Марафоны, ультрамарафоны и любительские соревнования
Transcontinental Race № 12. Самое значимое ультрасобытие недели. Гонка с непрерывным отсчётом времени проходила с 19 июля до контрольного срока 8 августа. Старт — Тронхейм, Норвегия; финиш — Каламата, Греция. Между ними обязательные контрольные пункты во Фломе, Татрах, Сараево и Лесковике. Участники самостоятельно выбирали дороги, поэтому индивидуальный километраж различался; маршрут победителя составил почти 5 000 км.
- Дисциплина: одиночная шоссейная ультрагонка без внешней поддержки.
- Участники: независимый трекинг насчитал 364 стартовавших соло-участника. Пары в эту цифру не входят. Официальное итоговое число финишировавших пока не опубликовано в доступном статическом протоколе.
- Победитель общего зачёта: Робин Гемперле, Швейцария. Это его вторая победа в TCR; организатор сообщает приблизительно о десяти сутках гонки.
ОТЧЁТ Робин Гемперле
Робин Гемперле — человек, которого легко превратить в миф. Кажется, что его свершения не поддаются рациональному объяснению.
Выйдя на маршрут, Робин рванул как из «пушки». Менее чем через 24 часа после старта на городской площади Тронхейма он добрался до первого контрольного пункта, находившегося в 675 километрах, и уже создал почти двухчасовой отрыв. Именно этот отрыв стал фундаментом всей его гонки: как бы ни старались преследователи, сократить преимущество они не смогли. А что самое удивительное? Казалось, всё получилось почти случайно.
На первом контрольном пункте, когда над гонкой сгущались долгие сумерки, Робин признался, что столь стремительного старта в Тронхейме он не планировал.
«На старте я думал: „Нет, я не стану этого делать. Я вообще не настроен. Сегодня я явно не в лучшей форме“, — начал он. — Но потом мы стартовали. Я посмотрел на среднюю скорость и подумал: „А ведь мы едем довольно быстро“».
Невероятнее всего — полная невозмутимость Робина. Словно, сводя гонку в своём сознании к мысли «посмотрим, что из этого выйдет», он достигает того состояния глубочайшего спокойствия, которое позволяет ему превращать невозможное в возможное. На финише, размышляя о различиях между двумя своими победами в TCR, Робин признался: «Тогда мне очень хотелось довести до совершенства каждую деталь; на этот раз всё было гораздо более свободно и импровизационно — и почему-то ещё веселее».
Но, полагаю, было бы глупо считать, что такие результаты — какими бы лёгкими они ни казались и как бы настойчиво Робин ни объяснял их стратегической импровизацией — могут возникнуть без тщательного планирования и упорных тренировок. Возможно, «мелодия» меняется прямо по ходу исполнения. Однако настойчивая, многократно повторяемая работа над маршрутом и физической формой, а также доводка снаряжения образуют то неизменное остинато, которое и даёт Робину свободу для импровизации. И всё это не возникает случайно.
Робин добирался раньше нас до всех контрольных пунктов, кроме первого. Его выступление напоминало победы чемпионов TCR прежних лет: он испытывал скорость нашей команды не меньше, чем скорость своих соперников. Подобно Кристоффу Аллегарту в первые годы гонки, Робин заставлял нас гнаться за ним через весь континент. Он задавал темп уже не только другим гонщикам, но и самой гонке — всей обеспечивающей её инфраструктуре.
К счастью, на заключительном обязательном участке нам удалось немного его опередить. Благодаря этому мы вместе с Питером Лоуренсом — неизменным волонтёром гонок Lost Dot, который приехал в Грецию чуть раньше, — смогли организовать финиш. Тем временем остальные волонтёры и наш финишный фотограф Майк всё ещё находились в долгом пути до Каламаты. Впрочем, беспокоиться нам не следовало: недостатка во встречающих у Робина точно не было.
Весёлая компания друзей и родственников тоже проделала долгий путь на юг, чтобы приветствовать приближавшегося чемпиона. В относительной предрассветной прохладе мать Робина, с тревогой ожидавшая своего выдающегося сына, объяснила, что это зачастую самый тяжёлый момент.
«Всё заканчивается только на финишной черте — не раньше, даже не за час до неё, — сказала она. — Всё ещё может произойти, и поэтому я волнуюсь». Во время гонки Мэйджа ни разу не разговаривала с сыном. Единственное, что её успокаивало, — скудная информация, которую давала движущаяся по карте точка его трекера, и редкие интервью, когда нашей команде удавалось разыскать Робина. Она с нетерпением ждала его возвращения в круг семьи.
