logo
Однако
Публицистическая лаборатория идеологии постдемократии
logo
11
читателей

Однако  Публицистическая лаборатория идеологии постдемократии

About project View Subscription levels Filters Statistics Обновления проекта Contacts Share Tags
All projects
About project
И снова здравствуйте. 
Году эдак в 2015-м мы закрыли проект «Однако» — журнал и информационно-публицистический портал. По разным причинам показалось, что он себя благополучно исчерпал. Те идеи и ценности, за которые мы нещадно топили несколько лет, превратились из вольнодумства в мейнстрим и чуть ли не в государственную политику. Это стало модно и престижно. И, мол, кому теперь чего доказывать. 
Наши авторы, конечно, никуда не делись. Михаил Леонтьев по-прежнему зажигает в авторской программе на Первом канале, — это само собой. Остальные не затерялись в публицистике, в культуре и на разных других выразительных площадках. Всё с теми же идеями.
И вот, понаблюдав за отечественной общественной мыслью и политической практикой с новых должностных высот, мы пришли к выводу: погорячились мы тогда с закрытием-то.
Мы убеждены, что рассуждения о злободневной бесконечности в публицистическом жанре по-прежнему уместны и востребованы. И те идеи, которые продвигал проект «Однако», нуждаются в обновлении — не в смысле отменить и переиначить, а в смысле сверить их с сегодняшней реальностью, придать им цельность и актуальность. Вычленить их из разнородного и бескрайнего потока новостей и трактовок, сконцентрировать опять на одной площадке.
Здесь мы будем чтить правила и лозунги сложившегося в официальной пропаганде мейнстрима, но не боготворить их. В кругу своих ведь полезно раздвигать границы, подмечать очевидности — чисто в научных целях. Будем говорить такие вещи, которые не приняты, неуместны, а то и крамольны для уважаемых медийных ресурсов. Но при этом слишком длинные и сложносоставные для формата демократичного телеграма. 
Это не пропагандистская площадка. Это своеобразная «творческая лаборатория идеологии постдемократии», по выражению Леонтьева. Сюда мы приглашаем в гости и в соучастники тех, кому действительно нужна дефицитная в нынешних СМИ качественная размышлительная публицистика. Тех, кто готов сам выбирать себе медийный продукт, а не ограничиваться тем, который за него выбирает кто-то другой.
Разумно, чтобы эта площадка так и называлась, как прежде, — «Однако». 

***
Официальный телеграм-канал проекта:
Публикации, доступные бесплатно
Subscription levels
Дневальный 700₽ month 5 880₽ year
(-30%)
When you subscribe for a year, you get a 30% discount. 30% main discount and 0% extra. discount for your level on the project Однако

Каждый день вы получаете дозу рассуждений о том, что авторы «Однако» считают важным. Сумма актуальных событий, сориентированных во времени и пространстве: откуда что берётся, как это понимать, какое место данные факты бытия занимают в бесконечности и смыслах мироздания. Подписавшись в любой момент, вы получаете невозбранный доступ ко всем ранее опубликованным материалам проекта.

Subscribe
Собеседник 1 400₽ month 11 760₽ year
(-30%)
When you subscribe for a year, you get a 30% discount. 30% main discount and 0% extra. discount for your level on the project Однако

На этом уровне вы получаете возможность прокомментировать рассуждения и суждения авторов «Однако» по теме и содержанию конкретной публикации. Правила просты: - только по существу, по теме и содержанию конкретной публикации; - в рамках законодательства РФ, здравого смысла и этических норм, то есть воздерживаясь от пропаганды всякого нехорошего, от фейков и срача. При несоблюдении этих нехитрых правил статус привилегированного читателя не спасает от редакционной цензуры и бана.

Subscribe
Коллега 5 000₽ month 42 000₽ year
(-30%)
When you subscribe for a year, you get a 30% discount. 30% main discount and 0% extra. discount for your level on the project Однако

Это специальныйиуровеньдля коллег -- работников СМИ или частных блогеров.Даётправо любую заметку проекта копировать и публиковать на своём ресурсе. Правила приличия просты до изумления: давать ссылку на оригинал публикации и на главную страницу проекта "Однако"с указанием условий подписки для рядовых читателей.

Subscribe
Filters
Statistics
11 readers
Обновления проекта
Contacts
Share
Tags
Читать: 5+ мин
logo Однако

9 Мая. Праздник без седины на висках [Виктор МАРАХОВСКИЙ]

Главная ‎опасность‏ ‎для ‎Главного ‎Дня ‎страны ‎–‏ ‎это ‎не‏ ‎потуги‏ ‎фальсификаторов ‎истории ‎«исказить»,‏ ‎«пересмотреть» ‎и‏ ‎«переврать». ‎Главная ‎опасность ‎–‏ ‎это‏ ‎превратитьстерилизовать ‎Главный‏ ‎День, ‎превратив‏ ‎его ‎просто ‎в ‎дату ‎стародавнего‏ ‎события,‏ ‎похоронить ‎в‏ ‎прошлом. ‎Об‏ ‎этом ‎рассуждал ‎Виктор ‎Мараховский ‎на‏ ‎«Однако»‏ ‎8‏ ‎лет ‎назад‏ ‎– ‎9‏ ‎мая ‎2013‏ ‎г.

***

…В‏ ‎1995-м. ‎ситуация‏ ‎в ‎стране ‎была ‎непростая: ‎с‏ ‎одной ‎стороны,‏ ‎требовалось‏ ‎праздновать ‎50-летие ‎Победы,‏ ‎а ‎с‏ ‎другой ‎– ‎в ‎отличие‏ ‎от‏ ‎нынешней ‎безыдейности,‏ ‎у ‎России‏ ‎на ‎тот ‎момент ‎была ‎чёткая‏ ‎государственная‏ ‎идеология: ‎она‏ ‎состояла ‎в‏ ‎том, ‎что ‎была ‎антигосударственной. ‎То‏ ‎есть‏ ‎России‏ ‎как ‎нации‏ ‎полагалось ‎всячески‏ ‎отрицать ‎себя.‏ ‎

Тогда‏ ‎политтехнологическая ‎обслуга‏ ‎власти ‎вывернулась, ‎сделав ‎двойное ‎сальто.‏ ‎С ‎одной‏ ‎стороны‏ ‎– ‎праздник ‎провела.‏ ‎С ‎другой‏ ‎– ‎обезвредила ‎его ‎как‏ ‎могла,‏ ‎выбив ‎Дню‏ ‎Победы ‎зубы‏ ‎и ‎закатав ‎в ‎гипс ‎конечности.

То‏ ‎есть‏ ‎отменённый ‎в‏ ‎1991-м ‎парад‏ ‎вернули ‎– ‎но ‎без ‎военной‏ ‎техники.‏ ‎А‏ ‎поскольку ‎просто‏ ‎вооружённые ‎русские‏ ‎– ‎это‏ ‎тоже‏ ‎агрессивно, ‎то‏ ‎над ‎Красной ‎площадью ‎повесили ‎гигантский‏ ‎плакат, ‎на‏ ‎котором‏ ‎советский ‎солдат- ‎победитель‏ ‎льнёт ‎к‏ ‎американскому ‎союзнику.

И ‎главное ‎–‏ ‎именно‏ ‎тогда ‎День‏ ‎Победы ‎приобрёл‏ ‎на ‎официальном ‎уровне ‎форсированный ‎сентиментально-прощальный‏ ‎оттенок.‏ ‎Что ‎выразилось‏ ‎в ‎плакатах,‏ ‎растяжках ‎и ‎телевставках ‎с ‎текстом‏ ‎«С‏ ‎праздником,‏ ‎дорогие ‎ветераны!»‏ ‎и ‎в‏ ‎гипертрофированном ‎Лещенко‏ ‎из‏ ‎каждого ‎утюга,‏ ‎напоминавшем, ‎что ‎праздник ‎– ‎«с‏ ‎сединою ‎на‏ ‎висках».

Всё‏ ‎это, ‎видимо, ‎должно‏ ‎было ‎сигнализировать‏ ‎некоей ‎надзирающей ‎инстанции, ‎что‏ ‎День‏ ‎Победы ‎–‏ ‎это ‎временно,‏ ‎и ‎осталось ‎ему ‎недолго. ‎Вот‏ ‎умрёт‏ ‎последний ‎ветеран‏ ‎– ‎и‏ ‎всё ‎утихнет.

И ‎вот ‎такие ‎тихие‏ ‎гробы-ловушки,‏ ‎в‏ ‎которые ‎пытаются‏ ‎заколотить ‎наше‏ ‎восприятие ‎9‏ ‎Мая‏ ‎сознательные ‎враги‏ ‎нашей ‎страны ‎и ‎несознательные ‎дураки‏ ‎с ‎вражеской‏ ‎подачи,‏ ‎– ‎гораздо ‎более‏ ‎неприемлемы ‎для‏ ‎нас, ‎чем ‎привычная ‎волынка‏ ‎уродцев-неудачников‏ ‎про ‎«трупами‏ ‎забросали», ‎про‏ ‎«заградотряды», ‎про ‎«Сталин ‎создал ‎Гитлера».

Один‏ ‎из‏ ‎таких ‎гробов-ловушек,‏ ‎унаследованных ‎от‏ ‎90-х ‎– ‎это ‎высказываемое ‎сердобольным‏ ‎тоном‏ ‎«поймите,‏ ‎это ‎всё-таки‏ ‎праздник ‎ветеранов».

Мантру‏ ‎эту ‎воспроизводят‏ ‎в‏ ‎самых ‎разных‏ ‎формах. ‎Например, ‎гневной: ‎«Хватит ‎нам‏ ‎цемент ‎с‏ ‎солью‏ ‎на ‎головы ‎сыпать!‏ ‎Купите ‎ветеранам‏ ‎жильё!». ‎Или ‎так: ‎«Ну,‏ ‎это‏ ‎прекрасный ‎повод‏ ‎попилить ‎бюджетные‏ ‎деньги. ‎Акции ‎с ‎раздачей ‎ленточек,‏ ‎украшательства‏ ‎к ‎празднику, всякие‏ ‎нашистские ‎поползновения‏ ‎как-то ‎кого-то ‎с ‎чем-то ‎поздравить‏ ‎и‏ ‎замусорить‏ ‎полгорода... ‎Я‏ ‎всегда ‎говорю:‏ ‎лучше ‎отдайте‏ ‎эти‏ ‎средства ‎ветеранам, это их‏ ‎праздник. Их ‎живых ‎осталось ‎совсем ‎мало».‏ ‎Или ‎якобы‏ ‎почтительно:‏ ‎«Тебе ‎жалко ‎денег‏ ‎на праздник ‎для ветеранов, или‏ ‎тупо ‎не ‎понимаешь, ‎что‏ ‎для них – это очень‏ ‎важно

…Однако ‎в‏ ‎реальности ‎всё‏ ‎вышло ‎по-другому. ‎Сейчас, ‎спустя ‎почти‏ ‎двадцать‏ ‎лет, ‎можно‏ ‎с ‎уверенностью‏ ‎констатировать: ‎похоронить ‎9 ‎Мая ‎в‏ ‎прошлом‏ ‎не‏ ‎получилось. ‎Получилось‏ ‎совсем ‎наоборот.

Речь‏ ‎не ‎только‏ ‎о‏ ‎парадах, ‎вернувшихся‏ ‎в ‎нулевых ‎(хотя, ‎когда ‎по‏ ‎Красной ‎площади‏ ‎проезжают‏ ‎«Тополя-М», ‎как-то ‎трудно‏ ‎трактовать ‎происходящее‏ ‎в ‎русле ‎сентиментальных ‎воспоминаний‏ ‎о‏ ‎былой ‎силе).В‏ ‎то ‎же‏ ‎время ‎в ‎1945-м ‎ИС-2 ‎,‏ ‎не‏ ‎говоря ‎про‏ ‎ИС-3,был ‎для‏ ‎потерпевших ‎такой ‎же ‎умом ‎не‏ ‎растяжимой‏ ‎инопланетной‏ ‎летающей ‎тарелкой.Это‏ ‎ж ‎для‏ ‎нас ‎-штатный‏ ‎ияжёлыйтанк,‏ ‎а ‎по‏ ‎некоторым ‎эти ‎46 ‎тонн ‎стального‏ ‎веса ‎ездили.

Речь‏ ‎–‏ ‎о ‎людях. ‎Никто‏ ‎их ‎сознание‏ ‎специально ‎не ‎обрабатывал ‎–‏ ‎скорее‏ ‎напротив. ‎Но‏ ‎сейчас ‎у‏ ‎граждан ‎нашей ‎Родины ‎насчёт ‎9‏ ‎Мая‏ ‎следующее ‎мнение:‏ ‎90% ‎считают,‏ ‎что ‎праздник ‎«День ‎Победы» ‎принадлежит‏ ‎им.‏ ‎В‏ ‎том ‎числе‏ ‎в ‎этом‏ ‎уверены ‎85%‏ ‎молодёжи.‏ ‎Обратного ‎мнения‏ ‎(«это ‎праздник ‎ветеранов») ‎придерживаются ‎в‏ ‎основном ‎жители‏ ‎мегаполисов‏ ‎без ‎образования ‎–‏ ‎но ‎и‏ ‎среди ‎социальных ‎маргиналов ‎таких‏ ‎идиотов‏ ‎незначительное ‎меньшинство.

Как-то‏ ‎так. ‎Вероятно,‏ ‎благодарить ‎нужно ‎именно ‎безыдейные ‎путинские‏ ‎годы,‏ ‎когда ‎государство‏ ‎отказалось ‎от‏ ‎идеологии ‎(антигосударственной, ‎напомню) ‎и ‎дало‏ ‎народу‏ ‎возможность‏ ‎повыбирать ‎себе‏ ‎историческое ‎самосознание‏ ‎интуитивно ‎и‏ ‎самостоятельно.

Народ‏ ‎– ‎выбрал.‏ ‎Сомнений ‎в ‎том, ‎что ‎главным‏ ‎и ‎единственным‏ ‎национальным‏ ‎праздником ‎страны ‎стало‏ ‎именно ‎9‏ ‎Мая, ‎быть ‎не ‎может‏ ‎никаких‏ ‎– ‎желающие‏ ‎могут ‎сравнить,‏ ‎например, ‎его ‎и ‎12 ‎июня‏ ‎(который,‏ ‎напомним, ‎День‏ ‎независимости ‎России).‏ ‎Или ‎его ‎и ‎4 ‎ноября.‏ ‎Или‏ ‎просто‏ ‎посмотрев ‎на‏ ‎буйство ‎георгиевских‏ ‎ленточек, ‎которыми‏ ‎страна‏ ‎сама, ‎без‏ ‎«целевого ‎финансирования», ‎украшает ‎себя ‎в‏ ‎начале ‎мая.

Почему‏ ‎именно‏ ‎День ‎Победы? ‎Потому‏ ‎что ‎каждый‏ ‎значительный ‎народ ‎празднует ‎свой‏ ‎исторический‏ ‎подвиг ‎–‏ ‎лучше ‎всего‏ ‎выражающий ‎его ‎суть. ‎Американский ‎народ,‏ ‎покуда‏ ‎жив, ‎будет‏ ‎праздновать ‎подвиг,‏ ‎в ‎результате ‎которого ‎он ‎перестал‏ ‎платить‏ ‎налоги‏ ‎в ‎метрополию.‏ ‎Французский ‎–‏ ‎подвиг, ‎в‏ ‎результате‏ ‎которого ‎он‏ ‎впервые ‎уничтожил ‎собственную ‎сословную ‎систему.‏ ‎А ‎русский‏ ‎(он‏ ‎же ‎– ‎украинский,‏ ‎белорусский, ‎казахский,‏ ‎грузинский ‎армянский ‎и ‎пр.советский)‏ ‎народ празднует‏ ‎подвиг, ‎в‏ ‎ходе ‎которого‏ ‎он ‎своею ‎мощью ‎спас ‎от‏ ‎гибели‏ ‎и ‎рабства‏ ‎себя ‎и‏ ‎ещё ‎кучу ‎народов ‎в ‎придачу.‏ ‎И‏ ‎мы‏ ‎празднуем ‎собственную‏ ‎мощь. ‎И‏ ‎будем ‎её‏ ‎праздновать,‏ ‎пока ‎будем‏ ‎собой.

И ‎поэтому ‎все ‎прочие ‎праздники‏ ‎русских ‎побед‏ ‎–‏ ‎как ‎бы ‎втягиваются‏ ‎в ‎День‏ ‎Победы. ‎Как ‎каждое ‎воскресенье‏ ‎–‏ ‎малая ‎Пасха,‏ ‎так ‎каждая‏ ‎годовщина ‎изгнания ‎поляков ‎или ‎французов‏ ‎–‏ ‎малые ‎9‏ ‎Мая. ‎При‏ ‎этом ‎– ‎только ‎оттеняющие ‎большое.

Потому‏ ‎что‏ ‎9‏ ‎Мая ‎–‏ ‎это ‎день‏ ‎исторического ‎свершения,‏ ‎который‏ ‎делает ‎нас‏ ‎народом.

…Сегодня ‎у ‎Дня ‎Победы ‎всё‏ ‎меньше ‎седины‏ ‎на‏ ‎висках. ‎Мы ‎можем‏ ‎уверенно ‎констатировать:‏ ‎он ‎победил ‎смерть ‎и‏ ‎благополучно‏ ‎перешёл ‎в‏ ‎ранг ‎вечных.‏ ‎С ‎чем ‎мы ‎нас, ‎в‏ ‎числе‏ ‎прочего, ‎и‏ ‎поздравляем.


***

О ‎других‏ ‎актуальных ‎измерениях ‎Дня ‎Победы ‎—‏ ‎сегодняшние‏ ‎рассуждения‏ ‎Андрея ‎Сорокина‏ ‎для ‎постоянных‏ ‎подписчиков ‎«Однако»:

Госэкзамен‏ ‎по‏ ‎Дню ‎Победы:‏ ‎о ‎главном ‎предмете ‎курса ‎уроков‏ ‎истории.

Смотреть: 36+ мин
logo Однако

Пределы компромисса: о единстве власти и идеологии [Тимофей СЕРГЕЙЦЕВ]

…Говоря ‎об‏ ‎идеологии, ‎мы ‎говорим ‎о ‎власти‏ ‎— ‎то‏ ‎есть‏ ‎о ‎реальности. ‎Идеология‏ ‎выражается ‎в‏ ‎тексте, ‎но ‎сама ‎является‏ ‎выражением‏ ‎политической ‎практики‏ ‎власти, ‎без‏ ‎которой ‎она ‎не ‎существует. ‎Её‏ ‎нужно‏ ‎отличать ‎от‏ ‎пожеланий ‎и‏ ‎обещаний, ‎которые ‎никогда ‎не ‎будут‏ ‎выполнены.‏ ‎Русские‏ ‎исторически ‎готовы‏ ‎голосовать ‎за‏ ‎идеологию, ‎что‏ ‎позволяет‏ ‎говорить ‎о‏ ‎её ‎развитии ‎и, ‎соответственно, ‎развитии‏ ‎власти.

Тимофей ‎Сергейцев,‏ ‎«Однако»,‏ ‎22 ‎декабря ‎2012‏ ‎г.

Идеология, ‎утопия‏ ‎и ‎демократия ‎по-русски

Карл ‎Мангейм‏ ‎определял‏ ‎идеологию ‎как‏ ‎действительное ‎социальное‏ ‎знание, ‎позволяющее ‎править. ‎В ‎противоположность‏ ‎утопии,‏ ‎которая ‎служит‏ ‎— ‎как‏ ‎тоже ‎вполне ‎себе ‎действительное ‎социальное‏ ‎знание‏ ‎—‏ ‎умению ‎подчиняться‏ ‎и ‎терпеть,‏ ‎прежде ‎всего,‏ ‎ради‏ ‎«лучшего ‎будущего».‏ ‎Пусть ‎не ‎нам, ‎так ‎нашим‏ ‎детям. ‎Или‏ ‎детям‏ ‎детей. ‎Или… ‎Такая‏ ‎принципиальная ‎расщеплённость,‏ ‎двойственность ‎социального ‎знания ‎соответствует‏ ‎способу‏ ‎организации ‎власти‏ ‎в ‎развитом‏ ‎буржуазно-демократическом ‎обществе. ‎Чем ‎выше ‎степень‏ ‎его‏ ‎олигархизации, ‎тем‏ ‎уже ‎круг‏ ‎тех, ‎кому ‎доступна ‎собственно ‎идеология,‏ ‎тем‏ ‎более‏ ‎«тайное» ‎это‏ ‎знание, ‎хотя‏ ‎самих ‎«формулировок»‏ ‎никто‏ ‎может ‎и‏ ‎не ‎скрывать ‎— ‎по ‎крайней‏ ‎мере, ‎некоторых,‏ ‎если‏ ‎они ‎достаточно ‎защищены‏ ‎от ‎понимания.

Всеобщая‏ ‎представительная ‎демократия ‎соответствует ‎полностью‏ ‎олигархическому‏ ‎строю ‎(он‏ ‎хорошо ‎описан‏ ‎в ‎последней ‎публикации ‎Владимира ‎Якунина‏ ‎«Новый‏ ‎мировой ‎класс‏ ‎— ‎вызов‏ ‎для ‎человечества»), ‎когда ‎решения ‎в‏ ‎принципе‏ ‎принимают‏ ‎несколько ‎человек‏ ‎за ‎сценой,‏ ‎а ‎правительство‏ ‎и‏ ‎парламент ‎просто‏ ‎на ‎них ‎работают. ‎Эта ‎форма‏ ‎организации ‎власти‏ ‎построена‏ ‎исключительно ‎на ‎создании‏ ‎видимости ‎участия‏ ‎во ‎власти, ‎т.е. ‎тотальном‏ ‎обмане‏ ‎и ‎введении‏ ‎в ‎заблуждение‏ ‎целых ‎поколений ‎людей. ‎

Именно ‎такую‏ ‎социальную‏ ‎технологию ‎мы‏ ‎пытаемся ‎заимствовать,‏ ‎думая, ‎что ‎она ‎решит ‎проблему‏ ‎воспроизводства‏ ‎нашей‏ ‎власти ‎и‏ ‎наших ‎революций.‏ ‎Дело ‎идёт‏ ‎туго,‏ ‎поскольку ‎надуть‏ ‎рядового ‎русского ‎с ‎его ‎всё‏ ‎ещё ‎историческим‏ ‎личным,‏ ‎семейным ‎и ‎национальным‏ ‎опытом ‎и‏ ‎даже ‎(пока) ‎некоторыми ‎историческими‏ ‎знаниями‏ ‎(в ‎функции‏ ‎социальных) ‎куда‏ ‎труднее, ‎чем ‎глупого, ‎а-историчного ‎американца.‏ ‎Русского‏ ‎нужно ‎специально‏ ‎оглуплять, ‎целенаправленно‏ ‎разрушая ‎исторические ‎основы ‎образования ‎и‏ ‎культуры,‏ ‎искусственно‏ ‎создавая ‎проблемы‏ ‎(невозможность) ‎понимания‏ ‎человеком ‎судеб‏ ‎своей‏ ‎страны, ‎своей‏ ‎большой ‎семьи ‎(от ‎дедов ‎до‏ ‎внуков) ‎и‏ ‎своей‏ ‎собственной. ‎И ‎всё‏ ‎равно ‎выходит‏ ‎плохо.

В ‎принципе, ‎русские, ‎наверное,‏ ‎согласились‏ ‎бы ‎решать‏ ‎предельно ‎конкретные‏ ‎вопросы ‎на ‎референдумах. ‎То ‎есть‏ ‎в‏ ‎самой ‎демократии‏ ‎— ‎как‏ ‎технике ‎согласования ‎и ‎со-организации ‎жизни‏ ‎и‏ ‎деятельности‏ ‎конкретных ‎живых‏ ‎людей ‎—‏ ‎онтологического ‎зла‏ ‎нет.‏ ‎Как ‎и‏ ‎в ‎Советах ‎депутатов ‎— ‎от‏ ‎«рабоче-крестьянских» ‎до‏ ‎просто‏ ‎«народных». ‎Тут ‎у‏ ‎нас ‎есть‏ ‎даже ‎кое-какая ‎традиция ‎(не‏ ‎английская,‏ ‎конечно). ‎Вот‏ ‎только ‎современная‏ ‎всеобщая ‎демократия, ‎при ‎которой ‎идеология‏ ‎полностью‏ ‎социально ‎невидима,‏ ‎а ‎утопия‏ ‎превращается ‎в ‎светскую ‎веру, ‎имеет‏ ‎мало‏ ‎общего‏ ‎с ‎реальной‏ ‎демократией ‎как‏ ‎механизмом ‎баланса‏ ‎интересов‏ ‎в ‎реальных‏ ‎социальных ‎коллективах.

Светскую ‎веру ‎(она ‎же‏ ‎— ‎социальная‏ ‎массовая‏ ‎утопия) ‎мы ‎уже‏ ‎проходили ‎—‏ ‎в ‎виде ‎коммунизма. ‎Так‏ ‎что‏ ‎происходящее ‎нам‏ ‎что-то ‎очень‏ ‎напоминает. ‎Поэтому ‎русскому ‎невозможно ‎«продать»‏ ‎кандидата,‏ ‎как ‎учат‏ ‎нас ‎американские‏ ‎политтехнологи, ‎чтобы ‎избиратель ‎«заплатил» ‎своим‏ ‎голосом.‏ ‎Русский‏ ‎избиратель ‎—‏ ‎не ‎дурак.‏ ‎И ‎«впарить»‏ ‎ему‏ ‎мёртвого ‎осла‏ ‎уши, ‎неизвестно ‎откуда ‎и ‎как‏ ‎взявшегося ‎хапугу‏ ‎(вот‏ ‎она ‎где, ‎история!)‏ ‎невозможно. ‎И‏ ‎что ‎сделает ‎русский? ‎Да‏ ‎он‏ ‎лучше ‎сам‏ ‎продаст ‎свой‏ ‎голос ‎хоть ‎за ‎что-нибудь ‎осязаемое.‏ ‎Да-да,‏ ‎как ‎тот‏ ‎самый ‎ваучер‏ ‎(вот ‎тут ‎начинается ‎политтехнология ‎по-русски).‏ ‎И‏ ‎участвовать‏ ‎во ‎всеобщем‏ ‎обмане ‎в‏ ‎качестве ‎лоха‏ ‎не‏ ‎станет. ‎Он‏ ‎предпочел ‎бы ‎сам ‎обманывать ‎—‏ ‎раз ‎обманывают‏ ‎его.

Но‏ ‎в ‎принципе ‎разница‏ ‎между ‎русской‏ ‎и ‎американской ‎всеобщей ‎демократиями‏ ‎невелика.‏ ‎Американцы ‎рады‏ ‎обманываться, ‎а‏ ‎русских ‎обманывают ‎с ‎их ‎вынужденного‏ ‎согласия‏ ‎и ‎при‏ ‎их ‎соучастии.‏ ‎Исключение ‎составляют ‎как ‎раз ‎выборы‏ ‎президента‏ ‎Путина,‏ ‎поскольку ‎вот‏ ‎тут ‎включились‏ ‎механизмы ‎реального‏ ‎референдума‏ ‎по ‎поводу‏ ‎некоей ‎конкретноисторической ‎властной ‎реалии. ‎О‏ ‎ней ‎и‏ ‎пойдёт‏ ‎речь. ‎А ‎также‏ ‎о ‎том,‏ ‎может ‎ли ‎она ‎быть‏ ‎представлена‏ ‎идеологически, ‎зачем‏ ‎и ‎как,‏ ‎можно ‎ли ‎без ‎этого ‎обойтись,‏ ‎а‏ ‎если ‎нет,‏ ‎то ‎в‏ ‎чем, ‎собственно, ‎заключается ‎эта ‎идеология.

Революция‏ ‎Путина

Первое,‏ ‎что‏ ‎следует ‎зафиксировать:‏ ‎само ‎намерение‏ ‎президента ‎выдвинуть‏ ‎идеологию‏ ‎своего ‎правления‏ ‎— ‎или ‎наше ‎желание ‎её‏ ‎услышать, ‎или‏ ‎хотя‏ ‎бы ‎вычитать ‎между‏ ‎строк ‎Послания,‏ ‎выспросить ‎на ‎пресс-конференции ‎—‏ ‎само‏ ‎по ‎себе‏ ‎радикально ‎конфликтно‏ ‎по ‎отношению ‎к ‎типовому ‎устройству‏ ‎олигархической‏ ‎власти, ‎установленной‏ ‎и ‎в‏ ‎России. ‎

В ‎здравом ‎уме ‎и‏ ‎твёрдой‏ ‎памяти‏ ‎никогда ‎элита‏ ‎(даже ‎не‏ ‎правящий ‎класс,‏ ‎элита‏ ‎на ‎порядки‏ ‎уже ‎и ‎компактней) ‎не ‎станет‏ ‎рассказывать ‎всему‏ ‎остальному‏ ‎быдлу, ‎которым ‎она‏ ‎правит ‎через‏ ‎механизмы ‎всеобщей ‎демократии, ‎как‏ ‎устроена‏ ‎реальная ‎власть‏ ‎и ‎реальная‏ ‎деятельность ‎власти, ‎её ‎реальные ‎цели‏ ‎и‏ ‎интересы, ‎как‏ ‎реально ‎устроено‏ ‎правление. ‎Только ‎утопия, ‎утопия ‎и‏ ‎ещё‏ ‎раз‏ ‎утопия, ‎в‏ ‎которую ‎быдло‏ ‎обязано ‎верить.‏ ‎Только‏ ‎так.

Этот ‎принцип‏ ‎органично ‎связан ‎с ‎либеральным ‎требованием‏ ‎полностью ‎деидеологизировать‏ ‎государство.‏ ‎Государство ‎реально, ‎и‏ ‎утопия ‎к‏ ‎нему ‎«не ‎клеится», ‎только‏ ‎идеология.‏ ‎Государство ‎не‏ ‎только ‎реально,‏ ‎но ‎ещё ‎и ‎видимо ‎—‏ ‎в‏ ‎отличие ‎от‏ ‎олигархической ‎власти,‏ ‎которая ‎реальна, ‎но ‎всеми ‎силами‏ ‎стремится‏ ‎оставаться‏ ‎невидимой. ‎Государство,‏ ‎манифестирующее ‎идеологию,‏ ‎обнаруживало ‎бы‏ ‎и‏ ‎реальную ‎власть.‏ ‎Это ‎недопустимо, ‎да ‎и ‎не‏ ‎годится ‎олигархическая‏ ‎идеология‏ ‎для ‎публикации.

Так ‎что‏ ‎заявив ‎—‏ ‎или ‎намекнув ‎— ‎об‏ ‎идеологическом‏ ‎характере ‎своих‏ ‎тезисов, ‎президент,‏ ‎хочет ‎он ‎того ‎или ‎нет,‏ ‎начинает‏ ‎войну ‎против‏ ‎олигархического ‎правления,‏ ‎которое ‎у ‎нас ‎сосуществует ‎и‏ ‎сожительствует‏ ‎с‏ ‎правлением ‎президентским.‏ ‎Они, ‎как‏ ‎сиамские ‎близнецы,‏ ‎используют‏ ‎одни ‎и‏ ‎те ‎же ‎органы: ‎как ‎говорится,‏ ‎«один ‎пьёт‏ ‎—‏ ‎другой ‎хмелеет» ‎и‏ ‎так ‎далее.‏ ‎Такое ‎состояние ‎не ‎может‏ ‎быть‏ ‎стабильным, ‎оно‏ ‎сугубо ‎временное.

Тщательно‏ ‎скрываемая, ‎по ‎существу, ‎тайная ‎идеология‏ ‎олигархического‏ ‎правления ‎уже‏ ‎из-за ‎самого‏ ‎этого ‎статуса ‎глубоко ‎нечестна ‎и‏ ‎аморальна.‏ ‎Поэтому‏ ‎олигархическое ‎правление‏ ‎пытается ‎навязать‏ ‎утопическое ‎представление‏ ‎о‏ ‎том, ‎что‏ ‎мораль ‎(правда, ‎честность) ‎не ‎может‏ ‎и ‎не‏ ‎будет‏ ‎в ‎утопическом ‎будущем‏ ‎характеристикой ‎власти,‏ ‎что ‎закон ‎выше ‎морали.‏ ‎Системный‏ ‎приём ‎утопической‏ ‎манипуляции ‎в‏ ‎том ‎и ‎состоит, ‎чтобы ‎объявить‏ ‎нечто‏ ‎реально ‎существующее‏ ‎утопией, ‎и‏ ‎наоборот. ‎Если ‎белое ‎— ‎это‏ ‎чёрное,‏ ‎то‏ ‎чёрное ‎—‏ ‎это ‎белое.

В‏ ‎любом ‎обществе‏ ‎власть‏ ‎так ‎или‏ ‎иначе ‎формирует ‎закон, ‎меняет ‎его‏ ‎или ‎обходит,‏ ‎опираясь‏ ‎на ‎оставленные ‎в‏ ‎нем ‎зазоры.‏ ‎Поэтому ‎любая ‎власть ‎выше‏ ‎закона.‏ ‎Это ‎идеология.‏ ‎Обратное ‎—‏ ‎утопическое ‎представление. ‎Но ‎это ‎не‏ ‎значит,‏ ‎что ‎нет‏ ‎ничего ‎реального,‏ ‎«посюстороннего», ‎как ‎говорил ‎Маркс, ‎что‏ ‎выше‏ ‎власти.‏ ‎Мораль ‎и‏ ‎культура ‎вообще‏ ‎— ‎выше‏ ‎власти,‏ ‎позволяют ‎трансформировать‏ ‎власть. ‎В ‎этом ‎и ‎состоит‏ ‎история ‎и‏ ‎подлинное‏ ‎значение ‎так ‎называемых‏ ‎«ценностей».

О ‎неизбежности‏ ‎апелляции ‎к ‎«красному ‎проекту»

Идеология,‏ ‎которая‏ ‎манифестирует ‎себя,‏ ‎честная ‎и‏ ‎моральная ‎идеология, ‎которая ‎не ‎боится‏ ‎тех,‏ ‎кто ‎должен‏ ‎подчиняться, ‎дающая‏ ‎основания ‎власти ‎и ‎одновременно ‎достоверно‏ ‎предъявляющая‏ ‎каждому‏ ‎действительное ‎устройство‏ ‎этой ‎самой‏ ‎власти, ‎не‏ ‎оставляющая‏ ‎места ‎утопии,‏ ‎во ‎всяком ‎случае, ‎исторически ‎свёртывающая‏ ‎утопию, ‎сужающая‏ ‎пространство‏ ‎её ‎существования, ‎—‏ ‎это ‎страшная‏ ‎сила. ‎Собственно, ‎это ‎новая‏ ‎и‏ ‎ещё ‎не‏ ‎сложившаяся ‎в‏ ‎истории ‎сила.

Исторически ‎власть ‎сначала ‎основана‏ ‎на‏ ‎прямом ‎насилии‏ ‎и ‎военной‏ ‎функции. ‎Потом ‎на ‎нужде ‎и‏ ‎нищете‏ ‎—‏ ‎и ‎экономически‏ ‎принудительном ‎труде.‏ ‎По ‎мере‏ ‎создания‏ ‎сытого ‎социума‏ ‎— ‎на ‎заблуждениях ‎и ‎утопии‏ ‎для ‎потребителей.‏ ‎Власть,‏ ‎которая ‎не ‎скрывает‏ ‎своего ‎истинного‏ ‎лица, ‎которой ‎подчиняются ‎не‏ ‎из-за‏ ‎репрессий, ‎не‏ ‎из-за ‎нужды,‏ ‎не ‎из-за ‎светской ‎веры, ‎—‏ ‎это‏ ‎новый ‎шаг‏ ‎развития, ‎историческое‏ ‎будущее ‎человечества. ‎Которое, ‎возможно, ‎наступит‏ ‎—‏ ‎если‏ ‎мы ‎его‏ ‎создадим ‎своими‏ ‎усилиями.

Первым ‎таким‏ ‎усилием‏ ‎был ‎советский‏ ‎проект. ‎Или ‎красный ‎имперский, ‎как‏ ‎угодно, ‎—‏ ‎это‏ ‎синонимы. ‎Основания ‎власти‏ ‎предъявлены ‎всем.‏ ‎Войти ‎во ‎власть ‎может‏ ‎каждый.‏ ‎Но ‎нужно‏ ‎принять ‎её‏ ‎основания ‎и ‎заплатить ‎за ‎них‏ ‎жизнью.‏ ‎Принцип ‎неограниченной‏ ‎ответственности ‎обязателен.‏ ‎Власть ‎осуществляется ‎открыто ‎открытым ‎же‏ ‎политическим‏ ‎сословием,‏ ‎войти ‎в‏ ‎которое ‎может‏ ‎каждый, ‎хотя‏ ‎не‏ ‎каждый ‎захочет.

Советский‏ ‎проект ‎— ‎как ‎наш, ‎русский‏ ‎проект ‎—‏ ‎возникает‏ ‎как ‎трансформация, ‎перерождение‏ ‎и ‎отрицание‏ ‎заимствованного ‎западного ‎левого ‎проекта.‏ ‎Левый‏ ‎проект ‎—‏ ‎это ‎идея‏ ‎анархии, ‎идея ‎коммунизма, ‎идея ‎революции,‏ ‎идея‏ ‎уничтожения ‎государства.‏ ‎Своим ‎утопическим‏ ‎содержанием ‎он ‎мало ‎отличается ‎от‏ ‎либерального‏ ‎проекта.‏ ‎Они ‎близнецы-братья.‏ ‎Коммунистический ‎проект‏ ‎как ‎реальность‏ ‎не‏ ‎пережил ‎Гражданской‏ ‎войны ‎— ‎вместе ‎с ‎практической‏ ‎общностью ‎жён‏ ‎и‏ ‎имущества.

Красный ‎проект ‎есть‏ ‎последовательное ‎сворачивание‏ ‎левой, ‎революционной ‎практики ‎вместе‏ ‎с‏ ‎её ‎гигантской‏ ‎утопической ‎составляющей‏ ‎в ‎пользу ‎реального ‎социализма ‎и‏ ‎строительства‏ ‎народной ‎империи.‏ ‎Однако ‎избавиться‏ ‎от ‎светской ‎веры ‎красный ‎проект‏ ‎не‏ ‎смог.‏ ‎Что ‎его‏ ‎в ‎конечном‏ ‎счёте ‎и‏ ‎убило.

Тот,‏ ‎кто ‎ненавидит‏ ‎советскую ‎власть, ‎должен ‎ненавидеть ‎и‏ ‎Путина. ‎И‏ ‎на‏ ‎деле ‎так ‎оно‏ ‎и ‎есть.‏ ‎Перемирие ‎носит ‎вынужденный ‎характер.‏ ‎То,‏ ‎что ‎заведомо‏ ‎относится ‎в‏ ‎дискурсе ‎Путина ‎к ‎идеологии ‎по‏ ‎понятию,‏ ‎к ‎её‏ ‎ядру, ‎—‏ ‎принцип ‎единства ‎суверенитета ‎России ‎и‏ ‎её‏ ‎лидерства,‏ ‎то, ‎что‏ ‎является ‎публичным‏ ‎основанием ‎его‏ ‎личной‏ ‎власти, ‎—‏ ‎именно ‎это ‎ненавистно ‎олигархическому ‎правлению‏ ‎ровно ‎в‏ ‎той‏ ‎же ‎степени, ‎что‏ ‎и ‎существование‏ ‎СССР, ‎советской ‎империи ‎России.‏ ‎Антисоветизм‏ ‎и ‎русофобия‏ ‎— ‎одно‏ ‎и ‎то ‎же ‎явление.

Танцы ‎с‏ ‎волками

Находясь‏ ‎в ‎вынужденном‏ ‎компромиссе ‎с‏ ‎олигархическим ‎правлением, ‎президентское ‎правление ‎просто‏ ‎не‏ ‎может‏ ‎развернуть ‎идеологию‏ ‎полного ‎цикла‏ ‎государственного ‎строительства.‏ ‎Даже‏ ‎если ‎бы‏ ‎имело ‎её. ‎К ‎идеологическому ‎посылу‏ ‎щедро ‎добавлена‏ ‎утопическая‏ ‎мишура. ‎Для ‎скрытности‏ ‎спецоперации. ‎Но‏ ‎утопия ‎маскирует ‎неизбежно ‎не‏ ‎только‏ ‎тактику ‎правителя,‏ ‎но ‎и‏ ‎саму ‎идеологию ‎президентского ‎правления, ‎создаёт‏ ‎в‏ ‎ней ‎разрывы‏ ‎и ‎дырки.

Так‏ ‎что ‎дело ‎не ‎в ‎том,‏ ‎что‏ ‎из‏ ‎нужного ‎и‏ ‎благого ‎в‏ ‎Послании ‎(и‏ ‎других‏ ‎текстах ‎Путина,‏ ‎на ‎которые ‎он ‎сам ‎ссылается)‏ ‎будет ‎сделано,‏ ‎а‏ ‎что ‎нет, ‎что‏ ‎«реализуемо», ‎а‏ ‎что ‎«нет». ‎Такой ‎вопрос‏ ‎вторичен‏ ‎и ‎имеет‏ ‎смысл ‎по‏ ‎отношению ‎уже ‎к ‎действительному ‎плану‏ ‎деятельности.‏ ‎Первый ‎же‏ ‎вопрос ‎совсем‏ ‎другого ‎рода: ‎что ‎у ‎Путина‏ ‎действительно‏ ‎есть‏ ‎в ‎плане‏ ‎идеологии, ‎а‏ ‎чего ‎нет,‏ ‎и‏ ‎какова ‎его‏ ‎собственная ‎техническая ‎утопия. ‎В ‎чём‏ ‎Путин ‎вынужден‏ ‎идти‏ ‎на ‎утопические ‎уступки‏ ‎олигархическому ‎правлению‏ ‎— ‎и ‎что ‎мы‏ ‎увидим,‏ ‎если ‎удалить‏ ‎эти ‎слои‏ ‎неправды. ‎И ‎когда ‎этот ‎противоестественный‏ ‎союз‏ ‎лопнет, ‎не‏ ‎выдержав ‎противоречий.‏ ‎Поскольку ‎утопия ‎эта ‎— ‎не‏ ‎от‏ ‎той‏ ‎идеологии. ‎Вообще‏ ‎идеология ‎—‏ ‎не ‎план‏ ‎и‏ ‎не ‎обещание.‏ ‎Все ‎это ‎уже ‎«нижележащие», ‎подчинённые‏ ‎слои ‎мышления‏ ‎и‏ ‎деятельности. ‎Идеология, ‎тем‏ ‎более ‎ещё‏ ‎пока ‎«недосозданная» ‎историей ‎публичная‏ ‎идеология‏ ‎власти, ‎за‏ ‎которую ‎мы‏ ‎и ‎уважаем ‎Путина, ‎выражает ‎уже‏ ‎действующую‏ ‎волю, ‎формирующую‏ ‎и ‎трансформирующую‏ ‎власть. ‎Обещаниям ‎и ‎надеждам, ‎равно‏ ‎как‏ ‎и‏ ‎ожиданиям, ‎тут‏ ‎не ‎место.

Идеология‏ ‎суверенитета ‎у‏ ‎Путина‏ ‎есть. ‎Поскольку‏ ‎есть ‎деятельность ‎по ‎его ‎защите.‏ ‎Идеологии ‎лидерства‏ ‎пока‏ ‎нет, ‎поскольку ‎она‏ ‎невозможна ‎без‏ ‎идеологии ‎экономического ‎развития ‎и‏ ‎создания‏ ‎нового ‎жизненного‏ ‎уклада. ‎И‏ ‎здесь ‎проходит ‎невидимая ‎и ‎хорошо‏ ‎укреплённая‏ ‎линия ‎олигархической‏ ‎обороны.

Путин ‎в‏ ‎собственном ‎посыле ‎вынужден ‎довольствоваться ‎пока‏ ‎собственной‏ ‎утопией‏ ‎лидерства, ‎апеллируя‏ ‎к ‎хорошо‏ ‎известным ‎абстракциям‏ ‎прогресса,‏ ‎которые ‎обещают‏ ‎лидерство ‎в ‎обмен ‎на ‎что-то‏ ‎«новое», ‎«эффективное»,‏ ‎«научное»,‏ ‎«технологичное». ‎Естественно, ‎что‏ ‎утопия ‎не‏ ‎отвечает ‎на ‎вопрос, ‎откуда‏ ‎всё‏ ‎это ‎возьмётся,‏ ‎сколько ‎будет‏ ‎стоить, ‎кто ‎нам ‎это ‎позволит.‏ ‎Не‏ ‎потому, ‎что‏ ‎ответа ‎нет,‏ ‎что ‎это ‎проблема, ‎а ‎потому‏ ‎что‏ ‎отвечать‏ ‎нельзя ‎—‏ ‎нет ‎соответствующей‏ ‎деятельности. ‎Идеология‏ ‎лидерства‏ ‎возможна, ‎но‏ ‎это ‎революция ‎для ‎сложившегося ‎распределения‏ ‎власти. ‎Появление‏ ‎экономической‏ ‎и ‎подлинно ‎лидерской‏ ‎идеологии ‎у‏ ‎Путина ‎недопустимо ‎для ‎олигархического‏ ‎правления.

Миф‏ ‎о ‎капитале:‏ ‎«…лёг ‎у‏ ‎истории ‎на ‎пути»

Нет ‎у ‎нас‏ ‎экономической‏ ‎деятельности, ‎направленной‏ ‎на ‎лидерство,‏ ‎— ‎по ‎политическим ‎причинам. ‎Причём‏ ‎внешние‏ ‎причины‏ ‎в ‎этом‏ ‎вопросе ‎смыкаются‏ ‎с ‎внутренними.‏ ‎Поскольку‏ ‎мир ‎мы‏ ‎пока ‎не ‎грабим: ‎и ‎не‏ ‎дают, ‎и‏ ‎не‏ ‎в ‎традициях ‎это‏ ‎как-то. ‎А‏ ‎экономика ‎при ‎этом ‎обязана‏ ‎генерировать‏ ‎появление ‎новых‏ ‎олигархов. ‎Так‏ ‎что ‎длинные ‎инвестиции ‎с ‎рисками‏ ‎реальной‏ ‎деятельности, ‎да‏ ‎ещё ‎и‏ ‎с ‎распределением ‎реальной ‎отдачи ‎между‏ ‎широкими‏ ‎слоями‏ ‎населения, ‎которые‏ ‎в ‎эту‏ ‎деятельность ‎должны‏ ‎быть‏ ‎вовлечены, ‎просто‏ ‎не ‎позволят ‎получать ‎олигархические ‎сверхдоходы‏ ‎от ‎экономики.

Поэтому‏ ‎такие‏ ‎инвестиции ‎в ‎инфраструктуру‏ ‎и ‎новый‏ ‎производственный ‎капитал, ‎создающие ‎жизненные‏ ‎условия‏ ‎для ‎растущего‏ ‎населения, ‎то‏ ‎есть ‎собственно ‎национальное ‎накопление, ‎просто‏ ‎невозможны‏ ‎при ‎олигархическом‏ ‎правлении. ‎Как‏ ‎говорил ‎герой ‎О'Генри, ‎«Боливар ‎не‏ ‎вынесет‏ ‎двоих».‏ ‎И ‎не‏ ‎важно, ‎будут‏ ‎ли ‎эти‏ ‎инвестиции‏ ‎государственными, ‎частными‏ ‎или ‎в ‎частно-государственном ‎партнёрстве. ‎Или‏ ‎в ‎государственно-частном.‏ ‎Это‏ ‎вопрос ‎уже ‎управленческий,‏ ‎а ‎не‏ ‎политический. ‎Всё ‎будут ‎решать‏ ‎реальные‏ ‎отношения ‎власти,‏ ‎их ‎содержание,‏ ‎а ‎не ‎форма ‎осуществления.

Где ‎остановилось‏ ‎хозяйственное‏ ‎(инвестиционное) ‎развитие‏ ‎СССР, ‎чего‏ ‎советское ‎государство ‎не ‎сделало ‎такого,‏ ‎что‏ ‎вывело‏ ‎бы ‎людей‏ ‎на ‎улицы,‏ ‎чтобы ‎защитить‏ ‎его‏ ‎как ‎единственно‏ ‎пригодное ‎место ‎своей ‎жизни? ‎Какие‏ ‎программы ‎(теперь‏ ‎их‏ ‎называют ‎«дорожными ‎картами»)‏ ‎он ‎не‏ ‎реализовал? ‎Если ‎отбросить ‎конъюнктуру‏ ‎рухнувших‏ ‎цен ‎на‏ ‎нефть ‎и‏ ‎военно-мобилизационную ‎нагрузку ‎как ‎факторы ‎сдерживания,‏ ‎чего‏ ‎не ‎смог‏ ‎СССР ‎сделать‏ ‎структурно, ‎пусть ‎и ‎дефицитно? ‎По‏ ‎большому‏ ‎счёту‏ ‎это ‎две‏ ‎программы: ‎продовольственная‏ ‎и ‎жилищная.‏ ‎Возможно,‏ ‎что ‎следует‏ ‎двигаться ‎с ‎того ‎места, ‎где‏ ‎мы ‎остановились‏ ‎в‏ ‎«прошлый ‎раз». ‎Возможно,‏ ‎к ‎этому‏ ‎нужно ‎добавить ‎лекарственную ‎программу,‏ ‎восстановление‏ ‎изношенных ‎городских‏ ‎коммуникаций ‎и‏ ‎других ‎старых ‎технологических ‎инфраструктур. ‎Если‏ ‎мы‏ ‎и ‎вправду‏ ‎собираемся ‎строить‏ ‎дороги, ‎то ‎необходим ‎и ‎свой‏ ‎автопром‏ ‎полного‏ ‎цикла. ‎Управленческих‏ ‎проблем ‎здесь‏ ‎нет, ‎только‏ ‎задачи‏ ‎— ‎то,‏ ‎что ‎в ‎принципе ‎имеет ‎решение.

А‏ ‎вот ‎политическая‏ ‎проблема‏ ‎есть. ‎Сегодня ‎наша‏ ‎экономика ‎системно‏ ‎настроена ‎на ‎выживание ‎только‏ ‎сверхприбыльных‏ ‎предприятий. ‎Которые‏ ‎к ‎тому‏ ‎же ‎находятся ‎в ‎частных ‎руках.‏ ‎Эти‏ ‎предприятия ‎черпают‏ ‎свою ‎сверхприбыль‏ ‎из ‎национального ‎хозяйственного ‎тела, ‎которое‏ ‎неизбежно‏ ‎худеет.‏ ‎Успех ‎отдельных‏ ‎предприятий ‎вовсе‏ ‎не ‎равен‏ ‎успеху‏ ‎страны, ‎тем‏ ‎более ‎не ‎означает ‎её ‎лидерства.‏ ‎Может ‎получиться‏ ‎как‏ ‎раз ‎наоборот ‎—‏ ‎двадцать ‎успешных‏ ‎предприятий ‎угробят ‎страну ‎в‏ ‎целом.‏ ‎И ‎будут‏ ‎себя ‎комфортно‏ ‎чувствовать ‎в ‎новом ‎глобальном ‎мире‏ ‎без‏ ‎России.

Да, ‎чтобы‏ ‎развить ‎любую‏ ‎хозяйственно ‎значимую ‎деятельность, ‎нужно ‎сконцентрировать‏ ‎ресурсы.‏ ‎Эта‏ ‎функция ‎у‏ ‎нас ‎теперь‏ ‎поручена ‎капиталу,‏ ‎раньше‏ ‎её ‎выполняло‏ ‎государство. ‎Эффективнее ‎ли ‎это? ‎Допустим.‏ ‎Однако ‎чтобы‏ ‎после‏ ‎акта ‎развития ‎(если‏ ‎это ‎вообще‏ ‎был ‎он, ‎а ‎не‏ ‎банальное‏ ‎присвоение ‎ресурсов)‏ ‎обеспечить ‎воспроизводство‏ ‎деятельности, ‎необходимо ‎распределить ‎эффект, ‎вновь‏ ‎созданные‏ ‎ресурсы. ‎Эту‏ ‎функцию ‎капитал‏ ‎сам ‎исполнять ‎не ‎способен, ‎а‏ ‎олигархический‏ ‎не‏ ‎будет ‎способен‏ ‎в ‎принципе.

Капитал‏ ‎как ‎способ‏ ‎концентрации‏ ‎ресурсов ‎должен‏ ‎быть ‎уравновешен ‎не ‎менее ‎мощными‏ ‎механизмами ‎распределения‏ ‎и‏ ‎вовлечения ‎в ‎деятельность.‏ ‎Об ‎этом‏ ‎пока ‎нет ‎и ‎речи.‏ ‎Утопические‏ ‎рассуждения ‎о‏ ‎«социальной ‎ответственности‏ ‎бизнеса» ‎не ‎в ‎счёт. ‎Распределяться‏ ‎должны‏ ‎не ‎только‏ ‎материальные, ‎потребительские‏ ‎блага, ‎но ‎и ‎деятельность. ‎А‏ ‎капитал‏ ‎целенаправленно‏ ‎формирует ‎членов‏ ‎социальной ‎распределительной‏ ‎системы ‎как‏ ‎иждивенцев.‏ ‎Иначе ‎он‏ ‎не ‎может. ‎Он ‎не ‎может‏ ‎допустить ‎деятельного‏ ‎соучастия‏ ‎этих ‎массовых ‎социальных‏ ‎агентов ‎в‏ ‎своей ‎деятельности ‎— ‎тогда‏ ‎бы‏ ‎он ‎стал‏ ‎зависеть ‎от‏ ‎них. ‎Поэтому ‎схема ‎конвейера ‎(тейлоровского‏ ‎расщепления‏ ‎труда ‎на‏ ‎элементарные ‎операции)‏ ‎остаётся ‎главным ‎принципом ‎отношения ‎капитала‏ ‎к‏ ‎труду,‏ ‎способом ‎его‏ ‎властного ‎контроля‏ ‎и ‎снижения‏ ‎его‏ ‎стоимости.

Как ‎справедливо‏ ‎указал ‎Джованни ‎Арриги, ‎ссылаясь ‎на‏ ‎Адама ‎Смита,‏ ‎для‏ ‎страны ‎в ‎целом‏ ‎к ‎росту‏ ‎богатства ‎народа ‎ведёт ‎развитие‏ ‎специализации‏ ‎деятельности ‎самих‏ ‎предприятий, ‎но‏ ‎не ‎человеческого ‎труда ‎внутри ‎них.‏ ‎Специализированный‏ ‎рабочий, ‎доведённый‏ ‎в ‎пределе‏ ‎до ‎абсолютно ‎заменимого ‎исполнителя ‎одной‏ ‎операции,‏ ‎—‏ ‎это ‎моральный‏ ‎и ‎социальный‏ ‎урод, ‎не‏ ‎заслуживающий‏ ‎того, ‎чтобы‏ ‎ему ‎платили. ‎Капитал ‎склонен ‎развивать‏ ‎деятельность ‎за‏ ‎счёт‏ ‎деградации ‎труда, ‎чтобы‏ ‎исключить ‎необходимость‏ ‎распределения. ‎

Как ‎же ‎быть‏ ‎при‏ ‎этом ‎с‏ ‎инвестициями ‎в‏ ‎человека? ‎Ведь ‎они ‎— ‎вовсе‏ ‎не‏ ‎утопия, ‎а‏ ‎крайне ‎необходимая‏ ‎для ‎реального ‎лидерства ‎политика. ‎Как‏ ‎мы‏ ‎собираемся‏ ‎развивать ‎труд,‏ ‎а ‎не‏ ‎только ‎капитал,‏ ‎чтобы‏ ‎совершить ‎экономический‏ ‎и ‎хозяйственный ‎скачок? ‎Нет ‎ответа.‏ ‎Ответ ‎не‏ ‎будет‏ ‎найден, ‎пока ‎мы‏ ‎не ‎признаем,‏ ‎что ‎рыночная ‎экономика ‎может‏ ‎быть‏ ‎и ‎некапиталистической,‏ ‎то ‎есть‏ ‎не ‎подчинённой ‎как ‎основной ‎цели‏ ‎самовозрастанию‏ ‎капитала, ‎а‏ ‎подчинённой ‎процессу‏ ‎долговременного ‎накопления ‎жизненных ‎и ‎деятельностных‏ ‎условий‏ ‎и‏ ‎инфраструктур, ‎то‏ ‎есть ‎развитию‏ ‎территории. ‎

Именно‏ ‎противоречие‏ ‎между ‎реальным‏ ‎накоплением ‎как ‎основным ‎хозяйственным ‎процессом‏ ‎и ‎самовозрастанием‏ ‎капитала‏ ‎— ‎фикцией, ‎которая‏ ‎пытается ‎подменить‏ ‎собой ‎реальность ‎накопления, ‎—‏ ‎лежит‏ ‎в ‎основе‏ ‎глобального ‎кризиса.‏ ‎Это ‎противоречие ‎неразрешимо, ‎пока ‎мы‏ ‎станем‏ ‎рассматривать ‎(и‏ ‎создавать) ‎капитал‏ ‎исключительно ‎как ‎инструмент ‎социальной ‎инженерии.‏ ‎Но‏ ‎это‏ ‎будет ‎уже‏ ‎не ‎капитализм.‏ ‎Но ‎разве‏ ‎идеологический‏ ‎капитализм-лидер ‎ещё‏ ‎жив? ‎Разве ‎всё ‎ещё ‎побеждает‏ ‎сильнейший ‎капитал,‏ ‎а‏ ‎проигравшие ‎подвергаются ‎безжалостному‏ ‎банкротству? ‎Как-то‏ ‎не ‎очень ‎убедительно ‎это‏ ‎звучит‏ ‎на ‎фоне‏ ‎североамериканской ‎и‏ ‎европейской ‎эмиссий, ‎общемировой ‎финансовой ‎пирамиды,‏ ‎национализации‏ ‎проторговавшихся ‎банков…

Все‏ ‎заклинания ‎об‏ ‎экономическом ‎росте ‎ничего ‎не ‎дают‏ ‎для‏ ‎разрешения‏ ‎этого ‎противоречия.‏ ‎В ‎основе‏ ‎концепции ‎экономического‏ ‎роста‏ ‎лежит ‎идея‏ ‎создания ‎фиктивных ‎потребительских ‎циклов ‎(а‏ ‎значит, ‎и‏ ‎фиктивных,‏ ‎сверхизбыточных ‎финансов). ‎Либо‏ ‎за ‎счёт‏ ‎сокращения ‎их ‎цикла ‎во‏ ‎времени‏ ‎(у ‎предметов‏ ‎сознательно ‎сокращается‏ ‎срок ‎службы ‎на ‎порядок), ‎либо‏ ‎путём‏ ‎создания ‎предметов,‏ ‎без ‎которых‏ ‎вполне ‎можно ‎обойтись ‎(например, ‎таких,‏ ‎которые‏ ‎«тают‏ ‎во ‎рту,‏ ‎а ‎не‏ ‎в ‎руках»,‏ ‎при‏ ‎всех ‎симпатиях‏ ‎к ‎этим ‎братишкам ‎из ‎рекламы).‏ ‎Кроме ‎того,‏ ‎в‏ ‎экономический ‎рост ‎входит‏ ‎всевозможный ‎навязчивый‏ ‎и ‎дорогостоящий ‎сервис, ‎вообще‏ ‎не‏ ‎оставляющий ‎после‏ ‎себя ‎материального‏ ‎следа.

В ‎любом ‎случае ‎интенсификация ‎и‏ ‎мультипликация‏ ‎потребления, ‎даже‏ ‎если ‎исключить‏ ‎его ‎фиктивную ‎и ‎нерациональную ‎составляющую,‏ ‎никак‏ ‎не‏ ‎организуют ‎накопление.‏ ‎В ‎целом‏ ‎фиктивный ‎объём‏ ‎валового‏ ‎национального ‎продукта‏ ‎нужен, ‎чтобы ‎изъять ‎фиктивную ‎же‏ ‎денежную ‎массу,‏ ‎свободную‏ ‎от ‎ограничения ‎каким-либо‏ ‎эквивалентом ‎(от‏ ‎обеспечения), ‎и ‎передать ‎её‏ ‎в‏ ‎точки ‎концентрации‏ ‎— ‎олигархическому‏ ‎правлению. ‎Идея ‎экономического ‎роста ‎—‏ ‎это‏ ‎та ‎же‏ ‎идея ‎самовозрастания‏ ‎капитала, ‎когда ‎вся ‎национальная ‎экономика‏ ‎объявляется‏ ‎капиталом.‏ ‎Нетрудно ‎догадаться,‏ ‎кто ‎его‏ ‎политически ‎представляет:‏ ‎сверхкрупные‏ ‎собственники.

Задание ‎на‏ ‎сегодня

Здесь ‎мы ‎можем ‎остановиться. ‎Безусловно,‏ ‎у ‎Путина‏ ‎есть‏ ‎экономические ‎«задумки». ‎И‏ ‎даже ‎заделы:‏ ‎«Северный» ‎и ‎«Южный» ‎потоки‏ ‎—‏ ‎это ‎реальность‏ ‎накопления. ‎Возможно,‏ ‎ею ‎станет ‎осуществляемый ‎проект ‎Сочи.‏ ‎Однако‏ ‎в ‎целом‏ ‎экономической ‎власти‏ ‎у ‎Путина ‎пока ‎нет. ‎И‏ ‎соответственно,‏ ‎нет‏ ‎пока ‎экономической‏ ‎идеологии. ‎Её‏ ‎место ‎в‏ ‎общественном‏ ‎сознании ‎вопреки‏ ‎собственной ‎путинской ‎утопии ‎лидерства ‎занято‏ ‎политически ‎чуждой‏ ‎Путину‏ ‎утопией ‎приватизации ‎(экономической‏ ‎самодостаточности ‎собственности),‏ ‎принадлежащей ‎олигархическому ‎правлению. ‎Что‏ ‎соответствует‏ ‎логике ‎компромисса‏ ‎при ‎неизбежном‏ ‎сожительстве.

Компромисс ‎власти ‎воплощён ‎и ‎в‏ ‎структуре‏ ‎пресловутого ‎«тандема»,‏ ‎и ‎в‏ ‎непростых, ‎но ‎неизбежных ‎отношениях ‎разотождествления‏ ‎Путина‏ ‎с‏ ‎«Единой ‎Россией».‏ ‎В ‎плане‏ ‎идеологической ‎оценки‏ ‎легальный‏ ‎процесс ‎в‏ ‎отношении ‎Министерства ‎обороны ‎имеет ‎принципиальное‏ ‎отношение ‎не‏ ‎как‏ ‎«борьба» ‎с ‎мифической‏ ‎коррупцией, ‎а‏ ‎как ‎шаг ‎в ‎направлении‏ ‎установления‏ ‎экономической ‎власти.‏ ‎Логично, ‎что‏ ‎он ‎происходит ‎в ‎сфере ‎собственных‏ ‎полномочий‏ ‎президента. ‎Правильно‏ ‎было ‎бы‏ ‎сначала ‎разобраться ‎со ‎своими. ‎И‏ ‎параллельно‏ ‎замещать‏ ‎представление ‎об‏ ‎экономических ‎чудесах‏ ‎«от ‎собственности»‏ ‎осмысленными‏ ‎представлениями ‎о‏ ‎необходимости ‎и ‎реальных ‎механизмах ‎лидерства,‏ ‎пусть ‎и‏ ‎с‏ ‎отложенной ‎системной ‎реализацией,‏ ‎но ‎охраняемыми‏ ‎пилотными ‎проектами ‎Сейчас ‎фундаменталистское‏ ‎требование‏ ‎либералов ‎удалить‏ ‎государство ‎из‏ ‎экономики ‎полностью ‎выполнено. ‎Да, ‎сохраняется‏ ‎государственный‏ ‎контроль ‎за‏ ‎добычей ‎сырья.‏ ‎Любопытно, ‎что ‎это ‎положение ‎дел‏ ‎и‏ ‎принято‏ ‎называть ‎зловещим‏ ‎термином ‎«сырьевая‏ ‎экономика». ‎Она‏ ‎ужасна,‏ ‎она ‎опасна,‏ ‎но ‎она ‎единственная, ‎которая ‎есть,‏ ‎ею ‎мы‏ ‎и‏ ‎живы. ‎При ‎этом‏ ‎доходы ‎от‏ ‎неё ‎государству ‎использовать ‎запрещено,‏ ‎они‏ ‎«стерилизуются» ‎и‏ ‎отдаются ‎в‏ ‎безнадёжные ‎«взаймы» ‎гегемону. ‎Что ‎же,‏ ‎вот‏ ‎пусть ‎либеральное‏ ‎правительство ‎и‏ ‎напоит, ‎и ‎накормит, ‎и ‎пенсию‏ ‎заплатит,‏ ‎ведь‏ ‎у ‎него‏ ‎всё ‎для‏ ‎этого ‎есть.‏ ‎С‏ ‎пенсией, ‎правда,‏ ‎уже ‎получилось ‎как-то ‎нехорошо…

Сложившийся ‎вариант‏ ‎соотношения ‎верховной‏ ‎власти‏ ‎и ‎правительства ‎немножко‏ ‎украинский, ‎в‏ ‎духе ‎раннего ‎Кучмы, ‎но,‏ ‎видимо,‏ ‎неизбежный. ‎Подождём,‏ ‎пока ‎джентльмены‏ ‎навернутся, ‎ведь ‎в ‎такой ‎экономике‏ ‎ничего‏ ‎не ‎рождается‏ ‎без ‎мощной‏ ‎накачки ‎ресурсами ‎извне. ‎А ‎мы‏ ‎пока‏ ‎сами‏ ‎— ‎завтрак‏ ‎туриста. ‎Надеюсь,‏ ‎что ‎у‏ ‎нас‏ ‎есть ‎не‏ ‎только ‎тактика, ‎но ‎и ‎стратегия.‏ ‎Что ‎мы‏ ‎сумеем‏ ‎сделать ‎олигархическое ‎правление‏ ‎явным ‎и‏ ‎тем ‎самым ‎доступным ‎политическому‏ ‎воздействию.‏ ‎Однако ‎надо‏ ‎отдавать ‎себе‏ ‎отчёт, ‎что ‎это ‎ставка ‎на‏ ‎углубление‏ ‎кризиса. ‎Политические‏ ‎риски ‎в‏ ‎этом ‎случае ‎возрастают.

***

О ‎сегодняшнем ‎состоянии‏ ‎идейного‏ ‎капитала‏ ‎российской ‎власти‏ ‎– ‎заметки‏ ‎Андрея ‎Сорокина‏ ‎для‏ ‎постоянных ‎подписчиков‏ ‎«Однако»:

13 января ‎2021 ‎г: ‎Обнуление ‎суммы:‏ ‎об ‎идеологическом‏ ‎разнообразии‏ ‎в ‎России

12 марта ‎2021‏ ‎г: ‎Трансфер‏ ‎смыслов: ‎об ‎источниках ‎и‏ ‎составных‏ ‎частях ‎государственной‏ ‎идеологии   

Читать: 1+ мин
logo Однако

Национальный женский день: о внезапно суверенном новом смысле 8 Марта [Андрей СОРОКИН]

Первым ‎делом‏ ‎поздравляю ‎всех ‎наших ‎прекрасных ‎и‏ ‎умных ‎(другие‏ ‎здесь‏ ‎не ‎ходят) ‎подписчиц‏ ‎с ‎их‏ ‎праздником. ‎Очень ‎радостно, ‎что‏ ‎вы‏ ‎у ‎нас‏ ‎есть.

И ‎в‏ ‎этой ‎торжественной ‎связи ‎позволю ‎себе‏ ‎поделиться‏ ‎неожиданным ‎наблюдением.

***

Как‏ ‎известно, ‎красные‏ ‎дни ‎8 ‎Марта ‎и ‎23‏ ‎Февраля‏ ‎мы‏ ‎унаследовали ‎из‏ ‎советского ‎календаря.‏ ‎И ‎изначально‏ ‎они‏ ‎имели ‎строго‏ ‎революционный ‎смысл: ‎отречёмся ‎от ‎старого‏ ‎мира ‎и‏ ‎всё‏ ‎такое. ‎

Особо ‎это‏ ‎характерно ‎для‏ ‎февральской ‎даты: ‎за ‎ней,‏ ‎как‏ ‎мы ‎недавно‏ ‎отмечали, нет ‎никакого‏ ‎значимого ‎победоносного ‎события, ‎зато ‎имелось‏ ‎чёткое‏ ‎указание, ‎что‏ ‎Рабоче-Крестьянская ‎Красная‏ ‎Армия ‎– ‎это ‎совсем ‎другое,‏ ‎это‏ ‎признак‏ ‎нового ‎мира,‏ ‎не ‎похожего‏ ‎на ‎прежний.‏ ‎И‏ ‎случайность ‎датировки,‏ ‎и ‎небрежное ‎обращение ‎с ‎непрерывностью‏ ‎и ‎преемственностью‏ ‎отечественной‏ ‎истории ‎со ‎временем‏ ‎стёрлись, ‎–‏ ‎а ‎праздник ‎остался ‎общепризнанным,‏ ‎несомненным,‏ ‎народным. ‎Прочно‏ ‎вбит ‎в‏ ‎культурный ‎код ‎и ‎духовные ‎скрепы.

Международный‏ ‎же‏ ‎женский ‎день‏ ‎придумала ‎в‏ ‎1910 ‎году ‎Клара ‎Цеткин ‎с‏ ‎подачи‏ ‎американских‏ ‎товарищей ‎–‏ ‎и ‎был‏ ‎это ‎социалистический‏ ‎праздник‏ ‎в ‎честь‏ ‎равноправия ‎женщин, ‎эмансипации ‎и ‎чуть‏ ‎ли ‎не,‏ ‎страшно‏ ‎сказать, ‎бесовского ‎феминизма.‏ ‎Кстати, ‎по‏ ‎случайности ‎совпало ‎так, ‎что‏ ‎именно‏ ‎8 ‎марта‏ ‎1917 ‎года‏ ‎Николай ‎II, ‎не ‎на ‎шутку‏ ‎испуганный‏ ‎майданом ‎в‏ ‎столице ‎империи,‏ ‎подписал ‎указ ‎о ‎даровании ‎женщинам‏ ‎избирательных‏ ‎прав.‏ ‎Ещё ‎занятнее,‏ ‎что ‎по‏ ‎старостильному ‎календарю‏ ‎это‏ ‎было… ‎23‏ ‎февраля ‎и ‎заодно ‎начало ‎Февральской‏ ‎революции.

Не ‎поэтому,‏ ‎не‏ ‎из-за ‎поблажки ‎уходящего‏ ‎императора, ‎но‏ ‎совершенно ‎естественным ‎образом ‎этот‏ ‎день‏ ‎стал ‎официальным‏ ‎праздником ‎в‏ ‎Советской ‎России. ‎И ‎это ‎действительно‏ ‎было‏ ‎декларацией ‎о‏ ‎решительном ‎обновлении‏ ‎мира, ‎о ‎решительном ‎обновлении ‎социального‏ ‎уклада.‏ ‎То,‏ ‎чего ‎не‏ ‎было, ‎–‏ ‎теперь ‎есть.‏ ‎То,‏ ‎в ‎частности,‏ ‎о ‎чём ‎мечтали ‎и ‎за‏ ‎что ‎боролись‏ ‎женщины‏ ‎во ‎всём ‎мире,‏ ‎– ‎Советская‏ ‎власть ‎признаёт ‎как ‎факт,‏ ‎объявляет‏ ‎свершившимся ‎и‏ ‎гарантирует ‎своей‏ ‎политической ‎практикой.

Собственно, ‎из ‎таких ‎ведь‏ ‎ноу-хау‏ ‎и ‎состояла‏ ‎по ‎всему‏ ‎широкому ‎спектру ‎социально-экономического ‎уклада ‎новаторская‏ ‎«красная‏ ‎перезагрузка»‏ ‎российской ‎государственности.‏ ‎В ‎этом‏ ‎же ‎и‏ ‎есть‏ ‎цивилизационный ‎смысл‏ ‎Октября.

Иными ‎словами, ‎Международный ‎женский ‎день‏ ‎8 ‎Марта‏ ‎–‏ ‎это ‎один ‎из‏ ‎обязательных ‎символов‏ ‎в ‎костяке ‎идеологии ‎красного‏ ‎проекта‏ ‎государственного ‎строительства.‏ ‎То ‎есть‏ ‎– ‎проекта ‎качественного ‎совершенствования ‎российского‏ ‎суверенитета,‏ ‎проекта ‎всемирно-исторического‏ ‎масштаба, ‎где‏ ‎наша ‎страна ‎стала ‎лидером ‎и‏ ‎образцом.

Со‏ ‎временем‏ ‎и ‎эта‏ ‎сказка ‎стала‏ ‎былью. ‎Новаторство‏ ‎–‏ ‎обыденностью, ‎в‏ ‎которой ‎вся ‎разумная ‎эмансипация ‎просто‏ ‎есть ‎без‏ ‎всякого‏ ‎ажиотажа. ‎А ‎связка‏ ‎23 ‎Февраля‏ ‎– ‎8 ‎Марта ‎на‏ ‎обиходном‏ ‎административном ‎жаргоне‏ ‎с ‎обезоруживающе‏ ‎бесхитростным ‎чиновничьим ‎юморком ‎именуется ‎«половыми‏ ‎праздниками».

***

И,‏ ‎вы ‎удивитесь,‏ ‎но ‎именно‏ ‎в ‎этой ‎обыденности ‎и ‎заключён‏ ‎обновлённый‏ ‎злободневный‏ ‎смысл ‎8‏ ‎Марта. ‎

Это‏ ‎вышло ‎случайно‏ ‎–‏ ‎не ‎по‏ ‎нашему ‎сознательному ‎умыслу, ‎а ‎в‏ ‎связи ‎с‏ ‎обстоятельствами‏ ‎бурного ‎нравственного ‎эксперимента‏ ‎над ‎человеческим‏ ‎естеством ‎в ‎остальном ‎мире.‏ ‎Ну,‏ ‎боевые ‎меньшинства,‏ ‎залихватские ‎гендерные‏ ‎свободы, ‎диктатура ‎и ‎привилегии ‎узаконенной‏ ‎ущербности,‏ ‎– ‎всё‏ ‎такое ‎вот.

И‏ ‎в ‎этом ‎мире ‎осталась ‎только‏ ‎одна‏ ‎европейская‏ ‎держава, ‎где‏ ‎человеку ‎не‏ ‎запрещено ‎быть‏ ‎человеком,‏ ‎сотворённым ‎божьим‏ ‎промыслом. ‎Где ‎женщина ‎со ‎всеми‏ ‎своими ‎политическими‏ ‎и‏ ‎социальными ‎равноправиями ‎остаётся‏ ‎женщиной, ‎–‏ ‎и ‎ничего ‎ей ‎за‏ ‎это‏ ‎не ‎будет.‏ ‎Где ‎мужчина‏ ‎морально ‎обязан ‎её ‎оберегать, ‎о‏ ‎ней‏ ‎заботиться, ‎ею‏ ‎восхищаться, ‎за‏ ‎нею ‎ухаживать ‎и ‎добиваться ‎благосклонности.‏ ‎Ведь‏ ‎только‏ ‎из ‎такого‏ ‎естественного ‎порядка‏ ‎вещей ‎возникает‏ ‎жизнь‏ ‎и ‎её‏ ‎смысл.

Более ‎того: ‎такая ‎красота ‎в‏ ‎России ‎не‏ ‎только‏ ‎не ‎запрещена, ‎но‏ ‎и ‎конституционно‏ ‎гарантирована.

А ‎подвергать ‎сомнению ‎Конституцию‏ ‎РФ‏ ‎– ‎лучше‏ ‎не ‎надо.‏ ‎Всё-таки ‎её ‎исполнение ‎обеспечено ‎суровыми,‏ ‎несговорчивыми‏ ‎и ‎хорошо‏ ‎вооружёнными ‎защитниками‏ ‎своих ‎любимых ‎женщин ‎и ‎Отечества.‏ ‎Не‏ ‎зря‏ ‎же ‎по‏ ‎юлианско-григорианской ‎календарной‏ ‎причуде ‎8‏ ‎марта‏ ‎и ‎23‏ ‎февраля ‎– ‎это ‎один ‎и‏ ‎тот ‎же‏ ‎день.

Таким‏ ‎образом, ‎Международный ‎женский‏ ‎день ‎8‏ ‎Марта ‎– ‎это ‎опять,‏ ‎на‏ ‎новом ‎витке‏ ‎нашей ‎истории,‏ ‎безусловный ‎признак ‎разумной ‎революционности ‎и‏ ‎уверенной‏ ‎устойчивости суверенного ‎Российского‏ ‎государства. ‎Которое,‏ ‎получается, ‎опять ‎всем ‎ребятам ‎пример.

***

Всех‏ ‎дорогих‏ ‎читателей,‏ ‎кто ‎пришёл‏ ‎к ‎нам‏ ‎в ‎честь‏ ‎праздника‏ ‎на ‎день‏ ‎открытых ‎дверей, ‎приглашаем ‎с ‎нами‏ ‎и ‎остаться‏ ‎среди‏ ‎любимых ‎постоянных ‎подписчиков:

https://sponsr.ru/odnako

Читать: 15+ мин
logo Однако

Свобода и справедливость: вместо предисловия к давосской речи Путина [Михаил ЛЕОНТЬЕВ]

18 июня ‎2013‏ ‎года, ‎за ‎семь ‎лет ‎до‏ ‎давосского ‎призыва‏ ‎Путина‏ ‎к ‎«мировой ‎революции‏ ‎сверху», ‎Михаил‏ ‎Леонтьевна ‎«Однако» ‎тщательно ‎раскладывал‏ ‎по‏ ‎полочкам ‎диалектику‏ ‎ключевых ‎политэкономических‏ ‎и ‎нравственных ‎сущностей ‎– ‎свободы‏ ‎и‏ ‎справедливости.

***

Резкий ‎рывок‏ ‎к ‎ненюханной‏ ‎свободе, ‎который ‎наше ‎общество ‎проделало‏ ‎более‏ ‎20‏ ‎лет ‎[30‏ ‎лет ‎теперь‏ ‎уже] ‎назад,‏ ‎привёл‏ ‎к ‎тому,‏ ‎что ‎мы ‎этой ‎«свободой» ‎чуть‏ ‎не ‎захлебнулись.‏ ‎Пришлось‏ ‎откачивать. ‎Буквально.

Следствием ‎этого‏ ‎рывка ‎оказался‏ ‎острейший ‎дефицит ‎справедливости. ‎И‏ ‎сколько‏ ‎бы ‎известные,‏ ‎даже ‎вполне‏ ‎многочисленные ‎группы ‎населения ‎ни ‎выходили‏ ‎на‏ ‎площади ‎за‏ ‎«свободы», ‎императивом‏ ‎и ‎острейшим ‎дефицитом ‎для ‎огромного‏ ‎большинства‏ ‎является‏ ‎именно ‎справедливость.

Проблема‏ ‎в ‎том,‏ ‎что ‎эти‏ ‎понятия‏ ‎не ‎ходят‏ ‎вместе, ‎и ‎не ‎дай ‎боже,‏ ‎чтобы ‎они‏ ‎столкнулись.‏ ‎Наша ‎задача ‎—‏ ‎обеспечить ‎ту‏ ‎степень ‎свободы ‎и ‎ту‏ ‎степень‏ ‎справедливости, ‎чтобы‏ ‎они ‎не‏ ‎пошли ‎друг ‎с ‎другом ‎врукопашную,‏ ‎как‏ ‎это ‎не‏ ‎раз ‎бывало‏ ‎в ‎нашей ‎истории.

***

Определение ‎понятий

Трудно ‎найти‏ ‎сегодня‏ ‎более‏ ‎популярный, ‎а‏ ‎потому ‎и‏ ‎более ‎затасканный‏ ‎лозунг,‏ ‎чем ‎«Свобода‏ ‎и ‎справедливость». ‎Мягко ‎говоря, ‎мало‏ ‎кто ‎отдаёт‏ ‎себе‏ ‎отчёт, ‎о ‎чём,‏ ‎собственно, ‎идёт‏ ‎речь. ‎Прежде ‎чем ‎ответить‏ ‎на‏ ‎вопрос, ‎как‏ ‎мы ‎совместим‏ ‎эти ‎во ‎многом ‎противоречащие ‎друг‏ ‎другу‏ ‎понятия, ‎неплохо‏ ‎было ‎бы‏ ‎понимать, ‎что ‎мы ‎имеем ‎в‏ ‎виду,‏ ‎когда‏ ‎говорим ‎о‏ ‎свободе, ‎и‏ ‎что ‎мы‏ ‎имеем‏ ‎в ‎виду,‏ ‎когда ‎говорим ‎о ‎справедливости. ‎Потому‏ ‎что ‎более‏ ‎растяжимо‏ ‎трактуемые ‎понятия, ‎наверное,‏ ‎вообще ‎найти‏ ‎трудно.

Исторически ‎лозунг ‎свободы ‎—‏ ‎лозунг‏ ‎буржуазных ‎революций.‏ ‎Пассивная ‎свобода,‏ ‎«свобода ‎от…» ‎— ‎от ‎принуждения,‏ ‎от‏ ‎лжи, ‎от‏ ‎проклятого ‎начальства‏ ‎— ‎это ‎свобода ‎подчинённых.«Свобода ‎для…»‏ ‎—‏ ‎это‏ ‎свобода ‎господина,‏ ‎право ‎на‏ ‎власть. ‎Собственно,‏ ‎именно‏ ‎так ‎и‏ ‎выглядели ‎буржуазные ‎революции, ‎когда ‎имущее‏ ‎сословие ‎привлекало‏ ‎к‏ ‎своим ‎задачам ‎—‏ ‎задачам ‎овладения‏ ‎властью ‎— ‎неимущее ‎сословие.‏ ‎Проще‏ ‎говоря, ‎«верхам»‏ ‎и ‎«низам»‏ ‎предлагались ‎(и ‎предлагаются ‎по ‎сей‏ ‎день)‏ ‎совершенно ‎разные‏ ‎«свободы». ‎Вспомните:‏ ‎«Свобода, ‎равенство, ‎братство». ‎Особенно ‎здесь‏ ‎прелестно‏ ‎—‏ ‎«братство», ‎и‏ ‎как ‎ярко‏ ‎оно ‎проявилось‏ ‎за‏ ‎300 ‎лет‏ ‎истории ‎буржуазной ‎(то ‎есть ‎либеральной)‏ ‎демократии.

И ‎заметьте:‏ ‎даже‏ ‎в ‎этой ‎демагогической‏ ‎триаде ‎отсутствует‏ ‎понятие ‎справедливости. ‎Но ‎без‏ ‎справедливости‏ ‎у ‎нас‏ ‎в ‎России‏ ‎ничего ‎построить ‎нельзя. ‎Если ‎не‏ ‎обеспечить‏ ‎понимаемый ‎и‏ ‎принимаемый ‎нашим‏ ‎народом ‎уровень ‎справедливости, ‎никакой ‎свободы‏ ‎не‏ ‎будет.‏ ‎Или ‎таковая‏ ‎свобода ‎станет‏ ‎— ‎как‏ ‎это‏ ‎опять ‎же‏ ‎не ‎раз ‎бывало ‎в ‎истории‏ ‎— ‎инструментом‏ ‎самоликвидации.

Понятие‏ ‎справедливости ‎очень ‎разнообразно‏ ‎трактуется ‎—‏ ‎и ‎не ‎только ‎с‏ ‎точки‏ ‎зрения ‎разных‏ ‎идеологий. ‎Оно‏ ‎связано ‎с ‎архетипами ‎народного ‎мышления,‏ ‎которые‏ ‎воспроизводятся ‎раз‏ ‎за ‎разом,‏ ‎даже ‎когда ‎эти ‎идеологии ‎сменяют‏ ‎друг‏ ‎друга,‏ ‎о ‎чём‏ ‎свидетельствует ‎вся‏ ‎наша ‎история.‏ ‎В‏ ‎современном ‎западном‏ ‎понимании, ‎собственно, ‎как ‎и ‎традиционном‏ ‎западном, ‎—‏ ‎справедливость‏ ‎есть ‎закон. ‎Что‏ ‎законно, ‎то‏ ‎и ‎справедливо. ‎Но ‎если‏ ‎вспомнить,‏ ‎например, ‎самый‏ ‎ранний ‎дошедший‏ ‎до ‎нас ‎памятник ‎русской ‎церковной‏ ‎литературы‏ ‎(конец ‎XI‏ ‎века) ‎«Слово‏ ‎о ‎законе ‎и ‎благодати» ‎митрополита‏ ‎Иллариона,‏ ‎главная‏ ‎идея ‎его‏ ‎в ‎том,‏ ‎что ‎благодать‏ ‎выше‏ ‎закона: ‎«Ведь‏ ‎закон ‎предтечей ‎был ‎и ‎служителем‏ ‎благодати ‎и‏ ‎истины,‏ ‎истина ‎же ‎и‏ ‎благодать ‎—‏ ‎служитель ‎будущего ‎века, ‎жизни‏ ‎нетленной».‏ ‎В ‎законе‏ ‎оправдание, ‎а‏ ‎в ‎благодати ‎спасение, ‎пишет ‎Илларион.‏ ‎То‏ ‎есть ‎надо‏ ‎понимать ‎так,‏ ‎что ‎здесь ‎«благодать» ‎— ‎это‏ ‎и‏ ‎есть‏ ‎высшая ‎справедливость,‏ ‎божественная. ‎И‏ ‎она ‎выше‏ ‎любого‏ ‎закона.

И ‎призывая‏ ‎к ‎«верховенству ‎закона», ‎мы ‎должны‏ ‎понимать, ‎что‏ ‎закон‏ ‎этот ‎должен ‎быть‏ ‎основан ‎на‏ ‎нашем ‎историческом ‎понимании ‎справедливости.‏ ‎Иначе‏ ‎этот ‎закон‏ ‎работать, ‎уважаться‏ ‎и ‎соблюдаться ‎не ‎будет, ‎и‏ ‎мы‏ ‎будем ‎по-прежнему‏ ‎повторять ‎банальности‏ ‎о ‎«правовом ‎нигилизме» ‎нашего ‎народа.‏ ‎Дело‏ ‎здесь‏ ‎не ‎в‏ ‎наследии ‎коммунистической‏ ‎эпохи, ‎а‏ ‎в‏ ‎более ‎глубинных‏ ‎архетипах, ‎с ‎которыми ‎невозможно ‎и‏ ‎опасно ‎не‏ ‎считаться.‏ ‎Русскому ‎человеку ‎кроме‏ ‎материальных ‎благ‏ ‎и ‎утех ‎нужна ‎благодать.‏ ‎А‏ ‎те, ‎кому‏ ‎она ‎не‏ ‎нужна, ‎— ‎они ‎по ‎определению‏ ‎не‏ ‎русские.

***

Экономическая ‎свобода‏ ‎и ‎экономическая‏ ‎справедливость

Что ‎касается ‎политики ‎и ‎даже‏ ‎в‏ ‎большей‏ ‎степени ‎экономики,‏ ‎это ‎противоречие‏ ‎между ‎справедливостью‏ ‎как‏ ‎равенством ‎перед‏ ‎законом ‎(либеральное ‎«равенство ‎возможностей») ‎и‏ ‎нашим ‎традиционным‏ ‎«по‏ ‎справедливости», ‎которое ‎иногда‏ ‎понимается ‎как‏ ‎«поровну» ‎(в ‎экстремальном ‎варианте,‏ ‎если‏ ‎вспомнить ‎замечательного‏ ‎Шарикова, ‎—‏ ‎«отнять ‎и ‎поделить»), ‎— ‎это‏ ‎сущностное‏ ‎противоречие ‎и,‏ ‎с ‎другой‏ ‎стороны, ‎сущностная ‎возможность ‎компромисса. ‎И‏ ‎что‏ ‎бы‏ ‎ни ‎пищали‏ ‎по ‎этому‏ ‎поводу ‎записные‏ ‎демократы,‏ ‎это ‎противоречие,‏ ‎как ‎и ‎возможность ‎его ‎разрешения,‏ ‎находится ‎в‏ ‎первую‏ ‎очередь ‎в ‎материальной‏ ‎плоскости ‎—‏ ‎в ‎экономике.

Экономическая ‎свобода ‎—‏ ‎это‏ ‎либеральная ‎ценность.‏ ‎Это ‎рынок.‏ ‎Без ‎экономической ‎свободы ‎рынка ‎не‏ ‎может‏ ‎быть, ‎он‏ ‎лишён ‎смысла.‏ ‎А ‎без ‎рынка ‎не ‎может‏ ‎быть‏ ‎эффективной‏ ‎экономики ‎—‏ ‎и ‎мы‏ ‎это ‎проходили.

Рынок‏ ‎—‏ ‎единственный ‎эффективный‏ ‎и ‎вообще ‎достойный ‎внимания ‎способ‏ ‎организации ‎хозяйствования‏ ‎в‏ ‎тех ‎сферах, ‎где‏ ‎возможна ‎жёсткая‏ ‎конкуренция. ‎Ещё ‎раз ‎повторим:‏ ‎государство‏ ‎не ‎должно‏ ‎хозяйствовать ‎там,‏ ‎где ‎способен ‎хозяйствовать ‎рынок. ‎При‏ ‎этом,‏ ‎во-первых, ‎теперь‏ ‎уже ‎слепому‏ ‎видно, ‎что ‎рынок ‎не ‎обеспечивает‏ ‎глобального‏ ‎саморегулирования:‏ ‎глобальное ‎саморегулирование‏ ‎— ‎это‏ ‎такой ‎же‏ ‎миф,‏ ‎как ‎глобальное‏ ‎планирование. ‎Во-вторых, ‎сам ‎по ‎себе‏ ‎рынок ‎не‏ ‎может‏ ‎эффективно ‎функционировать ‎в‏ ‎отсутствие ‎развитых‏ ‎внерыночных ‎институтов.

Но ‎даже ‎внутри‏ ‎рынка‏ ‎существует ‎понятие‏ ‎«рыночной ‎справедливости»,‏ ‎которое ‎тоже ‎связано ‎с ‎эффективностью:‏ ‎это‏ ‎равные ‎возможности‏ ‎для ‎игроков.‏ ‎Без ‎этого ‎понятия ‎рынок ‎тоже‏ ‎жить‏ ‎не‏ ‎может. ‎И‏ ‎обеспечение ‎этих‏ ‎равных ‎возможностей‏ ‎—‏ ‎рутинная ‎работа‏ ‎государства ‎(защита ‎конкуренции, ‎антимонопольное ‎законодательство,‏ ‎деловой ‎климат,‏ ‎гарантии‏ ‎отношений ‎собственности ‎и‏ ‎пр.).

Ничего ‎больше‏ ‎в ‎рынке ‎непосредственно ‎с‏ ‎точки‏ ‎зрения ‎«справедливости»‏ ‎придумать ‎нельзя.

***

Социальная‏ ‎справедливость

Важно ‎понимать, ‎что ‎понятие ‎«социальная‏ ‎справедливость»‏ ‎лежит ‎вне‏ ‎рыночных ‎отношений.‏ ‎Это ‎отражается ‎в ‎классической ‎альтернативе:‏ ‎либеральная‏ ‎экономическая‏ ‎свобода, ‎когда‏ ‎неуспешные ‎не‏ ‎должны ‎паразитировать‏ ‎за‏ ‎счёт ‎успешных,‏ ‎и ‎идея ‎перераспределения, ‎когда ‎«богатые‏ ‎должны ‎делиться».‏ ‎В‏ ‎нашем ‎архетипе ‎—‏ ‎безусловно, ‎должны.‏ ‎Вопрос ‎— ‎как ‎и‏ ‎чем.

Безусловная‏ ‎ценность ‎для‏ ‎русского ‎общества‏ ‎и ‎государства ‎— ‎неприятие ‎социального‏ ‎дарвинизма,‏ ‎когда ‎«выживает‏ ‎сильнейший». ‎В‏ ‎первую ‎очередь ‎речь ‎идёт ‎о‏ ‎равном‏ ‎доступе‏ ‎к ‎образованию‏ ‎и ‎здравоохранению,‏ ‎причём ‎не‏ ‎только‏ ‎в ‎контексте‏ ‎«равных ‎возможностей», ‎а ‎с ‎точки‏ ‎зрения ‎наших‏ ‎цивилизационных‏ ‎требований ‎и ‎целей‏ ‎государства ‎в‏ ‎отношении ‎своих ‎граждан.

То ‎есть,‏ ‎говоря‏ ‎об ‎участии‏ ‎государства ‎в‏ ‎перераспределении, ‎мы ‎имеем ‎в ‎виду‏ ‎не‏ ‎только ‎социальные,‏ ‎пенсионные ‎гарантии,‏ ‎обеспечение ‎малозащищённых ‎слоёв ‎и ‎т.д.,‏ ‎—‏ ‎идёт‏ ‎речь ‎также‏ ‎и ‎о‏ ‎решении ‎проблемы‏ ‎бедности,‏ ‎которую ‎мы‏ ‎«заработали» ‎20 ‎лет ‎назад ‎[теперь‏ ‎уже ‎30].‏ ‎Показатель‏ ‎болезни ‎— ‎так‏ ‎называемый ‎децильный‏ ‎коэффициент, ‎разрыв ‎в ‎доходах‏ ‎между‏ ‎богатыми ‎и‏ ‎бедными, ‎достигший‏ ‎у ‎нас ‎африканских ‎значений.

Сверхвысокая ‎концентрация‏ ‎капитала‏ ‎и, ‎соответственно,‏ ‎доходов ‎—‏ ‎это ‎историческая ‎российская ‎проблема, ‎известная‏ ‎ещё‏ ‎по‏ ‎работам ‎Ленина,‏ ‎которого ‎эта‏ ‎проблема ‎по‏ ‎известным‏ ‎причинам ‎очень‏ ‎радовала, ‎поскольку ‎и ‎была ‎одной‏ ‎из ‎особенностей,‏ ‎приведших‏ ‎к ‎русской ‎революции.‏ ‎На ‎сегодня‏ ‎можно ‎назвать ‎два ‎основных‏ ‎фактора,‏ ‎которые ‎эту‏ ‎проблему ‎воспроизводят‏ ‎и, ‎таким ‎образом, ‎усугубляют ‎социальное‏ ‎неравенство.‏ ‎Во-первых, ‎размывание‏ ‎«среднего ‎класса».‏ ‎Во-вторых, ‎торможение ‎развития ‎рынка ‎труда,‏ ‎обесценивание‏ ‎рабочей‏ ‎силы. ‎И‏ ‎то ‎и‏ ‎другое ‎—‏ ‎естественный‏ ‎результат ‎«дикого‏ ‎капитализма», ‎который ‎у ‎нас ‎формировался‏ ‎в ‎90-е‏ ‎и‏ ‎который, ‎что ‎совершенно‏ ‎очевидно, ‎не‏ ‎преодолён.

Что ‎здесь ‎можно ‎сделать,‏ ‎если‏ ‎оставить ‎за‏ ‎скобками ‎возврат‏ ‎к ‎«реальному» ‎социализму ‎(в ‎этом‏ ‎случае‏ ‎о ‎гармонизации‏ ‎свободы ‎и‏ ‎справедливости ‎придётся ‎забыть)?

Первое, ‎что ‎приходит‏ ‎в‏ ‎голову,‏ ‎— ‎это‏ ‎перераспределение. ‎Обычно‏ ‎начинают ‎с‏ ‎идеи‏ ‎восстановить ‎прогрессивный‏ ‎налог: ‎идея ‎вовсе ‎не ‎абсурдная,‏ ‎но ‎в‏ ‎наших‏ ‎нынешних ‎условиях ‎—‏ ‎необоснованная. ‎Неминуемо‏ ‎упадёт ‎собираемость ‎налогов. ‎А‏ ‎если‏ ‎нет ‎результата‏ ‎— ‎нет‏ ‎смысла ‎нарушать ‎устойчивость ‎налоговой ‎системы.‏ ‎Учитывая‏ ‎наши ‎реалии,‏ ‎это ‎приведёт‏ ‎только ‎к ‎уводу ‎доходов ‎от‏ ‎налога‏ ‎разными‏ ‎способами.

А ‎вот‏ ‎введение ‎«налога‏ ‎на ‎роскошь»‏ ‎гораздо‏ ‎более ‎обоснованно.‏ ‎Причём ‎по ‎причинам ‎социально-психологическим, ‎а‏ ‎отнюдь ‎не‏ ‎фискальным‏ ‎— ‎фискальное ‎значение‏ ‎его ‎как‏ ‎раз ‎невелико. ‎Здесь ‎речь‏ ‎идёт‏ ‎в ‎первую‏ ‎очередь ‎о‏ ‎демонстративном ‎сверхпотреблении, ‎которое ‎у ‎нуворишей‏ ‎не‏ ‎купируется ‎традицией‏ ‎и ‎культурой.‏ ‎Это ‎не ‎дополнительное ‎обложение ‎состоятельных‏ ‎граждан,‏ ‎а‏ ‎обременение ‎потребления‏ ‎сверхбогатых ‎—‏ ‎то ‎есть,‏ ‎по‏ ‎сути, ‎«налог‏ ‎справедливости». ‎Этот ‎налог ‎надо ‎ввести‏ ‎не ‎столько‏ ‎из‏ ‎экономических ‎соображений, ‎сколько‏ ‎потому, ‎что‏ ‎его ‎просто ‎неприлично ‎не‏ ‎ввести.

При‏ ‎этом ‎такая‏ ‎мера ‎не‏ ‎решит ‎проблему ‎разрыва ‎в ‎доходах‏ ‎и‏ ‎децильный ‎коэффициент‏ ‎может ‎продолжать‏ ‎расти. ‎Никакой ‎налог ‎не ‎решит‏ ‎проблему‏ ‎разрыва‏ ‎в ‎доходах.‏ ‎Никому ‎её‏ ‎таким ‎образом‏ ‎решать‏ ‎не ‎удавалось.‏ ‎Более ‎того, ‎всегда ‎такая ‎попытка‏ ‎приводит ‎к‏ ‎столкновению‏ ‎с ‎экономической ‎эффективностью.

Вернёмся‏ ‎к ‎нашим‏ ‎факторам: ‎высокая ‎степень ‎концентрации‏ ‎капитала,‏ ‎усугубляемая ‎коррупционным‏ ‎и ‎бюрократическим‏ ‎обременением ‎бизнеса, ‎и ‎порча ‎рынка‏ ‎труда.‏ ‎Этот ‎рынок‏ ‎у ‎нас‏ ‎уродливый: ‎это ‎рынок ‎работодателей. ‎Собственно‏ ‎продавцы‏ ‎рабочей‏ ‎силы ‎не‏ ‎выступают ‎на‏ ‎этом ‎рынке‏ ‎в‏ ‎равноправной ‎роли.

Есть‏ ‎у ‎нас ‎отдельные ‎правые ‎политики,‏ ‎которые ‎считают,‏ ‎что‏ ‎для ‎экономики ‎очень‏ ‎выгодна ‎либерализация‏ ‎трудового ‎законодательства ‎— ‎по‏ ‎сути,‏ ‎обесценивание ‎рабочей‏ ‎силы. ‎Эффективен‏ ‎рынок ‎труда, ‎на ‎котором ‎покупатель‏ ‎и‏ ‎продавец ‎находятся‏ ‎в ‎равных‏ ‎конкурентных ‎условиях. ‎Мы ‎не ‎китайцы‏ ‎—‏ ‎в‏ ‎том ‎смысле,‏ ‎что ‎не‏ ‎сможем ‎и‏ ‎не‏ ‎будем ‎делать‏ ‎дешёвую ‎рабочую ‎силу ‎своим ‎конкурентным‏ ‎преимуществом. ‎Сильные,‏ ‎работающие‏ ‎профсоюзы ‎— ‎это‏ ‎необходимый ‎элемент‏ ‎нормального ‎рынка ‎труда.

***

Справедливость ‎неравенства‏ ‎и‏ ‎проблема ‎собственности

Идея‏ ‎полного ‎равенства,‏ ‎то ‎есть ‎уравниловка, ‎не ‎только‏ ‎неэффективна,‏ ‎что ‎доказано‏ ‎практикой, ‎—‏ ‎она ‎также ‎и ‎несправедлива. ‎Для‏ ‎того‏ ‎чтобы‏ ‎признать ‎справедливость‏ ‎перераспределения ‎и‏ ‎прежде ‎чем‏ ‎это‏ ‎признать, ‎нужно‏ ‎признать ‎несправедливость ‎уравниловки.

Коммунисты ‎теоретически ‎этот‏ ‎вопрос ‎решали,‏ ‎но‏ ‎решали ‎они ‎его‏ ‎в ‎форме‏ ‎утопической, ‎то ‎есть ‎в‏ ‎равенстве‏ ‎в ‎условиях‏ ‎полного ‎будущего‏ ‎коммунистического ‎изобилия. ‎Не ‎будучи ‎ни‏ ‎утопистами,‏ ‎ни ‎футурологами,‏ ‎отложим ‎это‏ ‎светлое ‎будущее ‎в ‎область ‎гуманитарных‏ ‎мечтаний.

Но‏ ‎для‏ ‎того ‎чтобы‏ ‎отстаивать ‎справедливость‏ ‎неравенства, ‎мы‏ ‎должны‏ ‎основания ‎этого‏ ‎неравенства, ‎его ‎экономическую ‎природу ‎считать‏ ‎абсолютно ‎честной‏ ‎и‏ ‎законной. ‎Неравенство ‎не‏ ‎может ‎быть‏ ‎основано ‎на ‎воровстве ‎и‏ ‎коррупции.‏ ‎Невозможно ‎убедить‏ ‎наш ‎народ‏ ‎в ‎справедливости ‎и ‎легитимности ‎неравенства,‏ ‎основанного‏ ‎на ‎нечестной‏ ‎игре.

Как ‎бы‏ ‎ни ‎решались ‎вопросы ‎соотношения ‎экономической‏ ‎свободы‏ ‎и‏ ‎справедливости ‎в‏ ‎рамках ‎стандартной‏ ‎рыночной ‎экономики,‏ ‎у‏ ‎нас ‎есть‏ ‎нерешённая ‎базовая ‎проблема ‎— ‎это‏ ‎нелегитимность ‎сложившихся‏ ‎отношений‏ ‎собственности. ‎Речь ‎идёт‏ ‎не ‎о‏ ‎собственности ‎вообще, ‎а ‎о‏ ‎её‏ ‎крупнейших, ‎наиболее‏ ‎ликвидных ‎кусках.‏ ‎Всё, ‎что ‎создано ‎своими ‎руками‏ ‎даже‏ ‎самыми ‎спорными‏ ‎способами, ‎—‏ ‎это ‎за ‎рамками ‎проблемы: ‎мелкий‏ ‎и‏ ‎средний‏ ‎бизнес, ‎считанные,‏ ‎к ‎сожалению,‏ ‎построенные ‎с‏ ‎нуля‏ ‎предприятия.

Речь ‎идёт‏ ‎о ‎«большой ‎приватизации» ‎— ‎то‏ ‎есть ‎о‏ ‎раздаче‏ ‎лучших ‎кусков ‎государственной‏ ‎собственности ‎вне‏ ‎общих ‎стандартных ‎даже ‎для‏ ‎того‏ ‎времени ‎процедур.‏ ‎Излишне ‎напоминать,‏ ‎что ‎«большая ‎приватизация» ‎была ‎очевидно‏ ‎несправедливой.‏ ‎Трудно ‎спорить,‏ ‎что ‎колоссальные‏ ‎активы ‎достались ‎узкой ‎группе ‎лиц‏ ‎фактически‏ ‎бесплатно.

Напомним,‏ ‎что ‎некоторые‏ ‎из ‎них‏ ‎считали, ‎что‏ ‎аналогичным‏ ‎образом ‎им‏ ‎должна ‎достаться ‎и ‎власть, ‎—‏ ‎это, ‎собственно,‏ ‎и‏ ‎есть ‎олигархия. ‎На‏ ‎самом ‎деле‏ ‎она, ‎власть, ‎у ‎них‏ ‎и‏ ‎была. ‎В‏ ‎конкретных ‎условиях‏ ‎конца ‎90-х ‎— ‎начала ‎нулевых‏ ‎без‏ ‎существенного ‎ущерба‏ ‎для ‎экономики‏ ‎аннулировать ‎результаты ‎«большой ‎приватизации» ‎и‏ ‎экспроприировать‏ ‎собственность‏ ‎было ‎невозможно‏ ‎— ‎этого‏ ‎ни ‎страна,‏ ‎ни‏ ‎экономика ‎не‏ ‎выдержали ‎бы. ‎Задача ‎была ‎«поставить‏ ‎в ‎стойло».‏ ‎Во-первых,‏ ‎отделить ‎от ‎власти‏ ‎— ‎«равноудалить».‏ ‎Во-вторых, ‎заставить ‎платить ‎налоги.

Однако‏ ‎это‏ ‎никак ‎не‏ ‎решило ‎проблему‏ ‎с ‎точки ‎зрения ‎справедливости ‎—‏ ‎то‏ ‎есть ‎построения‏ ‎базовых, ‎незыблемых‏ ‎основ ‎экономической ‎жизни, ‎легитимных ‎с‏ ‎точки‏ ‎зрения‏ ‎народного ‎понимания.‏ ‎Никто ‎не‏ ‎может ‎требовать‏ ‎уважения‏ ‎к ‎собственности,‏ ‎если ‎сам ‎признаёт, ‎что ‎в‏ ‎основании ‎этих‏ ‎отношений‏ ‎лежит ‎вопиющая ‎несправедливость.‏ ‎То ‎есть‏ ‎проблема ‎легитимности ‎собственности ‎в‏ ‎самой‏ ‎её ‎основной,‏ ‎самой ‎«дорогой»‏ ‎части ‎— ‎не ‎решена.

Если ‎государство‏ ‎попытается‏ ‎своей ‎волей‏ ‎легитимировать ‎несправедливо‏ ‎приобретённую ‎собственность, ‎этим ‎оно ‎делегитимирует‏ ‎себя.‏ ‎Причём,‏ ‎что ‎очень‏ ‎важно, ‎эта‏ ‎проблема ‎стоит‏ ‎не‏ ‎только ‎перед‏ ‎обществом ‎и ‎государством ‎— ‎она‏ ‎стоит ‎перед‏ ‎самими‏ ‎собственниками. ‎И ‎они‏ ‎точно ‎знают,‏ ‎насколько ‎зыбки ‎основания ‎обладания‏ ‎их‏ ‎нынешними ‎активами.‏ ‎И ‎это‏ ‎понимание ‎проявляется ‎в ‎их ‎«офшорном»‏ ‎поведении‏ ‎— ‎не‏ ‎только ‎экономическом,‏ ‎но ‎и ‎политическом. ‎(Кстати, ‎о‏ ‎существовании‏ ‎этой‏ ‎проблемы ‎говорил‏ ‎Путин ‎весной‏ ‎2012 ‎года‏ ‎во‏ ‎время ‎предвыборной‏ ‎кампании, ‎когда ‎встречался ‎с ‎предпринимателями‏ ‎в ‎РСПП.)‏ ‎Было‏ ‎бы ‎крайне ‎заманчиво‏ ‎предложить ‎им‏ ‎некий ‎конкордат ‎— ‎добровольное‏ ‎соглашение.‏ ‎Причём ‎в‏ ‎первую ‎очередь‏ ‎не ‎с ‎государством ‎только, ‎а‏ ‎с‏ ‎обществом. ‎Оценить‏ ‎по ‎текущей‏ ‎«справедливой ‎оценке» ‎доставшееся ‎бесплатно ‎или‏ ‎за‏ ‎бесценок,‏ ‎предложить ‎выкупить,‏ ‎вернуть ‎разницу‏ ‎стране. ‎Естественно,‏ ‎оформив‏ ‎это ‎в‏ ‎некие ‎долговые ‎обязательства, ‎растянутые ‎на‏ ‎10– ‎15‏ ‎лет.‏ ‎Понятно, ‎что ‎речь‏ ‎идёт ‎в‏ ‎первую ‎очередь ‎о ‎сырьевых‏ ‎активах,‏ ‎где ‎все‏ ‎первичные ‎затраты,‏ ‎если ‎таковые ‎были, ‎многократно ‎окупились‏ ‎за‏ ‎счёт ‎выручки.

За‏ ‎15 ‎лет‏ ‎собственность ‎на ‎эти ‎бесплатно ‎доставшиеся‏ ‎активы‏ ‎многократно‏ ‎полностью ‎или‏ ‎частично ‎менялась,‏ ‎обращалась ‎на‏ ‎рынке.‏ ‎Здесь ‎достаточно‏ ‎сложно ‎выстроить ‎механизм, ‎при ‎котором‏ ‎этот ‎выкуп‏ ‎был‏ ‎бы ‎адекватен ‎по‏ ‎отношению ‎ко‏ ‎всем ‎приобретателям. ‎Но ‎поскольку‏ ‎это‏ ‎очень ‎узкая‏ ‎группа ‎лиц‏ ‎и ‎активов, ‎механизм ‎при ‎наличии‏ ‎воли‏ ‎и ‎желания‏ ‎выстроить ‎и‏ ‎обосновать ‎можно ‎— ‎это ‎принципиально‏ ‎выполнимая‏ ‎задача.

Оговоримся:‏ ‎речь ‎идёт‏ ‎о ‎собственности,‏ ‎которая ‎не‏ ‎была‏ ‎украдена, ‎а‏ ‎была ‎приобретена, ‎пользуясь ‎крайне ‎несовершенными‏ ‎и ‎несправедливыми‏ ‎тогдашними‏ ‎законами ‎и ‎параличом‏ ‎государства. ‎То‏ ‎есть ‎это ‎не ‎преступники,‏ ‎а‏ ‎просто ‎люди,‏ ‎ловко ‎воспользовавшиеся‏ ‎обстоятельствами. ‎Естественно, ‎речь ‎не ‎идёт‏ ‎о‏ ‎преступно ‎приобретённой‏ ‎собственности ‎различных‏ ‎оргпреступных ‎группировок.

Речь, ‎по ‎сути, ‎идёт‏ ‎о‏ ‎проекте‏ ‎нового ‎общественного‏ ‎договора, ‎который,‏ ‎если ‎он‏ ‎будет‏ ‎соответствующим ‎легитимным‏ ‎образом ‎одобрен ‎народом, ‎легитимирует ‎всю‏ ‎действующую ‎систему‏ ‎собственности.‏ ‎То ‎есть ‎это‏ ‎значит, ‎что‏ ‎наши ‎граждане ‎считают ‎эту‏ ‎модель‏ ‎приемлемой ‎и‏ ‎справедливой.

Только ‎на‏ ‎этой ‎основе ‎мы ‎можем ‎выстроить‏ ‎систему,‏ ‎при ‎которой‏ ‎собственность ‎действительно‏ ‎священна ‎и ‎неприкосновенна, ‎поскольку ‎не‏ ‎может‏ ‎быть‏ ‎священна ‎и‏ ‎неприкосновенна ‎ворованная‏ ‎или ‎нечестно‏ ‎приобретённая‏ ‎собственность. ‎Когда‏ ‎действуют ‎такие ‎отношения, ‎собственность ‎оказывается‏ ‎прикосновенна ‎и‏ ‎отчуждаема‏ ‎самыми ‎разными ‎способами‏ ‎— ‎снизу,‏ ‎сверху, ‎сбоку ‎и ‎т.д.

* * *

Легитимное‏ ‎устройство‏ ‎государства, ‎легитимная‏ ‎власть ‎опирается‏ ‎на ‎право. ‎Но ‎не ‎на‏ ‎формальное‏ ‎право, ‎а‏ ‎на ‎признанное‏ ‎народом ‎право ‎им ‎управлять.

Говорят, ‎что‏ ‎демократия‏ ‎—‏ ‎это ‎процедура.‏ ‎Это ‎даже‏ ‎не ‎ложь‏ ‎—‏ ‎это ‎просто‏ ‎не ‎демократия. ‎Потому ‎что ‎не‏ ‎бывает ‎демократии,‏ ‎не‏ ‎опирающейся ‎на ‎справедливость.‏ ‎Собственно, ‎от‏ ‎этого ‎все ‎попытки ‎демократии‏ ‎в‏ ‎России ‎гибнут.

Мы‏ ‎должны ‎построить‏ ‎справедливое ‎общество, ‎в ‎том ‎числе‏ ‎для‏ ‎тех, ‎кто‏ ‎жить ‎не‏ ‎может ‎без ‎«демократий» ‎и ‎«свобод».‏ ‎Потому‏ ‎что‏ ‎в ‎несправедливом‏ ‎обществе ‎их‏ ‎истребят.

***

Прикладной ‎разбор‏ ‎понятий,‏ ‎на ‎которые‏ ‎опирался ‎Путин ‎в ‎давосской ‎речи,‏ ‎– ‎для‏ ‎постоянных‏ ‎подписчиков ‎«Однако»:

Строить ‎–‏ ‎не ‎делить:‏ ‎о ‎давосской ‎«левизне» ‎в‏ ‎путинской‏ ‎повестке

Словарное ‎значение:‏ ‎о ‎реальной‏ ‎и ‎виртуальной ‎экономике

Детская ‎болезнь ‎левизны‏ ‎в‏ ‎капитализме: ‎о‏ ‎происхождении ‎и‏ ‎удовлетворении ‎растущих ‎социальных ‎капризов

Смотреть: 49+ мин
logo Однако

«Сто лет украденных побед», или К необходимости собственной картинки прошлого и будущего [Андрей СОРОКИН]

К ‎100-летию‏ ‎Первой ‎мировой, ‎13 августа ‎2014 ‎г., на‏ ‎«Однако» ‎были‏ ‎опубликованы‏ ‎заметки ‎о ‎необходимости‏ ‎суверенного ‎понимания‏ ‎этой ‎полузабытой ‎войны ‎и‏ ‎о‏ ‎том, ‎каким,‏ ‎по ‎уму,‏ ‎могло ‎бы ‎быть ‎такое ‎понимание,‏ ‎соразмерное‏ ‎национальной ‎историко-культурной‏ ‎идентичности.

______

Вернёмся ‎к‏ ‎выступлению ‎тов. ‎Путина ‎на ‎Поклонной‏ ‎горе‏ ‎по‏ ‎случаю ‎открытия‏ ‎памятника ‎русским‏ ‎героям ‎Первой‏ ‎мировой.‏ ‎Был ‎там‏ ‎вот ‎какой ‎пассаж: ‎«…Однако ‎эта‏ ‎победа ‎была‏ ‎украдена‏ ‎у ‎страны. ‎Украдена‏ ‎теми, ‎кто‏ ‎призывал ‎к ‎поражению ‎своего‏ ‎Отечества,‏ ‎своей ‎армии,‏ ‎сеял ‎распри‏ ‎внутри ‎России, ‎рвался ‎к ‎власти,‏ ‎предавая‏ ‎национальные ‎интересы».

Поскольку‏ ‎тов. ‎Путин‏ ‎у ‎нас ‎не ‎учёным-историком ‎работает,‏ ‎а‏ ‎действующим‏ ‎главой ‎государства,‏ ‎то, ‎конечно,‏ ‎естественно ‎в‏ ‎этом‏ ‎пассаже ‎обнаружить‏ ‎злободневное ‎адресное ‎поучение ‎современным ‎энтузиастам‏ ‎«общечеловеческих ‎ценностей»‏ ‎и‏ ‎иным ‎экзотическим ‎меньшинствам,‏ ‎некогда ‎известным‏ ‎как ‎«болотные» ‎или ‎«майданные».‏ ‎

Но‏ ‎не ‎менее‏ ‎справедливо ‎и‏ ‎уместно, ‎однако, ‎посмотреть ‎на ‎поставленный‏ ‎президентом‏ ‎вопрос ‎в‏ ‎другой ‎плоскости‏ ‎— ‎куда ‎более ‎актуальной, ‎чем‏ ‎происки‏ ‎экзотических‏ ‎меньшинств ‎и,‏ ‎тем ‎более,‏ ‎месть ‎советскому‏ ‎прошлому‏ ‎(мы ‎же‏ ‎знаем, ‎кого ‎нынче ‎модно ‎обвинять‏ ‎в ‎тогдашней‏ ‎«краже‏ ‎победы»). ‎А ‎именно:‏ ‎в ‎плоскости‏ ‎прикладно-мировоззренческой, ‎или ‎идеологической, ‎если‏ ‎угодно.

***

…Российское‏ ‎государство ‎впервые‏ ‎официально ‎вспомнило‏ ‎о ‎Первой ‎мировой ‎войне ‎аккурат‏ ‎к‏ ‎столетию ‎со‏ ‎дня ‎её‏ ‎начала. ‎То, ‎что ‎впервые, ‎—‏ ‎не‏ ‎вина‏ ‎нынешней ‎власти;‏ ‎а ‎то,‏ ‎что ‎вспомнило,‏ ‎—‏ ‎её ‎несомненная‏ ‎заслуга.

Между ‎тем ‎в ‎русской ‎исторической‏ ‎памяти ‎ХХ‏ ‎века‏ ‎есть ‎только ‎одна‏ ‎Великая ‎война‏ ‎— ‎Великая ‎Отечественная. ‎И‏ ‎потому,‏ ‎что ‎в‏ ‎каждой ‎нашей‏ ‎семье ‎есть ‎её ‎солдат. ‎И‏ ‎потому,‏ ‎что ‎та‏ ‎Победа ‎сделала‏ ‎нас ‎теми, ‎кто ‎мы ‎есть‏ ‎сегодня.‏ ‎От‏ ‎этой ‎войны‏ ‎и ‎этой‏ ‎Победы ‎отсчитывается‏ ‎любое‏ ‎событие ‎крайнего‏ ‎столетия ‎нашей ‎истории ‎— ‎либо‏ ‎как ‎предшествовавшее,‏ ‎либо‏ ‎как ‎воспоследовавшее.

А ‎уж‏ ‎Первой ‎мировой‏ ‎с ‎памятью ‎народной ‎совсем‏ ‎не‏ ‎повезло: ‎даже‏ ‎людям ‎с‏ ‎советским ‎образованием ‎(а ‎другое ‎–‏ ‎где‏ ‎взять?) ‎она‏ ‎известна ‎разве‏ ‎что ‎как ‎мутный ‎фон ‎17-го‏ ‎года.

Такое‏ ‎забвение‏ ‎— ‎несомненно,‏ ‎несправедливо. ‎И‏ ‎инициатива ‎воскресить‏ ‎в‏ ‎русской ‎истории‏ ‎Первую ‎мировую, ‎вернуться ‎к ‎её‏ ‎урокам ‎—‏ ‎безусловно,‏ ‎шаг ‎к ‎исправлению‏ ‎этой ‎несправедливости.

Однако‏ ‎шаг ‎— ‎с ‎учётом‏ ‎вышеизложенных‏ ‎обстоятельств ‎—‏ ‎не ‎такой‏ ‎простой; ‎если ‎отбояриваться ‎«отчётом ‎о‏ ‎проведённых‏ ‎мероприятиях», ‎то‏ ‎обратный ‎результат‏ ‎гарантирован.

По ‎сути, ‎перед ‎нами ‎стоит‏ ‎нетривиальная‏ ‎задача:‏ ‎написать ‎свою,‏ ‎русскую ‎историю‏ ‎Первой ‎мировой.‏ ‎Причём‏ ‎не ‎просто‏ ‎академическую ‎историю, ‎в ‎которой ‎будут‏ ‎систематизированы ‎все‏ ‎факты,‏ ‎цитаты ‎и ‎свидетельства‏ ‎(она ‎и‏ ‎так ‎есть). ‎Нам ‎нужно‏ ‎создать‏ ‎общественно ‎понятный‏ ‎образ ‎Первой‏ ‎мировой. ‎Сформулировать, ‎отрефлексировать ‎и ‎актуализировать‏ ‎её‏ ‎уроки. ‎И‏ ‎главное ‎—‏ ‎понять ‎зачем. ‎А ‎именно: ‎встроить‏ ‎этот‏ ‎образ‏ ‎в ‎нашу‏ ‎единую ‎и‏ ‎непрерывную ‎историю‏ ‎—‏ ‎ту ‎историю,‏ ‎в ‎которой ‎русские ‎герои ‎сражаются‏ ‎за ‎одно‏ ‎и‏ ‎то ‎же Отечество.

А ‎историю,‏ ‎как ‎известно,‏ ‎пишут ‎победители.

И ‎у ‎нас‏ ‎нет‏ ‎оснований ‎жаловаться‏ ‎неким ‎инстанциям‏ ‎на ‎«украденные ‎победы». ‎Тем ‎более‏ ‎что‏ ‎и ‎апеллировать‏ ‎к ‎«инстанциям»,‏ ‎и ‎обиженно ‎упрекать ‎предков ‎—‏ ‎недостойно‏ ‎победителей.‏ ‎Ведь ‎«инстанции»‏ ‎всё ‎равно‏ ‎будут ‎фальсифици…‏ ‎то‏ ‎есть ‎трактовать,‏ ‎как ‎им ‎удобно, ‎а ‎предков‏ ‎нам ‎других‏ ‎не‏ ‎надо.

Так ‎что ‎остаётся‏ ‎нам ‎—‏ ‎понимая, ‎что ‎история ‎есть‏ ‎максимально‏ ‎актуальная ‎и‏ ‎прикладная ‎наука,‏ ‎— ‎строить ‎свою ‎картинку ‎собственного‏ ‎и‏ ‎не ‎только‏ ‎собственного ‎прошлого.‏ ‎Ведь ‎прошлое ‎— ‎это ‎обязательная‏ ‎константа‏ ‎культурного‏ ‎кода, ‎с‏ ‎которым ‎мы‏ ‎создаём ‎своё‏ ‎будущее.

***

Есть‏ ‎у ‎нас‏ ‎в ‎данном ‎конкретном ‎случае ‎и‏ ‎одна ‎поблажка:‏ ‎мы‏ ‎пишем ‎историю ‎войны‏ ‎столетней ‎давности‏ ‎сейчас ‎— ‎уже ‎зная‏ ‎и‏ ‎её ‎каноническую‏ ‎западную ‎версию,‏ ‎и ‎все ‎подробности ‎триумфального ‎русского‏ ‎ХХ‏ ‎века.

Что ‎мы‏ ‎имеем ‎в‏ ‎этой ‎истории?

В ‎1914 ‎году ‎суверенная‏ ‎Россия‏ ‎вступила‏ ‎в ‎мировую‏ ‎войну. ‎На‏ ‎то ‎были‏ ‎свои‏ ‎резоны ‎—‏ ‎и ‎нравственные, ‎и ‎рациональные ‎политические.‏ ‎С ‎резонами‏ ‎потом‏ ‎нехорошо ‎вышло, ‎да‏ ‎и ‎с‏ ‎войной ‎не ‎очень, ‎но‏ ‎то‏ ‎такое…

К ‎1917‏ ‎году ‎неудачное‏ ‎и ‎разорительное ‎участие ‎в ‎войне‏ ‎усугубило‏ ‎системный ‎кризис‏ ‎в ‎Российской‏ ‎империи, ‎что ‎привело ‎к ‎февральской‏ ‎катастрофе‏ ‎—‏ ‎свержению ‎законной‏ ‎власти ‎тогдашними‏ ‎майданными ‎ценителями‏ ‎европейских‏ ‎идеалов. ‎К‏ ‎осени ‎того ‎же ‎года ‎энтузиасты-демократы‏ ‎(кто ‎бы‏ ‎мог‏ ‎подумать?) ‎столкнули ‎страну‏ ‎за ‎край‏ ‎пропасти, ‎где ‎её ‎и‏ ‎застали‏ ‎случайно ‎подвернувшиеся‏ ‎большевики.

В ‎1918‏ ‎году ‎новое ‎правительство ‎той ‎же‏ ‎самой‏ ‎России ‎приняло‏ ‎другое ‎суверенное‏ ‎решение ‎— ‎сепаратно ‎выйти ‎из‏ ‎войны.‏ ‎По‏ ‎той ‎простой‏ ‎причине, ‎что‏ ‎дальнейшее ‎исполнение‏ ‎союзнического‏ ‎долга ‎никаких‏ ‎жизненно ‎важных ‎задач ‎России ‎на‏ ‎тот ‎момент‏ ‎уже‏ ‎не ‎решало, ‎зато‏ ‎успело ‎к‏ ‎тому ‎времени ‎довести ‎страну‏ ‎до‏ ‎цугундера, ‎и‏ ‎дальнейший ‎«победный‏ ‎конец» ‎с ‎максимальной ‎вероятностью ‎грозил‏ ‎стать‏ ‎её ‎собственным‏ ‎историческим ‎концом.‏ ‎В ‎общем, ‎босфор ‎с ‎ними,‏ ‎с‏ ‎этими‏ ‎дарданеллами ‎—‏ ‎страну ‎спасать‏ ‎надо. ‎Ну,‏ ‎и‏ ‎мировая ‎революция,‏ ‎куда ‎ж ‎без ‎неё ‎—‏ ‎это ‎тогда‏ ‎тоже‏ ‎модно ‎было ‎и‏ ‎актуально.

Какими ‎бы,‏ ‎однако, ‎суверенными ‎мотивами ‎ни‏ ‎руководствовалось‏ ‎новое ‎правительство‏ ‎той ‎же‏ ‎самой России, ‎подписывая ‎сепаратный ‎«похабный» ‎Брестский‏ ‎мир,‏ ‎после ‎этого‏ ‎было ‎бы‏ ‎странно ‎рассчитывать ‎на ‎приглашение ‎в‏ ‎Версаль,‏ ‎к‏ ‎пиру ‎победителей.‏ ‎Его ‎и‏ ‎не ‎последовало‏ ‎(вместо‏ ‎этого, ‎к‏ ‎слову, ‎союзнички ‎не ‎без ‎участия‏ ‎побеждённых, ‎как‏ ‎ошпаренные,‏ ‎ломанулись ‎делить ‎нашу‏ ‎землю ‎—‏ ‎но, ‎как ‎обычно, ‎получили‏ ‎по‏ ‎загребущим ‎ручонкам‏ ‎и ‎не‏ ‎преуспели). ‎Так ‎что ‎нечего ‎жаловаться‏ ‎и‏ ‎голосить ‎о‏ ‎покраже: ‎все‏ ‎свои ‎решения ‎Российское ‎государство ‎принимало‏ ‎самостоятельно,‏ ‎сообразуясь‏ ‎с ‎конкретными‏ ‎обстоятельствами ‎и‏ ‎собственными ‎национальными‏ ‎интересами.

Но‏ ‎не ‎одна‏ ‎только ‎Россия ‎не ‎достигла ‎к‏ ‎1918 ‎году‏ ‎декларированных‏ ‎целей ‎Первой ‎мировой.‏ ‎Ни ‎один‏ ‎конфликт ‎интересов, ‎приведший ‎к‏ ‎ней,‏ ‎не ‎был‏ ‎разрешён: ‎военно-политическое‏ ‎поражение ‎Германии ‎не ‎стало ‎на‏ ‎самом‏ ‎деле ‎победой‏ ‎её ‎противников.‏ ‎Именно ‎поэтому ‎главнокомандующий ‎победными ‎войсками‏ ‎Антанты‏ ‎маршал‏ ‎Франции ‎Фердинанд‏ ‎Фош ‎констатировал‏ ‎в ‎1919‏ ‎году:‏ ‎«Это ‎не‏ ‎мир. ‎Это ‎перемирие ‎на ‎20‏ ‎лет» ‎(гляди-ка,‏ ‎даже‏ ‎сроки ‎точно ‎назвал).

А‏ ‎войны ‎не‏ ‎любят ‎быть ‎незавершёнными.

Перемирие, ‎как‏ ‎и‏ ‎было ‎объявлено,‏ ‎еле-еле ‎продержалось‏ ‎два ‎десятка ‎лет, ‎после ‎чего‏ ‎Большая‏ ‎мировая ‎война‏ ‎ХХ ‎века‏ ‎логично ‎продолжилась ‎в ‎форме ‎Второй‏ ‎мировой‏ ‎(к‏ ‎слову, ‎наши‏ ‎американские ‎партнёры‏ ‎это ‎одно‏ ‎приключение‏ ‎так ‎незамысловато‏ ‎и ‎называют ‎— ‎The ‎World‏ ‎War ‎I‏ ‎и‏ ‎The ‎World ‎War‏ ‎II).

И ‎вот‏ ‎когда ‎по ‎весне ‎1945‏ ‎года‏ ‎пришло ‎время‏ ‎подводить ‎итоги‏ ‎этой ‎двухсерийной ‎Большой ‎мировой ‎войны‏ ‎ХХ‏ ‎века, ‎—‏ ‎кто ‎водрузил‏ ‎своё ‎победное ‎знамя ‎в ‎центре‏ ‎поверженной‏ ‎Европы?‏ ‎Под ‎чью‏ ‎диктовку ‎переписывалось‏ ‎в ‎Ялте‏ ‎версальское‏ ‎перемирие? ‎Кто‏ ‎своей ‎мощью ‎и ‎своим ‎авторитетом‏ ‎обеспечил ‎реальный‏ ‎мир‏ ‎до ‎конца ‎века?

Та‏ ‎же ‎самая Россия,‏ ‎что ‎вступила ‎в ‎войну‏ ‎в‏ ‎августе ‎14-го.‏ ‎Совершившая ‎за‏ ‎эти ‎годы ‎умопомрачительный ‎качественный ‎рывок‏ ‎в‏ ‎развитии ‎—‏ ‎но ‎та‏ ‎же ‎самая.

Что ‎и ‎требовалось ‎доказать.

Мы‏ ‎—‏ ‎победители,‏ ‎а ‎не‏ ‎«обокраденные ‎потерпевшие».

Нам‏ ‎и ‎писать‏ ‎историю.

А‏ ‎ущербных ‎в‏ ‎окружающей ‎действительности ‎и ‎без ‎того‏ ‎хватает. ‎Вот‏ ‎пусть‏ ‎они ‎и ‎жалуются.‏ ‎

_______

…Тогда, ‎в‏ ‎2014-м, ‎ничего ‎этого ‎сделано‏ ‎не‏ ‎было. ‎И‏ ‎сегодня ‎постоянным‏ ‎подписчикам ‎«Однако» ‎мы ‎предлагаем ‎рассуждения,‏ ‎подытоживающие‏ ‎последующий ‎цикл‏ ‎столетних ‎юбилеев,‏ ‎оказавшийся ‎безыдейным ‎и ‎бессодержательным:

Утерянные ‎юбилеи:‏ ‎о‏ ‎пустотах‏ ‎в ‎суверенной‏ ‎исторической ‎политике

Читать: 7+ мин
logo Однако

Миграционный синдром: чем вреден России массовый импорт трудовых ресурсов [Михаил ЛЕОНТЬЕВ]

В ‎последнее‏ ‎время ‎у ‎нас ‎была ‎пара-тройка‏ ‎поводов ‎поговорить‏ ‎о‏ ‎мигрантозависимости ‎российского ‎рынка‏ ‎труда. ‎По‏ ‎сути-то, ‎это ‎была ‎одна‏ ‎из‏ ‎первоочередных ‎проблем‏ ‎карантинного ‎периода,‏ ‎и ‎национальный ‎капитал ‎настойчиво ‎лоббирует‏ ‎исключительные‏ ‎меры, ‎лишь‏ ‎бы ‎мигрантопровод‏ ‎работал ‎бесперебойно. ‎Но ‎жить-то ‎с‏ ‎этой‏ ‎проблемой‏ ‎мы ‎начали‏ ‎гораздо ‎раньше.‏ ‎Предлагаем ‎краткий‏ ‎очерк‏ ‎«миграционного ‎синдрома»,‏ ‎опубликованный ‎на ‎«Однако» ‎24 сентября ‎2012‏ ‎года.

***

Массовая ‎трудовая‏ ‎миграция‏ ‎и ‎связанные ‎с‏ ‎ней ‎проблемы‏ ‎и ‎эксцессы ‎превратились ‎в‏ ‎один‏ ‎из ‎самых‏ ‎больных ‎вопросов‏ ‎российской ‎жизни. ‎На ‎котором ‎не‏ ‎спекулирует‏ ‎только ‎ленивый,‏ ‎и ‎это‏ ‎касается ‎не ‎только ‎оппозиционеров ‎и‏ ‎бузотёров,‏ ‎но‏ ‎и ‎представителей‏ ‎официальных ‎новостей‏ ‎профильных ‎ведомств,‏ ‎и‏ ‎так ‎называемого‏ ‎экспертного ‎сообщества. ‎

Вступление ‎в ‎силу‏ ‎даже ‎минимальных‏ ‎поправок‏ ‎к ‎соответствующему ‎закону‏ ‎[2012 г.], смысл ‎которых‏ ‎сводится ‎к ‎обязательному ‎экзамену‏ ‎по‏ ‎русскому ‎языку‏ ‎для ‎трудовых‏ ‎мигрантов, ‎демонстрирует ‎движение ‎в ‎правильном‏ ‎направлении:‏ ‎минимальное ‎знание‏ ‎русского ‎языка‏ ‎создаёт ‎хоть ‎какой-то ‎фильтр ‎для‏ ‎потока‏ ‎потенциальных‏ ‎дезадаптантов ‎и‏ ‎опять ‎же‏ ‎стимулирует ‎эту‏ ‎самую‏ ‎адаптацию ‎хотя‏ ‎бы ‎на ‎каком-то ‎самом ‎первичном‏ ‎уровне. ‎Притом‏ ‎что‏ ‎ни ‎эти, ‎ни‏ ‎какие-либо ‎другие‏ ‎вероятные ‎законодательные ‎инициативы ‎проблему‏ ‎не‏ ‎решают ‎никак,‏ ‎поскольку ‎нет‏ ‎понимания ‎того, ‎нужна ‎ли ‎вообще‏ ‎России‏ ‎массовая ‎трудовая‏ ‎миграция, ‎и‏ ‎если ‎нужна, ‎то ‎зачем. ‎Попробуем‏ ‎по‏ ‎пунктам.

Первое.‏ ‎Никакой ‎императивной‏ ‎необходимости ‎в‏ ‎трудовой ‎миграции‏ ‎в‏ ‎нынешней ‎России‏ ‎на ‎сегодняшний ‎день ‎нет. ‎Утверждение‏ ‎обратного ‎—‏ ‎безграмотное‏ ‎или ‎лживое ‎манипулирование‏ ‎демографией. ‎Общий‏ ‎прирост ‎и ‎убыль ‎населения‏ ‎и‏ ‎его ‎тенденции‏ ‎не ‎идентичны‏ ‎доле ‎трудоспособных ‎возрастов. ‎Гипотетически ‎проблемы‏ ‎с‏ ‎трудоспособным ‎населением‏ ‎в ‎России‏ ‎могут ‎возникнуть ‎лет ‎через ‎десять,‏ ‎а‏ ‎в‏ ‎необходимости ‎миграции‏ ‎здесь ‎и‏ ‎сейчас ‎нас‏ ‎убедили‏ ‎уже ‎лет‏ ‎пятнадцать ‎назад. ‎Есть ‎проблема ‎с‏ ‎мобильностью ‎трудовых‏ ‎ресурсов,‏ ‎которая, ‎конечно, ‎легче‏ ‎решается ‎передвижением‏ ‎бесправных ‎и ‎бездомных ‎мигрантов,‏ ‎но‏ ‎это ‎не‏ ‎решение, ‎а‏ ‎гнусность.

Второе. ‎Массовый ‎ввоз ‎трудовых ‎мигрантов,‏ ‎по‏ ‎сути, ‎рабской‏ ‎рабочей ‎силы‏ ‎— ‎прямой ‎и ‎мощный ‎интерес‏ ‎работодателей‏ ‎в‏ ‎целом ‎ряде‏ ‎отраслей ‎и‏ ‎сфер ‎деятельности.‏ ‎Это,‏ ‎можно ‎сказать,‏ ‎чистая ‎их ‎выгода, ‎умноженная ‎внутренней‏ ‎конкуренцией. ‎Если‏ ‎ты‏ ‎не ‎используешь ‎рабов‏ ‎в ‎той‏ ‎сфере ‎деятельности, ‎где ‎их‏ ‎используют‏ ‎конкуренты, ‎—‏ ‎тебе ‎конец.‏ ‎Естественное ‎следствие ‎этой ‎заинтересованности ‎—‏ ‎наличие‏ ‎мощнейшего ‎лобби,‏ ‎результатом ‎деятельности‏ ‎которого ‎и ‎является ‎властно-общественный ‎консенсус‏ ‎по‏ ‎поводу‏ ‎жизненной ‎необходимости‏ ‎трудовой ‎миграции.

Третье.‏ ‎Есть ‎сомнения‏ ‎в‏ ‎способности ‎кого-либо‏ ‎в ‎мире ‎и ‎в ‎нынешней‏ ‎России ‎в‏ ‎частности‏ ‎реально ‎остановить ‎миграционные‏ ‎потоки. ‎Бог‏ ‎бы ‎с ‎ней, ‎с‏ ‎гуттаперчевой‏ ‎Европой. ‎Мексиканскую‏ ‎миграцию ‎в‏ ‎США ‎не ‎останавливают ‎даже ‎стена‏ ‎и‏ ‎пули. ‎Мощнейшим‏ ‎движителем ‎миграции‏ ‎является ‎желание ‎людей ‎выжить ‎и‏ ‎прокормить‏ ‎свои‏ ‎семьи ‎при‏ ‎отсутствии ‎такой‏ ‎возможности ‎на‏ ‎родине.‏ ‎У ‎нас‏ ‎причиной ‎такой ‎миграции ‎стала ‎цивилизационная‏ ‎катастрофа, ‎произошедшая‏ ‎в‏ ‎азиатских, ‎да ‎и‏ ‎некоторых ‎европейских‏ ‎республиках ‎бывшего ‎Союза. ‎Заметьте,‏ ‎что‏ ‎к ‎нам‏ ‎не ‎бегут‏ ‎массы ‎индопакистанского, ‎африканского ‎и ‎латиноамериканского‏ ‎населения.

Четвёртое.‏ ‎То, ‎что‏ ‎выгодно ‎для‏ ‎рабовладельца, ‎является ‎прямым ‎и ‎косвенным‏ ‎убытком‏ ‎для‏ ‎бюджета ‎и‏ ‎страны ‎в‏ ‎целом. ‎Большая‏ ‎часть‏ ‎заработков ‎мигрантов‏ ‎вывозится ‎из ‎страны, ‎не ‎подпадая‏ ‎ни ‎под‏ ‎какое‏ ‎налогообложение ‎и ‎вычитается‏ ‎из ‎платёжеспособного‏ ‎спроса. ‎Однако ‎самое ‎негативное‏ ‎воздействие‏ ‎такой ‎тип‏ ‎трудовой ‎миграции‏ ‎оказывает ‎на ‎рынок ‎труда ‎и‏ ‎объём‏ ‎внутреннего ‎спроса.‏ ‎Что ‎в‏ ‎настоящее ‎время ‎является ‎единственной ‎реальной‏ ‎предпосылкой‏ ‎для‏ ‎экономического ‎развития‏ ‎по ‎причине‏ ‎реального ‎же‏ ‎и‏ ‎потенциального ‎сокращения‏ ‎возможностей ‎экспорта ‎на ‎фоне ‎мирового‏ ‎кризиса. ‎Утверждение,‏ ‎что‏ ‎мигранты ‎не ‎являются‏ ‎конкурентами ‎местному‏ ‎населению ‎на ‎рынке ‎труда,‏ ‎—‏ ‎это ‎издевательство.‏ ‎Поскольку ‎предлагаемые‏ ‎в ‎этом ‎сегменте ‎условия ‎для‏ ‎людей,‏ ‎не ‎ущемлённых‏ ‎в ‎правах‏ ‎и ‎не ‎находящихся ‎на ‎грани‏ ‎голодной‏ ‎смерти,‏ ‎не ‎являются‏ ‎рыночным ‎предложением.

Пятое.‏ ‎Склонность ‎значительной‏ ‎части‏ ‎нашего ‎туземного‏ ‎населения ‎к ‎лёгкому, ‎в ‎значительной‏ ‎степени ‎бесполезному,‏ ‎хотя‏ ‎и ‎низко ‎оплачиваемому‏ ‎труду, ‎вроде‏ ‎клерка ‎или ‎охранника, ‎является‏ ‎крайне‏ ‎опасным ‎симптомом.‏ ‎Как ‎справедливо‏ ‎заметил ‎Михаил ‎Юрьев, ‎это ‎«характерно‏ ‎для‏ ‎обществ ‎финального‏ ‎периода ‎их‏ ‎существования, ‎периода ‎полного ‎истощения ‎жизненных‏ ‎сил‏ ‎народа».‏ ‎Примеров ‎достаточно:‏ ‎от ‎Римской‏ ‎империи ‎до‏ ‎сегодняшней‏ ‎Европы. ‎Кстати,‏ ‎автор ‎помнит ‎опыт ‎своей ‎работы‏ ‎в ‎советском‏ ‎НИИ.‏ ‎Где ‎собственно ‎работа‏ ‎занимала ‎трое‏ ‎суток ‎в ‎конце ‎года,‏ ‎когда‏ ‎аврально ‎писался‏ ‎годовой ‎отчёт.‏ ‎И ‎где ‎они, ‎эти ‎советские‏ ‎НИИ?..‏ ‎Тем ‎не‏ ‎менее ‎в‏ ‎нынешнем ‎нашем ‎состоянии ‎эта ‎тенденция‏ ‎не‏ ‎кажется‏ ‎необратимой ‎при‏ ‎изменении ‎тенденций‏ ‎в ‎экономической‏ ‎стратегии,‏ ‎то ‎есть‏ ‎ожидаемой ‎и ‎абсолютно ‎неизбежной ‎«Новой‏ ‎индустриализации».

Шестое. ‎В‏ ‎реальной‏ ‎среднесрочной ‎перспективе ‎преимущества‏ ‎дешёвой ‎рабочей‏ ‎силы ‎перестают ‎быть ‎таковыми‏ ‎не‏ ‎только ‎в‏ ‎каких-то ‎отдельных‏ ‎экономиках ‎и ‎сегментах ‎рынка ‎при‏ ‎каких-то‏ ‎специальных ‎способах‏ ‎регулирования ‎трудовой‏ ‎миграции, ‎а ‎перестают ‎таковыми ‎быть‏ ‎вообще.‏ ‎Имеется‏ ‎в ‎виду‏ ‎новая ‎роботизация,‏ ‎когда ‎человек‏ ‎в‏ ‎принципе ‎будет‏ ‎делать ‎только ‎то, ‎что ‎не‏ ‎может ‎делать‏ ‎машина.‏ ‎При ‎современных ‎темпах‏ ‎технического ‎прогресса‏ ‎мы ‎уже ‎видим, ‎что‏ ‎в‏ ‎этих ‎условиях‏ ‎издержки ‎на‏ ‎неквалифицированную ‎рабочую ‎силу ‎вообще ‎перестают‏ ‎играть‏ ‎какую-либо ‎роль.‏ ‎И ‎здесь‏ ‎никакой ‎«таджик-лопата» ‎неконкурентоспособен ‎с ‎роботом,‏ ‎массово‏ ‎производимым‏ ‎другими ‎роботами.‏ ‎Это ‎означает‏ ‎в ‎том‏ ‎числе‏ ‎и ‎то,‏ ‎что ‎«китайцы» ‎больше ‎не ‎нужны.‏ ‎И ‎это‏ ‎означает,‏ ‎что ‎выпадение ‎страны‏ ‎из ‎этой‏ ‎парадигмы ‎— ‎это ‎не‏ ‎просто‏ ‎отставание, ‎это‏ ‎— ‎переход‏ ‎в ‎принципиально ‎низшую ‎по ‎отношению‏ ‎к‏ ‎лидерам ‎форму‏ ‎человеческого ‎существования.‏ ‎Или ‎несуществования.

***

Есть ‎единственная ‎реальная ‎проблема,‏ ‎связанная‏ ‎с‏ ‎согласием ‎на‏ ‎трудовую ‎миграцию‏ ‎или ‎отказом‏ ‎от‏ ‎неё. ‎Это‏ ‎заявленный ‎и, ‎на ‎наш ‎взгляд,‏ ‎совершенно ‎безальтернативный‏ ‎курс‏ ‎на ‎евразийскую ‎реинтеграцию.‏ ‎

Ещё ‎раз‏ ‎повторим: ‎только ‎такая ‎реинтеграция‏ ‎может‏ ‎дать ‎перспективу‏ ‎преодоления ‎цивилизационной‏ ‎катастрофы, ‎о ‎которой ‎говорилось ‎выше.‏ ‎И‏ ‎создать ‎условия‏ ‎для ‎приемлемой‏ ‎жизни ‎населения, ‎например, ‎среднеазиатских ‎республик‏ ‎на‏ ‎своей,‏ ‎потенциально ‎вполне‏ ‎благополучной ‎земле.‏ ‎А ‎для‏ ‎России‏ ‎такая ‎реинтеграция‏ ‎означает ‎восстановление ‎внутреннего ‎рынка ‎в‏ ‎объёме, ‎минимально‏ ‎необходимом‏ ‎для ‎самостоятельного ‎экономического‏ ‎роста, ‎не‏ ‎завязанного ‎на ‎внешнюю ‎негативную‏ ‎конъюнктуру.‏ ‎

Опять ‎же‏ ‎подчеркнём, ‎что‏ ‎речь ‎идёт ‎именно ‎о ‎реальной‏ ‎и‏ ‎полной ‎реинтеграции,‏ ‎в ‎рамках‏ ‎которой ‎всяческие ‎«таможенные ‎союзы» ‎и‏ ‎«единые‏ ‎экономические‏ ‎пространства» ‎являются‏ ‎лишь ‎первой‏ ‎промежуточной ‎стадией.‏ ‎Речь‏ ‎идёт ‎о‏ ‎реальном ‎единстве ‎не ‎только ‎рынка‏ ‎товаров, ‎труда‏ ‎и‏ ‎капитала, ‎единой ‎валюте,‏ ‎но ‎и‏ ‎о ‎социокультурном ‎и ‎военно-политическом‏ ‎единстве.‏ ‎Очевидным ‎образом,‏ ‎если ‎по‏ ‎тем ‎или ‎иным ‎причинам, ‎с‏ ‎той‏ ‎или ‎иной‏ ‎постсоветской ‎(или‏ ‎непостсоветской) ‎страной ‎такой ‎уровень ‎единства‏ ‎невозможен,‏ ‎значит,‏ ‎она ‎и‏ ‎должна ‎остаться‏ ‎вне ‎этого‏ ‎единого‏ ‎пространства ‎со‏ ‎всеми ‎вытекающими, ‎в ‎том ‎числе‏ ‎и ‎миграционными‏ ‎ограничениями.‏ ‎Только ‎в ‎таком‏ ‎случае ‎не‏ ‎возникает ‎противоречия ‎между ‎предполагаемым‏ ‎ужесточением‏ ‎паспортно-визового ‎режима‏ ‎для ‎граждан‏ ‎бывшего ‎Союза, ‎декларацией ‎интеграционных ‎намерений‏ ‎и‏ ‎облегчённым, ‎а‏ ‎то ‎и‏ ‎автоматическим ‎предоставлением ‎российского ‎гражданства ‎всем‏ ‎гражданам‏ ‎бывшего‏ ‎СССР ‎и‏ ‎их ‎потомкам.

А‏ ‎лоббистов ‎массовой‏ ‎трудовой‏ ‎миграции, ‎вещающих‏ ‎о ‎якобы ‎её ‎кровной ‎необходимости‏ ‎для ‎России,‏ ‎надо‏ ‎либо ‎лечить, ‎либо‏ ‎бить ‎по‏ ‎морде. ‎По ‎наглой ‎рабовладельческой‏ ‎морде.

______________

…Наша‏ ‎песня ‎хороша,‏ ‎начинай ‎сначала.‏ ‎О ‎современных ‎проявлениях ‎всё ‎той‏ ‎же‏ ‎системной ‎проблемы‏ ‎– ‎рассуждения‏ ‎на ‎«Однако»-2020 ‎для ‎постоянных ‎подписчиков:

Догнаться‏ ‎Европой:‏ ‎об‏ ‎угрозах ‎многонациональной‏ ‎безопасности ‎России

Новый‏ ‎русский: ‎о‏ ‎современной‏ ‎утилитарной ‎миссии‏ ‎языка ‎межнационального ‎общения

Застолбить ‎место ‎подвигу:‏ ‎об ‎издержках‏ ‎мигрантозависимости‏ ‎рынка ‎труда

Читать: 10+ мин
logo Однако

Когда стране нужен Сталин, она и фамилии не спросит [Андрей СОРОКИН]

Опубликовано ‎на‏ ‎«Однако» ‎1 мая ‎2011 ‎года. Точно ‎так‏ ‎же ‎уместно‏ ‎сегодня‏ ‎– ‎в ‎день‏ ‎рождения ‎главного‏ ‎героя.

***

Самый ‎доходчивый ‎образ ‎тов.‏ ‎Сталина‏ ‎в ‎русском‏ ‎кино ‎создал‏ ‎– ‎ну, ‎кто ‎бы ‎сомневался‏ ‎–‏ ‎Владимир ‎Высоцкий.‏ ‎Причем ‎обошёлся‏ ‎без ‎приклеенных ‎усов, ‎без ‎бутафорской‏ ‎трубки,‏ ‎без‏ ‎маршальских ‎погон‏ ‎и ‎без‏ ‎нарочитого ‎грузинского‏ ‎акцента.

Его,‏ ‎Высоцкого, ‎Сталин‏ ‎– ‎не ‎персона, ‎он ‎машина‏ ‎для ‎исполнения‏ ‎назначенной‏ ‎работы. ‎Чтобы ‎эта‏ ‎работа ‎была‏ ‎исполнена ‎любой ‎ценой, ‎–‏ ‎нужно‏ ‎всем. ‎Но‏ ‎отвечает ‎за‏ ‎всё ‎– ‎он ‎один.

Потому ‎что‏ ‎вор‏ ‎должен ‎сидеть‏ ‎в ‎тюрьме,‏ ‎и ‎всех ‎не ‎волнует, ‎как‏ ‎он‏ ‎вора‏ ‎туда ‎засадит.

Он‏ ‎упрямо ‎прёт‏ ‎к ‎цели‏ ‎и‏ ‎достигает ‎её‏ ‎– ‎то ‎напролом, ‎то ‎с‏ ‎хитринкой. ‎Переступая‏ ‎по‏ ‎пути ‎и ‎через‏ ‎себя, ‎и‏ ‎через ‎случайных ‎прохожих.

Ну, ‎себя-то‏ ‎чего‏ ‎жалеть: ‎в‏ ‎служебной ‎инструкции‏ ‎не ‎записано, ‎что ‎ему ‎лично‏ ‎положено‏ ‎нечто ‎большее,‏ ‎чем ‎койка‏ ‎в ‎общаге ‎и ‎домашняя ‎пижама‏ ‎с‏ ‎золотыми‏ ‎погонами. ‎А‏ ‎ежели ‎шикарный‏ ‎диван ‎в‏ ‎коммуналке,‏ ‎– ‎так‏ ‎это ‎повезло. ‎И ‎уж ‎коли‏ ‎ты ‎посылаешь‏ ‎миллионы‏ ‎на ‎смерть, ‎коли‏ ‎по ‎твоему‏ ‎упрямству ‎кто-то ‎на ‎нарах‏ ‎парится,‏ ‎– ‎то‏ ‎нет ‎у‏ ‎тебя ‎права ‎менять ‎солдата ‎на‏ ‎фельдмаршала‏ ‎да ‎от‏ ‎пули ‎уворачиваться.‏ ‎У ‎тебя, ‎кстати, ‎вообще ‎прав‏ ‎нет‏ ‎–‏ ‎сплошные ‎обязанности.

Тех,‏ ‎кто ‎стал‏ ‎случайными ‎жертвами‏ ‎его‏ ‎ошибок, ‎–‏ ‎не ‎жалеет ‎тоже: ‎«Что-то ‎вы‏ ‎плохо ‎выглядите,‏ ‎товарищ‏ ‎Рокоссовский». ‎И ‎не‏ ‎кается ‎перед‏ ‎ними ‎– ‎потому ‎что‏ ‎надо‏ ‎было ‎с‏ ‎женщинами ‎своими‏ ‎вовремя ‎разбираться ‎и ‎пистолеты ‎не‏ ‎разбрасывать‏ ‎где ‎попало.‏ ‎А ‎что‏ ‎кто-то ‎потом, ‎когда ‎всё ‎закончено‏ ‎и‏ ‎ошибки‏ ‎исправлены, ‎уходит‏ ‎со ‎злобой‏ ‎в ‎сердце‏ ‎к‏ ‎себе ‎на‏ ‎Лосинку, ‎а ‎кто-то ‎вписывает ‎себя‏ ‎в ‎историю‏ ‎и‏ ‎командует ‎парадом ‎Победы,‏ ‎– ‎так‏ ‎это ‎личный ‎выбор ‎каждого.‏ ‎Его-то‏ ‎теперь ‎–‏ ‎Фокс ‎интересует.

И‏ ‎вот ‎именно ‎в ‎этом ‎Сталине,‏ ‎Сталине‏ ‎по ‎Высоцкому,‏ ‎– ‎весь‏ ‎немудрёный ‎секрет ‎величия… ‎Нет, ‎величия‏ ‎не‏ ‎крайнего‏ ‎русского ‎императора‏ ‎– ‎величия‏ ‎эпохи, ‎величия‏ ‎народа,‏ ‎величия ‎страны.

Они‏ ‎там ‎все ‎были ‎– ‎сталины.‏ ‎Независимо ‎от‏ ‎фамилии‏ ‎и ‎должности ‎–‏ ‎будь ‎то‏ ‎Глеб ‎Жеглов ‎или ‎Иосиф‏ ‎Джугашвили,‏ ‎московский ‎мент‏ ‎или ‎властелин‏ ‎полумира.

А ‎то, ‎что ‎цивилизация ‎победителей‏ ‎признала‏ ‎своим ‎вожаком‏ ‎сына ‎сапожника‏ ‎из ‎Гори, ‎– ‎так ‎это‏ ‎просто‏ ‎потому,‏ ‎что ‎им‏ ‎нужен ‎был‏ ‎Сталин. ‎Не‏ ‎персона,‏ ‎а ‎машина‏ ‎для ‎исполнения ‎назначенной ‎работы. ‎Работы,‏ ‎которую ‎они‏ ‎делали‏ ‎все. ‎И ‎сделали.

…И‏ ‎вот ‎именно‏ ‎поэтому, ‎когда ‎не ‎терпится‏ ‎сдать/разворовать‏ ‎страну, ‎начинают‏ ‎с ‎«десталинизации».

Смотреть: 11+ мин
logo Однако

Зачем нам отечественное кино и как его реанимировать [Дмитрий КУЛИКОВ, Тимофей СЕРГЕЙЦЕВ, Илья НЕРЕТИН]

Как ‎обустроить‏ ‎российскую ‎киноотрасль ‎– ‎это ‎вопрос‏ ‎вечный ‎и‏ ‎практически‏ ‎экзистенциальный. ‎Этот ‎вот‏ ‎обстоятельный ‎анализ‏ ‎проблемы ‎с ‎контурной ‎«дорожной‏ ‎картой»‏ ‎решений ‎публиковали‏ ‎на ‎«Однако»‏ ‎Дмитрий ‎Куликов, ‎Тимофей ‎Сергейцев ‎и‏ ‎Илья‏ ‎Неретин ‎7‏ ‎июля ‎2013‏ ‎года. Суть ‎рассуждений ‎и ‎предложений ‎–‏ ‎именно‏ ‎в‏ ‎государственном, ‎идеологическом‏ ‎значении ‎предмета.‏ ‎Любопытно ‎посмотреть,‏ ‎где‏ ‎что ‎было‏ ‎семь ‎лет ‎назад ‎и ‎где‏ ‎что ‎оказалось‏ ‎сегодня.

(…)

Вооружённые‏ ‎силы ‎сознания

«Пока ‎народ‏ ‎безграмотен, ‎важнейшими‏ ‎из ‎искусств ‎для ‎нас‏ ‎являются‏ ‎кино ‎и‏ ‎цирк» ‎(В.И.‏ ‎Ленин). ‎Эта ‎фраза ‎является ‎одной‏ ‎из‏ ‎самых ‎известных‏ ‎и ‎самых‏ ‎цитируемых. ‎Правда, ‎цитируется ‎она ‎в‏ ‎облегчённо-сокращённой‏ ‎форме,‏ ‎так ‎что‏ ‎утратила ‎свой‏ ‎первоначальный ‎смысл.‏ ‎И‏ ‎«безграмотный ‎народ»‏ ‎куда-то ‎из ‎этой ‎цитаты ‎подевался,‏ ‎и ‎«цирку»‏ ‎в‏ ‎ней ‎места ‎почему-то‏ ‎не ‎осталось.‏ ‎И ‎выглядит ‎теперь ‎это‏ ‎несколько‏ ‎комично: ‎будто‏ ‎бы ‎взобрался‏ ‎вождь ‎на ‎броневик ‎и ‎прокричал:‏ ‎«Товарищи!‏ ‎Важнейшим ‎из‏ ‎искусств ‎для‏ ‎нас ‎является ‎кино!» ‎Все ‎рукоплещут,‏ ‎а‏ ‎вождь‏ ‎под ‎бурные‏ ‎аплодисменты ‎с‏ ‎броневика ‎раскланивается…‏ ‎Ленин‏ ‎клоуном, ‎конечно‏ ‎же, ‎не ‎был. ‎Он ‎точно‏ ‎и ‎ясно‏ ‎понимал,‏ ‎о ‎чём ‎говорит.‏ ‎Хотя ‎прошло‏ ‎уже ‎почти ‎сто ‎лет,‏ ‎понятие‏ ‎кинематографа, ‎которым‏ ‎оперировал ‎Владимир‏ ‎Ильич, ‎нисколько ‎не ‎утратило ‎своей‏ ‎актуальности.

Кино‏ ‎до ‎сих‏ ‎пор ‎является‏ ‎одним ‎из ‎сильнейших ‎и ‎наиболее‏ ‎массовых‏ ‎способов‏ ‎развлечения ‎народа.‏ ‎Англоязычные ‎называют‏ ‎это ‎entertainment. Вот‏ ‎что‏ ‎роднит ‎кинематограф‏ ‎с ‎цирком ‎нового ‎времени, ‎средневековья‏ ‎и, ‎конечно‏ ‎же,‏ ‎Древнего ‎Рима, ‎где‏ ‎гибли ‎люди‏ ‎и ‎звери, ‎— ‎с‏ ‎цирком‏ ‎как ‎зрелищем.‏ ‎Цирк ‎—‏ ‎зрелище ‎натуральное. ‎Публичные ‎казни ‎сегодня‏ ‎в‏ ‎цирке ‎(как‏ ‎и ‎на‏ ‎площадях) ‎уже ‎невозможны ‎(по ‎крайней‏ ‎мере,‏ ‎у‏ ‎нас, ‎в‏ ‎Европе).

Кино ‎—‏ ‎зрелище ‎искусственное,‏ ‎оно‏ ‎создаёт ‎реальность,‏ ‎в ‎которую ‎зритель ‎верит. ‎И‏ ‎в ‎нём‏ ‎возможно‏ ‎то, ‎что ‎цирку‏ ‎и ‎не‏ ‎снилось. ‎В ‎кино ‎возможно‏ ‎всё.‏ ‎Чтобы ‎оставаться‏ ‎развлечением, ‎кино‏ ‎требует ‎всё ‎более ‎изощрённых ‎технологий‏ ‎и‏ ‎всё ‎более‏ ‎крупных ‎бюджетов.‏ ‎Именно ‎функция ‎развлечения ‎позволяет ‎привлекать‏ ‎в‏ ‎кино‏ ‎массы.

Но ‎само‏ ‎кино ‎при‏ ‎этом ‎—‏ ‎одно‏ ‎из ‎самых‏ ‎сильных ‎средств ‎работы ‎с ‎мировоззрением‏ ‎населения. ‎Вот‏ ‎очень‏ ‎точные ‎слова ‎кинорежиссёра‏ ‎Вернера ‎Херцога‏ ‎на ‎этот ‎счет: ‎«Телевидение‏ ‎иссушило‏ ‎нашу ‎фантазию,‏ ‎мы ‎становимся‏ ‎всё ‎более ‎одинокими ‎и ‎несчастными.‏ ‎Маленькие‏ ‎дети, ‎которые‏ ‎подолгу ‎смотрят‏ ‎телевизор, ‎окончательно ‎глупеют. ‎Когда ‎вы‏ ‎в‏ ‎кино‏ ‎— ‎вы‏ ‎волнуетесь, ‎вы‏ ‎живёте. ‎Сходство‏ ‎кино‏ ‎и ‎телевидения‏ ‎кажущееся, ‎на ‎деле ‎это ‎не‏ ‎так. ‎Те,‏ ‎кто‏ ‎смотрят ‎кино, ‎—‏ ‎обретают ‎мир.‏ ‎Те ‎немногие, ‎кто ‎читает,‏ ‎те,‏ ‎у ‎кого‏ ‎есть ‎книги,‏ ‎те ‎мир ‎завоёвывают».

Кино ‎— ‎это‏ ‎тёмный‏ ‎зал ‎(т.е.‏ ‎отключённая ‎обыденность),‏ ‎большой ‎экран ‎(т.е. ‎портал ‎в‏ ‎«настоящий»‏ ‎мир),‏ ‎и ‎коллективный‏ ‎просмотр ‎(т.е.‏ ‎ритуальное ‎действо,‏ ‎подтверждающее‏ ‎коллективную ‎веру‏ ‎в ‎происходящее). ‎Поэтому ‎кино ‎и‏ ‎может ‎влиять‏ ‎на‏ ‎образ ‎жизни ‎и‏ ‎поведенческие ‎стереотипы‏ ‎больших ‎масс ‎людей. ‎Все‏ ‎другие‏ ‎экранные ‎культуры‏ ‎в ‎этой‏ ‎функции ‎вторичны ‎по ‎отношению ‎к‏ ‎кино‏ ‎и ‎без‏ ‎него ‎не‏ ‎работают.

Содержание ‎создаётся ‎только ‎в ‎мастерской‏ ‎кино.‏ ‎Кино‏ ‎сразу ‎было‏ ‎создано ‎как‏ ‎реклама ‎прогресса.‏ ‎Достаточно‏ ‎вспомнить ‎«Прибытие‏ ‎поезда» ‎братьев ‎Люмьер. ‎Люди ‎падали‏ ‎в ‎обморок.‏ ‎Зритель‏ ‎мог ‎почувствовать ‎себя‏ ‎Анной ‎Карениной.‏ ‎Что ‎это, ‎как ‎не‏ ‎живая‏ ‎идеология ‎промышленной‏ ‎революции? ‎И‏ ‎одновременно ‎— ‎акт ‎искусства. ‎В‏ ‎этом‏ ‎нет ‎противоречия.‏ ‎Напротив, ‎синтез‏ ‎искусства ‎и ‎идеологии ‎и ‎есть‏ ‎источник‏ ‎эффективности‏ ‎кино.

И ‎сегодня‏ ‎кино ‎продолжает‏ ‎оставаться ‎«важнейшим‏ ‎из‏ ‎искусств». ‎Ведь‏ ‎подлинных ‎современных ‎искусств ‎— ‎позитивно‏ ‎определённых, ‎содержательных‏ ‎и‏ ‎пользующихся ‎экономически ‎значимым‏ ‎спросом ‎—‏ ‎в ‎мире ‎осталось ‎всего‏ ‎два:‏ ‎кино ‎и‏ ‎мода. ‎Кино‏ ‎при ‎этом ‎суперсинтетично. ‎Оно ‎втянуло‏ ‎в‏ ‎себя ‎традиционные‏ ‎искусства: ‎литературу,‏ ‎живопись, ‎музыку, ‎пение, ‎танец. ‎Чтобы‏ ‎системно‏ ‎поддерживать‏ ‎эти ‎искусства‏ ‎прошлого ‎на‏ ‎плаву ‎—‏ ‎как‏ ‎элемент ‎культуры‏ ‎— ‎нужна ‎развитая ‎киноиндустрия, ‎востребующая‏ ‎их ‎и‏ ‎сегодня.

В‏ ‎функции ‎формирования ‎мировоззрения‏ ‎кино ‎успешно‏ ‎конкурирует ‎с ‎институтами ‎традиционного‏ ‎образования‏ ‎и ‎воспитания.‏ ‎Сегодня ‎кино‏ ‎есть ‎мощнейшее ‎средство ‎формирования ‎образа‏ ‎жизни.

Безграмотность‏ ‎народа, ‎о‏ ‎которой ‎говорил‏ ‎Ильич, ‎выражалась ‎и ‎выражается ‎по‏ ‎сей‏ ‎день‏ ‎не ‎только‏ ‎в ‎буквальном‏ ‎неумении ‎писать‏ ‎и‏ ‎читать, ‎но‏ ‎и ‎в ‎растущей ‎функциональной, ‎деятельностной‏ ‎неграмотности ‎большинства‏ ‎населения,‏ ‎т.е. ‎в ‎неумении‏ ‎себя ‎вести‏ ‎и ‎незнании, ‎что ‎делать‏ ‎в‏ ‎стандартных ‎социальных‏ ‎и ‎технологических‏ ‎ситуациях. ‎Нужно ‎ведь ‎не ‎только‏ ‎прочесть‏ ‎нужную ‎книгу,‏ ‎даже ‎учебник,‏ ‎нужно ‎ещё ‎понять, ‎осознать, ‎«примерить‏ ‎на‏ ‎себя».‏ ‎Это ‎не‏ ‎только ‎сложно,‏ ‎но ‎и‏ ‎требует‏ ‎напряжения ‎воли‏ ‎и ‎дополнительных ‎усилий.

То ‎ли ‎дело‏ ‎кино: ‎с‏ ‎одной‏ ‎стороны, ‎развлечение ‎и‏ ‎удовольствие, ‎а‏ ‎с ‎другой ‎— ‎через‏ ‎насыщенные‏ ‎энергией ‎«движущиеся‏ ‎картинки» ‎задаются‏ ‎образцы ‎поведения, ‎выбора, ‎потребления. ‎Зрителю‏ ‎не‏ ‎нужно ‎думать,‏ ‎как ‎поступить‏ ‎в ‎жизни, ‎он ‎всего ‎лишь‏ ‎должен‏ ‎подражать‏ ‎увиденному ‎на‏ ‎экране. ‎И‏ ‎если ‎уж‏ ‎он‏ ‎«безграмотен», ‎то‏ ‎обязательно ‎должен ‎быть ‎идеологизирован ‎—‏ ‎чтобы ‎выжить.‏ ‎Идеологизирован‏ ‎настолько, ‎чтобы ‎воспроизводить‏ ‎заданный ‎прогрессом‏ ‎образ ‎жизни ‎на ‎себе‏ ‎самом.

Кем‏ ‎заданный? ‎Тем,‏ ‎кто ‎претендует‏ ‎на ‎господство ‎или ‎фактически ‎его‏ ‎осуществляет.‏ ‎Ибо ‎кто‏ ‎сформирует ‎мировоззрение‏ ‎и ‎образ ‎жизни ‎населения, ‎тот‏ ‎и‏ ‎будет‏ ‎им ‎править.

Поэтому‏ ‎современное ‎государство,‏ ‎желающее ‎быть‏ ‎суверенным‏ ‎и ‎независимым,‏ ‎в ‎принципе ‎не ‎может ‎не‏ ‎осуществлять ‎собственной‏ ‎политики‏ ‎в ‎сфере ‎кинематографа.‏ ‎Сегодня ‎кинематограф‏ ‎и ‎государственная ‎политика ‎в‏ ‎его‏ ‎области ‎имеют‏ ‎такое ‎же‏ ‎значение, ‎как ‎армия ‎и ‎государственная‏ ‎политика‏ ‎в ‎сфере‏ ‎ВПК ‎и‏ ‎обороноспособности. ‎Это ‎не ‎метафора, ‎это‏ ‎буквально‏ ‎так.‏ ‎И ‎чем‏ ‎дольше ‎мы‏ ‎будем ‎игнорировать‏ ‎этот‏ ‎факт, ‎тем‏ ‎всё ‎меньше ‎и ‎меньше ‎будут‏ ‎наши ‎шансы‏ ‎на‏ ‎выживание ‎в ‎качестве‏ ‎современной ‎независимой‏ ‎страны.

***

Наследие ‎советское ‎и ‎постсоветское

Кино‏ ‎—‏ ‎это ‎ХХ‏ ‎век. ‎А‏ ‎наш ‎ХХ ‎век ‎— ‎советский.‏ ‎Поэтому‏ ‎никакого ‎другого‏ ‎наследия, ‎кроме‏ ‎советского, ‎в ‎этой ‎области ‎искусства‏ ‎и‏ ‎культуры‏ ‎у ‎нас‏ ‎нет, ‎и‏ ‎тем ‎серьёзнее‏ ‎мы‏ ‎должны ‎подойти‏ ‎к ‎его ‎оценке.

Советский ‎кинематограф ‎был‏ ‎одним ‎из‏ ‎лучших‏ ‎кинематографов ‎в ‎мире.‏ ‎Он ‎и‏ ‎развлекал, ‎и ‎воспитывал. ‎Наиболее‏ ‎ярко‏ ‎это ‎видно‏ ‎по ‎фильмам‏ ‎30-х ‎годов ‎прошлого ‎века. ‎«Весёлые‏ ‎ребята»,‏ ‎«Волга-Волга», ‎«Цирк»‏ ‎и ‎многие‏ ‎другие ‎картины ‎были ‎не ‎только‏ ‎сильным‏ ‎зрелищем‏ ‎и ‎развлечением,‏ ‎но ‎и‏ ‎мощнейшим ‎средством‏ ‎идеологизации‏ ‎населения. ‎Эти‏ ‎фильмы ‎буквально ‎несли ‎в ‎себе‏ ‎стереотипы ‎и‏ ‎идеологемы‏ ‎поведения ‎для ‎советского‏ ‎человека ‎и‏ ‎советского ‎народа. ‎Наш ‎советский‏ ‎кинематограф‏ ‎был ‎конкурентоспособен‏ ‎по ‎отношению‏ ‎к ‎любому ‎кино ‎мира. ‎И‏ ‎так‏ ‎было ‎практически‏ ‎до ‎конца‏ ‎80-х ‎годов.

Наш ‎кинематограф ‎был ‎конкурентоспособен‏ ‎не‏ ‎только‏ ‎художественно-идеологически, ‎но‏ ‎и ‎экономически.‏ ‎Советское ‎кино‏ ‎и‏ ‎советский ‎алкоголь‏ ‎— ‎вот ‎две ‎отрасли ‎производства,‏ ‎из ‎которых‏ ‎советское‏ ‎государство ‎извлекало ‎сверхприбыль.‏ ‎Прибыль ‎от‏ ‎продажи ‎спиртного ‎и ‎кинопроката‏ ‎покрывала‏ ‎потребности ‎в‏ ‎заработной ‎плате‏ ‎всех ‎бюджетников ‎Союза.

Принято ‎считать, ‎что‏ ‎СССР‏ ‎распался, ‎поскольку‏ ‎экономически ‎не‏ ‎выдержал ‎падения ‎цен ‎на ‎нефть,‏ ‎которого‏ ‎добились‏ ‎сговорившиеся ‎с‏ ‎арабами ‎США.‏ ‎Это ‎не‏ ‎совсем‏ ‎так. ‎Куда‏ ‎более ‎серьёзным ‎ударом ‎по ‎бюджету‏ ‎СССР, ‎чем‏ ‎падение‏ ‎мировых ‎цен ‎на‏ ‎нефть, ‎была‏ ‎антиалкогольная ‎кампания ‎1985-1987 ‎годов‏ ‎и‏ ‎так ‎называемый‏ ‎«исторический» ‎V‏ ‎съезд ‎Союза ‎кинематографистов ‎СССР ‎1986‏ ‎года,‏ ‎положивший ‎начало‏ ‎тотальному ‎разрушению‏ ‎советской ‎киноиндустрии. ‎Никита ‎Михалков ‎—‏ ‎единственный,‏ ‎кто‏ ‎открыто ‎защищал‏ ‎Сергея ‎Бондарчука‏ ‎и ‎выступал‏ ‎против‏ ‎«демократического ‎угара»,‏ ‎— ‎оказался ‎тогда ‎если ‎не‏ ‎в ‎одиночестве,‏ ‎то‏ ‎в ‎ярко ‎выраженном‏ ‎абсолютном ‎меньшинстве.

Так‏ ‎что ‎же ‎произошло ‎с‏ ‎советским‏ ‎кино ‎после‏ ‎V ‎съезда?‏ ‎Кинематографисты ‎призвали ‎страну ‎и ‎себя‏ ‎отказаться‏ ‎от ‎идеологии.‏ ‎В ‎пользу‏ ‎искусства. ‎В ‎этом ‎призыве ‎сквозит‏ ‎философская‏ ‎необразованность‏ ‎и ‎даже‏ ‎философская ‎безграмотность.

Всего‏ ‎известного ‎нам‏ ‎европейского‏ ‎искусства ‎(и‏ ‎культуры) ‎просто ‎не ‎было ‎бы,‏ ‎если ‎бы‏ ‎не‏ ‎было ‎такого ‎идеологического‏ ‎заказчика ‎как‏ ‎католическая ‎церковь. ‎Искусство ‎Ренессанса,‏ ‎потом‏ ‎Нового ‎времени,‏ ‎расставаясь ‎с‏ ‎религией, ‎работало ‎на ‎новую, ‎светскую‏ ‎идеологию‏ ‎Просвещения. ‎Кино,‏ ‎как ‎и‏ ‎любое ‎подлинное ‎искусство, ‎не ‎бывает‏ ‎без‏ ‎идеологии.‏ ‎А ‎идеологизация‏ ‎именно ‎массового‏ ‎человека ‎—‏ ‎одна‏ ‎из ‎двух‏ ‎основных ‎специфических ‎функций ‎кинематографа.

Престроечные ‎картины‏ ‎несли ‎в‏ ‎себе‏ ‎уже ‎антисоветскую ‎идеологию,‏ ‎они ‎появились‏ ‎достаточно ‎быстро ‎и ‎какое-то‏ ‎короткое‏ ‎время ‎даже‏ ‎были ‎успешны.‏ ‎А ‎дальше ‎возникла ‎проблема. ‎Наши‏ ‎режиссёры‏ ‎и ‎сценаристы‏ ‎просто ‎не‏ ‎могли ‎конкурировать ‎с ‎западными ‎в‏ ‎продвижении‏ ‎«пакета»‏ ‎либерально-демократических ‎идей.‏ ‎Наши ‎фильмы‏ ‎оказывались ‎всё‏ ‎время‏ ‎вторичными ‎и‏ ‎даже ‎третичными, ‎списанными ‎у ‎других‏ ‎подражателей. ‎Перед‏ ‎российским‏ ‎кинематографом ‎встаёт ‎острая‏ ‎потребность ‎сказать‏ ‎нечто ‎свое, ‎что ‎будет‏ ‎воспринято‏ ‎нашим ‎зрителем.‏ ‎Не ‎случайно‏ ‎немногочисленные ‎успешные ‎ленты ‎90-х ‎базируют‏ ‎свой‏ ‎успех ‎на‏ ‎идеологии ‎разотождествления‏ ‎«нас» ‎и ‎«их».

Разотождествление ‎человека ‎постсоветского‏ ‎с‏ ‎человеком‏ ‎западным ‎—‏ ‎начатая ‎в‏ ‎90-е ‎и‏ ‎не‏ ‎завершённая ‎до‏ ‎сих ‎пор ‎идеологическая ‎компонента ‎нашего‏ ‎кино. ‎Таков‏ ‎«Сибирский‏ ‎цирюльник», ‎таковы ‎и‏ ‎ставшие ‎культовыми‏ ‎«Особенности ‎национальной ‎охоты». ‎Как‏ ‎базовая‏ ‎идеология ‎это‏ ‎чётко ‎сформулировано‏ ‎в ‎также ‎ставшем ‎культовым ‎«Брате-2».‏ ‎Здесь‏ ‎же ‎можно‏ ‎назвать ‎фильмы‏ ‎«Кукушка» ‎и ‎«Война». ‎Успешными ‎становятся‏ ‎фильмы,‏ ‎по‏ ‎поводу ‎которых‏ ‎чётко ‎можно‏ ‎сказать, ‎о‏ ‎чём‏ ‎это ‎кино,‏ ‎фильмы, ‎несущие ‎определённую ‎и ‎чёткую‏ ‎идеологию.

Российский ‎кинематограф‏ ‎2000-х‏ ‎годов ‎— ‎это‏ ‎кино ‎эксклюзивных‏ ‎продюсерских ‎проектов. ‎Успешных ‎кинопостановок‏ ‎стало‏ ‎больше, ‎чем‏ ‎в ‎90-е.‏ ‎Жанровая ‎линейка ‎стала ‎шире, ‎но‏ ‎российское‏ ‎кино ‎по-прежнему‏ ‎не ‎стало‏ ‎индустрией. ‎Проекты ‎Константина ‎Эрнста ‎и‏ ‎Андрея‏ ‎Максимова‏ ‎«Дозоры», ‎«Гамбит»,‏ ‎«АдмиралЪ», ‎«Высоцкий.‏ ‎Спасибо ‎что‏ ‎живой»,‏ ‎проекты ‎Тимура‏ ‎Бекмамбетова ‎показывают, ‎что ‎мы ‎умеем‏ ‎делать ‎интересное‏ ‎кино,‏ ‎которое ‎нравится ‎зрителю.

В‏ ‎конце ‎2000-х‏ ‎и ‎начале ‎2010-х ‎начала‏ ‎формироваться‏ ‎линейка ‎патриотических‏ ‎фильмов, ‎утверждающих‏ ‎самоценность ‎исторического ‎существования ‎России: ‎«Мы‏ ‎из‏ ‎будущего», ‎«Двенадцать»,‏ ‎«Брестская ‎крепость»,‏ ‎«Матч». ‎Кассовый ‎успех ‎фильма ‎«Кандагар»‏ ‎в‏ ‎2010-м‏ ‎году ‎(первый‏ ‎в ‎патриотическом‏ ‎кино) ‎доказывает,‏ ‎что‏ ‎такое ‎кино‏ ‎не ‎просто ‎может ‎собирать ‎много‏ ‎зрителей ‎(в‏ ‎данном‏ ‎случае ‎— ‎более‏ ‎двух ‎миллионов),‏ ‎оно ‎ещё ‎и ‎может‏ ‎быть‏ ‎коммерчески ‎успешным,‏ ‎приносить ‎прибыль.‏ ‎Безусловная ‎победа ‎и ‎крупный ‎зрительский‏ ‎успех‏ ‎фильма ‎«Легенда‏ ‎№ ‎17»‏ ‎(более ‎4 ‎миллионов ‎зрителей ‎в‏ ‎кинозалах‏ ‎страны)‏ ‎уже ‎в‏ ‎текущем ‎году‏ ‎зафиксировали ‎эту‏ ‎тенденцию‏ ‎и ‎сделали‏ ‎её ‎неоспоримой.

Наш ‎кинематограф ‎может ‎предложить‏ ‎себя ‎обществу‏ ‎и‏ ‎государству ‎в ‎качестве‏ ‎эффективного ‎инструмента,‏ ‎формирующего ‎идеологию, ‎образ ‎жизни‏ ‎и‏ ‎образцы ‎поведения‏ ‎для ‎граждан‏ ‎нашей ‎страны ‎и, ‎между ‎прочим,‏ ‎для‏ ‎находящейся ‎в‏ ‎очевидном ‎кризисе‏ ‎истины ‎европейской ‎цивилизации ‎в ‎целом.‏ ‎Они‏ ‎не‏ ‎знают, ‎что‏ ‎делать, ‎продолжают‏ ‎врать ‎сами‏ ‎себе.‏ ‎Почему ‎мы‏ ‎должны ‎следовать ‎их ‎примеру? ‎Мы‏ ‎не ‎должны‏ ‎бояться‏ ‎идеологии, ‎быть ‎идеологичными‏ ‎и ‎идеологизированными.

Современный‏ ‎человек, ‎не ‎имеющий ‎идеологии‏ ‎(а‏ ‎значит, ‎ценностей,‏ ‎которые ‎он‏ ‎готов ‎защищать ‎и ‎отстаивать), ‎в‏ ‎религиозном‏ ‎и ‎философском‏ ‎смысле ‎—‏ ‎не ‎совсем ‎человек. ‎И ‎уж‏ ‎точно‏ ‎не‏ ‎гражданин, ‎если‏ ‎не ‎сводить‏ ‎это ‎понятие‏ ‎к‏ ‎юридической ‎форме.

***

Реалии‏ ‎индустрии ‎кино

Сегодняшняя ‎проблема ‎российского ‎кино‏ ‎заключается ‎в‏ ‎том,‏ ‎как ‎от ‎разовых‏ ‎успешных ‎проектов‏ ‎отдельных ‎кустарно ‎работающих ‎продюсеров‏ ‎и‏ ‎режиссёров ‎перейти‏ ‎к ‎проектированию‏ ‎и ‎созданию ‎киноиндустрии, ‎промышленности, ‎способной‏ ‎производить‏ ‎успешные ‎проекты,‏ ‎то ‎есть‏ ‎собственно ‎и ‎быть ‎российской ‎киноиндустрией.‏ ‎Какая‏ ‎для‏ ‎этого ‎нужна‏ ‎и ‎возможна‏ ‎государственная ‎политика?

Всеми‏ ‎признаваемым‏ ‎лидером ‎в‏ ‎области ‎кино ‎как ‎бизнеса ‎является‏ ‎Голливуд. ‎И‏ ‎не‏ ‎только ‎лидером ‎в‏ ‎области ‎технологий,‏ ‎новых ‎и ‎эффективных ‎способов‏ ‎организации‏ ‎самого ‎процесса‏ ‎производства ‎кино,‏ ‎обеспеченности ‎всех ‎его ‎цехов.

Голливуд ‎продвигал‏ ‎американские‏ ‎ценности ‎и‏ ‎американский ‎образ‏ ‎жизни ‎как ‎наиболее ‎передовой ‎и‏ ‎единственно‏ ‎соответствующий‏ ‎некоему ‎«истинному‏ ‎пути ‎развития‏ ‎человечества», ‎делая‏ ‎американское‏ ‎кино ‎эффективным‏ ‎носителем ‎определённых ‎пакетов ‎идей. ‎До‏ ‎последнего ‎времени‏ ‎это‏ ‎было ‎даже ‎исторически‏ ‎оправдано. ‎Ведь‏ ‎единственная ‎альтернатива ‎панамериканизму ‎—‏ ‎мы‏ ‎— ‎на‏ ‎определённом ‎историческом‏ ‎этапе ‎была ‎побеждена ‎Америкой ‎в‏ ‎ходе‏ ‎холодной ‎войны.‏ ‎Победа ‎эта‏ ‎была ‎очевидной, ‎и ‎весь ‎«цивилизованный»‏ ‎мир‏ ‎более‏ ‎двадцати ‎лет‏ ‎кричит: ‎«Горе‏ ‎побеждённым!» ‎и‏ ‎«Ура‏ ‎победителям!».

Существенным ‎для‏ ‎понимания ‎устройства ‎американского ‎кинематографа ‎является‏ ‎знание ‎о‏ ‎том,‏ ‎что ‎этот ‎кинематограф‏ ‎все ‎шаги‏ ‎в ‎своём ‎развитии ‎совершал‏ ‎в‏ ‎условиях ‎финансовой‏ ‎избыточности. ‎Крупнейший‏ ‎прорыв ‎американского ‎кино ‎в ‎30-е‏ ‎годы‏ ‎во ‎многом‏ ‎связан ‎с‏ ‎тем, ‎что ‎Голливуд ‎стал ‎важнейшим‏ ‎механизмом‏ ‎легализации‏ ‎капиталов ‎американской‏ ‎мафии. ‎Первичные‏ ‎накопления ‎«чёрного‏ ‎нала»‏ ‎от ‎продажи‏ ‎алкоголя, ‎азартных ‎игр, ‎проституции, ‎наркотиков‏ ‎вкладывались ‎в‏ ‎кинопроизводство.‏ ‎Возврат ‎денег ‎от‏ ‎кинопроката ‎превращал‏ ‎«чёрный ‎нал», ‎вложенный ‎в‏ ‎фильм,‏ ‎в ‎«белую»‏ ‎прибыль ‎с‏ ‎льготным ‎режимом ‎налогообложения. ‎Разумеется, ‎такие‏ ‎схемы‏ ‎были ‎известны‏ ‎налоговым ‎властям,‏ ‎но ‎нужда ‎в ‎правильном ‎идеологическом‏ ‎продукте‏ ‎расценивалась‏ ‎выше ‎сиюминутной‏ ‎экономической ‎выгоды,‏ ‎и ‎на‏ ‎эти‏ ‎«шалости» ‎закрывались‏ ‎глаза. ‎На ‎базе ‎подобных ‎схем‏ ‎голливудское ‎кино‏ ‎превращалось‏ ‎в ‎мощнейшую ‎индустрию‏ ‎в ‎течение‏ ‎30-50-х ‎годов ‎прошлого ‎века.

Последней‏ ‎ситуацией‏ ‎финансовой ‎избыточности,‏ ‎основанной ‎на‏ ‎успехах ‎политики ‎глобализации ‎президента ‎Клинтона,‏ ‎были‏ ‎90-е ‎годы‏ ‎прошлого ‎века.‏ ‎Сегодня ‎Голливуд ‎сильно ‎завязан ‎в‏ ‎кредитно-финансовой‏ ‎американской‏ ‎пирамиде. ‎Риск‏ ‎её ‎обрушения‏ ‎очень ‎высок.‏ ‎Что‏ ‎будет ‎с‏ ‎голливудской ‎индустрией ‎в ‎условиях ‎углубляющегося‏ ‎мирового ‎финансово-экономического‏ ‎кризиса‏ ‎и, ‎значит, ‎увеличивающихся‏ ‎дефицитов ‎производственных‏ ‎и ‎рекламных ‎бюджетов? ‎Увидим.

Американский‏ ‎кинематограф‏ ‎спроектирован ‎как‏ ‎культурная ‎отрасль,‏ ‎как ‎важнейший ‎фактор ‎существования ‎американского‏ ‎сверхобщества‏ ‎(в ‎терминах‏ ‎Александра ‎Зиновьева),‏ ‎а ‎не ‎просто ‎одна ‎из‏ ‎сфер‏ ‎промышленности.‏ ‎Он ‎поддерживается‏ ‎в ‎таком‏ ‎состоянии, ‎потому‏ ‎что‏ ‎к ‎этому‏ ‎прилагает ‎огромные ‎усилия ‎американское ‎государство.

А‏ ‎у ‎нас‏ ‎полно‏ ‎всяких ‎либеральных ‎басен‏ ‎о ‎том,‏ ‎что ‎«кинематограф ‎— ‎это‏ ‎рынок».‏ ‎Ерунда ‎полная!‏ ‎Конечно, ‎это‏ ‎никакой ‎не ‎«рынок», ‎потому ‎что‏ ‎во‏ ‎всём ‎мире‏ ‎кинематограф ‎на‏ ‎сегодняшний ‎день ‎сам ‎по ‎себе‏ ‎убыточен.‏ ‎Отдельные‏ ‎проекты ‎в‏ ‎силу ‎сложного‏ ‎стечения ‎обстоятельств‏ ‎становятся‏ ‎окупаемыми ‎или‏ ‎прибыльными. ‎Всё ‎остальное ‎работает ‎как‏ ‎система, ‎производящая‏ ‎продукт‏ ‎культуры.

Кинопрокатные ‎сети ‎США‏ ‎(и ‎в‏ ‎мире) ‎не ‎выходят ‎в‏ ‎плюс‏ ‎за ‎счёт‏ ‎проката. ‎Сети‏ ‎зарабатывают ‎на ‎попкорне ‎и ‎пепси-коле.‏ ‎Это‏ ‎не ‎шутка.‏ ‎Отсюда ‎заказ‏ ‎на ‎соответствующее ‎кино. ‎Это ‎кино‏ ‎должно‏ ‎нравиться‏ ‎молодёжи, ‎детям‏ ‎— ‎как‏ ‎основному ‎потребителю‏ ‎поп-корна‏ ‎и ‎колы,‏ ‎пока ‎не ‎знающему ‎о ‎диабете.

В‏ ‎самом ‎производстве‏ ‎кино‏ ‎существует ‎серьёзная ‎развитая‏ ‎система ‎дотаций:‏ ‎непрямых ‎— ‎таких, ‎как‏ ‎освобождение‏ ‎от ‎налогов,‏ ‎и ‎прямых‏ ‎— ‎финансовых ‎вливаний ‎из ‎бюджетов‏ ‎штатов,‏ ‎федерального ‎бюджета‏ ‎и ‎бюджетов‏ ‎федеральных ‎ведомств. ‎В ‎экономическом ‎основании‏ ‎любого‏ ‎голливудского‏ ‎проекта ‎лежат‏ ‎так ‎называемые‏ ‎public ‎money‏ ‎—‏ ‎средства, ‎которые‏ ‎не ‎нужно ‎будет ‎возвращать, ‎или‏ ‎возврат ‎которых‏ ‎обусловлен‏ ‎факторами, ‎которые ‎могут‏ ‎наступить ‎только‏ ‎теоретически, ‎в ‎случае ‎уникальной‏ ‎сверхприбыльности‏ ‎проекта. ‎Только‏ ‎имея ‎от‏ ‎30% ‎и ‎более ‎таких ‎публичных‏ ‎(т.е.‏ ‎государственных) ‎денег,‏ ‎американский ‎продюсер‏ ‎занимается ‎привлечением ‎возвратных ‎(рыночных) ‎средств.‏ ‎Голливудский‏ ‎кинематограф‏ ‎без ‎public‏ ‎money ‎также‏ ‎финансово ‎несостоятелен,‏ ‎как‏ ‎и ‎наш‏ ‎отечественный.

И, ‎наконец, ‎без ‎агрессивного ‎присутствия‏ ‎в ‎прокате‏ ‎других‏ ‎стран, ‎использующего ‎политические‏ ‎и ‎лоббистские‏ ‎рычаги, ‎голливудское ‎кино ‎неокупаемо‏ ‎в‏ ‎принципе. ‎Вместе‏ ‎с ‎поп-корном‏ ‎и ‎публичными ‎деньгами.

Об ‎этом ‎регулярно‏ ‎пишет‏ ‎сама ‎американская‏ ‎пресса ‎(см.,‏ ‎например, ‎The ‎New ‎York ‎Times,‏ ‎States‏ ‎Weigh‏ ‎Cuts ‎in‏ ‎Hollywood ‎Subsidies,‏ ‎Michael ‎Cieply,‏ ‎19‏ ‎января ‎2011).‏ ‎Всё ‎это ‎также ‎прозрачно ‎и‏ ‎подробно ‎описано‏ ‎в‏ ‎книге ‎американского ‎журналиста,‏ ‎десятки ‎лет‏ ‎работающего ‎в ‎киноиндустрии ‎Голливуда,‏ ‎Эдварда‏ ‎Эпштейна ‎«Экономика‏ ‎Голливуда. ‎На‏ ‎чём ‎на ‎самом ‎деле ‎зарабатывает‏ ‎киноиндустрия».‏ ‎Книга ‎легко‏ ‎доступна. ‎Но‏ ‎— ‎непопулярна. ‎Потому ‎что ‎эффективно‏ ‎разрушает‏ ‎миф‏ ‎о ‎том,‏ ‎что ‎в‏ ‎мировом ‎кинематографе‏ ‎всё‏ ‎устроено ‎рыночно‏ ‎и ‎либерально. ‎Нет, ‎конечно ‎же!‏ ‎Просто ‎Америка‏ ‎до‏ ‎сих ‎пор ‎считает‏ ‎себя ‎великой‏ ‎державой ‎и ‎позволяет ‎себе‏ ‎вести‏ ‎весьма ‎агрессивную‏ ‎и ‎навязчивую‏ ‎культурную ‎политику. ‎А ‎мы ‎—‏ ‎после‏ ‎того, ‎как‏ ‎Советский ‎Союз‏ ‎развалился, ‎— ‎себе ‎такого ‎не‏ ‎позволяем.

Какой‏ ‎смысл‏ ‎мы ‎вкладываем‏ ‎в ‎требование‏ ‎конкурентоспособности ‎российского‏ ‎кинематографа‏ ‎как ‎условие‏ ‎его ‎государственной ‎поддержки, ‎которое ‎навязчиво‏ ‎воспроизводится ‎при‏ ‎всякой‏ ‎попытке ‎поставить ‎вопрос‏ ‎о ‎русском‏ ‎кино ‎всерьёз? ‎Чтобы ‎мы‏ ‎конкурировали‏ ‎с ‎Голливудом‏ ‎в ‎мире,‏ ‎на ‎рынках ‎всех ‎стран? ‎Только‏ ‎это‏ ‎имеет ‎смысл,‏ ‎если ‎пользоваться‏ ‎термином ‎«конкуренция» ‎корректно.

Для ‎этого ‎нужна‏ ‎промышленность‏ ‎с‏ ‎десятками ‎цехов‏ ‎и ‎профессиональных‏ ‎субрынков ‎компонентов‏ ‎кинопроизводства‏ ‎(чем ‎кино‏ ‎проще ‎автопрома?), ‎а ‎не ‎маленькие‏ ‎кустарные ‎мастерские,‏ ‎где‏ ‎всё ‎делается ‎«дома»,‏ ‎«на ‎коленке».‏ ‎Нужны ‎мега-бюджеты. ‎Нужно ‎лобби‏ ‎и‏ ‎политическое ‎давление‏ ‎по ‎всему‏ ‎миру.

Мы ‎не ‎это ‎имеем ‎в‏ ‎виду?‏ ‎А ‎жаль.‏ ‎Иначе ‎разговор‏ ‎действительно ‎приобрёл ‎бы ‎серьёзный ‎характер.‏ ‎А‏ ‎от‏ ‎либералов ‎на‏ ‎высоких ‎государственных‏ ‎постах ‎до‏ ‎последнего‏ ‎времени ‎можно‏ ‎было ‎только ‎услышать ‎лицемерные ‎сожаления‏ ‎о ‎том,‏ ‎как‏ ‎мало ‎у ‎нас‏ ‎талантов. ‎Эти‏ ‎обещания ‎«дать ‎денег» ‎при‏ ‎условии,‏ ‎что ‎«кино‏ ‎будет ‎интересное»,‏ ‎больше ‎напоминают ‎известный ‎анекдот ‎о‏ ‎том,‏ ‎что ‎пловцам‏ ‎нальют ‎воду‏ ‎в ‎бассейн ‎тогда, ‎когда ‎они‏ ‎научатся‏ ‎плавать.‏ ‎От ‎таких‏ ‎чиновников ‎ждать‏ ‎нечего.

Также ‎очевидно,‏ ‎что‏ ‎само ‎по‏ ‎себе ‎«киносообщество» ‎продюсеров-режиссёров ‎не ‎может‏ ‎быть ‎субъектом‏ ‎постановки‏ ‎и ‎решения ‎задачи‏ ‎создания ‎киноиндустрии.‏ ‎Таким ‎субъектом ‎может ‎быть‏ ‎только‏ ‎государство.

Если, ‎как‏ ‎говорил ‎Чапаев‏ ‎в ‎фильме ‎своего ‎имени, ‎«в‏ ‎мировом‏ ‎масштабе ‎нам‏ ‎надо ‎ещё‏ ‎подучиться», ‎то ‎нужно ‎чётко ‎понимать,‏ ‎что‏ ‎в‏ ‎отношении ‎национального‏ ‎культурного ‎пространства‏ ‎может ‎и‏ ‎должна‏ ‎на ‎первом‏ ‎этапе ‎идти ‎речь ‎ни ‎о‏ ‎какой ‎не‏ ‎о‏ ‎конкуренции, ‎а ‎о‏ ‎вытеснении ‎голливудского‏ ‎кино ‎как ‎условии ‎создания‏ ‎собственной‏ ‎кинопромышленности. ‎Страны,‏ ‎реально ‎отстаивающие‏ ‎свой ‎суверенитет, ‎— ‎такие, ‎как‏ ‎Франция‏ ‎и ‎Китай,‏ ‎— ‎имеют‏ ‎политическую ‎волю ‎относить ‎кино ‎не‏ ‎к‏ ‎ведомству‏ ‎Минэкономразвития, ‎а‏ ‎к ‎ведомству‏ ‎Минкультуры. ‎И‏ ‎не‏ ‎на ‎словах,‏ ‎а ‎на ‎деле.

Французы ‎вынуждены ‎жёстко‏ ‎отстаивать ‎культурный,‏ ‎а‏ ‎не ‎экономический ‎статус‏ ‎своего ‎кино‏ ‎и ‎в ‎ВТО, ‎и‏ ‎в‏ ‎новых ‎переговорах‏ ‎о ‎зоне‏ ‎свободной ‎торговли. ‎И ‎дело ‎не‏ ‎только‏ ‎в ‎квотах‏ ‎показа ‎(к‏ ‎чему ‎свелся ‎разговор ‎у ‎нас),‏ ‎а‏ ‎в‏ ‎развитом ‎управленческом‏ ‎подходе ‎к‏ ‎регулированию ‎всей‏ ‎киносферы‏ ‎— ‎и‏ ‎производства, ‎и ‎проката. ‎Национальное ‎французское‏ ‎кино ‎финансируется‏ ‎из‏ ‎отчислений ‎от ‎любого‏ ‎телевидения ‎и‏ ‎американского ‎кинопоказа. ‎То ‎есть‏ ‎от‏ ‎того, ‎что‏ ‎экономически ‎угнетает‏ ‎кинематограф.

Китай ‎вообще ‎регулирует ‎самое ‎главное‏ ‎—‏ ‎даты ‎релизов.‏ ‎И ‎безжалостно‏ ‎освобождает ‎прокатное ‎время ‎для ‎своих‏ ‎блокбастеров‏ ‎от‏ ‎параллельного ‎присутствия‏ ‎американских. ‎То‏ ‎есть ‎американский‏ ‎блокбастер‏ ‎может ‎идти‏ ‎только ‎тогда, ‎когда ‎в ‎прокате‏ ‎нет ‎китайского‏ ‎или‏ ‎китайский ‎уже ‎собрал‏ ‎всё ‎что‏ ‎нужно.

Мы ‎же, ‎из ‎страха‏ ‎перед‏ ‎американским ‎лобби,‏ ‎боимся ‎обсуждать‏ ‎реальные ‎протекционистские ‎меры, ‎повышающие ‎наш‏ ‎культурный‏ ‎суверенитет ‎и‏ ‎реально ‎создающие‏ ‎для ‎него ‎экономическую ‎базу.

***

Что ‎делать

Надо‏ ‎в‏ ‎государственной‏ ‎политике ‎исходить‏ ‎из ‎того,‏ ‎что ‎такой‏ ‎сферы‏ ‎деятельности ‎и‏ ‎отрасли ‎индустрии ‎как ‎кино ‎у‏ ‎нас ‎на‏ ‎самом‏ ‎деле ‎нет. ‎Это‏ ‎при ‎том,‏ ‎что ‎на ‎российском ‎рынке‏ ‎финансовая‏ ‎отдача ‎от‏ ‎одного ‎фильма‏ ‎в ‎отношении ‎к ‎бюджету ‎его‏ ‎производства‏ ‎во ‎много‏ ‎раз ‎выше‏ ‎у ‎российского ‎продукта, ‎нежели ‎у‏ ‎американского.‏ ‎Ну‏ ‎разумется! ‎Ведь‏ ‎американский ‎фильм‏ ‎создавался ‎для‏ ‎всего‏ ‎мира!

В ‎целом‏ ‎же ‎ведущим ‎социокультурным ‎процессом ‎последних‏ ‎20-25 ‎лет‏ ‎в‏ ‎стране ‎является ‎деградация‏ ‎культуры, ‎что‏ ‎наиболее ‎ярко ‎и ‎видно‏ ‎как‏ ‎раз ‎в‏ ‎сфере ‎кино.‏ ‎Наверное, ‎в ‎последние ‎годы ‎удалось‏ ‎снизить‏ ‎темпы ‎этой‏ ‎деградации. ‎Но‏ ‎отдельные ‎попытки ‎переломить ‎ситуацию, ‎заложить‏ ‎какие-то‏ ‎элементы‏ ‎развития ‎пока‏ ‎не ‎носят‏ ‎системного ‎характера‏ ‎целевой‏ ‎и ‎волевой‏ ‎государственной ‎деятельности.

Например, ‎в ‎2010 ‎году‏ ‎создали ‎Фонд‏ ‎кино,‏ ‎начали ‎как-то ‎поддерживать‏ ‎продюсеров, ‎а‏ ‎не ‎просто ‎режиссеров. ‎Это‏ ‎лучше,‏ ‎чем ‎было‏ ‎в ‎90-е‏ ‎и ‎2000-е. ‎Но ‎этого ‎недостаточно.‏ ‎И‏ ‎не ‎только‏ ‎в ‎финансовом‏ ‎смысле. ‎Хотя ‎вся ‎государственная ‎поддержка‏ ‎кинематографической‏ ‎отрасли‏ ‎в ‎России‏ ‎сегодня ‎по‏ ‎сумме ‎средств‏ ‎равна‏ ‎бюджету ‎одного‏ ‎американского ‎блокбастера.

Нужно ‎системное, ‎комплексное ‎действие.

В‏ ‎законодательной ‎сфере: отнесение‏ ‎кино‏ ‎к ‎сфере ‎культурной‏ ‎политики, ‎введение‏ ‎принципа ‎защиты ‎культурного ‎пространства.

В‏ ‎сфере‏ ‎проката: в ‎10‏ ‎раз ‎больше‏ ‎экранов, ‎электронная ‎лицензия, ‎электронная ‎раздача‏ ‎контента‏ ‎(как ‎в‏ ‎Индии), ‎малые‏ ‎залы ‎в ‎любом ‎городе ‎и‏ ‎населённом‏ ‎пункте,‏ ‎единый ‎электронный‏ ‎билет.

В ‎сфере‏ ‎подготовки ‎кадров: создание‏ ‎прежде‏ ‎всего ‎новой‏ ‎генерации ‎сценаристов, ‎работающих ‎на ‎основании‏ ‎мировой ‎и‏ ‎национальной‏ ‎литературных ‎традиций ‎со‏ ‎сценарием ‎как‏ ‎со ‎сложной ‎программой ‎управления‏ ‎вниманием‏ ‎и ‎содержанием‏ ‎коммуникации, ‎с‏ ‎продуктом ‎коллективного, ‎кооперированного ‎семиотического ‎производства,‏ ‎а‏ ‎не ‎с‏ ‎фикцией ‎индивидуального‏ ‎творчества. ‎А ‎также ‎подготовка ‎принципиально‏ ‎нового‏ ‎поколения‏ ‎режиссёров-постановщиков, ‎готовых‏ ‎работать ‎в‏ ‎индустрии, ‎а‏ ‎не‏ ‎самовыражаться ‎в‏ ‎артхаусе.

Фактически ‎есть ‎государственная ‎задача: ‎по-новому‏ ‎спроектировать ‎кинематографическую‏ ‎отрасль‏ ‎при ‎чудовищном ‎давлении‏ ‎внешнего ‎рынка.‏ ‎Нужны ‎госкорпорации ‎— ‎при‏ ‎всех‏ ‎минусах. ‎Но‏ ‎чем ‎кино‏ ‎хуже, ‎чем ‎нано? ‎Или ‎атом?‏ ‎Вспомним‏ ‎о ‎3‏ ‎миллиардах ‎долларов‏ ‎в ‎год, ‎которые ‎заходят ‎извне‏ ‎на‏ ‎НКО,‏ ‎являющиеся ‎иностранными‏ ‎политическими ‎агентами.‏ ‎Мы ‎не‏ ‎пресекаем‏ ‎этот ‎поток,‏ ‎а ‎лишь ‎начали ‎попытки ‎его‏ ‎регистрировать ‎—‏ ‎потому‏ ‎что ‎не ‎хотим‏ ‎отказываться ‎от‏ ‎денег. ‎Но ‎тогда ‎этой‏ ‎пропаганде‏ ‎нужно ‎противопоставлять‏ ‎свою. ‎И‏ ‎финансировать ‎её ‎соразмерно. ‎А ‎телевидение‏ ‎и‏ ‎СМИ ‎этой‏ ‎задачи ‎сами‏ ‎по ‎себе ‎не ‎решают ‎—‏ ‎потому‏ ‎что‏ ‎не ‎создают‏ ‎своей ‎реальности.‏ ‎За ‎ней‏ ‎они‏ ‎всё ‎равно‏ ‎вынуждены ‎обращаться ‎в ‎сферу ‎кино.

Наш‏ ‎кинорынок ‎захвачен,‏ ‎в‏ ‎нашем ‎прокате ‎почти‏ ‎нет ‎места‏ ‎российскому ‎кино. ‎И ‎его‏ ‎придётся‏ ‎отвоевывать. ‎Но‏ ‎бороться ‎с‏ ‎голливудскими ‎мейджорами, ‎крупнейшими ‎голливудскими ‎компаниями‏ ‎—‏ ‎такими, ‎как‏ ‎Warner ‎Bros.,‏ ‎Disney, ‎Fox, ‎Sony, ‎Paramount ‎и‏ ‎Universal‏ ‎—‏ ‎не ‎так‏ ‎просто. ‎На‏ ‎сегодня ‎их‏ ‎продукция‏ ‎собирает ‎более‏ ‎85% ‎выручки ‎с ‎российского ‎рынка‏ ‎кинопроката, ‎и‏ ‎только‏ ‎10-15 ‎% ‎пока‏ ‎ещё ‎«отпущено»‏ ‎российскому ‎кино. ‎И ‎этому‏ ‎российское‏ ‎кино ‎должно‏ ‎радоваться, ‎поскольку‏ ‎если ‎бы ‎не ‎существующая ‎государственная‏ ‎помощь‏ ‎— ‎его‏ ‎бы ‎уже‏ ‎не ‎было.

Сейчас ‎государство ‎раздает ‎милостыню‏ ‎нищим‏ ‎—‏ ‎и ‎великое‏ ‎ему ‎спасибо‏ ‎за ‎это.‏ ‎Без‏ ‎кавычек. ‎Но‏ ‎кто ‎ещё ‎при ‎этом ‎оказывается‏ ‎нищим, ‎кроме‏ ‎кинематографа?

***

Об‏ ‎особенностях ‎национального ‎кинопроката

Вернёмся‏ ‎к ‎пресловутым‏ ‎квотам ‎на ‎российские ‎фильмы‏ ‎в‏ ‎отечественном ‎кинопрокате.‏ ‎Мера ‎могла‏ ‎бы ‎работать, ‎при ‎разумной ‎и‏ ‎системной‏ ‎её ‎реализации,‏ ‎пусть ‎это‏ ‎и ‎не ‎всё, ‎что ‎нужно.

Как‏ ‎рассматривался‏ ‎в‏ ‎Госдуме ‎этот‏ ‎проект? ‎Проводились‏ ‎многочисленные ‎круглые‏ ‎столы‏ ‎и ‎консультации.‏ ‎Но ‎никто ‎не ‎ставил ‎вопрос,‏ ‎при ‎каких‏ ‎условиях‏ ‎мера ‎будет ‎полезна‏ ‎и ‎что‏ ‎именно ‎нужно ‎для ‎этого‏ ‎сделать.‏ ‎Отечественные ‎режиссёры‏ ‎и ‎продюсеры,‏ ‎принявшие ‎участие ‎в ‎этих ‎консультациях,‏ ‎жёстко‏ ‎и ‎публично‏ ‎высказались ‎против,‏ ‎не ‎говоря ‎уже ‎о ‎кинопрокатных‏ ‎компаниях‏ ‎и‏ ‎сетях. ‎Потом‏ ‎в ‎кулуарах,‏ ‎наши ‎продюсеры‏ ‎и‏ ‎режиссеры ‎шептались,‏ ‎стыдливо ‎опуская ‎глаза: ‎«Ну, ‎мера‏ ‎в ‎принципе-то,‏ ‎правильная,‏ ‎но ‎если ‎я‏ ‎публично ‎выскажусь‏ ‎в ‎ее ‎поддержку, ‎то‏ ‎мой‏ ‎следующий ‎фильм‏ ‎или ‎провалится‏ ‎в ‎прокате ‎или ‎существенно ‎недоберёт.‏ ‎Мне‏ ‎же ‎с‏ ‎моим ‎кино‏ ‎и ‎идти ‎потом ‎к ‎этим‏ ‎самым‏ ‎кинопрокатчикам».‏ ‎Мягко ‎говоря,‏ ‎никто ‎не‏ ‎хочет ‎ссориться‏ ‎с‏ ‎американскими ‎хозяевами‏ ‎русского ‎кинорынка.

Как ‎шло ‎принятие ‎закона,‏ ‎ограничивающего ‎возможности‏ ‎пиратства‏ ‎в ‎интернете? ‎В‏ ‎числе ‎депутатов‏ ‎Госдумы ‎вдруг ‎обнаружилось ‎большое‏ ‎число‏ ‎защитников ‎«свободного‏ ‎интернета».

Дело ‎в‏ ‎том, ‎что ‎наше ‎кино ‎страдает‏ ‎от‏ ‎интернет-пиратства ‎в‏ ‎разы ‎сильнее‏ ‎голливудского. ‎У ‎нас ‎уже ‎понемногу‏ ‎получается‏ ‎конкурировать‏ ‎с ‎Голливудом‏ ‎в ‎области‏ ‎идеологической, ‎но‏ ‎нам‏ ‎очень ‎трудно‏ ‎конкурировать ‎с ‎ним ‎в ‎области‏ ‎развлечений, ‎основанных‏ ‎на‏ ‎спецэффектах ‎и ‎новых‏ ‎дорогих ‎технологиях‏ ‎производства ‎кино. ‎Финансовые ‎возможности‏ ‎разнятся‏ ‎на ‎порядки.‏ ‎Голливудский ‎фильм‏ ‎— ‎это ‎прежде ‎всего ‎масштабное‏ ‎зрелище,‏ ‎обусловленное ‎размером‏ ‎производственного ‎бюджета.‏ ‎Его ‎нужно ‎смотреть ‎на ‎большом‏ ‎киноэкране‏ ‎с‏ ‎серьёзными ‎звуковыми‏ ‎эффектами ‎и‏ ‎видеоэффектами ‎(включая‏ ‎3D).‏ ‎Именно ‎такой‏ ‎формат ‎спецэффектного ‎развлечения ‎мотивирует ‎потребителей‏ ‎попкорна ‎и‏ ‎колы.

Русское‏ ‎кино ‎не ‎может‏ ‎по ‎бюджетным‏ ‎ограничениям ‎соревноваться ‎с ‎американским‏ ‎в‏ ‎области ‎спецэффектов.‏ ‎Оно ‎строится‏ ‎на ‎эмоциональности, ‎культурной ‎специфике, ‎содержательности‏ ‎и‏ ‎идеологичности. ‎Но‏ ‎это ‎всё‏ ‎можно ‎посмотреть ‎и ‎«за ‎бесплатно»‏ ‎в‏ ‎интернете.‏ ‎Фильм ‎в‏ ‎зрелищности ‎потеряет‏ ‎существенно ‎меньше‏ ‎в‏ ‎сравнении ‎с‏ ‎голливудским ‎комиксом ‎— ‎и ‎поэтому‏ ‎можно ‎«сэкономить».‏ ‎Поэтому‏ ‎лоббисты ‎хозяев ‎нашего‏ ‎рынка ‎сделают‏ ‎всё, ‎чтобы ‎«интернет ‎оставался‏ ‎свободным»‏ ‎— ‎прежде‏ ‎всего ‎для‏ ‎бесплатного ‎скачивания ‎русского ‎кино.

Или ‎вот‏ ‎уже‏ ‎более ‎4‏ ‎лет ‎идёт‏ ‎оживлённый ‎разговор ‎на ‎уровне ‎различных‏ ‎государственных‏ ‎органов‏ ‎и ‎ведомств‏ ‎об ‎обязательной‏ ‎системе ‎строгой‏ ‎электронной‏ ‎отчётности ‎за‏ ‎проданные ‎на ‎сеансы ‎билеты ‎в‏ ‎режиме ‎реального‏ ‎времени.‏ ‎Так ‎эта ‎задача‏ ‎до ‎сих‏ ‎пор ‎не ‎решена. ‎Почему?

Кинотеатральные‏ ‎сети‏ ‎занижают ‎сборы‏ ‎в ‎отчётности,‏ ‎дабы ‎«дополнительно ‎заработать», ‎а ‎некоторые,‏ ‎наоборот,‏ ‎кинопрокатчики ‎(в‏ ‎сговоре ‎с‏ ‎продюсерами) ‎завышают ‎формальные ‎отчёты ‎о‏ ‎сборах,‏ ‎дабы‏ ‎повысить ‎престиж‏ ‎и ‎успешность‏ ‎(создать ‎«дутый‏ ‎капитал»)‏ ‎продюсерской ‎компании‏ ‎и ‎себе ‎любимому. ‎Такие ‎завышенные‏ ‎сборы ‎неоправданно‏ ‎формируют‏ ‎имидж ‎успешного ‎производителя‏ ‎и ‎прокатчика,‏ ‎а ‎с ‎таким ‎имиджем‏ ‎проще‏ ‎«разводить» ‎возможных‏ ‎инвесторов ‎и‏ ‎получать ‎помощь ‎государства ‎в ‎том‏ ‎числе.

При‏ ‎этом ‎выручка‏ ‎от ‎кинопроката‏ ‎распределяется ‎в ‎следующей ‎пропорции: ‎50%‏ ‎оставляют‏ ‎у‏ ‎себя ‎кинотеатральные‏ ‎сети, ‎7-10%‏ ‎получает ‎компания-кинопрокатчик‏ ‎и‏ ‎40-43% ‎—‏ ‎компания-производитель ‎фильма. ‎Это ‎не ‎закон.‏ ‎Таковы ‎устоявшиеся‏ ‎деловые‏ ‎обычаи. ‎Для ‎того,‏ ‎чтобы ‎производителю‏ ‎окупить ‎(уровнять ‎расходы ‎и‏ ‎доходы)‏ ‎фильм, ‎в‏ ‎прокате ‎необходима‏ ‎выручка ‎в ‎2,5 ‎раза ‎превышающая‏ ‎затраты‏ ‎на ‎производство.‏ ‎Сокрытие ‎кинотеатрами‏ ‎действительной ‎выручки ‎не ‎только ‎наносит‏ ‎фискальный‏ ‎вред‏ ‎государству, ‎но‏ ‎фактически ‎уничтожает‏ ‎производителя. ‎Российского‏ ‎прежде‏ ‎всего.

На ‎сегодняшний‏ ‎день ‎в ‎России ‎около ‎3‏ ‎тысяч ‎современных‏ ‎киноэкранов.‏ ‎В ‎США ‎примерно‏ ‎их ‎40‏ ‎000. ‎Они ‎превосходят ‎нас‏ ‎более‏ ‎чем ‎в‏ ‎10 ‎раз,‏ ‎а ‎по ‎населению ‎— ‎чуть‏ ‎больше,‏ ‎чем ‎в‏ ‎2 ‎раза‏ ‎(312 ‎млн ‎чел. ‎в ‎США,‏ ‎и‏ ‎143‏ ‎млн ‎чел.‏ ‎в ‎России).‏ ‎Во ‎Франции‏ ‎около‏ ‎6 ‎тысяч‏ ‎экранов ‎при ‎населении ‎65 ‎млн‏ ‎чел., ‎в‏ ‎Испании‏ ‎— ‎около ‎4,5‏ ‎тысяч ‎на‏ ‎47 ‎млн ‎чел. ‎Исходя‏ ‎из‏ ‎аналогов, ‎понятно,‏ ‎что ‎для‏ ‎нормальной ‎кинопрокатной ‎отрасли ‎нам ‎нужно‏ ‎иметь‏ ‎в ‎стране‏ ‎минимум ‎10‏ ‎тысяч ‎экранов.

Но ‎проблема ‎не ‎только‏ ‎в‏ ‎численности‏ ‎экранов. ‎Вся‏ ‎наша ‎сеть‏ ‎кинотеатров ‎(современных‏ ‎около‏ ‎1000) ‎сконценрирована‏ ‎в ‎крупных ‎городах ‎и ‎областных‏ ‎центрах. ‎Всего‏ ‎в‏ ‎городах ‎у ‎нас‏ ‎проживает ‎порядка‏ ‎100 ‎млн.чел. ‎и ‎из‏ ‎них‏ ‎примерно ‎30‏ ‎млн ‎—‏ ‎в ‎средних ‎и ‎малых ‎городах.‏ ‎Они‏ ‎сегодня ‎не‏ ‎охвачены ‎кинопрокатом‏ ‎вовсе.

Мы ‎бы ‎хотели, ‎чтобы ‎у‏ ‎нашего‏ ‎государства‏ ‎была ‎собственная‏ ‎культурная ‎политика.‏ ‎К ‎сожалению,‏ ‎её‏ ‎пока ‎нет.‏ ‎Вместо ‎неё ‎нам ‎всё ‎время‏ ‎говорят ‎о‏ ‎«невидимой‏ ‎руке ‎рынка». ‎Это‏ ‎шарлатанство ‎и‏ ‎надувательство. ‎Потому ‎что ‎у‏ ‎тех‏ ‎стран, ‎которые‏ ‎собираются ‎выживать‏ ‎и ‎сохраняться ‎как ‎страны, ‎государственный‏ ‎заказ‏ ‎в ‎кино‏ ‎есть ‎и‏ ‎государственная ‎политика ‎в ‎этой ‎сфере‏ ‎очень‏ ‎развитая‏ ‎и ‎сильная.‏ ‎Именно ‎эта‏ ‎государственная ‎политика‏ ‎и‏ ‎поддержка ‎является‏ ‎реальным ‎«базисом» ‎кинематографа, ‎а ‎не‏ ‎рынок ‎и‏ ‎«чистая»‏ ‎экономическая ‎эффективность.

Во ‎Франции‏ ‎доля ‎отечественного‏ ‎кино ‎в ‎прокате ‎составляет‏ ‎около‏ ‎30% ‎—‏ ‎и ‎это‏ ‎единственная ‎европейская ‎страна, ‎сохранившая ‎собственный‏ ‎кинематограф‏ ‎как ‎отрасль‏ ‎и ‎как‏ ‎индустрию. ‎Защита ‎и ‎поддержка ‎национальной‏ ‎культуры‏ ‎во‏ ‎Франции ‎реальна,‏ ‎и ‎членство‏ ‎в ‎ВТО‏ ‎не‏ ‎мешает ‎ей‏ ‎это ‎делать. ‎А ‎наше ‎правительство‏ ‎на ‎предложение‏ ‎облагать‏ ‎иностранные ‎фильмы ‎в‏ ‎российском ‎прокате‏ ‎НДС, ‎отвечает ‎отечественным ‎кинематографистам,‏ ‎что‏ ‎не ‎может‏ ‎этого ‎сделать‏ ‎по ‎условиям ‎ВТО, ‎в ‎которую‏ ‎мы‏ ‎только ‎что‏ ‎вступили.

Китай ‎берёт‏ ‎на ‎свой ‎огромный ‎кинопрокатный ‎рынок‏ ‎только‏ ‎35‏ ‎иностранных ‎картин‏ ‎в ‎год.‏ ‎И ‎всё.‏ ‎И‏ ‎никакая ‎ВТО‏ ‎(которой ‎он ‎уже ‎давно ‎член)‏ ‎не ‎мешает‏ ‎Китаю‏ ‎так ‎поступать. ‎Более‏ ‎того, ‎Китай‏ ‎выплачивает ‎иностранному ‎производителю ‎только‏ ‎25%‏ ‎от ‎кассовых‏ ‎сборов ‎—‏ ‎и ‎ничего, ‎ни ‎Голливуд, ‎ни‏ ‎ВТО‏ ‎не ‎протестуют.‏ ‎Это ‎и‏ ‎означает, ‎что ‎Китай ‎имеет ‎национальную‏ ‎культурную‏ ‎политику,‏ ‎а ‎мы‏ ‎пока ‎нет.

В‏ ‎США ‎снимается‏ ‎в‏ ‎год ‎примерно‏ ‎400 ‎кинокартин. ‎В ‎Росии ‎—‏ ‎всего ‎примерно‏ ‎60‏ ‎фильмов. ‎Хорошо ‎известны‏ ‎пропорции, ‎исторически‏ ‎сложившиеся ‎в ‎мировой ‎киноотрасли:‏ ‎примерно‏ ‎10 ‎процентов‏ ‎от ‎всей‏ ‎выпускаемой ‎продукции ‎являются ‎успешными. ‎При‏ ‎этом‏ ‎на ‎российский‏ ‎киноэкран ‎в‏ ‎2012 ‎году ‎вышло ‎чуть ‎больше‏ ‎50‏ ‎российских‏ ‎фильма ‎и‏ ‎более ‎230‏ ‎(!) ‎зарубежных.‏ ‎Суммарный‏ ‎бюджет ‎производства‏ ‎20 ‎иностранных ‎картин, ‎давших ‎максимальные‏ ‎сборы ‎в‏ ‎России‏ ‎в ‎2012 ‎году,‏ ‎составил ‎3,07млрд‏ ‎дол. ‎США, ‎а ‎российских‏ ‎18‏ ‎картин ‎—‏ ‎111, ‎6‏ ‎млн, ‎т.е. ‎примерно ‎в ‎30‏ ‎раз‏ ‎меньше. ‎Средний‏ ‎производственный ‎бюджет‏ ‎голливудского ‎фильма ‎из ‎этой ‎двадцатки‏ ‎—‏ ‎153,5‏ ‎млн ‎долл.‏ ‎США, ‎а‏ ‎российского ‎фильма‏ ‎из‏ ‎этих ‎18‏ ‎— ‎5,580 ‎млн.. ‎Бюджеты ‎на‏ ‎организацию ‎проката,‏ ‎промотирования‏ ‎и ‎продвижения ‎фильмов‏ ‎у ‎российского‏ ‎и ‎иностранного ‎производителя ‎также‏ ‎не‏ ‎сопоставимы.

Вся ‎идеология‏ ‎либерального ‎рынка‏ ‎нужна ‎только ‎для ‎одного: ‎при‏ ‎формальном‏ ‎равенстве ‎юридических‏ ‎прав ‎сильный‏ ‎(Голливуд) ‎легко ‎и ‎без ‎затруднений‏ ‎побеждает‏ ‎слабого‏ ‎(Роскино).

***

Ещё ‎раз‏ ‎о ‎самом‏ ‎необходимом

Задачи, ‎которые‏ ‎необходимо‏ ‎решить ‎государству,‏ ‎если ‎мы ‎хотим, ‎чтобы ‎в‏ ‎стране ‎существовала‏ ‎своя‏ ‎национальная ‎отрасль ‎киноиндустрии‏ ‎как ‎минимум,‏ ‎таковы:

1. Федеральным ‎законом ‎закрепить ‎базовый‏ ‎принцип,‏ ‎который ‎гласит,‏ ‎что ‎сферы‏ ‎кинопроизводства ‎и ‎кинопроката ‎являются ‎пространством‏ ‎в‏ ‎первую ‎очередь‏ ‎формирования ‎и‏ ‎развития ‎национальной ‎культуры, ‎а ‎не‏ ‎только‏ ‎хозяйственно-экономических‏ ‎взаимоотношений. ‎Сфера‏ ‎кинематографа ‎должна‏ ‎находится ‎в‏ ‎исключительной‏ ‎юрисдикции ‎РФ‏ ‎и ‎быть ‎исключена ‎из-под ‎регулирования‏ ‎обязательствами ‎России‏ ‎перед‏ ‎ВТО ‎и ‎другими‏ ‎международными ‎договорами‏ ‎и ‎организациями. ‎Не ‎следует‏ ‎этого‏ ‎боятся. ‎Франция‏ ‎уже ‎более‏ ‎50 ‎лет ‎реализует ‎этот ‎принцип‏ ‎по‏ ‎отношению ‎к‏ ‎своему ‎кинематографу‏ ‎и ‎не ‎собирается ‎от ‎него‏ ‎отказываться.‏ ‎Хотя‏ ‎находится ‎под‏ ‎постоянно ‎растущим‏ ‎американским ‎давлением.‏ ‎Но‏ ‎только ‎это‏ ‎позволяет ‎Франции ‎сохранять ‎свою ‎киноидустрию‏ ‎в ‎качестве‏ ‎национальной‏ ‎отрасли. ‎В ‎противном‏ ‎случае ‎последний‏ ‎национальный ‎европейский ‎кинематограф ‎умрёт‏ ‎очень‏ ‎быстро. ‎Если‏ ‎этого ‎не‏ ‎сделаем ‎мы ‎— ‎не ‎сможем‏ ‎счуществовать‏ ‎на ‎нашей‏ ‎территории ‎под‏ ‎Голливудом.

Мы ‎должны ‎не ‎просто ‎квотировать‏ ‎иностранный‏ ‎показ‏ ‎кино ‎по‏ ‎странам, ‎сеансам‏ ‎и ‎числу‏ ‎фильмов,‏ ‎но ‎и‏ ‎регулировать ‎релизы, ‎создать ‎преференции ‎по‏ ‎НДС, ‎пополнять‏ ‎бюджет‏ ‎подержки ‎русского ‎кино‏ ‎в ‎прокате‏ ‎и ‎производстве ‎за ‎счёт‏ ‎доходов‏ ‎от ‎телевидения‏ ‎и ‎иностранного‏ ‎проката.

2. Необходимо ‎создать ‎государственную ‎корпорацию ‎«Госкинопрокат»‏ ‎с‏ ‎бюджетом, ‎достаточным‏ ‎для ‎открытия‏ ‎и ‎функционирования ‎в ‎каждом ‎среднем‏ ‎городе‏ ‎Российской‏ ‎Федерации ‎(от‏ ‎50 ‎до‏ ‎250 ‎тыс.‏ ‎жителей)‏ ‎медийного ‎комплекса‏ ‎с ‎четырьмя ‎кинотеатральными ‎залами ‎на‏ ‎50, ‎50,‏ ‎100,‏ ‎200 ‎мест. ‎Таких‏ ‎городов ‎в‏ ‎стране ‎всего ‎146. ‎И‏ ‎вдобавок‏ ‎медийных ‎комплексов‏ ‎с ‎тремя‏ ‎кинозалами ‎(50, ‎100 ‎и ‎150‏ ‎мест)‏ ‎в ‎малых‏ ‎городах ‎численностью‏ ‎до ‎50 ‎тысяч ‎жителей. ‎Таких‏ ‎городов‏ ‎у‏ ‎нас ‎780.‏ ‎Всего ‎нужно‏ ‎создать ‎около‏ ‎950‏ ‎медийных ‎комплексов‏ ‎с ‎примерно ‎тремя ‎тысячами ‎экранов.‏ ‎Это ‎кардинально‏ ‎изменит‏ ‎объём ‎потребления ‎кинопроката‏ ‎в ‎стране.‏ ‎И ‎сделать ‎это ‎следует‏ ‎в‏ ‎течение ‎максимум‏ ‎двух ‎лет.‏ ‎Это ‎совершенно ‎необходимое ‎действие ‎в‏ ‎качестве‏ ‎первого ‎шага,‏ ‎который ‎должно‏ ‎совершить ‎государство.

Далее ‎следует ‎наращивать ‎объём‏ ‎сети‏ ‎путём‏ ‎частно-государственного ‎партнёрства,‏ ‎доведя ‎за‏ ‎5 ‎лет‏ ‎число‏ ‎экранов ‎до‏ ‎6 ‎тысяч. ‎Через ‎7-10 ‎лет‏ ‎функционирования ‎эта‏ ‎система‏ ‎может ‎быть ‎приватизирована‏ ‎или ‎передана‏ ‎в ‎управление ‎частному ‎капиталу,‏ ‎но‏ ‎без ‎возможности‏ ‎какого-либо ‎её‏ ‎перепрофилирования.

В ‎«Госкинопрокате» ‎установить ‎обязательную ‎квоту‏ ‎проката‏ ‎российского ‎кино:‏ ‎не ‎менее‏ ‎50 ‎процентов ‎прокатного ‎времени. ‎Ввести‏ ‎обязательный‏ ‎повторный‏ ‎показ ‎для‏ ‎проката ‎российских‏ ‎катрин ‎(так‏ ‎называемый‏ ‎«прокат ‎вторым‏ ‎экраном»).

3. Небходимо ‎создать ‎государственную ‎корпорацию ‎«Госкино».‏ ‎Ее ‎обязанность‏ ‎—‏ ‎производство ‎и ‎прокат‏ ‎отечественных ‎кинофильмов.‏ ‎В ‎первый-второй ‎годы ‎её‏ ‎деятельности‏ ‎бюджет ‎запускаемых‏ ‎проектов ‎суммарно‏ ‎должен ‎быть ‎не ‎менее ‎500‏ ‎млн‏ ‎долл. ‎США,‏ ‎на ‎третий‏ ‎год ‎— ‎750 ‎млн ‎долл.,‏ ‎а‏ ‎на‏ ‎пятый ‎—‏ ‎1 ‎млрд.‏ ‎Мы ‎должны‏ ‎иметь‏ ‎свой ‎российский‏ ‎блокбастер ‎на ‎каждые ‎2 ‎недели‏ ‎проката. ‎Т.е.‏ ‎нам‏ ‎необходимо ‎минимум ‎24‏ ‎блокбастера ‎в‏ ‎год. ‎Российский ‎блокбастер ‎сегодня‏ ‎в‏ ‎производстве ‎обходится‏ ‎от ‎10‏ ‎до ‎20 ‎млн ‎долл. ‎США.‏ ‎Стоимость‏ ‎производства ‎будет‏ ‎расти.

Не ‎следует‏ ‎думать, ‎что ‎это ‎какие-то ‎завышенные‏ ‎запросы.‏ ‎Сегодня‏ ‎государство ‎выделяет‏ ‎в ‎год‏ ‎на ‎кино‏ ‎примерно‏ ‎столько ‎же,‏ ‎сколько ‎Москва ‎потратила ‎в ‎год‏ ‎на ‎тротуарную‏ ‎плитку‏ ‎(около ‎170 ‎млн‏ ‎долл. ‎США).‏ ‎Это ‎и ‎есть ‎то‏ ‎значение,‏ ‎которое ‎придаётся‏ ‎на ‎самом‏ ‎деле ‎отечественному ‎кинематографу. ‎Другое ‎дело,‏ ‎что‏ ‎можно ‎смело‏ ‎утверждать: ‎без‏ ‎этой ‎поддержки ‎государства ‎наш ‎кинематограф‏ ‎окончательно‏ ‎закончился‏ ‎бы ‎уже‏ ‎несколько ‎лет‏ ‎тому ‎назад.

Всё‏ ‎вышесказанное‏ ‎не ‎означает,‏ ‎что ‎эта ‎госкорпорация ‎самостоятельно ‎организует‏ ‎всё ‎кинопроизводство‏ ‎в‏ ‎стране. ‎Она ‎обязана‏ ‎реализовывать ‎производство‏ ‎через ‎независимые ‎продюсерские ‎компании.‏ ‎Регламент‏ ‎взаимодействия ‎госкорпорации‏ ‎и ‎независимых‏ ‎продюсеров ‎никакой ‎особой ‎сложности ‎не‏ ‎представляет.‏ ‎Доля ‎госкорпорации‏ ‎в ‎проекте‏ ‎не ‎может ‎быть ‎менее ‎50%.‏ ‎В‏ ‎этом‏ ‎случае ‎государство‏ ‎выступает ‎в‏ ‎качестве ‎основного‏ ‎заказчика‏ ‎и ‎формирует‏ ‎базовые ‎содержательные ‎требования ‎к ‎проекту.‏ ‎Продюсер ‎обязан‏ ‎привлечь‏ ‎к ‎проекту ‎частные‏ ‎средства ‎в‏ ‎объёме ‎не ‎менее ‎30%‏ ‎бюджета.‏ ‎В ‎качестве‏ ‎вознаграждения ‎за‏ ‎работу ‎продюсер ‎получает ‎от ‎госкорпорации‏ ‎долю‏ ‎в ‎её‏ ‎правах ‎на‏ ‎продукт. ‎Минимальная ‎доля ‎продюсера, ‎полученная‏ ‎в‏ ‎качестве‏ ‎вознаграждения ‎от‏ ‎госкорпорации ‎должна‏ ‎составлять ‎25%‏ ‎от‏ ‎государственной ‎доли‏ ‎и ‎не ‎может ‎привышать ‎49%.‏ ‎Сколько ‎именно‏ ‎получит‏ ‎продюсер ‎в ‎государственной‏ ‎доле, ‎должно‏ ‎напрямую ‎зависить ‎от ‎кассового‏ ‎успеха‏ ‎проекта. ‎Частные‏ ‎средства, ‎вложенные‏ ‎в ‎проект ‎должны ‎обладать ‎преимущественным‏ ‎правом‏ ‎возвратности.

Через ‎7-10‏ ‎лет ‎мы‏ ‎можем ‎обоснованно ‎ожидать, ‎что ‎сложится‏ ‎индустрия‏ ‎отечественного‏ ‎кинопроизводства ‎в‏ ‎масштабах ‎20-30‏ ‎продюсерских ‎компаний,‏ ‎способных‏ ‎запускать ‎в‏ ‎производство ‎минимум ‎один ‎отечественный ‎блокбастер‏ ‎в ‎год,‏ ‎не‏ ‎считая ‎фильмов ‎разрядом‏ ‎помельче.

Отдельным ‎образом‏ ‎следует ‎регламентировать ‎организацию ‎проката‏ ‎проекта‏ ‎в ‎зависимости‏ ‎от ‎того,‏ ‎является ‎ли ‎госкорпорация ‎прокатчиком, ‎или‏ ‎таковым‏ ‎является ‎третье‏ ‎лицо.

4. Ввести ‎целевой‏ ‎сбор ‎с ‎проката ‎иностранных ‎картин‏ ‎на‏ ‎территории‏ ‎РФ ‎в‏ ‎размере ‎3%‏ ‎(получится ‎примерно‏ ‎30‏ ‎млн. ‎долл.‏ ‎по ‎состоянию ‎на ‎сегодня) ‎от‏ ‎выручки ‎в‏ ‎кинотеатрах.‏ ‎Целевой ‎сбор ‎направлять‏ ‎на ‎поддержку‏ ‎российского ‎кинопроизводства.

5. Обязать ‎все ‎государственные‏ ‎телеканалы‏ ‎(с ‎долей‏ ‎государства ‎в‏ ‎капитале ‎не ‎менее ‎50% ‎или‏ ‎с‏ ‎долей ‎госкомпаний)‏ ‎предоставлять ‎российским‏ ‎кинофильмам, ‎созданным ‎с ‎участием ‎«Госкино»,‏ ‎рекламное‏ ‎время‏ ‎для ‎проведения‏ ‎кампаний ‎по‏ ‎продвижению ‎фильма.

6. Создать‏ ‎государственную‏ ‎программу ‎обучения‏ ‎в ‎американских ‎киношколах ‎по ‎специальности‏ ‎режиссёр-постановщик ‎—‏ ‎5-6‏ ‎выпускников ‎ВГИКА ‎ежегодно‏ ‎в ‎течении‏ ‎как ‎минимум ‎пяти ‎лет.‏ ‎Эта‏ ‎мера ‎(обучение,‏ ‎стажировка) ‎—‏ ‎никакая ‎не ‎новация. ‎Пётр ‎Первый‏ ‎отправлял‏ ‎дворянских ‎детей‏ ‎за ‎границу‏ ‎обучаться ‎тому, ‎что ‎там ‎знали‏ ‎лучше.‏ ‎Да‏ ‎и ‎И.В.Сталин‏ ‎не ‎брезговал‏ ‎отправлять ‎режиссёров‏ ‎в‏ ‎Голливуд ‎для‏ ‎освоения ‎передового ‎опыта ‎в ‎области‏ ‎мюзиклов ‎и‏ ‎музыкальных‏ ‎комедий ‎(с ‎драмой‏ ‎сами ‎справлялись).‏ ‎Также ‎представляется ‎необходимым ‎осуществлять‏ ‎приём‏ ‎в ‎кино‏ ‎ВУЗы ‎на‏ ‎специальность ‎«режиссёр-постановщик» ‎только ‎по ‎системе‏ ‎«второе‏ ‎высшее». ‎О‏ ‎сценаристах ‎было‏ ‎сказано ‎выше.

7. Создать ‎на ‎базе ‎хотя‏ ‎бы‏ ‎Сколково‏ ‎фабрику ‎для‏ ‎создания ‎компьютерной‏ ‎графики ‎и‏ ‎спецэффектов,‏ ‎т.к. ‎современное‏ ‎кино ‎без ‎компьютерной ‎графики ‎практически‏ ‎не ‎существует,‏ ‎и‏ ‎львиные ‎доли ‎бюджетов‏ ‎на ‎их‏ ‎создание ‎уходят ‎на ‎Запад.

***

…Мы‏ ‎хорошо‏ ‎понимаем, ‎что‏ ‎это ‎программа-минимум.‏ ‎Мы ‎также ‎очень ‎хорошо ‎понимаем,‏ ‎что‏ ‎и ‎эта‏ ‎минимальная ‎программа‏ ‎станет ‎объектом ‎жёсткой ‎травли, ‎со‏ ‎стороны‏ ‎тех,‏ ‎кто ‎заинтересован‏ ‎в ‎сохранении‏ ‎текущей ‎ситуации‏ ‎безраздельного‏ ‎господства ‎иностранного‏ ‎кинопроизводителя ‎(а ‎значит ‎и ‎идеолога)‏ ‎на ‎нашей‏ ‎территории.‏ ‎Однако, ‎если ‎всё-таки‏ ‎поставить ‎цель‏ ‎создания ‎отечественного ‎кинематографа ‎как‏ ‎отрасли‏ ‎индустрии ‎и‏ ‎«фабрики ‎НАШИХ‏ ‎грёз», ‎а ‎не ‎чужих, ‎то‏ ‎другого‏ ‎пути ‎достижения‏ ‎этой ‎цели‏ ‎в ‎сегодняшней ‎реальности ‎не ‎существует.

____

По‏ ‎истечении‏ ‎семи‏ ‎лет ‎Андрей‏ ‎Сорокин ‎для‏ ‎постоянных ‎подписчиков‏ ‎«Однако»‏ ‎суммирует ‎разрозненные‏ ‎опыты ‎(в ‎том ‎числе ‎и‏ ‎личные) ‎идейно-содержательного‏ ‎государственного‏ ‎управления ‎кинопроизводством, ‎причём‏ ‎не ‎сказать,‏ ‎что ‎опыты ‎сильно ‎радужные:

К‏ ‎штыку‏ ‎приравнять ‎кино:‏ ‎о ‎минкультовской‏ ‎идее ‎«госзаказа».

Читать: 7+ мин
logo Однако

Армения: существовать благодаря России и убить себя назло ей [Михаил ЛЕОНТЬЕВ]

Та ‎печальная‏ ‎реальность ‎отдельно ‎взятой ‎армянской ‎государственности,‏ ‎которая ‎становится‏ ‎явью‏ ‎сегодня, ‎на ‎самом‏ ‎деле ‎очевидна‏ ‎уже ‎давно. ‎Строго ‎говоря,‏ ‎это‏ ‎вообще ‎общая‏ ‎закономерность ‎для‏ ‎всех ‎лимитрофных ‎государственностей. ‎Но ‎в‏ ‎случае‏ ‎с ‎Арменией‏ ‎она ‎вообще‏ ‎лабораторно ‎стерильна: ‎потому ‎что ‎все‏ ‎альтернативы‏ ‎единственному‏ ‎российскому ‎вектору‏ ‎там ‎могут‏ ‎существовать ‎только‏ ‎в‏ ‎воображении ‎неполноценных‏ ‎предательских ‎элит. ‎Эту ‎очевидность ‎Михаил‏ ‎Леонтьев ‎печально‏ ‎констатировал‏ ‎ещё ‎в ‎публикации‏ ‎в ‎«Однако»‏ ‎20 октября ‎2012 ‎года. Как ‎гласит‏ ‎кавказская‏ ‎мудрость, ‎эпохи‏ ‎пронеслись ‎над‏ ‎пастбищем ‎с ‎тех ‎пор, ‎а‏ ‎бараны‏ ‎всё ‎те‏ ‎же.

***

На ‎самом‏ ‎деле ‎Армения ‎могла ‎бы ‎служить‏ ‎идеальным‏ ‎примером‏ ‎несостоявшегося ‎государства‏ ‎вроде ‎Киргизии‏ ‎или ‎Молдовы.‏ ‎Если‏ ‎бы ‎не‏ ‎Россия. ‎Вероятнее ‎всего, ‎её ‎просто‏ ‎не ‎было‏ ‎бы‏ ‎на ‎карте. ‎

Армения‏ ‎— ‎древняя‏ ‎великая ‎цивилизация. ‎Но ‎мы‏ ‎знаем‏ ‎много ‎древних‏ ‎и ‎великих‏ ‎цивилизаций, ‎оставивших ‎после ‎себя ‎только‏ ‎памятники‏ ‎истории ‎и‏ ‎культуры. ‎Армения‏ ‎в ‎нынешнем ‎своем ‎виде ‎и‏ ‎возникла‏ ‎только‏ ‎благодаря ‎России‏ ‎и ‎продолжает‏ ‎существовать ‎благодаря‏ ‎ей.‏ ‎«Тотальная ‎зависимость‏ ‎от ‎российского ‎газа ‎и ‎российских‏ ‎трансфертов», ‎которой‏ ‎пеняют‏ ‎Армению ‎специалисты ‎из‏ ‎МВФ, ‎не‏ ‎говоря ‎уже ‎о ‎силовом‏ ‎зонтике,‏ ‎— ‎тому‏ ‎прямая ‎иллюстрация.

Напомню,‏ ‎что ‎подъём ‎армянского ‎национального ‎движения‏ ‎начался‏ ‎с ‎трогательной‏ ‎заботы ‎об‏ ‎отечественной ‎экологии, ‎приведшей ‎к ‎закрытию‏ ‎Армянской‏ ‎АЭС.‏ ‎После ‎чего‏ ‎отчего-то ‎исчезло‏ ‎электричество. ‎И‏ ‎АЭС‏ ‎пришлось ‎героически‏ ‎и ‎беспрецедентно ‎перезапускать. ‎Карабахский ‎конфликт,‏ ‎в ‎котором‏ ‎Армения‏ ‎одержала ‎военную ‎победу‏ ‎(тоже, ‎мягко‏ ‎говоря, ‎не ‎без ‎помощи‏ ‎России),‏ ‎был, ‎кстати,‏ ‎следствием ‎этого‏ ‎самого ‎«подъёма ‎национального ‎движения» ‎и‏ ‎одним‏ ‎из ‎первых‏ ‎кольев, ‎вбитых‏ ‎в ‎тело ‎Союза. ‎При ‎этом‏ ‎обратной‏ ‎стороной‏ ‎этой ‎победы‏ ‎стало, ‎по‏ ‎сути, ‎геополитическое‏ ‎поражение,‏ ‎загнавшее ‎Армению‏ ‎в ‎изоляцию. ‎И ‎сильно ‎подрывающее‏ ‎возможности ‎Армении‏ ‎развивать‏ ‎пресловутый ‎комплиментаризм ‎с‏ ‎некоторой ‎частью‏ ‎своих ‎соседей.

Всё ‎это ‎время‏ ‎Армения‏ ‎предпринимала ‎высоко‏ ‎оценённые ‎усилия‏ ‎по ‎либерализации ‎экономики ‎и ‎привлечению‏ ‎внешних‏ ‎инвестиций. ‎Однако‏ ‎никакого ‎инвестиционного‏ ‎бума ‎нет ‎и ‎не ‎предвидится.‏ ‎Даже‏ ‎мощная‏ ‎диаспора ‎по‏ ‎всему ‎миру,‏ ‎в ‎том‏ ‎числе‏ ‎в ‎Европе‏ ‎и ‎США, ‎не ‎сильно ‎помогла‏ ‎подъёму ‎армянской‏ ‎экономики.‏ ‎Скорее ‎облегчила ‎массовое‏ ‎бегство ‎армян‏ ‎из ‎страны. ‎На ‎этом‏ ‎фоне‏ ‎именно ‎в‏ ‎Армении ‎странно‏ ‎слышать ‎бредни ‎про ‎«европейский ‎выбор»‏ ‎и‏ ‎жёсткие ‎предупреждения‏ ‎германского ‎посла‏ ‎об ‎угрозе ‎этому ‎выбору ‎в‏ ‎случае‏ ‎участия‏ ‎Армении ‎в‏ ‎евразийском ‎интеграционном‏ ‎проекте.

На ‎самом‏ ‎деле‏ ‎именно ‎армянская‏ ‎оппозиция ‎реинтеграции ‎больше ‎всего ‎иллюстрирует‏ ‎ущербность ‎постсоветских‏ ‎элит,‏ ‎обречённых ‎противостоять ‎реальным‏ ‎национальным ‎интересам‏ ‎своих ‎народов. ‎Армения ‎должна‏ ‎была‏ ‎бы ‎быть‏ ‎заинтересована ‎в‏ ‎этом ‎процессе ‎больше, ‎чем ‎Россия,‏ ‎поскольку‏ ‎альтернатива ‎для‏ ‎неё ‎—‏ ‎отнюдь ‎не ‎«европейский ‎выбор», ‎а‏ ‎«турецкий».‏ ‎И‏ ‎кстати, ‎Турция‏ ‎тоже ‎вроде‏ ‎как ‎сделала‏ ‎«европейский‏ ‎выбор». ‎А‏ ‎турецкий ‎«комплиментаризм» ‎называется ‎«ноль ‎проблем‏ ‎с ‎соседями».‏ ‎И‏ ‎где?!

В ‎какой-то ‎степени‏ ‎комплиментаристские ‎вихляния‏ ‎армянской ‎политики ‎объясняются ‎текущими‏ ‎особенностями‏ ‎российской ‎позиции,‏ ‎вынуждающими ‎многих‏ ‎её ‎партнеров ‎периодически ‎искать ‎запасные‏ ‎аэродромы.‏ ‎Проблема ‎в‏ ‎том, ‎что‏ ‎для ‎Армении ‎такого ‎аэродрома ‎нет.‏ ‎Что‏ ‎касается‏ ‎евразийской ‎интеграции,‏ ‎то ‎её‏ ‎наступление ‎геополитически‏ ‎неизбежно,‏ ‎как ‎смена‏ ‎времён ‎года. ‎А ‎там ‎и‏ ‎общая ‎граница‏ ‎появится.

***

К‏ ‎чему ‎всё ‎идёт‏ ‎сегодня ‎–‏ ‎читайте ‎сегодня ‎на ‎главной‏ ‎ленте‏ ‎«Однако»: ‎

Провоевавшиеся:‏ ‎о ‎печальной‏ ‎судьбе ‎государственностей ‎Армении ‎и ‎Азербайджана

…И‏ ‎оставайтесь‏ ‎с ‎нами

https://sponsr.ru/odnako

Читать: 4+ мин
logo Однако

«Мягкая сила» — реальная, эффективная — является проекцией жёсткой силы [Михаил ЛЕОНТЬЕВ]

«Мягкая ‎сила»‏ ‎— ‎не ‎просто ‎модная ‎тема.‏ ‎Это ‎область‏ ‎нашей‏ ‎профессиональной, ‎да ‎и‏ ‎не ‎только,‏ ‎деятельности. ‎Что ‎само ‎по‏ ‎себе,‏ ‎надо ‎признать,‏ ‎не ‎вполне‏ ‎адекватно. ‎Поскольку ‎у ‎нас ‎попытки‏ ‎формировать‏ ‎«мягкую ‎силу»‏ ‎являются ‎во‏ ‎многом ‎сублимацией ‎недоступности ‎силы ‎жёсткой.‏ ‎Потому‏ ‎хотелось‏ ‎бы ‎сформулировать‏ ‎несколько ‎принципиальных‏ ‎моментов.

***

Первое. ‎«Мягкая‏ ‎сила»‏ ‎— ‎реальная,‏ ‎эффективная ‎— ‎является ‎проекцией ‎жёсткой‏ ‎силы. ‎Никакой‏ ‎«мягкой‏ ‎силы» ‎в ‎отсутствие‏ ‎жёсткой ‎силы‏ ‎у ‎того ‎же ‎субъекта‏ ‎быть‏ ‎не ‎может.‏ ‎Может ‎быть‏ ‎только ‎мягкое ‎бессилие. ‎Разные ‎субъекты‏ ‎обладают‏ ‎разными ‎возможностями‏ ‎и ‎способностями‏ ‎проецировать ‎и ‎мультиплицировать ‎«мягкую ‎силу».‏ ‎

Например,‏ ‎Советский‏ ‎Союз ‎в‏ ‎20–30–40-е ‎и‏ ‎даже ‎60-е‏ ‎разным‏ ‎образом ‎и‏ ‎разными ‎инструментами, ‎от ‎коммунистической ‎идеи,‏ ‎до ‎Победы‏ ‎и‏ ‎Спутников, ‎обладал ‎гораздо‏ ‎большими ‎возможностями‏ ‎проецировать ‎«мягкую ‎силу», ‎чем‏ ‎его‏ ‎идеологические ‎противники.‏ ‎Советская ‎идеологическая‏ ‎экспансия ‎была ‎объективно ‎мощнее ‎советского‏ ‎экономического‏ ‎и ‎военного‏ ‎потенциала. ‎Нетрудно‏ ‎проследить ‎момент, ‎когда ‎эта ‎проекция‏ ‎стала‏ ‎пропорционально‏ ‎слабее. ‎То‏ ‎есть ‎американцы‏ ‎в ‎итоге,‏ ‎безусловно,‏ ‎превзошли ‎Советы‏ ‎в ‎«мягкой ‎силе».

Кстати, ‎когда ‎икра,‏ ‎космос, ‎хоккей,‏ ‎водка‏ ‎и ‎балет ‎оставались‏ ‎последними, ‎как‏ ‎казалось ‎— ‎анекдотическими, ‎элементами‏ ‎советской‏ ‎«мягкой ‎силы»,‏ ‎это ‎тем‏ ‎не ‎менее ‎всё ‎ещё ‎была‏ ‎«мягкая‏ ‎сила». ‎И‏ ‎не ‎только‏ ‎потому, ‎что ‎за ‎этим ‎стояла‏ ‎сила‏ ‎жёсткая,‏ ‎а ‎потому,‏ ‎что ‎это‏ ‎были ‎элементы‏ ‎перфекционизма.‏ ‎Это ‎действительно‏ ‎были ‎лучшая ‎икра ‎и ‎лучший‏ ‎балет. ‎Отказываясь‏ ‎от‏ ‎перфекционизма, ‎мы ‎зачёркиваем‏ ‎для ‎себя‏ ‎в ‎принципе ‎тему ‎«мягкой‏ ‎силы».‏ ‎Способность ‎привлечь,‏ ‎понравиться, ‎продать‏ ‎и ‎продаться ‎сама ‎по ‎себе‏ ‎не‏ ‎является ‎силой‏ ‎ни ‎в‏ ‎каком ‎виде. ‎

В ‎этом ‎контексте,‏ ‎кстати,‏ ‎ещё‏ ‎раз ‎стоит‏ ‎вернуться ‎к‏ ‎постоянно ‎упоминаемому‏ ‎в‏ ‎связи ‎с‏ ‎темой ‎«мягкой ‎силы» ‎и ‎«имиджа‏ ‎России» ‎феномену‏ ‎Горбачёва.‏ ‎Медицинский ‎факт, ‎что‏ ‎наиболее ‎позитивный‏ ‎имидж ‎нашей ‎страны ‎на‏ ‎Западе,‏ ‎наверное, ‎за‏ ‎всю ‎её‏ ‎историю ‎связан ‎с ‎деятельностью ‎этого‏ ‎персонажа.‏ ‎Здесь ‎важно‏ ‎видеть ‎разницу‏ ‎между ‎«мягкой ‎силой» ‎и ‎позитивным‏ ‎имиджем.‏ ‎Один‏ ‎и ‎тот‏ ‎же ‎объект‏ ‎может ‎обладать‏ ‎позитивным‏ ‎имиджем ‎как‏ ‎партнёр, ‎союзник, ‎начальник ‎или ‎пищевой‏ ‎ингредиент. ‎Есть‏ ‎все‏ ‎основания ‎полагать, ‎что‏ ‎в ‎основе‏ ‎позитивного ‎имиджа ‎страны ‎при‏ ‎Горбачеве‏ ‎была ‎её‏ ‎способность ‎всё‏ ‎сдать ‎и ‎разбежаться ‎по ‎норам‏ ‎при‏ ‎отсутствии ‎всякой‏ ‎адекватной ‎внешней‏ ‎угрозы. ‎В ‎глазах ‎противника ‎этот‏ ‎имидж‏ ‎не‏ ‎просто ‎позитивный‏ ‎— ‎восхитительный.‏ ‎Госсекретарь ‎Шульц‏ ‎рассказывал,‏ ‎что ‎он‏ ‎не ‎мог ‎поверить ‎в ‎те‏ ‎уступки, ‎на‏ ‎которые‏ ‎легко ‎и ‎быстро‏ ‎шёл ‎Горбачёв.‏ ‎Всё ‎это ‎звучало ‎бы‏ ‎банально,‏ ‎если ‎бы‏ ‎среди ‎нынешних‏ ‎старателей ‎на ‎базе ‎российской ‎«мягкой‏ ‎силы»‏ ‎не ‎было‏ ‎бы ‎такого‏ ‎количества ‎сторонников ‎«восхитительного ‎имиджа».

***

И ‎отсюда‏ ‎—‏ ‎второе. «Мягкая‏ ‎сила» ‎со‏ ‎стороны ‎субъекта‏ ‎подразумевает ‎слабость‏ ‎объекта,‏ ‎диффузность, ‎проницаемость‏ ‎его ‎физической, ‎идеологической ‎и ‎морально-нравственной‏ ‎оболочки. ‎Голливуд,‏ ‎кола‏ ‎и ‎iPad ‎—‏ ‎это, ‎конечно,‏ ‎инструменты ‎«мягкой ‎силы». ‎Однако‏ ‎она‏ ‎нужна ‎отнюдь‏ ‎не ‎для‏ ‎того, ‎чтобы ‎прорваться ‎на ‎рынок‏ ‎с‏ ‎iPhone ‎и‏ ‎колой. ‎

Как‏ ‎писал ‎теоретик ‎«мягкой ‎силы» ‎Джозеф‏ ‎Най,‏ ‎задача‏ ‎эта ‎—‏ ‎«добраться ‎до‏ ‎властных ‎элит».‏ ‎То‏ ‎есть, ‎по‏ ‎сути, ‎сформировать ‎пятую ‎колонну. ‎Конечная‏ ‎цель ‎«мягкой‏ ‎силы»‏ ‎— ‎подчинить ‎объект‏ ‎влияния. ‎По‏ ‎отношению ‎к ‎России ‎в‏ ‎80-е‏ ‎годы ‎задача‏ ‎«добраться ‎до‏ ‎властных ‎элит» ‎была ‎решена, ‎а‏ ‎в‏ ‎90-е ‎реализована‏ ‎со ‎стопроцентным‏ ‎результатом. ‎

Поэтому ‎все ‎2000-е ‎—‏ ‎это‏ ‎казус,‏ ‎которого ‎их‏ ‎«мягкие ‎силовики»‏ ‎ни ‎предусмотреть,‏ ‎ни‏ ‎объяснить ‎не‏ ‎могут. ‎И ‎потому ‎демонизируют ‎Путина.‏ ‎А ‎их‏ ‎проблема‏ ‎в ‎том, ‎что‏ ‎в ‎России,‏ ‎несмотря ‎на ‎всю ‎кастрацию,‏ ‎деградацию‏ ‎и ‎дегенерацию,‏ ‎странным ‎образом‏ ‎не ‎добиты, ‎не ‎уничтожены ‎полностью‏ ‎источники‏ ‎жёсткой ‎силы.‏ ‎Которые ‎практически‏ ‎бессознательно, ‎как ‎радиационный ‎фон, ‎генерируют‏ ‎эту‏ ‎остаточную‏ ‎«мягкую ‎силу».‏ ‎В ‎основном‏ ‎внутрь ‎страны.

***

Позволю‏ ‎себе‏ ‎сформулировать ‎промежуточный‏ ‎вывод: ‎главной ‎проблемой ‎российской ‎«мягкой‏ ‎силы» ‎является‏ ‎острейший‏ ‎дефицит ‎силы ‎жёсткой.‏ ‎И ‎при‏ ‎условии ‎восстановления ‎жёсткой ‎силы‏ ‎объектом‏ ‎применения ‎нашей‏ ‎«мягкой ‎силы»‏ ‎должна ‎стать ‎в ‎первую ‎очередь‏ ‎сама‏ ‎Россия. ‎По‏ ‎причине ‎самого‏ ‎широкого ‎присутствия ‎в ‎ней ‎«мягкой‏ ‎силы»‏ ‎других‏ ‎субъектов.

Опубликовано: ‎24‏ ‎февраля ‎2013‏ ‎г.

Читать: 8+ мин
logo Однако

11.11.2020. Суть событий

Коронавирусные ‎ограничения‏ ‎шагают ‎по ‎стране. ‎Сегодня ‎Минобрнауки‏ ‎перевёл ‎студентов‏ ‎вузов‏ ‎Москвы ‎и ‎Санкт-Петербурга‏ ‎на ‎удалёнку‏ ‎до ‎6 ‎февраля. ‎Для‏ ‎остальных‏ ‎регионов ‎та‏ ‎же ‎мера‏ ‎«рекомендована». ‎Скорее ‎всего, ‎они ‎прислушаются.‏ ‎Так‏ ‎же, ‎как‏ ‎питерские ‎власти‏ ‎сегодня ‎ввели ‎у ‎себя ‎такие‏ ‎же‏ ‎ограничения,‏ ‎что ‎и‏ ‎московские ‎вчера.

В‏ ‎общем, ‎это‏ ‎естественная‏ ‎реакция ‎на‏ ‎антирекордные ‎цифры ‎ежедневного ‎прироста ‎заболеваемости‏ ‎и ‎особенно‏ ‎смертности‏ ‎(уже ‎прочно ‎за‏ ‎+400). ‎Но‏ ‎по-прежнему ‎отмечаем, ‎что ‎в‏ ‎борьбе‏ ‎с ‎заразой‏ ‎власти ‎аккуратно‏ ‎балансируют ‎на ‎грани ‎экономической ‎целесообразности‏ ‎и‏ ‎социальной ‎вменяемости.

***

С‏ ‎вводом ‎российских‏ ‎войск ‎война ‎в ‎Карабахе ‎волшебным‏ ‎образом‏ ‎прекратилась.‏  ‎Сегодня ‎–‏ ‎второй ‎день,‏ ‎как ‎не‏ ‎ведутся‏ ‎боевые ‎действия.‏ ‎Возможно, ‎это ‎просто ‎случайное ‎совпадение.‏ ‎Но ‎вряд‏ ‎ли.

Прояснилось‏ ‎участие ‎наших ‎турецких‏ ‎партнёров ‎в‏ ‎мирном ‎урегулировании ‎конфликта. ‎Их‏ ‎делегаты-чиновники‏ ‎войдут ‎в‏ ‎состав ‎очень‏ ‎важного ‎российско-турецкого ‎«центра ‎по ‎контролю‏ ‎за‏ ‎прекращением ‎огня».‏ ‎Без ‎воинского‏ ‎контингента. ‎Оно ‎и ‎понятно: ‎не‏ ‎такое‏ ‎уж‏ ‎большое ‎это‏ ‎Закавказье, ‎много‏ ‎войск ‎там‏ ‎не‏ ‎поместится, ‎а‏ ‎для ‎дела ‎хватит ‎и ‎русских.

Вместо‏ ‎войны ‎в‏ ‎Карабахе‏ ‎имеем ‎не ‎менее‏ ‎боевой ‎майдан‏ ‎в ‎Ереване.По ‎понятной ‎причине:‏ ‎возмущённые‏ ‎граждане ‎винят‏ ‎в ‎национальном‏ ‎предательстве ‎(в ‎общем, ‎справедливо) ‎ту‏ ‎власть,‏ ‎которую ‎этот‏ ‎же ‎майдан‏ ‎привёл ‎торжественно ‎назначил ‎в ‎прошлый‏ ‎раз.‏ ‎Государственное‏ ‎управление ‎парализовано,‏ ‎правоохранители ‎ненавязчиво‏ ‎«перешли ‎на‏ ‎сторону‏ ‎восставшего ‎народа»‏ ‎(то ‎есть ‎отказываются ‎подавлять ‎бузу).‏ ‎Премьер-министр ‎Никол‏ ‎Пашинян,‏ ‎говорят, ‎скрывается ‎ещё‏ ‎не ‎в‏ ‎Ростове, ‎но ‎уже ‎в‏ ‎посольстве‏ ‎США. ‎

Но‏ ‎в ‎целом,‏ ‎если ‎не ‎считать ‎Пашиняна, ‎пресечение‏ ‎войны‏ ‎все ‎стороны‏ ‎могут ‎записать‏ ‎себе ‎в ‎актив. ‎Азербайджан ‎вернул‏ ‎себе‏ ‎«прикарабахские»‏ ‎территории ‎и‏ ‎город ‎Шуши.‏ ‎Армения ‎не‏ ‎потеряла‏ ‎Арцах. ‎Турция‏ ‎не ‎ввязалась ‎в ‎наказуемую ‎авантюру‏ ‎и ‎не‏ ‎огребла‏ ‎от ‎русских.

А ‎Россия‏ ‎вернулась ‎в‏ ‎Закавказье ‎– ‎как ‎непреодолимая‏ ‎добрая‏ ‎сила. ‎

***

Наших‏ ‎новых ‎читателей‏ ‎приглашаем ‎ознакомиться ‎с ‎вводной ‎заметкой‏ ‎Михаила‏ ‎Леонтьева, где ‎он‏ ‎объясняет, ‎зачем‏ ‎мы ‎здесь ‎опять ‎собрались (доступ ‎свободный).‏ ‎

Будьте‏ ‎в‏ ‎курсе ‎и‏ ‎приходите ‎за‏ ‎публицистическими ‎рассуждениями‏ ‎по‏ ‎существу ‎в‏ ‎главную ‎ленту ‎«Однако»:

https://sponsr.ru/odnako

Смотреть: 59+ мин
logo Однако

10.11.2020. Суть событий

Прошедшей ‎ночью‏ ‎Москва ‎внезапно, ‎стремительно ‎и ‎своевольно‏ ‎пресекла ‎наконец-то‏ ‎карабахскую‏ ‎войну, – можно ‎сказать, ‎в‏ ‎одностороннем ‎порядке:‏ ‎настучала ‎по ‎головам ‎всем‏ ‎участникам‏ ‎потасовки ‎и‏ ‎посторонним ‎турецким‏ ‎партнёрам, ‎ввела ‎войска ‎в ‎зону‏ ‎конфликта,‏ ‎объявила ‎правила‏ ‎предстоящих ‎переговоров‏ ‎и ‎гарантировала ‎их ‎своей ‎военной‏ ‎силой‏ ‎(то‏ ‎есть ‎ввела‏ ‎миротворческие ‎войска).‏ ‎И, ‎таким‏ ‎образом,‏ ‎недвусмысленно ‎обозначила‏ ‎своё ‎присутствие ‎в ‎сфере ‎своих‏ ‎национальных ‎интересов‏ ‎–‏ ‎в ‎мягком ‎и‏ ‎горячем ‎закавказском‏ ‎подбрюшье. ‎

По ‎всем ‎признакам,‏ ‎катализатором‏ ‎радикального ‎решения‏ ‎стал, ‎как‏ ‎мы ‎вчера ‎и ‎предполагали, трагический ‎инцидент‏ ‎со‏ ‎сбитым ‎азербайджанцами‏ ‎российским ‎вертолётом‏ ‎и ‎погибшими ‎лётчиками. ‎Путин ‎очень‏ ‎злится,‏ ‎когда‏ ‎русские ‎солдаты‏ ‎гибнут ‎по‏ ‎чужой ‎дурости,‏ ‎а‏ ‎не ‎в‏ ‎боях ‎за ‎Родину. ‎Вот ‎и‏ ‎подвернулись ‎все‏ ‎под‏ ‎горячую ‎руку.

Впрочем, ‎с‏ ‎учётом ‎всех‏ ‎обстоятельств ‎Россия ‎была ‎обречена‏ ‎рано‏ ‎или ‎поздно‏ ‎вмешаться ‎в‏ ‎эту ‎и ‎без ‎того ‎затяжную‏ ‎историю:‏ ‎она ‎давно‏ ‎уже ‎перестала‏ ‎быть ‎томной. ‎

Скорее ‎всего, ‎главной‏ ‎жертвой‏ ‎российского‏ ‎волевого ‎урегулирования‏ ‎станет ‎премьер‏ ‎Армении ‎Никола‏ ‎Пашинян:‏ ‎по ‎факту‏ ‎он ‎уже ‎свергнут ‎спонтанным ‎ереванским‏ ‎майданом. ‎Но‏ ‎не‏ ‎стоит ‎ожидать ‎от‏ ‎Москвы ‎скупой‏ ‎слезы ‎сочувствия: ‎персонаж ‎и‏ ‎при‏ ‎жизни-то ‎был‏ ‎иррационален, ‎не‏ ‎по-союзнически ‎многовекторен ‎и ‎непочтителен. ‎Поделом.‏ ‎

Принципиально‏ ‎другое: ‎мы‏ ‎рассматриваем ‎этот‏ ‎шаг ‎Москвы ‎как ‎показательный ‎акт‏ ‎самоопределения‏ ‎России‏ ‎в ‎тревожном‏ ‎мире ‎переглобализации, об‏ ‎этом ‎и‏ ‎сегодня‏ ‎и ‎рассуждаем.

***

В‏ ‎США ‎вакханалия ‎президентских ‎выборов ‎плавно‏ ‎перешла ‎в‏ ‎вакханалию‏ ‎захвата ‎власти. Напоминаем, ‎тамошняя‏ ‎медиакратия ‎и‏ ‎олигархия, ‎не ‎дожидаясь ‎подведения‏ ‎законных‏ ‎итогов ‎шоу,‏ ‎объявили ‎победителем‏ ‎Байдена ‎и ‎теперь ‎выгоняют ‎ненавистного‏ ‎Трампа,‏ ‎не ‎считаясь‏ ‎с ‎ущербом‏ ‎для ‎американской ‎государственности.

Сегодня, ‎например, ‎победивший‏ ‎майдан…‏ ‎то‏ ‎есть ‎демократические‏ ‎активисты ‎саботировали‏ ‎распоряжения ‎всё‏ ‎ещё‏ ‎действующего ‎президента‏ ‎по ‎бюджету. ‎И ‎вообще ‎деятельно‏ ‎ограничивают ‎функционал‏ ‎всех‏ ‎федеральных ‎агентств ‎и‏ ‎органов ‎власти‏ ‎«до ‎момента ‎вступления ‎Байдена‏ ‎в‏ ‎должность».

Сам ‎же‏ ‎Трамп, ‎в‏ ‎свою ‎очередь, ‎с ‎не ‎меньшими‏ ‎основаниями‏ ‎считает ‎себя‏ ‎переизбранным ‎президентом‏ ‎и ‎анонсирует ‎на ‎следующей ‎неделе‏ ‎сенсационные‏ ‎данные‏ ‎о ‎чудовищных‏ ‎фальсификациях ‎на‏ ‎выборах.

…Какой ‎там‏ ‎Лукашенко‏ ‎– ‎от‏ ‎зависти ‎рыдает ‎даже ‎казавшийся ‎до‏ ‎сих ‎пор‏ ‎образцово‏ ‎безумным ‎украинский ‎майдан.‏ ‎

***

Москва ‎уходит‏ ‎в ‎глухую ‎оборону ‎от‏ ‎короны.‏ ‎Но ‎с‏ ‎лазейками ‎здравого‏ ‎смысла. ‎Сергей ‎Собянин ‎сегодня ‎встревоженно‏ ‎пообещал‏ ‎ухудшение ‎эпидемиологической‏ ‎обстановки ‎в‏ ‎ближайшие ‎недели ‎и ‎ввёл ‎с‏ ‎13‏ ‎ноября‏ ‎до ‎15‏ ‎января ‎новые‏ ‎ограничения: на ‎фактическую‏ ‎самоизоляцию‏ ‎отправлены ‎школьники‏ ‎и ‎студенты ‎(им ‎даже ‎аннулируются‏ ‎проездные ‎карты‏ ‎в‏ ‎городском ‎транспорте); ‎закрываются‏ ‎ночные ‎заведения,‏ ‎а ‎дневным ‎рекомендована ‎пропускная‏ ‎система;‏ ‎вводятся ‎фактически‏ ‎обнуляющие ‎ограничения‏ ‎на ‎кино ‎(до ‎25% ‎вместимости‏ ‎залов)‏ ‎и ‎прочие‏ ‎культмассовые ‎мероприятия;‏ ‎отменяются ‎новогодние ‎гуляния. ‎

Но ‎заметим:‏ ‎при‏ ‎всей‏ ‎локальной ‎суровости‏ ‎новые ‎ограничения‏ ‎по-прежнему ‎не‏ ‎переходят‏ ‎грань ‎социально-экономической‏ ‎целесообразности: ‎все ‎жизненно ‎важные ‎хозяйствующие‏ ‎субъекты ‎так‏ ‎или‏ ‎иначе ‎работают.

***

Наших ‎новых‏ ‎читателей ‎приглашаем‏ ‎ознакомиться ‎с ‎вводной ‎заметкой‏ ‎Михаила‏ ‎Леонтьева, где ‎он‏ ‎объясняет, ‎зачем‏ ‎мы ‎здесь ‎опять ‎собрались (доступ ‎свободный).‏ ‎

Будьте‏ ‎в ‎курсе‏ ‎и ‎приходите‏ ‎за ‎публицистическими ‎рассуждениями ‎по ‎существу‏ ‎в‏ ‎главную‏ ‎ленту ‎«Однако»:

https://sponsr.ru/odnako

Читать: 9+ мин
logo Однако

Кем быть (1): о качествах самоопределения России в карабахском эпизоде переглобализации [Андрей СОРОКИН]

В ‎ночь‏ ‎с ‎9 ‎на ‎10 ‎ноября‏ ‎Россия ‎стремительно‏ ‎и,‏ ‎признаться, ‎внезапно ‎остановила‏ ‎войну ‎в‏ ‎Карабахе. ‎Без ‎лишних ‎политесов‏ ‎настучала‏ ‎по ‎головам‏ ‎всем ‎участникам‏ ‎и ‎посторонним ‎турецким ‎партнёрам, ‎ввела‏ ‎войска‏ ‎в ‎зону‏ ‎конфликта, ‎объявила‏ ‎правила ‎предстоящих ‎переговоров ‎и ‎гарантировала‏ ‎их‏ ‎своей‏ ‎военной ‎силой.‏ ‎И ‎заодно‏ ‎недвусмысленно ‎обозначила‏ ‎своё‏ ‎присутствие ‎в‏ ‎сфере ‎своих ‎национальных ‎интересов ‎–‏ ‎в ‎мягком‏ ‎и‏ ‎горячем ‎закавказском ‎подбрюшье.‏ ‎

Иными ‎словами,‏ ‎в ‎текущем ‎моменте ‎Россия‏ ‎нашла‏ ‎ответ ‎на‏ ‎конкретные ‎и‏ ‎ожидаемые ‎вызовы ‎на ‎конкретном ‎направлении.

Случайно‏ ‎совпало,‏ ‎что ‎это‏ ‎событие ‎–‏ ‎удачный ‎повод ‎предметно ‎продолжить ‎разговор‏ ‎о‏ ‎самоопределении‏ ‎России, начатый ‎вчера‏ ‎Семёном ‎Ураловым. И‏ ‎применительно ‎к‏ ‎нашей‏ ‎миссии ‎в‏ ‎Евразии, ‎и ‎применительно ‎к ‎нашей‏ ‎миссии ‎в‏ ‎текущей‏ ‎переглобализации, и ‎применительно ‎к‏ ‎тому, ‎как‏ ‎и ‎кем ‎мы ‎себя‏ ‎вообще‏ ‎осознаём.

***

Русская ‎душа‏ ‎настолько ‎по-достоевски‏ ‎«склонна ‎к ‎всемирной ‎отзывчивости ‎и‏ ‎всепримирению»,‏ ‎насколько ‎безгранична,‏ ‎как ‎и‏ ‎сама ‎Россия. ‎По ‎праву ‎этим‏ ‎гордится,‏ ‎но,‏ ‎бывает, ‎теряется‏ ‎на ‎этих‏ ‎просторах ‎бескрайней‏ ‎всепримиримой‏ ‎отзывчивости.

В ‎оперативной‏ ‎политической ‎реальности ‎это ‎вот ‎как‏ ‎выражается. ‎Мы‏ ‎с‏ ‎трепетным ‎вниманием ‎следим‏ ‎за ‎сомнениями,‏ ‎интересами, ‎выгодами, ‎многовекторными ‎загулами‏ ‎на‏ ‎сторону, ‎майданами,‏ ‎национальными ‎достоинствами‏ ‎наших ‎соседей ‎по ‎постсоветскому ‎пространству.‏ ‎Мы‏ ‎считаем ‎выгоды,‏ ‎тяжёлые ‎геополитические‏ ‎и ‎мультикультурные ‎обстоятельства ‎наших ‎европейских‏ ‎партнёров,‏ ‎входим‏ ‎в ‎их‏ ‎положение. ‎Мы‏ ‎следим ‎за‏ ‎выборами‏ ‎в ‎США‏ ‎и ‎гадаем, ‎как ‎теперь ‎быть‏ ‎– ‎в‏ ‎зависимости‏ ‎от ‎исхода ‎их‏ ‎внутренней ‎смуты.

Всё‏ ‎это ‎занимательно. ‎Но ‎так‏ ‎происходит‏ ‎подмена ‎собственной‏ ‎суверенной ‎повестки‏ ‎подстройкой ‎под ‎текущую ‎внешнюю. ‎Ах,‏ ‎кто‏ ‎чего ‎хочет,‏ ‎кто ‎про‏ ‎нас ‎чего ‎скажет, ‎кто ‎как‏ ‎себя‏ ‎поведёт,‏ ‎– ‎вот‏ ‎всё ‎такое.

А‏ ‎мы-то ‎сами‏ ‎кто‏ ‎и ‎чего‏ ‎хотим?

На ‎самом ‎деле ‎во ‎всей‏ ‎этой ‎многогранной‏ ‎красоте‏ ‎российское ‎самоопределение ‎объективно‏ ‎присутствует. ‎Более‏ ‎того: ‎именно ‎с ‎самоопределением‏ ‎Российской‏ ‎Федерации ‎и‏ ‎происходит ‎сейчас‏ ‎самое ‎интересное. ‎Но ‎субъективно ‎оно‏ ‎не‏ ‎то ‎чтобы‏ ‎отторгается ‎–‏ ‎скорее, ‎замыливается ‎и ‎в ‎народном‏ ‎понимании,‏ ‎и‏ ‎в ‎политической‏ ‎практике ‎правящего‏ ‎класса. ‎

Чисто‏ ‎психологическая‏ ‎сложность ‎вот‏ ‎в ‎чём: ‎за ‎30 ‎постсоветских‏ ‎лет ‎самоопределение‏ ‎России‏ ‎как ‎государства ‎действительно‏ ‎очень ‎сильно‏ ‎трансформировалось, ‎оно ‎не ‎вполне‏ ‎совпадает‏ ‎с ‎интуитивным‏ ‎представлениями ‎о‏ ‎нём ‎и ‎ожиданиями ‎от ‎него.‏ ‎И‏ ‎ещё ‎оно‏ ‎внутренне ‎противоречиво‏ ‎– ‎по ‎крайней ‎мере, ‎не‏ ‎гармонизировано‏ ‎ни‏ ‎в ‎доктринах,‏ ‎ни ‎в‏ ‎идеологии, ‎ни‏ ‎в‏ ‎пропаганде, ‎ни‏ ‎в ‎политических ‎практиках.

И ‎карабахский ‎прецедент‏ ‎буквально ‎в‏ ‎прямом‏ ‎эфире ‎показывает ‎свойства‏ ‎и ‎противоречия‏ ‎этого ‎российского ‎самоопределения. ‎

***

Первое,‏ ‎что‏ ‎надо ‎понимать,‏ ‎но ‎что‏ ‎отказываются ‎принимать ‎эмоции: ‎Россия ‎сегодня‏ ‎–‏ ‎не ‎СССР.‏ ‎

Мы-то ‎привыкли,‏ ‎что ‎Российская ‎империя/СССР ‎– ‎это‏ ‎и‏ ‎есть‏ ‎Россия. ‎Именно‏ ‎эту ‎сущность‏ ‎мы ‎и‏ ‎называем‏ ‎«исторической ‎Россией».‏ ‎И ‎это ‎справедливо. ‎Это ‎историческое‏ ‎прошлое ‎было‏ ‎настолько‏ ‎продолжительным ‎и ‎настолько‏ ‎ярким, ‎что‏ ‎качество ‎России ‎как ‎Союза‏ ‎мы‏ ‎по ‎инерции‏ ‎переносим ‎и‏ ‎на ‎РФ.

Но ‎теперь ‎это ‎не‏ ‎так.

Сегодняшняя‏ ‎РФ ‎–‏ ‎не ‎историческая‏ ‎Россия. ‎И ‎не ‎только ‎по‏ ‎географическим‏ ‎границам‏ ‎(это ‎как‏ ‎раз ‎формальность‏ ‎и ‎на‏ ‎самом‏ ‎деле ‎и‏ ‎вообще ‎не ‎константа). ‎Сегодняшняя ‎РФ‏ ‎– ‎принципиальна‏ ‎другая‏ ‎сущность: ‎это ‎суверенное‏ ‎национальное ‎буржуазное‏ ‎государство ‎(все ‎слова ‎ключевые).‏ ‎В‏ ‎тех ‎границах,‏ ‎какие ‎достались‏ ‎от ‎РСФСРного ‎осколка ‎России. ‎Таковой‏ ‎сущностью‏ ‎Российская ‎Федерация‏ ‎себя ‎провозгласила‏ ‎в ‎1991 ‎году, ‎политически ‎и‏ ‎территориально‏ ‎выйдя‏ ‎из ‎состава‏ ‎исторической ‎России.‏ ‎И ‎с‏ ‎тех‏ ‎пор ‎эту‏ ‎свою ‎декларацию ‎честно ‎и ‎последовательно‏ ‎исполняет. ‎

Но‏ ‎качественно‏ ‎Российская ‎Федерация ‎отказалась‏ ‎от ‎свойств‏ ‎и ‎миссии ‎«исторической ‎России».

В‏ ‎чём‏ ‎отличие?

В ‎прежние‏ ‎столетия ‎–‏ ‎в ‎«собирании ‎русских ‎земель», ‎в‏ ‎имперском‏ ‎и ‎союзном‏ ‎строительстве ‎–‏ ‎Великороссия ‎была ‎интегрирующей ‎сущностью. ‎Она‏ ‎генерировала‏ ‎наднациональные‏ ‎ценности, ‎культуру‏ ‎и ‎смыслы‏ ‎государственности ‎и‏ ‎социально-экономического‏ ‎уклада, ‎распространяла‏ ‎их ‎по ‎мере ‎расширения ‎своих‏ ‎границ ‎на‏ ‎новые‏ ‎земли. ‎Не ‎отрицая‏ ‎самобытности ‎присоединённых‏ ‎народов, ‎не ‎унифицируя ‎их‏ ‎–‏ ‎но ‎поощряя‏ ‎их ‎государственное‏ ‎развитие, а ‎подчас ‎и ‎обеспечивая ‎его‏ ‎своими‏ ‎силами

На ‎следующем‏ ‎шаге ‎в‏ ‎этом ‎качестве ‎Россия ‎выступила ‎в‏ ‎ХХ‏ ‎веке‏ ‎во ‎всемирно-историческом,‏ ‎так ‎сказать,‏ ‎масштабе ‎–‏ ‎как‏ ‎носитель ‎суверенного‏ ‎наднационального ‎проекта ‎цивилизационного ‎масштаба

Сейчас ‎не‏ ‎так. ‎

***

В‏ ‎нынешней‏ ‎евразийской ‎интеграции ‎Россия‏ ‎участвует ‎в‏ ‎том ‎же ‎равноправном ‎статусе,‏ ‎что‏ ‎и ‎другие‏ ‎суверенные ‎национальные‏ ‎государства-субъекты ‎интеграции. ‎Разница ‎с ‎Белоруссией,‏ ‎Казахстаном‏ ‎или ‎Арменией‏ ‎– ‎только‏ ‎в ‎количественных ‎показателях: ‎территория, ‎население,‏ ‎природные‏ ‎ресурсы,‏ ‎объём ‎экономики,‏ ‎военный ‎потенциал…‏ ‎Да, ‎Россия‏ ‎–‏ ‎самая ‎мощная‏ ‎страна ‎региона. ‎Но ‎не ‎более‏ ‎того.

Именно ‎в‏ ‎таком‏ ‎качестве ‎Российская ‎Федерация‏ ‎выступила ‎сегодня‏ ‎в ‎карабахском ‎кризисе: ‎обеспечивая‏ ‎свои‏ ‎национальные ‎интересы,‏ ‎не ‎гнушаясь‏ ‎при ‎этом ‎дипломатическим ‎давлением ‎и‏ ‎грубой‏ ‎военной ‎силой.‏ ‎И ‎да,‏ ‎учитывая ‎гешефты ‎национального ‎капитала, ‎у‏ ‎которого‏ ‎встречаются‏ ‎в ‎том‏ ‎числе ‎бакинские‏ ‎и ‎ереванские‏ ‎корни.‏ ‎И ‎лишь‏ ‎остаточно ‎соизмеряя ‎свои ‎интересы ‎с‏ ‎интересами ‎армянских‏ ‎и‏ ‎азербайджанских ‎партнёров. ‎Потому‏ ‎что ‎они‏ ‎России ‎братья, ‎– ‎но‏ ‎мы‏ ‎друг ‎другу‏ ‎иностранцы, а ‎не‏ ‎единая ‎сущность, ‎не ‎«уникальная ‎историческая‏ ‎общность».

Москва‏ ‎ничего ‎не‏ ‎сделала ‎вместо‏ ‎суверенных ‎государств ‎Армении ‎и ‎Азербайджана.‏ ‎Не‏ ‎воюет‏ ‎за ‎Карабах‏ ‎вместо ‎Еревана.‏ ‎И ‎даже‏ ‎признаёт‏ ‎за ‎Баку‏ ‎суверенное ‎право ‎выстраивать ‎свои ‎вассальные‏ ‎и ‎неравноправные‏ ‎отношения‏ ‎с ‎Анкарой. ‎Мол,‏ ‎это ‎печальная,‏ ‎но ‎объективная ‎данность: ‎делайте‏ ‎что‏ ‎хотите, ‎но‏ ‎вот ‎до‏ ‎этого ‎предела, ‎обозначенного ‎российским ‎военным‏ ‎присутствием‏ ‎в ‎регионе.‏ ‎Что ‎делать‏ ‎будем? ‎Конкурировать ‎будем. ‎Ведь ‎национальное‏ ‎государство‏ ‎не‏ ‎несёт ‎партнёрам‏ ‎свет ‎цивилизации,‏ ‎оно ‎просто‏ ‎делит‏ ‎с ‎нимигешефты.

Точно‏ ‎так ‎же ‎Москва ‎не ‎разруливает‏ ‎политический ‎кризис‏ ‎в‏ ‎Белоруссии ‎вместо ‎её‏ ‎законных ‎властей.‏ ‎Помогает ‎соразмерно ‎букве ‎и‏ ‎духу‏ ‎союзнических ‎добрососедских‏ ‎отношений ‎и‏ ‎чисто ‎эстетически, ‎потому ‎что ‎вообще‏ ‎одобряет‏ ‎суверенную ‎дееспособную‏ ‎государственность, – но ‎со‏ ‎стороны. ‎Не ‎как ‎начальник, ‎а‏ ‎как‏ ‎партнёр,‏ ‎пусть ‎и‏ ‎более ‎сильный.‏ ‎

Точно ‎так‏ ‎же‏ ‎Москва ‎не‏ ‎наводит ‎порядок ‎в ‎вечно ‎бузящей‏ ‎Киргизии ‎вместо‏ ‎её‏ ‎непослушного ‎народа ‎и‏ ‎непутёвых ‎властей.‏ ‎Всего ‎лишь ‎принуждает ‎к‏ ‎вменяемости, регулируя‏ ‎финансовые ‎потоки.

Точно‏ ‎так ‎же‏ ‎Москва ‎уже ‎седьмой ‎год ‎не‏ ‎восстанавливает‏ ‎своим ‎вмешательством‏ ‎здравый ‎смысл‏ ‎вместо ‎братского ‎украинского ‎народа ‎в‏ ‎его‏ ‎самостийной‏ ‎державе. ‎А‏ ‎Крым ‎и‏ ‎Донбасс ‎–‏ ‎это‏ ‎исключительно ‎от‏ ‎собственных ‎национальных ‎интересов, ‎причём ‎тоже‏ ‎в ‎разной‏ ‎градации‏ ‎(одних ‎присоединили ‎к‏ ‎РФ, ‎других‏ ‎просто ‎поддерживают ‎и ‎принимают‏ ‎в‏ ‎гражданство ‎в‏ ‎массовом, ‎но‏ ‎индивидуальном ‎порядке).

Впрочем, ‎это ‎тоже ‎продолжение‏ ‎исторической‏ ‎миссии ‎России‏ ‎как ‎интегратора:‏ ‎побуждение ‎союзников ‎к ‎самостоятельности ‎и‏ ‎суверенности‏ ‎на‏ ‎следующем ‎уровне‏ ‎союзного ‎строительства.‏ ‎Просто ‎к‏ ‎этому‏ ‎формату ‎интеграции‏ ‎мы ‎не ‎привыкли ‎– ‎ни‏ ‎бывшие ‎союзные‏ ‎республики,‏ ‎ни ‎толком ‎сама‏ ‎Россия. ‎Не‏ ‎было ‎такого ‎исторического ‎опыта.‏ ‎

***

Я‏ ‎не ‎знаю,‏ ‎хорошо ‎это‏ ‎или ‎плохо. ‎Заметьте: ‎я ‎избегаю‏ ‎оценок‏ ‎и ‎обобщений‏ ‎прикладного ‎геополитического‏ ‎характера, ‎говорю ‎только ‎о ‎самоопределении.‏ ‎Но‏ ‎именно‏ ‎такая ‎модель‏ ‎поведения ‎органична‏ ‎для ‎национального‏ ‎государства.‏ ‎

Просто ‎она‏ ‎эмоционально ‎непривычна. ‎Обратите ‎внимание: ‎в‏ ‎1991 ‎году‏ ‎РСФСР‏ ‎оказалась ‎единственным ‎осколком‏ ‎исторической ‎России,‏ ‎который ‎не ‎имел ‎ни‏ ‎исторического‏ ‎опыта, ‎ни‏ ‎даже ‎советских‏ ‎декоративных ‎признаков ‎национальной ‎государственности. ‎Собственно,‏ ‎РСФСР‏ ‎вообще ‎в‏ ‎этих ‎границах‏ ‎сколотилась ‎по ‎какому-то ‎остаточному ‎принципу‏ ‎–‏ ‎из‏ ‎тех ‎территорий,‏ ‎которые ‎не‏ ‎достались ‎союзным‏ ‎республикам.‏ ‎И ‎до‏ ‎поры ‎до ‎времени ‎это ‎вообще‏ ‎никого ‎не‏ ‎смущало:‏ ‎потому ‎что ‎Россия‏ ‎= ‎СССР,‏ ‎союзная ‎государственность ‎и ‎есть‏ ‎российская.‏ ‎Кто ‎же‏ ‎мог ‎подумать,‏ ‎что ‎эвона ‎как ‎оно ‎обескураживающе‏ ‎обернётся.‏ ‎

И ‎именно‏ ‎национальную ‎государственность‏ ‎с ‎тех ‎пор ‎и ‎строит‏ ‎Россия.‏ ‎Как‏ ‎для ‎себя‏ ‎– ‎так‏ ‎очень ‎даже‏ ‎успешно,‏ ‎лучше ‎многих‏ ‎прочих, ‎которые ‎более ‎опытны. ‎

Но‏ ‎историко-культурная ‎идентичность-то‏ ‎всё‏ ‎равно ‎никакая ‎не‏ ‎национальная, ‎а‏ ‎имперская/советская. ‎Она ‎веками ‎складывалась.‏ ‎И‏ ‎никакой ‎другой‏ ‎идентичности ‎у‏ ‎великороссов ‎отродясь ‎не ‎бывало. ‎Её‏ ‎не‏ ‎отменишь ‎«декларацией‏ ‎о ‎суверенитете».‏ ‎По ‎этому ‎грубому ‎шву ‎и‏ ‎проходят‏ ‎все‏ ‎внутренние ‎несуразицы‏ ‎и ‎путаницы‏ ‎одного ‎с‏ ‎другим:‏ ‎начиная ‎от‏ ‎вопроса, ‎что ‎это ‎вообще ‎за‏ ‎национальность ‎такая‏ ‎«русские»‏ ‎или ‎«россияне», ‎и‏ ‎заканчивая ‎вопросом,‏ ‎насколько ‎могут ‎быть ‎бесконечны‏ ‎границы‏ ‎национального ‎государства.‏ ‎Ведь ‎как‏ ‎осколок ‎исторической ‎России ‎РФ ‎унаследовала‏ ‎и‏ ‎её ‎имперское/союзное‏ ‎этнокультурное ‎многообразие.‏ ‎Где ‎сама ‎по ‎себе ‎«титульная‏ ‎нация»‏ ‎—‏ ‎по ‎определению‏ ‎не ‎этнос,‏ ‎а ‎народ как‏ ‎наднациональная‏ ‎государствообразующая ‎общность.‏ ‎

В ‎этой ‎парадигме ‎нет, ‎например,‏ ‎консенсусного ‎ответа‏ ‎даже‏ ‎на ‎простенький ‎вопрос‏ ‎«что ‎нам‏ ‎Донбасс?» ‎– ‎такого ‎ответа,‏ ‎который‏ ‎был ‎бы‏ ‎общим ‎для‏ ‎советско-союзной, ‎национально-государственной, ‎буржуазно-торгашеской, ‎хищническо-империалистической ‎идентичностей.

А‏ ‎ведь‏ ‎это ‎всё‏ ‎и ‎куча‏ ‎всякого ‎другого ‎либо ‎задекларировано, ‎либо‏ ‎явочным‏ ‎порядком‏ ‎имеется ‎в‏ ‎российском ‎самоопределении.

Собственно,‏ ‎вызов ‎самоопределения‏ ‎–‏ ‎как ‎раз,‏ ‎вы ‎будете ‎смеяться, ‎именно ‎в‏ ‎самоопределении. ‎В‏ ‎ревизии‏ ‎и ‎оптимизации ‎столь‏ ‎пёстрого ‎набора‏ ‎качеств, ‎побуждений ‎и ‎поползновений.‏ ‎Это‏ ‎вопрос ‎не‏ ‎инструментария ‎«как»,‏ ‎это ‎вопрос ‎субъектности ‎и ‎целеполагания‏ ‎«кто»‏ ‎и ‎«зачем».

***

А‏ ‎на ‎мировой‏ ‎арене ‎вызовы ‎переглобализации ‎с ‎ещё‏ ‎большей‏ ‎настойчивостью‏ ‎принуждают ‎Россию‏ ‎к ‎самоопределению‏ ‎– ‎вплоть‏ ‎до‏ ‎возвращения ‎к‏ ‎опытам ‎собственного ‎цивилизационного ‎проекта.

Об ‎этой‏ ‎составляющей ‎поговорим‏ ‎во‏ ‎второй ‎части рассуждений. ‎


***

Другие‏ ‎заметки ‎из‏ ‎цикла ‎о ‎самоопределении ‎России:

Равнение‏ ‎на‏ ‎Байдена: ‎реванш‏ ‎«глубинного ‎государства»‏ ‎в ‎США ‎принуждает ‎Россию ‎к‏ ‎самоопределению‏ ‎[Семён ‎УРАЛОВ]

Кем‏ ‎быть ‎(2):‏ ‎о ‎самоопределении ‎в ‎глобальном ‎проекте‏ ‎«цивилизации‏ ‎по-русски»‏ ‎[Андрей ‎СОРОКИН]

От‏ ‎ненависти ‎к‏ ‎конкуренции: ‎миропорядок‏ ‎для‏ ‎Закавказья ‎как‏ ‎экспортная ‎модель ‎русского ‎глобального ‎проекта‏ ‎[Семён ‎УРАЛОВ]

Читать: 14+ мин
logo Однако

9.11.2020. Суть событий

В ‎карабахском‏ ‎конфликте ‎– ‎внезапная ‎кульминация.Сегодня ‎азербайджанские‏ ‎силы ‎ПВО‏ ‎сбили‏ ‎над ‎территорией ‎Армении‏ ‎российский ‎военный‏ ‎вертолёт ‎Ми-24. Два ‎члена ‎экипажа‏ ‎погибли,‏ ‎третий ‎тяжело‏ ‎ранен. ‎МИД‏ ‎Азербайджана ‎признал ‎свою ‎вину, ‎просит‏ ‎прощения‏ ‎и ‎предлагает‏ ‎любые ‎материальные‏ ‎компенсации.

Это ‎произошло ‎ровно ‎в ‎тот‏ ‎момент,‏ ‎когда‏ ‎азербайджанские ‎войска‏ ‎в ‎зоне‏ ‎карабахского ‎конфликта‏ ‎развивают‏ ‎наступление ‎и‏ ‎приближаются ‎к ‎Степанакерту ‎– ‎столице‏ ‎непризнанной ‎республики.‏ ‎При‏ ‎этом ‎фактический ‎кукловод‏ ‎агрессии ‎президент‏ ‎Турции ‎Эрдоган ‎открыто ‎отвергает‏ ‎дипломатическое‏ ‎решение ‎и‏ ‎настаивает ‎на‏ ‎военном. ‎То ‎есть ‎объявляет ‎себя‏ ‎заинтересованной‏ ‎стороной ‎и‏ ‎игнорирует ‎миротворческие‏ ‎рекомендации ‎«минской ‎группы» ‎(Россия, ‎США,‏ ‎Франция).‏ ‎

Факт‏ ‎азербайджанской ‎агрессии‏ ‎против ‎не‏ ‎«спорной», ‎а‏ ‎суверенной‏ ‎территории ‎Армении,‏ ‎да ‎ещё ‎в ‎отношении ‎российских‏ ‎солдат ‎может‏ ‎и‏ ‎должен ‎стать ‎контрапунктом‏ ‎в ‎этом‏ ‎складном ‎воинственном ‎плане. ‎Как‏ ‎ни‏ ‎цинично, ‎но‏ ‎теперь ‎все‏ ‎козыри ‎на ‎руках ‎у ‎Москвы‏ ‎–‏ ‎вопрос ‎только‏ ‎в ‎её‏ ‎самоопределении и ‎выборе ‎целей.

***

В ‎США ‎продолжается‏ ‎празднование‏ ‎победы‏ ‎Байдена, ‎самозванно‏ ‎и ‎нетерпеливо‏ ‎объявленного ‎президентом.‏ ‎Столь‏ ‎же ‎скоропостижно‏ ‎торжества ‎переходят ‎в ‎делёж ‎Америки.‏ ‎

Одна ‎из‏ ‎основателей‏ ‎майданного ‎движения ‎BLM‏ ‎Патрис ‎Кэллорс‏ ‎предъявляет ‎права ‎на ‎свою‏ ‎долю: «..Ваша‏ ‎победа ‎на‏ ‎этих ‎выборах‏ ‎– ‎заслуга ‎темнокожего ‎населения. ‎Мы‏ ‎хотим‏ ‎что-нибудь ‎в‏ ‎обмен ‎на‏ ‎наши ‎голоса… ‎Мы ‎хотим, ‎чтобы‏ ‎наша‏ ‎повестка‏ ‎была ‎в‏ ‎приоритете… ‎Мы‏ ‎готовы ‎обсудить‏ ‎ожидания‏ ‎от ‎новой‏ ‎администрации ‎и ‎обязательства ‎перед ‎темнокожими».

Ну,‏ ‎тут ‎такое‏ ‎дело…‏ ‎Очередь ‎за ‎привилегиями‏ ‎уже ‎и‏ ‎так ‎длинная. ‎Неграм ‎может‏ ‎и‏ ‎не ‎достаться.‏ ‎Да ‎там,‏ ‎похоже, ‎и ‎Америке ‎мало ‎что‏ ‎достанется.

***

Наших‏ ‎новых ‎читателей‏ ‎приглашаем ‎ознакомиться‏ ‎с ‎вводной ‎заметкой ‎Михаила ‎Леонтьева, где‏ ‎он‏ ‎объясняет,‏ ‎зачем ‎мы‏ ‎здесь ‎опять‏ ‎собрались (доступ ‎свободный).‏ ‎

Будьте‏ ‎в ‎курсе‏ ‎и ‎приходите ‎за ‎публицистическими ‎рассуждениями‏ ‎по ‎существу‏ ‎в‏ ‎главную ‎ленту ‎«Однако»:

https://sponsr.ru/odnako

Смотреть: 1+ мин
logo Однако

Равнение на Байдена: реванш «глубинного государства» в США принуждает Россию к самоопределению [Семён УРАЛОВ]

Победа ‎демократов‏ ‎и ‎возврат ‎«глубинного ‎государства» ‎к‏ ‎реальной ‎власти‏ ‎в‏ ‎сердце ‎мирового ‎гегемона‏ ‎– ‎это‏ ‎ещё ‎один ‎акт ‎принуждения‏ ‎России‏ ‎к ‎самоопределению‏ ‎в ‎своей‏ ‎политике ‎как ‎минимум ‎на ‎постсоветском‏ ‎пространстве.‏  ‎Это ‎и‏ ‎так ‎пора‏ ‎сделать, ‎вот ‎и ‎случаи ‎один‏ ‎за‏ ‎другим‏ ‎подворачиваются. ‎

Проблема‏ ‎не ‎в‏ ‎том, ‎что‏ ‎умозрительный‏ ‎«коллективный ‎Байден»‏ ‎более ‎агрессивно ‎к ‎нам ‎настроен,‏ ‎чем ‎конкретный‏ ‎Трамп,‏ ‎и ‎потому ‎является‏ ‎«внешней ‎угрозой».‏ ‎Нет, ‎объективно ‎угрозы ‎всё‏ ‎те‏ ‎же ‎самые.‏ ‎Просто, ‎как‏ ‎известно, ‎все ‎внешние ‎угрозы ‎России‏ ‎находятся,‏ ‎как ‎правило,‏ ‎внутри ‎неё.

Увлечение‏ ‎правящих ‎элит ‎России ‎внутренней ‎политикой‏ ‎США,‏ ‎подмена‏ ‎собственной ‎суверенной‏ ‎повестки ‎подстройкой‏ ‎под ‎чужую‏ ‎играет‏ ‎с ‎нами‏ ‎злую ‎шутку. ‎

На ‎нашей ‎памяти‏ ‎так ‎было‏ ‎при‏ ‎демонтаже ‎союзного ‎Отечества‏ ‎в ‎надежде,‏ ‎что ‎завтра ‎нас ‎включат‏ ‎в‏ ‎«золотой ‎миллиард».‏ ‎Ну, ‎может,‏ ‎не ‎всех ‎включат, ‎но ‎тем,‏ ‎кто‏ ‎исхитрился ‎стать‏ ‎«владельцем ‎заводов,‏ ‎газет ‎пароходов», ‎уж ‎точно ‎повезёт.‏ ‎

Подобная‏ ‎иллюзия‏ ‎была ‎возрождена‏ ‎победой ‎Дональда‏ ‎Трампа ‎на‏ ‎прошлых‏ ‎выборах. ‎Владельцы‏ ‎контрольного ‎пакета ‎активов ‎России ‎почему-то‏ ‎посчитали, ‎что‏ ‎приход‏ ‎к ‎власти ‎чудака,‏ ‎близкого ‎им‏ ‎классово ‎и ‎социально, ‎является‏ ‎тенденцией.‏ ‎

За ‎эти‏ ‎иллюзии ‎начальников‏ ‎придется ‎расплачиваться ‎всем. ‎

Выборы ‎в‏ ‎США‏ ‎показали, ‎что‏ ‎победить ‎систему‏ ‎правящей ‎прослойки ‎мира ‎невозможно, ‎играя‏ ‎по‏ ‎её‏ ‎правилам. Победа ‎возможна‏ ‎только ‎по‏ ‎факту ‎предъявления‏ ‎альтернативного‏ ‎проекта ‎миропорядка‏ ‎– ‎именно ‎системного ‎суверенного ‎проекта,‏ ‎а ‎не‏ ‎просто‏ ‎разумных ‎и ‎похвальных‏ ‎идей ‎насчёт‏ ‎правил ‎международных ‎отношений. На ‎это‏ ‎оказался‏ ‎не ‎готов‏ ‎ни ‎кооперативный‏ ‎самородок ‎Трамп, ‎ни ‎наши ‎начальники.‏ ‎

Однако,‏ ‎в ‎отличие‏ ‎от ‎Трампа,‏ ‎у ‎наших ‎начальников ‎есть ‎второй‏ ‎шанс.‏ ‎И‏ ‎то, ‎как‏ ‎они ‎им‏ ‎воспользуются, ‎будет‏ ‎определять‏ ‎в ‎том‏ ‎числе ‎и ‎нашу ‎судьбу. ‎

Этот‏ ‎шанс ‎заключается‏ ‎в‏ ‎вызовах, ‎которые ‎ждут‏ ‎Россию ‎в‏ ‎ближайшее ‎время. ‎Полигоном ‎возможностей‏ ‎выступит‏ ‎постсоветское ‎пространство.‏ ‎На ‎ближнем‏ ‎контуре ‎России ‎предстоит ‎столкнуться ‎с‏ ‎испытаниями,‏ ‎которые ‎заставят‏ ‎самоопределяться ‎относительно‏ ‎будущего ‎миропорядка. ‎Имитировать ‎многовекторность ‎и‏ ‎риторику‏ ‎«за‏ ‎всё ‎хорошее‏ ‎против ‎всего‏ ‎плохого» ‎уже‏ ‎не‏ ‎получится. ‎

Стратегия‏ ‎«глубинного ‎государства», ‎которое ‎стоит ‎за‏ ‎Байденом ‎(мы‏ ‎же‏ ‎понимаем, ‎что ‎физическое‏ ‎лицо ‎Джозеф‏ ‎Байден ‎суть ‎аватар ‎глобальных‏ ‎игроков),‏ ‎в ‎отношении‏ ‎России ‎будет‏ ‎заключаться ‎в ‎создании ‎череды ‎локальных‏ ‎проблем,‏ ‎которые ‎должны‏ ‎обрушить ‎государственность‏ ‎России. ‎

За ‎последние ‎несколько ‎лет‏ ‎наши‏ ‎начальники‏ ‎серьёзно ‎расслабились.‏ ‎Им ‎казалось,‏ ‎что ‎внутренние‏ ‎кризисы‏ ‎в ‎США,‏ ‎переводят ‎российский ‎фокус ‎политики ‎гегемона‏ ‎в ‎статус‏ ‎периферийного.‏ ‎Сейчас ‎им ‎придётся‏ ‎столкнуться ‎с‏ ‎новыми ‎испытаниями ‎и ‎разбором‏ ‎противоречий,‏ ‎которые ‎формировались‏ ‎десятилетиями. ‎

Пятилетняя‏ ‎передышка ‎закончилась. ‎Дальше ‎в ‎отношении‏ ‎России‏ ‎с ‎новым‏ ‎задором ‎начнут‏ ‎действовать ‎доктрины ‎и ‎концепции, ‎которые‏ ‎системно‏ ‎внедрялись‏ ‎и ‎разрабатывались‏ ‎последние ‎50‏ ‎лет. ‎Если‏ ‎отбросить‏ ‎в ‎сторону‏ ‎риторические ‎причитания ‎и ‎либеральную ‎демагогию,‏ ‎то ‎в‏ ‎отношении‏ ‎России ‎реализуется ‎двухвекторная‏ ‎политика: ‎

(1) создание‏ ‎максимального ‎количества ‎проблем ‎у‏ ‎союзников‏ ‎и ‎соседей‏ ‎(контур ‎СНГ‏ ‎и ‎ЕАЭС); ‎

(2) активная ‎подрывная ‎работа‏ ‎внутри‏ ‎России ‎по‏ ‎линиям ‎внутренних‏ ‎расколов ‎с ‎опорой ‎на ‎российские‏ ‎элиты.‏ ‎

Но‏ ‎если ‎при‏ ‎предыдущем ‎столкновении‏ ‎с ‎«глубинным‏ ‎государством»‏ ‎у ‎нас‏ ‎были ‎проблемы ‎на ‎украинском ‎и‏ ‎грузинском ‎направлении,‏ ‎то‏ ‎теперь ‎к ‎ним‏ ‎прибавятся ‎как‏ ‎минимум ‎белорусский, ‎молдавский, ‎киргизский‏ ‎и‏ ‎армяно-азербайджанский ‎кризисы.‏ ‎И ‎это‏ ‎не ‎считая ‎особой ‎политики ‎Турции‏ ‎на‏ ‎постсоветском ‎пространстве.‏ ‎Как ‎относиться,‏ ‎например, ‎к ‎двустороннему ‎военно-техническому ‎сотрудничеству‏ ‎Нур-Султана‏ ‎и‏ ‎Анкары, ‎–‏ ‎мы ‎поймём‏ ‎только ‎через‏ ‎несколько‏ ‎лет. ‎

Но,‏ ‎повторяю: ‎все ‎внешние ‎угрозы ‎–‏ ‎внутри.

Истинные ‎проблемы‏ ‎России‏ ‎заключаются ‎в ‎том,‏ ‎что ‎мы,‏ ‎с ‎одной ‎стороны, ‎полноценно‏ ‎не‏ ‎отгородились ‎от‏ ‎СНГ ‎и‏ ‎продолжаем ‎выступать ‎финансовым, ‎ресурсным ‎и‏ ‎военным‏ ‎донором ‎для‏ ‎наших ‎соседей‏ ‎и ‎союзников. ‎Но, ‎с ‎другой‏ ‎стороны,‏ ‎играя‏ ‎в ‎покупку‏ ‎лояльности ‎национальных‏ ‎элит ‎периферии,‏ ‎–‏ ‎мы ‎не‏ ‎отдаём ‎себе ‎отчёт, ‎что ‎подлинно‏ ‎пророссийских ‎элит‏ ‎и‏ ‎политики ‎нет ‎нигде.‏ ‎Договорняки ‎есть.‏ ‎Бизнес-схемы ‎есть. ‎Даже ‎дружба‏ ‎между‏ ‎начальниками ‎и‏ ‎симпатии ‎между‏ ‎народами ‎есть. ‎А ‎вот ‎политики‏ ‎нет.‏ ‎

И ‎быть‏ ‎не ‎может.‏ ‎Потому ‎как ‎Россия ‎в ‎субъективном‏ ‎представлении‏ ‎собственных‏ ‎элит ‎остаётся‏ ‎глубоко ‎вторичным‏ ‎центром ‎силы.‏ ‎Мы‏ ‎не ‎предлагаем‏ ‎альтернативного ‎проекта ‎миропорядка. ‎Поэтому ‎элиты‏ ‎национальной ‎периферии‏ ‎так‏ ‎к ‎России ‎и‏ ‎относятся ‎–‏ ‎в ‎лучшем ‎случае ‎как‏ ‎к‏ ‎одному ‎из‏ ‎векторов. ‎Конечно,‏ ‎мы ‎можем ‎обвинять ‎молдавских, ‎киргизских,‏ ‎белорусских‏ ‎и ‎казахстанских‏ ‎начальников ‎в‏ ‎многовекторности. ‎Однако, ‎пока ‎мы ‎не‏ ‎изживём‏ ‎многовекторность‏ ‎в ‎себе,‏ ‎надеяться, ‎что‏ ‎наши ‎соседи‏ ‎и‏ ‎союзники ‎самоопределятся‏ ‎раньше ‎нас, ‎– ‎просто ‎наивно.‏ ‎

Не ‎вижу‏ ‎никаких‏ ‎иных ‎путей ‎самоопределения‏ ‎России, ‎кроме‏ ‎как ‎углубление ‎экономической ‎и,‏ ‎как‏ ‎следствие, ‎политической‏ ‎прагматизации. ‎Нам‏ ‎необходимо ‎понять, ‎что ‎интересы ‎российского‏ ‎капитала‏ ‎(надеюсь ‎ни‏ ‎у ‎кого‏ ‎нет ‎иллюзий ‎относительно ‎бескризисной ‎смены‏ ‎политэкономического‏ ‎уклада)‏ ‎являются ‎двигателем‏ ‎интересов ‎России.‏ ‎Однако ‎подлинно‏ ‎российским‏ ‎капиталом ‎является‏ ‎только ‎промышленный ‎капитал ‎– ‎и‏ ‎этот ‎факт‏ ‎ещё‏ ‎предстоит ‎осознать. ‎Например,‏ ‎когда ‎Россия‏ ‎строит ‎АЭС ‎в ‎Белоруссии,‏ ‎то‏ ‎это ‎является‏ ‎инструментом ‎влияния.‏ ‎Если ‎же ‎Москва ‎кредитует ‎начальников‏ ‎в‏ ‎Минске, ‎то‏ ‎деньги ‎просто‏ ‎перекладываются ‎из ‎кармана ‎в ‎карман‏ ‎–‏ ‎и‏ ‎к ‎влиянию‏ ‎России ‎это‏ ‎не ‎имеет‏ ‎никакого‏ ‎отношения. ‎

Поэтому‏ ‎в ‎ближайшие ‎несколько ‎лет ‎нас‏ ‎ждёт ‎серьёзное‏ ‎отрезвление‏ ‎на ‎ближнем ‎контуре.‏ ‎Начальники ‎увидят,‏ ‎что ‎политики ‎национальной ‎периферии,‏ ‎которых‏ ‎они ‎считали‏ ‎если ‎не‏ ‎пророссийскими, ‎то, ‎по ‎крайней ‎мере,‏ ‎лояльными,‏ ‎в ‎лучшем‏ ‎случае ‎торговали‏ ‎лояльностью. ‎

Россию ‎ждёт ‎серьезное ‎отрезвление‏ ‎как‏ ‎минимум‏ ‎в ‎Молдавии,‏ ‎Белоруссии ‎и‏ ‎Киргизии. ‎В‏ ‎Молдавии‏ ‎мы ‎увидим‏ ‎результат ‎уже ‎через ‎неделю. В ‎Киргизии‏ ‎и ‎Белоруссии‏ ‎–‏ ‎в ‎2021 ‎году.‏ ‎Именно ‎эти‏ ‎результаты ‎и ‎будут ‎задавать‏ ‎тенденции‏ ‎2024 ‎года.‏ ‎

Поэтому ‎отчаянное‏ ‎впендюривание ‎Байдена ‎Америке ‎стоит ‎приветствовать.‏ ‎Как‏ ‎ключевой ‎элемент‏ ‎самоопределения ‎начальников‏ ‎России. ‎


***

Другие ‎заметки ‎из ‎цикла‏ ‎о‏ ‎самоопределении‏ ‎России:

Кем ‎быть‏ ‎(1): ‎о‏ ‎качествах ‎самоопределения‏ ‎России‏ ‎в ‎карабахском‏ ‎эпизоде ‎переглобализации ‎[Андрей ‎СОРОКИН]

Кем ‎быть‏ ‎(2): ‎о‏ ‎самоопределении‏ ‎в ‎глобальном ‎проекте‏ ‎«цивилизации ‎по-русски»‏ ‎[Андрей ‎СОРОКИН]

От ‎ненависти ‎к‏ ‎конкуренции:‏ ‎миропорядок ‎для‏ ‎Закавказья ‎как‏ ‎экспортная ‎модель ‎русского ‎глобального ‎проекта‏ ‎[Семён‏ ‎УРАЛОВ]

Смотреть: 1+ мин
logo Однако

8.11.2020. Суть событий

Сегодня ‎на‏ ‎карабахской ‎войне ‎противники ‎весь ‎день‏ ‎делили ‎на‏ ‎информационном‏ ‎фронте ‎город ‎Шуша.‏ ‎Это ‎второй‏ ‎по ‎значимости ‎город ‎непризнанной‏ ‎республики,‏ ‎от ‎него‏ ‎до ‎столицы,‏ ‎Степанакерта, ‎всего ‎10 ‎км.

С ‎утра‏ ‎Ильхам‏ ‎Алиев ‎сообщает,‏ ‎что ‎город‏ ‎взят ‎азербайджанскими ‎войсками. ‎А ‎минобороны‏ ‎Армении‏ ‎его‏ ‎опровергает: ‎нет,‏ ‎идут ‎бои.‏ ‎И ‎так‏ ‎до‏ ‎самого ‎вечера.

Но‏ ‎дело ‎не ‎в ‎том, ‎чья‏ ‎армия ‎контролирует‏ ‎Шушу‏ ‎в ‎конце ‎концов.‏ ‎Ключевое ‎слово‏ ‎– ‎«армия». ‎Это ‎значит,‏ ‎что‏ ‎дипломатическое ‎решение‏ ‎конфликта ‎(то‏ ‎есть ‎его ‎имитация) ‎в ‎принципе‏ ‎не‏ ‎рассматривается. ‎Напоминаем:‏ ‎к ‎переговорам‏ ‎призывают ‎постоянные ‎члены ‎Совбеза ‎ООН‏ ‎Россия,‏ ‎США‏ ‎и ‎Франция,‏ ‎причём ‎двое‏ ‎первых ‎–‏ ‎посредники‏ ‎трёх ‎сорванных‏ ‎перемирий. ‎А ‎игнорируют ‎их ‎Азербайджан‏ ‎и ‎фактически‏ ‎управляющая‏ ‎им ‎Турция.

А ‎это‏ ‎в ‎свою‏ ‎очередь ‎означает, ‎что ‎нынешняя‏ ‎переглобализацияуже‏ ‎никак ‎не‏ ‎регулируется ‎ни‏ ‎нормами ‎международного ‎права, ‎ни ‎даже‏ ‎страхом‏ ‎перед ‎гневом‏ ‎великих ‎держав.‏ ‎Что ‎и ‎требовалось ‎доказать

***

В ‎мире‏ ‎набирает‏ ‎силу‏ ‎флешмоб ‎поздравлений‏ ‎главами ‎государств‏ ‎самопровозглашённого ‎победителя‏ ‎президентских‏ ‎выборов ‎в‏ ‎США ‎Джо ‎Байдена. ‎Из ‎значимых‏ ‎держав ‎почтение‏ ‎пока‏ ‎не ‎засвидетельствовали ‎только‏ ‎Россия, ‎Китай‏ ‎да ‎Турция.

Впрочем, ‎это ‎никакой‏ ‎не‏ ‎акт ‎невежливости‏ ‎со ‎стороны‏ ‎Путина, ‎Си ‎и ‎Эрдогана. ‎Байден‏ ‎официально‏ ‎ещё ‎никакой‏ ‎не ‎президент:‏ ‎подсчёт ‎голосов ‎не ‎закончен, ‎и‏ ‎завтра‏ ‎Трамп‏ ‎грозится ‎судами‏ ‎по ‎делу‏ ‎о ‎массовых‏ ‎фальсификациях.‏ ‎Вероятно, ‎ничего‏ ‎у ‎него ‎не ‎получится, ‎и‏ ‎скорое ‎объявление‏ ‎Байдена‏ ‎победителем ‎– ‎всего‏ ‎лишь ‎формальность.

Но‏ ‎взрослым ‎торопиться ‎некуда. ‎Пускай‏ ‎пока‏ ‎холопы ‎мельтешат.‏ ‎

***

Наших ‎новых‏ ‎читателей ‎приглашаем ‎ознакомиться ‎с ‎вводной‏ ‎заметкой‏ ‎Михаила ‎Леонтьева, где‏ ‎он ‎объясняет,‏ ‎зачем ‎мы ‎здесь ‎опять ‎собрались (доступ‏ ‎свободный).‏ ‎

Будьте‏ ‎в ‎курсе‏ ‎и ‎приходите‏ ‎за ‎публицистическими‏ ‎рассуждениями‏ ‎по ‎существу‏ ‎в ‎главную ‎ленту ‎«Однако»:

https://sponsr.ru/odnako

Смотреть: 1 час 11+ мин
logo Однако

7.11.2020. Суть событий

В ‎США‏ ‎близка ‎к ‎развязке ‎беспрецедентная ‎буффонада‏ ‎с ‎выборами‏ ‎президента.‏ ‎Сегодня ‎тамошняя ‎медийная‏ ‎олигархия ‎объявила‏ ‎победителем ‎Байдена ‎– а ‎в‏ ‎газетах‏ ‎и, ‎тем‏ ‎более, ‎интернетах‏ ‎врать ‎не ‎будут. ‎Поэтому ‎сам‏ ‎кандидат‏ ‎тоже ‎поверил‏ ‎и ‎объявил‏ ‎себя ‎«избранным ‎президентом»: ‎написал ‎об‏ ‎этом,‏ ‎по‏ ‎трамповой ‎моде,‏ ‎статус ‎в‏ ‎твиттере.

Официально ‎подсчёт‏ ‎голосов‏ ‎ещё ‎не‏ ‎закончен, ‎но ‎кого ‎это ‎волнует.‏ ‎И ‎так‏ ‎понятно,‏ ‎что ‎масштаб ‎фальсификаций‏ ‎зашкаливает ‎за‏ ‎все ‎фантазии. ‎Поэтому ‎Трамп‏ ‎пока‏ ‎петушится ‎и‏ ‎обещает ‎с‏ ‎понедельника ‎начать ‎судебные ‎процессы ‎за‏ ‎свою‏ ‎украденную ‎победу.‏ ‎Но ‎это‏ ‎вряд ‎ли. ‎

То ‎есть ‎судиться-то‏ ‎он‏ ‎может,‏ ‎но ‎решение‏ ‎уже ‎принято‏ ‎– ‎консенсусное‏ ‎решение‏ ‎американских ‎элит,‏ ‎т.н. ‎«глубинного ‎государства». ‎Не ‎исключено,‏ ‎что ‎Трампа‏ ‎наперегонки‏ ‎сдадут ‎даже ‎те‏ ‎группы ‎элит,‏ ‎на ‎которые ‎он ‎опирался,‏ ‎–‏ ‎чтобы ‎и‏ ‎им, ‎в‏ ‎свою ‎очередь, ‎прицепом ‎не ‎вылететь‏ ‎из‏ ‎приличного ‎общества‏ ‎при ‎кормушке.‏ ‎

А ‎когда ‎консенсусное ‎решение ‎принято,‏ ‎священным‏ ‎принципам‏ ‎демократии ‎лучше‏ ‎заткнуться ‎–‏ ‎кто ‎их‏ ‎спрашивает?‏ ‎Тем ‎более,‏ ‎ловкие ‎жрецы ‎и ‎шаманы ‎демократической‏ ‎религии ‎и‏ ‎гражданских‏ ‎свобод ‎очень ‎складно‏ ‎всё ‎обоснуют‏ ‎– ‎любой ‎Лукашенко ‎обзавидуется.

Да‏ ‎и‏ ‎вообще: ‎победа‏ ‎Байдена ‎уже‏ ‎легализовано ‎мировым ‎сообществом, ‎которое ‎спешно‏ ‎пало‏ ‎ниц ‎перед‏ ‎новым ‎Белым‏ ‎Господином. ‎И ‎Меркель, ‎и ‎Макрон,‏ ‎и‏ ‎даже‏ ‎сам ‎Зеленский.‏ ‎Теперь ‎даже‏ ‎неловко ‎будет‏ ‎отменять‏ ‎обратно. ‎Правда,‏ ‎падать ‎ниц ‎предусмотрительнее ‎было ‎бы‏ ‎не ‎перед‏ ‎Байденом,‏ ‎а ‎перед ‎вице-президентшей‏ ‎Камалой ‎Харрис,‏ ‎– ‎ну ‎да ‎ладно,‏ ‎это‏ ‎ещё ‎успеется,‏ ‎дай ‎им‏ ‎всем ‎бог ‎крепкого ‎здоровья ‎и‏ ‎долгих‏ ‎лет.

Что ‎нам‏ ‎с ‎того?‏ ‎Это ‎предмет ‎отдельных ‎рассуждений ‎по‏ ‎факту‏ ‎–‏ ‎буквально ‎на‏ ‎днях, ‎когда‏ ‎дым ‎рассеется.‏ ‎Спойлер:‏ ‎нам ‎с‏ ‎того, ‎в ‎общем, ‎ничего, ‎но‏ ‎есть ‎некоторые‏ ‎любопытные‏ ‎нюансы.

 

***

Наших ‎новых ‎читателей‏ ‎приглашаем ‎ознакомиться‏ ‎с ‎вводной ‎заметкой ‎Михаила‏ ‎Леонтьева, где‏ ‎он ‎объясняет,‏ ‎зачем ‎мы‏ ‎здесь ‎опять ‎собрались (доступ ‎свободный). ‎

Будьте‏ ‎в‏ ‎курсе ‎и‏ ‎приходите ‎за‏ ‎публицистическими ‎рассуждениями ‎по ‎существу ‎в‏ ‎главную‏ ‎ленту‏ ‎«Однако»:

https://sponsr.ru/odnako

Читать: 3+ мин
logo Однако

6.11.2020. Суть событий

В ‎США‏ ‎продолжается ‎писькин ‎дом ‎с ‎президентскими‏ ‎выборами. ‎Дело‏ ‎идёт‏ ‎к ‎тому, ‎что‏ ‎тамошние ‎боевые‏ ‎отряды ‎издохшей ‎глобализации ‎и‏ ‎имитационной‏ ‎экономики ‎всеми‏ ‎неправдами ‎продавят‏ ‎в ‎декорацию ‎верховной ‎власти ‎не‏ ‎вполне‏ ‎вменяемого ‎старичка‏ ‎Байдена. ‎

По‏ ‎крайней ‎мере, ‎спикер ‎палаты ‎представителей‏ ‎Конгресса‏ ‎Нэнси‏ ‎Пелоси ‎сегодня‏ ‎уже ‎объявила,‏ ‎что ‎«Бвйден‏ ‎получил‏ ‎мандат ‎избирателей».

Трамп‏ ‎с ‎этим ‎не ‎согласен: выборы, ‎говорит,‏ ‎не ‎закончены,‏ ‎прогнозы‏ ‎на ‎победу ‎конкурента‏ ‎неверны, ‎«законные‏ ‎выборы» ‎выиграл ‎он, ‎Трамп,‏ ‎причём‏ ‎с ‎«исторически‏ ‎рекордными ‎цифрами»,‏ ‎а ‎враги ‎просто ‎жульничают, ‎поэтому‏ ‎он‏ ‎будет ‎с‏ ‎ними ‎судиться.

Чем‏ ‎бы ‎там ‎дело ‎ни ‎закончилось,‏ ‎жизненно‏ ‎важный‏ ‎для ‎человечества‏ ‎исход ‎уже‏ ‎определился: ‎ритуалы‏ ‎демократической‏ ‎религии ‎дискредитированы‏ ‎в ‎самом ‎собственном ‎«священном ‎ватикане»,‏ ‎эра ‎постдемократии по‏ ‎факту‏ ‎открыта ‎– ‎но‏ ‎что ‎это‏ ‎такое ‎и ‎с ‎чем‏ ‎её‏ ‎едят, ‎точно‏ ‎ещё ‎не‏ ‎известно. ‎Однако ‎для ‎этого ‎мы‏ ‎и‏ ‎здесь. ‎Как‏ ‎вовремя-то.

***

Осенняя ‎волна‏ ‎коронавируса ‎становится ‎всё ‎менее ‎томной‏ ‎и‏ ‎вызывает‏ ‎всё ‎большую‏ ‎встревоженность. ‎Ежедневный‏ ‎прирост ‎заболеваемости‏ ‎в‏ ‎России ‎перемахнул‏ ‎планку ‎20 ‎тыс ‎человек, ‎а‏ ‎в ‎мире‏ ‎–‏ ‎давно ‎уже ‎за‏ ‎полмиллиона. В ‎прогнозах‏ ‎специалисты ‎путаются. ‎Но ‎пока‏ ‎что‏ ‎сходятся ‎в‏ ‎радужном ‎мнении,‏ ‎что ‎всё ‎это ‎– ‎как‏ ‎минимум‏ ‎до ‎весны.

Российские‏ ‎власти ‎по-прежнему‏ ‎воздерживаются ‎от ‎радикальных ‎ограничительных ‎мер.‏ ‎В‏ ‎Москве‏ ‎констатируют ‎напряжённую‏ ‎ситуацию, ‎но,‏ ‎говорят, ‎что‏ ‎нет‏ ‎необходимости ‎ужесточать‏ ‎домашний ‎режим ‎и ‎вводить ‎тотальную‏ ‎систему ‎спецпропусков.

Но‏ ‎при‏ ‎этом ‎Роспотребнадзор ‎настоятельно‏ ‎рекомендует ‎гражданам‏ ‎на ‎Новый ‎год ‎никаких‏ ‎загулов‏ ‎не ‎планировать‏ ‎и ‎провести‏ ‎праздники ‎дома.

Одновременно ‎в ‎регионах ‎(Брянская,‏ ‎Воронежская,‏ ‎Курская, ‎Тюменская‏ ‎области, ‎Башкирия,‏ ‎Красноярск ‎и ‎Норильск) ‎переводят ‎на‏ ‎дистанционное‏ ‎обучение‏ ‎и ‎старшие‏ ‎классы ‎(до‏ ‎сих ‎пор‏ ‎это‏ ‎касалось ‎только‏ ‎младших).

***

Новый ‎поворот ‎вдогонку ‎делу ‎забытого‏ ‎всеми ‎Навального.‏ ‎Российские‏ ‎врачи ‎наконец-то ‎диагностировали‏ ‎у ‎него‏ ‎нарушение ‎углеводного ‎обмена, ‎обострение‏ ‎хронического‏ ‎панкреатита ‎и‏ ‎злоупотребление ‎похудательными‏ ‎диетами. ‎Так ‎что, ‎говорят, ‎«отравление»‏ ‎–‏ ‎это ‎чистая‏ ‎выдумка ‎и‏ ‎провокация. ‎Но ‎кого ‎это ‎уже‏ ‎волнует.

***

Неугомонная‏ ‎Ирина‏ ‎Яровая, ‎депутат‏ ‎Госдумы ‎от‏ ‎«Единой ‎России»,‏ ‎деятельно‏ ‎поддержала ‎Путина‏ ‎в ‎борьбе ‎с ‎«фальсификациями ‎истории».‏ ‎А ‎именно:‏ ‎внесла‏ ‎законодательную ‎инициативу ‎об‏ ‎ужесточении ‎наказаний‏ ‎за ‎«отрицание ‎фактов, ‎установленных‏ ‎Нюнрбергским‏ ‎трибуналом» ‎и‏ ‎«распространение ‎ложных‏ ‎сведений ‎об ‎СССР» ‎в ‎интернете. И‏ ‎впаивать‏ ‎за ‎это‏ ‎до ‎5‏ ‎лет. ‎Однако ‎не ‎указала ‎на‏ ‎какой-либо‏ ‎обязательный‏ ‎к ‎исполнению‏ ‎нормативный ‎акт,‏ ‎где ‎были‏ ‎бы‏ ‎исчерпывающе ‎перечислены‏ ‎не ‎ложные ‎сведения ‎об ‎СССР.‏ ‎

Интересно ‎будет‏ ‎посмотреть‏ ‎на ‎предъявление ‎обвинений‏ ‎Путину ‎за‏ ‎высказывания ‎типа ‎«Ленин ‎заложил‏ ‎атомную‏ ‎бомбу ‎под‏ ‎Россию» ‎и‏ ‎«СССР ‎не ‎производил ‎ничего, ‎только‏ ‎резиновые‏ ‎галоши».

Но ‎вы‏ ‎не ‎переживайте.‏ ‎Путина ‎не ‎посадят.

Это ‎же ‎не‏ ‎про‏ ‎суверенную‏ ‎государственную ‎историческую‏ ‎политику. ‎Это‏ ‎про ‎имитацию‏ ‎патриотизма‏ ‎и ‎жирный‏ ‎хайп.

***

Наших ‎новых ‎читателей ‎приглашаем ‎ознакомиться‏ ‎с ‎вводной‏ ‎заметкой‏ ‎Михаила ‎Леонтьева, где ‎он‏ ‎объясняет, ‎зачем‏ ‎мы ‎здесь ‎опять ‎собрались (доступ‏ ‎свободный).‏ ‎

Будьте ‎в‏ ‎курсе ‎и‏ ‎приходите ‎за ‎публицистическими ‎рассуждениями ‎по‏ ‎существу‏ ‎в ‎главную‏ ‎ленту ‎«Однако»:

https://sponsr.ru/odnako

Смотреть: 1 час 28+ мин
logo Однако

4.11.2020. Суть событий

В ‎этот‏ ‎день ‎всё ‎затмили ‎интриги ‎президентских‏ ‎выборов ‎в‏ ‎США,‏ ‎и ‎мир ‎замер.

На‏ ‎самом ‎деле‏ ‎важно ‎не ‎то, ‎что‏ ‎там‏ ‎такое ‎идиотическое‏ ‎демократическое ‎законодательство.‏ ‎И ‎дело ‎не ‎в ‎чудовищно‏ ‎наглом‏ ‎масштабе ‎вбросов‏ ‎и ‎фальсификаций.‏ ‎И ‎не ‎в ‎узаконенной ‎коррупции‏ ‎с‏ ‎конкретной‏ ‎покупкой ‎счётчиков‏ ‎и ‎выборщиков.‏ ‎И ‎даже‏ ‎не‏ ‎в ‎том,‏ ‎что ‎политика ‎ядерной ‎сверхдержавы ‎выродилась‏ ‎в ‎писькин‏ ‎дом.

Это‏ ‎просто ‎житейские ‎признаки‏ ‎вырождения ‎и‏ ‎девальвации ‎государственности ‎как ‎таковой. С‏ ‎учётом‏ ‎сверхдержавного ‎статуса‏ ‎жертвы ‎–‏ ‎это ‎вызов ‎цивилизационного ‎масштаба. ‎От‏ ‎которого‏ ‎надо ‎бы‏ ‎держаться ‎подальше‏ ‎– ‎но ‎это ‎уже ‎вопрос‏ ‎самоопределения‏ ‎другой‏ ‎конкретной ‎сверхдержавы‏ ‎в ‎вопросах‏ ‎собственной ‎суверенности.

Вот‏ ‎и‏ ‎всё, ‎что‏ ‎нужно ‎знать ‎о ‎заполошности ‎сегодняшней‏ ‎повестки

***

Да, ‎и‏ ‎вот‏ ‎ещё ‎что ‎показательно.

В‏ ‎одной ‎суверенной‏ ‎ядерной ‎сверхдержаве ‎сегодня ‎был‏ ‎праздник. Выдуманный‏ ‎и ‎бессодержательный‏ ‎– ‎но‏ ‎официальный ‎государственный.

Но ‎он ‎остался ‎на‏ ‎медийных‏ ‎задворках ‎повестки‏ ‎государственной ‎пропаганды‏ ‎и ‎идеологии.

…И ‎только ‎Сергейцев, Уралов и ‎Сорокин догадались‏ ‎пригласить‏ ‎даму‏ ‎на ‎танец.

Это‏ ‎печально, ‎но‏ ‎показательно. ‎Не‏ ‎плохо‏ ‎и ‎не‏ ‎хорошо ‎– ‎так ‎есть.

С ‎этим‏ ‎можно ‎что-то‏ ‎делать.‏ ‎Или ‎так ‎оставить.‏ ‎Всё ‎равно‏ ‎же ‎кто-то ‎за ‎нас‏ ‎сделает,‏ ‎правда ‎ведь.

***

Наших‏ ‎новых ‎читателей‏ ‎приглашаем ‎ознакомиться ‎с ‎вводной ‎заметкой‏ ‎Михаила‏ ‎Леонтьева, где ‎он‏ ‎объясняет, ‎зачем‏ ‎мы ‎здесь ‎опять ‎собрались (доступ ‎свободный).‏ ‎

Будьте‏ ‎в‏ ‎курсе ‎и‏ ‎приходите ‎за‏ ‎публицистическими ‎рассуждениями‏ ‎по‏ ‎существу ‎в‏ ‎главную ‎ленту ‎«Однако»:

https://sponsr.ru/odnako

Читать: 4+ мин
logo Однако

От Четвёртого до Седьмого: один Октябрь одной страны [Андрей СОРОКИН]

От ‎редакции.‏ ‎Отмечаем ‎всенародный ‎праздник ‎всенародного ‎единства‏ ‎тройным ‎залпом‏ ‎РетроОднако‏ ‎– о ‎смыслах ‎и‏ ‎содержании ‎дня‏ ‎4 ‎ноября.

Андрей ‎Сорокин, 4 ноября ‎2013

***

Наш‏ ‎опрос‏ ‎об ‎отношении‏ ‎читателей ‎«Однако»‏ ‎к ‎Дню ‎народного ‎единства ‎4‏ ‎ноября‏ ‎очень ‎показателен.‏ ‎Дело ‎в‏ ‎том, ‎что ‎любой ‎вариант ‎ответа‏ ‎на‏ ‎поставленный‏ ‎вопрос ‎—‏ ‎по-своему ‎правильный.‏ ‎По ‎крайней‏ ‎мере,‏ ‎имеет ‎под‏ ‎собой ‎убедительные ‎основания.

Да, ‎действительно, ‎нетрудно‏ ‎догадаться, ‎что‏ ‎при‏ ‎учреждении ‎праздника ‎явно‏ ‎имелась ‎в‏ ‎виду ‎и ‎соседняя ‎дата.

Да,‏ ‎действительно,‏ ‎содержание ‎этого‏ ‎дня ‎до‏ ‎сих ‎пор ‎остаётся ‎не ‎понятым‏ ‎широкими‏ ‎народными ‎массами‏ ‎— ‎как‏ ‎в ‎силу ‎незадачливости ‎государственной ‎идеологический‏ ‎машины,‏ ‎так‏ ‎и ‎в‏ ‎силу ‎эффективности‏ ‎усилий ‎того‏ ‎же‏ ‎государства ‎в‏ ‎деле ‎реформы ‎(то ‎есть ‎деградации)‏ ‎образования.

И ‎таки‏ ‎да‏ ‎— ‎глубинное ‎историко-культурное‏ ‎значение ‎этот‏ ‎день ‎действительно ‎имеет. ‎Причём‏ ‎гораздо‏ ‎более ‎глубокое,‏ ‎чем ‎просто‏ ‎«изгнание ‎интервентов ‎из ‎Москвы». ‎Но‏ ‎это‏ ‎более ‎глубинное‏ ‎значение ‎государственные‏ ‎начальники ‎и ‎рядовые ‎граждане ‎ни‏ ‎в‏ ‎жисть‏ ‎не ‎смогут‏ ‎объяснить ‎друг‏ ‎другу, ‎пока‏ ‎сами‏ ‎себе ‎его‏ ‎не ‎объяснят.

…На ‎самом ‎деле ‎мудрая‏ ‎и ‎ироничная‏ ‎русская‏ ‎история ‎две ‎ноябрьских‏ ‎даты ‎(то‏ ‎есть ‎октябрьских, ‎если ‎по‏ ‎старому‏ ‎стилю) ‎не‏ ‎зря ‎разместила‏ ‎настолько ‎рядышком ‎— ‎как ‎не‏ ‎зря‏ ‎зарифмовала ‎и‏ ‎даты ‎двух‏ ‎июньских ‎катастроф ‎1941 ‎и ‎1990‏ ‎годов.‏ ‎Ну‏ ‎вот ‎буквально‏ ‎пальцем ‎показывает.

Оба‏ ‎этих ‎ноябрьских‏ ‎дня‏ ‎— ‎есть‏ ‎контрапункты ‎двух ‎русских ‎Смут. ‎Ни‏ ‎освобождение ‎Кремля‏ ‎в‏ ‎1612-м, ‎ни ‎низложение‏ ‎«белого» ‎Временного‏ ‎правительства ‎в ‎1917-м ‎Смуту‏ ‎не‏ ‎исчерпали. ‎Но‏ ‎и ‎ополченцы‏ ‎Минина ‎и ‎Пожарского, ‎и ‎красногвардейцы‏ ‎Ленина‏ ‎сделали ‎в‏ ‎эти ‎дни‏ ‎одно ‎и ‎то ‎же ‎важное‏ ‎дело:‏ ‎привели‏ ‎в ‎исполнение‏ ‎приговор ‎русской‏ ‎истории ‎в‏ ‎отношении‏ ‎самого ‎механизма‏ ‎Смуты.

Причём, ‎по ‎странному ‎совпадению, ‎механизм‏ ‎Смуты ‎всё‏ ‎время‏ ‎кроется ‎не ‎в‏ ‎«роковом ‎стечении‏ ‎обстоятельств», ‎не ‎в ‎«русском‏ ‎бунте,‏ ‎бессмысленном ‎и‏ ‎беспощадном» ‎и‏ ‎не ‎в ‎«коварных ‎происках ‎заграничных‏ ‎недругов»,‏ ‎а ‎в‏ ‎банальном ‎и‏ ‎логичном ‎предательстве ‎политического ‎класса. ‎Банальном‏ ‎—‏ ‎потому‏ ‎что ‎не‏ ‎впервой, ‎логичном‏ ‎— ‎потому‏ ‎что‏ ‎никакого ‎другого‏ ‎политического ‎алгоритма, ‎кроме ‎национального ‎предательства,‏ ‎тяга ‎к‏ ‎клановой‏ ‎выгоде ‎и ‎«общечеловеческим‏ ‎ценностям» ‎не‏ ‎предполагает.

А ‎из ‎национального ‎предательства‏ ‎политического‏ ‎класса ‎со‏ ‎всей ‎неизбежностью‏ ‎следует ‎демонтаж ‎российского ‎государства, ‎Смута,‏ ‎национальная‏ ‎катастрофа. ‎В‏ ‎этом ‎пейзаже‏ ‎русское ‎общество ‎чувствует ‎себя ‎крайне‏ ‎неуютно‏ ‎—‏ ‎и ‎приводит‏ ‎приговор ‎в‏ ‎исполнение ‎любыми‏ ‎подручными‏ ‎средствами, ‎как‏ ‎и ‎было ‎сказано ‎выше.

Это ‎первый‏ ‎актуальный ‎урок‏ ‎одного‏ ‎ноября, ‎разнесённого ‎по‏ ‎времени ‎на‏ ‎300 ‎лет.

Между ‎этими ‎ноябрями‏ ‎есть‏ ‎и ‎пара‏ ‎важных ‎различий.

После‏ ‎ноября ‎1612-го ‎выход ‎из ‎Смуты‏ ‎выдался‏ ‎мирным ‎и‏ ‎исчерпался ‎демократическим,‏ ‎не ‎побоюсь ‎этого ‎слова, ‎учреждением‏ ‎новой‏ ‎монархии‏ ‎— ‎то‏ ‎есть ‎легитимной‏ ‎государственной ‎власти.‏ ‎После‏ ‎ноября ‎1917-го‏ ‎Смута ‎продолжила ‎сопротивление, ‎и ‎выход‏ ‎из ‎неё‏ ‎вылился‏ ‎в ‎кровавую ‎Гражданскую‏ ‎войну.

Лидерами ‎ноября‏ ‎1612-го ‎были, ‎по ‎современной‏ ‎терминологии,‏ ‎ярко ‎выраженные‏ ‎государственнические, ‎национально-ориентированные‏ ‎силы. ‎А ‎вот ‎лидеры ‎Октября‏ ‎1917-го‏ ‎декларировали ‎до‏ ‎некоторого ‎момента‏ ‎прямо ‎противоположное ‎– ‎разрушение ‎русского‏ ‎государства,‏ ‎и‏ ‎с ‎этой‏ ‎точки ‎зрения‏ ‎большевики, ‎строго‏ ‎говоря,‏ ‎мало ‎чем‏ ‎отличались ‎от ‎низвергнутых ‎ими ‎же‏ ‎противников.

И? ‎В‏ ‎какой‏ ‎степени ‎русскую ‎историю‏ ‎интересовали ‎намерения‏ ‎действующих ‎лиц?

А ‎ни ‎в‏ ‎какой.

В‏ ‎конечном ‎итоге‏ ‎и ‎ополченцы‏ ‎Минина ‎и ‎Пожарского, ‎и ‎большевики‏ ‎Ленина‏ ‎оба ‎раза‏ ‎спасли ‎на‏ ‎краю ‎(а ‎то ‎и ‎за‏ ‎краем)‏ ‎пропасти‏ ‎и ‎впоследствии‏ ‎восстановили ‎русское‏ ‎государство ‎краше‏ ‎прежнего‏ ‎— ‎независимо‏ ‎от ‎каких ‎бы ‎то ‎ни‏ ‎было ‎первоначальных‏ ‎намерений.‏ ‎Россия ‎первых ‎Романовых‏ ‎методично ‎собрала‏ ‎русские ‎земли ‎и ‎вышла‏ ‎на‏ ‎имперскую ‎орбиту.‏ ‎А ‎порождённая‏ ‎большевиками ‎и ‎обогащённая ‎инновационными ‎социальными‏ ‎моделями‏ ‎Советская ‎Россия‏ ‎выдвинулась ‎в‏ ‎мировые ‎лидеры ‎и ‎до ‎сих‏ ‎пор‏ ‎остаётся‏ ‎вершиной ‎русской‏ ‎цивилизации.

То ‎есть‏ ‎— ‎до‏ ‎следующего‏ ‎взлёта.

Потому ‎что‏ ‎такова ‎воля ‎русской ‎истории ‎—‏ ‎воля ‎к‏ ‎живучести‏ ‎и ‎самоценности ‎российской‏ ‎цивилизации ‎и‏ ‎её ‎государства, ‎воля ‎к‏ ‎исполнению‏ ‎исторической ‎миссии,‏ ‎на ‎них‏ ‎возложенной. ‎И ‎против ‎этой ‎воли‏ ‎не‏ ‎попрёшь.

И ‎это‏ ‎второй ‎актуальный‏ ‎урок ‎одного ‎ноября, ‎разнесённого ‎по‏ ‎времени‏ ‎на‏ ‎300 ‎лет.

***

Читайте‏ ‎также ‎актуальные‏ ‎рассуждения ‎

о‏ ‎единстве‏ ‎русской ‎истории

и‏ ‎о ‎заминке ‎в ‎государственной ‎идеологии

Show more

Обновления проекта

Follow

Statistics

11 readers

Filters

Gift a subscription

A code will be created that will allow the recipient free access to a certain subscription level.

Payment for this user will be deducted from your card until the subscription is cancelled. The code can be shown on the screen or emailed with instructions.

Будет создан код, который позволит адресату получить сумму на баланс.

Разово будет списана указанная сумма и зачисленна на баланс пользователя, воспользовавшегося данным промокодом.

Add card
0/2048