Откуда к нам приходит предчувствие беды? Высчитывает ли ее вероятность наш «бортовой компьютер» в своих непознанных пока наукой глубинах или знание это приходит от высших и непостижимых сил, как утверждают мистики? А может, правы те, кто утверждает, будто время — фикция, что всё уже было и еще только будет, дескать, мы  просто забыли… Версий много, но так ли они важны? Когда ты просто знаешь, тебе уже не интересно почему. Хватает одного этого знания. Вот и Петрову было не до размышлений о природе предвидения. Кто-то другой, наверное, сейчас бы поспешил убедиться, что все не так, что все на самом деле хорошо и просто это сон такой плохой наяву пригрезился, что еще не конец и все будет хорошо, но не Петров. Этот кто-то, внезапно ощутив, что возможное почти счастье, долгожданное понимание и созвучие ускользает навсегда, вбежал бы в Лидин подъезд, начал ломиться в дверь и засветился на все камеры, запомнился бы всем соседям. Этот кто-то  начал бы названивать на ее телефон и попал бы в списки контактов на проверку, не получив ответа, ринулся бы искать ее по знакомым и привлек к себе всеобщее внимание и он же стал бы тем желанным кандидатом, на которого следствие вешает обычно всех собак. Мотива, говоришь, не было? Да ладно! Вот тебе целый список мотивов. И не надо глазами вращать. Посиди-ка, мил человек, в СИЗО годик, подумай. Как вспомнишь все свои злодейства, дай знать, некогда с тобой тут в психологические приемы играть, дофига забот и без тебя.

Да, как бы оно дико не звучало для непуганого и наивного обывателя, любящего смотреть детективные сериалы про умных тетенек-следователей и их храбрых спутников-оперативников, но именно подобный расклад в реальной жизни встречается достаточно часто. К двум классическим вариантам вины, описанным в уголовном праве (неосторожность и умысел), нужно давно уже официально добавить третий — появление в неудачное время в неудачном месте. Петров это понял давно, в том числе на собственной шкуре, а посему повел себя на первый взгляд противоестественно. Неимоверным усилием воли взяв себя в руки, он просто поехал домой, сказав на прощание Алине, что у него отпуск, что он решает свои семейные проблемы и очень просит его не беспокоить, о чем нужно предупредить и Лиду, когда она выйдет на работу.

Дрожь в руке униматься не желала, а загнанная внутрь паника упорно рвалась наружу, требовала срочно что-то делать, не позволяла отвлечься ни на минуту. Наверное поэтому он не сразу понял, что его кто-то ждет на лестничной клетке. А когда сообразил, то выполнять обычный в таком случае маневр было уже поздно. Впрочем, все оказалось не так уж и фатально. Это был не киллер и не абстинентный нарик, пытающийся срочно поправить свое финансовое положение. Это был Владик, их общий с Лидой знакомый и в какой-то степени коллега по серому бизнесу.

У Владика с Лидой одно время был роман, Петров об этом догадывался и даже примерно представлял, почему он закончился. Просто Владик был в целом хорошим человеком с тяжелым семейным положением. У него на  шее висел больной ребенок и порядком уже отчаявшаяся жена, ищущая кого-то на роль виноватого во всем. Такая фаза есть у любого горя, но не каждый, с кем оно случилось, осознает данный факт и пытается контролировать свои реакции. Некоторые поддаются и просто плывут по течению вплоть до следующей стадии, которую обычно уже рассматривают профильные специалисты — следователи, патологоанатомы или психиатры. Назначенный виноватым Владик просто нашел для себя временную отдушину в отношениях с Лидой и это помогло ему пережить самый темный период его брака без серьезных издержек. Потом ребенок пошел на поправку, жена снова стала похожа на человека, а не на богиню мщения, и служебный роман сам собой иссяк без взаимных претензий и горьких обид. Они действительно остались друзьями, бывает же и такое, кто бы мог подумать.

И теперь Владик пришел поделиться своим горем с единственным человеком, способным это горе понять  — с Петровым. Ревность, если и была когда-то, уже не играла роли. Сейчас Владик смотрел на Петрова полными слез глазами и пытался выдавить из себя слова, которые были уже ни к чему — Петров лишний раз убедился, что интуиция его не подвела. Владик принес ему печальную новость, чутко уловив, что в отношениях Петрова и Лиды возникла некая особая теплота, которую опытный в таких делах человек ни с чем не спутает. В такой ситуации долгие разговоры не нужны. Понимание пробегает между людьми без слов подобно электрическому току — раз — и лампочки зажглись.

— Пошли в гараж, там поговорим, — буркнул Петров и  повернул обратно к лифту.

В гараже Владика наконец прорвало.

— Она умерла, Вася. Лида. Понимаешь? Сегодня утром. Что за хрень, Вася? Что происходит?

В больницу в этот раз Миша прошел без приключений. Соседи физрука по палате судачили о чем-то в коридоре, Миша, проходя мимо них, услышал обрывок фразы «воняет засранец» и резко повернулся к говорящему.

— Сам ты это слово! Бессмертный что ли? Отфигачат тебя пацаны в темном переулке, тоже будешь под себя ходить! Санитарку западло позвать? Чё глаза выпучил?

Не дожидаясь реакции этих двух уже немолодых и явно сильно пьющих мужиков в заношенных майках и трениках с оттянутыми коленками, он  быстрым шагом пошел по коридору к медицинскому посту. Дебелая тетя в белом халате уныло пялилась на фикус в горшке, рядом лежал раскрытый журнал «Крокодил», но юмор медработника явно не бодрил.

— Там в 7-й палате Федорову утку бы вынести, — нерешительно начал Миша, — а то вон уже соседи в коридор вышли, пахнет плохо.

— Вот ты и вынеси! — отрезала тетка. — Ты его навещать пришел? Сын поди? Не хочешь за отцом ухаживать? А придется. Иди, привыкай.

Эту стыдить или пугать было бессмысленно. В голове всплыло слово «игуанодон», которым ругал неуклюжих учеников лежащий сейчас в палате загипсованный физрук. Кличка эта вызывала обычно неприличные ассоциации, все начинали ржать и проштрафившийся делал над собой волевое усилие, совершая маленький личный подвиг на перекладине или каком-нибудь другом снаряде. Игуанодон был травоядным динозавром, причем не самым тупым и не самым большим. Видимо, с этим названием у Миши теперь был подсознательно связан насмешливо-презрительный подтекст, да и человеческого в оловянных глазах санитарки наблюдалось откровенно мало.

Решение пришло то ли из подсознания, то ли из той самой заштрихованной области на диаграмме Эйлера, где его сознание объединялось с опытом и памятью двойника из параллельной вселенной  — разбираться с этим Мише было некогда. Он вынул из кармана заветную трехрублевую бумажку — результат своих успехов в азартных играх — и суетливо-подобострастно сунул ее под разворот «Крокодила».

— Вы уж помогите! Будьте добры! Я не сын ему, а ученик. Он переживать будет, стесняться, да и не умею я. Присмотите за ним, а я Вам потом еще… эээ… благодарность принесу. — скороговоркой промямлил Миша, демонстрируя всем своим видом глубочайшее почтение.

На следующий день Миша после шестого урока заглянул в кабинет физики. Татьяна Петровна сидела за своим столом и что-то там черкала красной ручкой в тетрадках своих очередных жертв. Наверное, проверяла самостоятельную работу. Была она похожа на средневекового инквизитора, выписывающего узникам страшные пытки, а вчерашнее ее преображение показалось просто сном. Но вот учительница подняла голову, увидела вошедшего и снова приветливо улыбнулась. Мало того! Она ему еще и подмигнула.

— Заходи!

— Здравствуйте, Татьяна Петровна! —  выдал Миша демонстративно бодрым голосом банальную реплику, судорожно соображая на ходу, как теперь с ней вообще следует говорить.

— Здорово, Мишаня, коль не шутишь! — это уже было сказано с откровенной издевкой. И улыбочка такая…

Миша собрал волю в кулак и выдал неожиданно для самого себя совершенно невозможную фразу, цепенея от собственной наглости:

— Охота Вам бедного подростка в краску-то загонять! У меня от этого может нервный стресс случиться, заикаться еще начну. Нехорошо!

— Ого! Узнаю, узнаю, узнаю!  — удивленно подняв брови, ответила учительница — Не обманул твой двойник из неизвестности, явно вы с ним одной породы! Стресс, Миша, только и бывает нервным. Это как масло масленое. Но ты отомщен, можешь быть спокоен. Этот товарищ с бородкой вчера и меня покраснеть заставил. Вот уж во истину говорят: седина в бороду, бес в ребро! Представляешь, я ему даже по морде хотела залепить.

— Залепили?

Миша тоскливо взглянул на часы. Еще пятнадцать минут. Такое ощущение, что стрелки вовсе не двигаются, но нет, вон тикает на руке подаренное старшим братом на 14-летие изделие отечественной промышленности под названием «Слава». Тикает, а 45 минут никак не кончаются. Физика — самый нелюбимый урок. Не предмет, а именно урок. Строгая, хоть и молодая еще совсем учительница, которая, казалось, вовсе не умеет улыбаться, почему-то решила, что он самый лучший знаток данного предмета в классе. Так сложилось, можно сказать, случайно, но теперь эта репутация вынуждала его выпрыгивать, фигурально выражаясь, выше своего носа. Ну, не мог он расстроить эту очень красивую, чем-то напоминающую сказочную Снежную королеву, женщину не мог разочаровать. Глупо, да, но вот так уж вышло. Вот и ждал он с нетерпением окончания урока, потому как в случае двух подряд неудовлетворительных ответов у доски, учительница обычно делала страдальческое лицо, находила его глазами и говорила: «Воронцов, иди уже… Ну, хоть ты-то реши эту элементарщину!»

И он решал. Каждый раз стараясь изо всех сил, стабильно получая скупую похвалу «Ну, слава богу, хоть кто-то…» и пятерку в журнал. Несмотря на выдающиеся внешние данные, суровая манера учительницы физики себя держать просто не оставляла места для юношеских эротических фантазий или какой-то там еще полудетской влюбленности. Для этого надо было быть латентным мазохистом, как минимум. Миша не был влюблен в нее, само собой, ему пока было сложно самому для себя объяснить, чего ради он так надрывается, почему никогда не прогуливает эти уроки, хотя запросто может «уйти в побег» через предусмотрительно оставленное открытым окно на первом этаже возле лестницы в физкультурный зал. С других-то уроков сколько раз уже убегал. Сам на себя злился и все равно тянул свой вынужденный статус «главного физика» из последних, можно сказать, сил.

Наконец прозвенел звонок. Миша облегченно вдохнул, но, зная хорошо училкины заскоки, не начал собираться — надо было дождаться разрешения в виде ритуальной фразы «урок окончен!». Потому как звонок — это для учителя. А кто очень спешит, тот получит на дом штрафное задание из специального задачника. Решай потом, как хочешь, хоть в Академию наук за справками обращайся, все равно два очка тебе обеспечено. Уф, все! Свобода. Можно уходить домой. Физика сегодня последним уроком. И вдруг суровый голос остановил его прямо в дверях:

— Миша, погоди-ка. Задержись.

Этого только не хватало! Он обреченно бросил свою сумку на парту и подошел к учительскому столу.

— Что у тебя случилось? Ты весь извертелся сегодня.

Вот этого уже точно быть просто не могло. Сказать, что Миша был сбит с толку, это значит ничего не сказать. Он густо покраснел и, ненавидя себя за вранье, промямли, глядя в сторону:

— Брат сегодня приезжает в отпуск. Он в армии служит. Далеко очень. В прошлом году уехал, вот часы мне подарил на день рождения…

В мае мы заканчиваем работу над новым сборником. В него войдут «Тайная комната», «Жить станет сильно веселей», «Назад в СССР» и, возможно, что-нибудь еще. Выйдет он в книжном и электронном виде на Ридеро и будет, увы, платным — 250 р электронная и сколько там насчитает Ридеро — печатная.

Наши «бронзовые» подписчики с основного канала смогут получить экземпляр бесплатно, когда они появятся в редакции (это зависит от автора, он заказывает тираж за свои личные средства).

Практика показывает, что книжный вариант всегда немного отличается от публикуемого частями — чтобы склеить текст, автору приходится сглаживать переходы между фрагментами, а иногда его вдруг посещает непреодолимое желание дописать какую-нибудь сцену. Но, разумеется, в целом сюжет останется тем же самым.

Сейчас мы начинаем опять по частям публиковать новый рассказ (или повесть — автор пока точно сам не знает) под рабочим названием «Разговор с самим собой». Действующих лиц два — ученики 8-го класса советской школы и он же много позже в уже немолодом возрасте. Наш коллектив считает, что честное имя отечественной фантастики основательно загадили многочисленные халтурщики, обожающие эксплуатировать две наиболее любимые читателями сюжетные линии : про, прости Господи, попаданцев в прошлое (к Сталину, к Колчаку, к Петру I или еще куда), где они сразу всех врагов побеждают и идут мыть сапоги в Индийский океан, и про перенос в чье-то там тело с обязательной кучей эротических сцен. Эту унылую бредятину нет сил не то чтоб читать, даже рекламу этого в стиле «крутой спецназовец попал в тело советского мента» читать невыносимо для рассудка, только мат и спасает.

По заказу редакции один из наших авторов в соавторстве с коллегами по цеху взялся написать, так сказать, антиутопию в тех же жанровых границах. Мы горько сожалеем по поводу умирания жанра научной фантастики. Ее заменили фэнтезийные сказания, где не надо пытаться хотя бы в первом приближении «легализовать» свои выдумки в пределах научных знаний и всю логику разом заменяет магия. Фэнтези — это находка для нашего века. Для века поверхностных знаний и «спроси у Алисы». Для века эгоистов, гордящихся собой пляжных мачо и губасто-грудастых инстаграммных красавиц. Те, кому столь притягательные формы природа не выдала, очень любят истории про чморя, перенесшегося в мир магии, где он разом стал героем и всех того-этого. Это даже не сказка про Золушку или Емелю, это, как говорил Остап Бендер, гораздо хуже. Это, уважаемые читатели, клиника. Вовочка из анекдота, который хотел стать сексопатологом, сказал бы «Вот таких мы и будем лечить!»

Мы пойдем другим путем, таких сочинений здесь не будет. Наверное, читатели уже увидели нечто общее в публикуемых здесь фантастических рассказах и повестях. Что ж, мы все не свободны от собственных тараканов в головах. Но мысль о том, что в 50 или 60 жизнь не кончена и ты не обязан ставить на себе крест, что есть место для яркой вспышки смысла и там, где уже не может быть большой и чистой любви сразу десяти красавиц, точно ничем не хуже этой вот, простите, интеллектуальной мастурбации, под названием «современное фэнтэзи». И точно не хуже потакания собственному эго, под названием «очередной захватывающий роман про попаданцев».

Публикация начнется сегодня-завтра. Ждите первую часть.

С уважением,

Странник очнулся от пиканья медицинской аппаратуры. Он осторожно огляделся по сторонам, стараясь не крутить вовсе головой, а только изменять положение глазных яблок. Удалось выяснить, что его держали в отдельной палате, без наручников и прочих атрибутов ограничения свободы, но аккуратно принайтовав мягкими и, судя по всему, очень прочными ремнями к койке. За небольшой ширмой отдыхал на стуле дежурный в «протокольном» сером костюме, однозначно указывающем на его ведомственную принадлежность. Видимо, его возвращение в окружающую реальность из временного забытия, от которого, впрочем, остались какие-то сумбурные воспоминания, смутные тревожные образы, возникавшие периодически в поглотившей его темноте, не прошло незамеченным. Два раза пискнул электронный замок и в палату шагнул солидного вида пожилой врач, про которого Странник сразу подумал: «Профессор!»

Дежурный резво вскочил со стула и шагнул вошедшему навстречу.

— Спать не надо на посту!  — неожиданно грубо рявкнул солидный пожилой доктор голосом нетрезвого прапорщика. — Пациент пришел в себя! Почему не сообщили?!

Владелец серого костюма нахмурился, но возразить ему, похоже, было нечего, поэтому он молча отошел в сторону, придержав дверь, и выглянул в коридор. Там, насколько мог судить Странник из своего лишенного подвижности положения, располагался второй пост, с которым его надзиратель вступил в неторопливый диалог, демонстрируя, что у него свои задачи и свое начальство, а наглого профессора он не ставит на место просто из уважения к возрасту. Однако сам профессор повел себя странно. Он воровато огляделся по сторонам, поймал глазами объектив потолочной камеры, суетливо шагнул к койке Странника каким-то нелепым приставным шагом наподобие фехтовального, сделал вид, что записывает в блокнот показатели с контрольного монитора, а затем отогнул лист и продемонстрировал Страннику заранее написанную крупными, красивыми и стилизованными «под готику» буквами фразу: «Привет от Гермина! Держись!»

Странник зажмурился и попытался сосредоточиться. Был бы он лет на 30 моложе и раза в два глупее, сейчас бы возрадовался и возвеселился, как поют на Пасху священнослужители. Но он был тем, кем стал, и первая мысль, что пришла на ум, была совсем не радостной. Странник подумал, что в своем бессознательном состоянии мог что-то говорить вслух и теперь ему специально устраивают тут спектакль с целью проверки реакции на зафиксированные имена, а заодно планируют подвести доверенное лицо, которому он на радостях все и выболтает. Такой расклад представлялся гораздо более вероятным, нежели чем появление Гермина в этом мире, да еще наличие у него помощника в лице этого солидного ученого мужа.

Меж тем профессор не унимался. Он отогнул Страннику веко, заставив открыть глаз, наклонился ниже и одними губами, практически беззвучно добавил:

— Башня помнит Вас! Тропинка Гермина привела его сюда. Мы знакомы, он показал мне фокусы с камнями. Передал вам наказ петь песни каждый день. Те, которые Вы пели в Большом Зале. Все, больше не могу говорить.

Столько выболтать Странник не мог ни в бреду, ни во сне. Разве что его накачали через капельницы какой-то специальной химией и выпотрошили память? Может и так. Он решил не торопить события и присмотреться. Если сейчас в соседней комнате специалисты изучают его реакции на произнесенные фразы, отслеживают колебания пульса и давления, то лучше не давать им лишней информации. Странник снова прикрыл глаза и начал дышать «по квадрату», постоянно растягивая вдох и выдох. Раз, два, три, четыре — вдох, теперь в обратном порядке задержка — четыре, три, два, один, выдох на четыре счета и снов задержка. Теперь на шесть счетов. Теперь на восемь…

Как мы уже писали, данный проект замкнут на подписку и мы не претендуем на широту охвата аудитории. Еще на канале в Дзене мы публиковали свои рассказы, уже года два висят в общем доступе наши книги — «Снова жив» (две части), «Гениальный план Императора», «Бородино 2170» и сборник «На цитрусе без перемен».Сергей Мишутин, наш автор, вдобавок даже издал детскую книжку, которую ныне используют некоторые психологи в качестве базы при снятии тревожных состояний у детей  — называется «Папины сказки». Кому интересно, уже ознакомились, статистику в Ридеро видно хорошо, она там подробная, не то что здесь.

Наши немногочисленные подписчики являются по совместительству нашими тестировщиками и критиками — реакция изначально заинтересованной аудитории из числа незнакомых автору людей, никак с ним лично не связанных для формирования творческих планов очень важна. Мы будем признательны, если вы. уважаемые подписчики, потратите пару минут и напишите в комментариях, какую из наших завершенных или не завершенных историй стоило бы по вашему мнению продолжить.

Заранее благодарны.

Авторы и Редактор.

От дальнейших экспериментов было решено пока воздержаться. Зацепин возвращался домой с тяжелым сердцем и сбирался минимум одну ночь бодрствовать, пока профессор Беджиташвилли не переговорит с кураторами и не выдаст какое-нибудь решение. Однако, самое веселое, если так можно выразиться, его ожидало впереди. Прямо возле родного дома Игоря Васильевича стоял сиренево-черный бронированный автомобиль сил безопасности, из тех, что используются при задержании особо опасных преступников. Машина эта по проходимости соответствовала танку середины прошлого века, могла запросто протаранить кирпичную стену и выдержать выстрел из гранатомета. Возле отечественного чуда техники, небрежно облокотившись на капот, стоял человек в строгом штатском костюме «протокольного» образца, а чуть в стороне — двое сержантов в камуфлированной экипировке «Город — 7Л», вооруженные иглопарализаторами. Можно было смело биться об заклад, что внутри сидели еще минимум пятеро с гораздо более смертоносным вооружением, иначе не было смысла использовать этот громоздкий бронированный автобус, можно и обычную патрульную машину прислать.

Откровенно настораживал вопиющий идиотизм ситуации. Не увидеть столь солидное транспортное средство или не обратить на него внимания не смог бы даже очень рассеянный и близорукий при том человек, а Зацепин таковым однозначно не являлся. Если он каким-то образом был раскрыт и зварги шепнули земным владыкам через свои особые каналы связи, что некоего старичка, проживающего на такой-то улице и в такои-то доме нужно быстро задержать и обезвредить во имя торжества разума во Вселенной, то операция по его поимке или ликвидации совершенно точно не организовывалась бы так топорно и бестолково. А что еще могли предъявить скромному пожилому москвичу с социальном рейтингом на нижней границе допустимого? Вся его повседневная жизнь ни разу не выходила за последние несколько лет за рамки юрисдикции обычного парного патруля, а то и просто квартального контролера. Что-то откопали в прошлом? Опять не сходится — зачем броневик-то со спецназом присылать?

У одетого в штатское, судя по всему, было отличное зрение и быстрая реакция — только Зацепин успел выйти из-за угла соседнего дома, как этот загадочный господин мгновенной отлепился от капота и помахал приветственно ручкой, показывая, что убегать бесполезно. Собственно, убегать Игорь Васильевич в любом случае не стал бы. Во-первых, если бы его хотели задержать, то засада была бы организована более рационально и умело. Значит, про работу на инопланетную разведку безопасники пока не знают. Тогда зачем весь этот цирк? Могли бы просто вызвать его в паспортный стол или на переаттестацию и там опросить, или что там они собираются делать. Опять какая-ниубдь психологическая проверка? Или это вовсе не безопасники. Тогда кто? Зварги? Их биороботы? Агенты зваргов? Если так, то тоже нелогично. Убить его могли бы вполне в парке, там же проще всего осуществить похищение. А тут броневик торчит минимум под тремя камерами, для городских реалий картина, строго говоря, не самая обычная, будет куча свидетелей. Но бежать в любом случае бессмысленно. И Зацепин, демонстрируя уважение к  представителям закона и суетливо прибавив шаг, зашагал навстречу судьбе.

— А и правильно, а и хорошо! — одобрил его действия человек в штатском. — Меня звать майор Абаев, можно просто: Абуджабор Исмаилович. Вот жетон с голограммой Управления. Убедились? Мы тут в рамках городской профилактической операции по выявлению экстремистского подполья, а Вы, Игорь Васильевич, как честный и активный гражданин должны нам срочно оказать содействие. Ребята, подождите пока в машине!

Двое сержантов послушно нырнули внутрь бронеавтомобиля, а Абаев вежливо прихватил Зацепина за локоть и повел к подъезду.

— Вы же, Игорь Васильевич, не откажетесь побеседовать со мной у Вас дома? Не к себе же мне Вас везти… Это недолго, всего пару слов. Опять же, я Вам рейтинг сегодня на целую единицу повышу, имею право. Ну, не волнуйтесь, чего Вы? Вы ведь точно не экстремист, я знаю. Закон суров, но он закон. Он справедлив и поэтому угоден Всевышнему. Если человек не нарушает закон, платит налоги, соблюдает установленные правила и еще занимает активную жизненную позицию, в волонтерском движении участвует, как можем мы, стражи порядка ему чем-то навредить? Даже если он теракт планирует на инопланетной орбитальной базе. Это уже не наша юрисдикция. Только не глупите, Игорь Васильевич, дорогой, очень прошу, не надо. Мамой клянусь, я просто поговорить хочу.

У любого человека есть предел. У любой тренированной психики есть ограничения. Количество потрясений в эти сутки явно выходило за рамки человеческих возможностей и Зацепин среагировал стандартным образом — он перестал удивляться, перестал блокировать вспышки эмоций и отслеживать свои реакции, он просто ощутил страшную усталость и полное безразличие к происходящему.

— Да мне похрен! — буркнул он, вырвал локоть и открыл дверь в подъезд — Пошли!