Жить станет сильно веселей. Часть 9

От дальнейших экспериментов было решено пока воздержаться. Зацепин возвращался домой с тяжелым сердцем и сбирался минимум одну ночь бодрствовать, пока профессор Беджиташвилли не переговорит с кураторами и не выдаст какое-нибудь решение. Однако, самое веселое, если так можно выразиться, его ожидало впереди. Прямо возле родного дома Игоря Васильевича стоял сиренево-черный бронированный автомобиль сил безопасности, из тех, что используются при задержании особо опасных преступников. Машина эта по проходимости соответствовала танку середины прошлого века, могла запросто протаранить кирпичную стену и выдержать выстрел из гранатомета. Возле отечественного чуда техники, небрежно облокотившись на капот, стоял человек в строгом штатском костюме «протокольного» образца, а чуть в стороне — двое сержантов в камуфлированной экипировке «Город — 7Л», вооруженные иглопарализаторами. Можно было смело биться об заклад, что внутри сидели еще минимум пятеро с гораздо более смертоносным вооружением, иначе не было смысла использовать этот громоздкий бронированный автобус, можно и обычную патрульную машину прислать.

Откровенно настораживал вопиющий идиотизм ситуации. Не увидеть столь солидное транспортное средство или не обратить на него внимания не смог бы даже очень рассеянный и близорукий при том человек, а Зацепин таковым однозначно не являлся. Если он каким-то образом был раскрыт и зварги шепнули земным владыкам через свои особые каналы связи, что некоего старичка, проживающего на такой-то улице и в такои-то доме нужно быстро задержать и обезвредить во имя торжества разума во Вселенной, то операция по его поимке или ликвидации совершенно точно не организовывалась бы так топорно и бестолково. А что еще могли предъявить скромному пожилому москвичу с социальном рейтингом на нижней границе допустимого? Вся его повседневная жизнь ни разу не выходила за последние несколько лет за рамки юрисдикции обычного парного патруля, а то и просто квартального контролера. Что-то откопали в прошлом? Опять не сходится — зачем броневик-то со спецназом присылать?

У одетого в штатское, судя по всему, было отличное зрение и быстрая реакция — только Зацепин успел выйти из-за угла соседнего дома, как этот загадочный господин мгновенной отлепился от капота и помахал приветственно ручкой, показывая, что убегать бесполезно. Собственно, убегать Игорь Васильевич в любом случае не стал бы. Во-первых, если бы его хотели задержать, то засада была бы организована более рационально и умело. Значит, про работу на инопланетную разведку безопасники пока не знают. Тогда зачем весь этот цирк? Могли бы просто вызвать его в паспортный стол или на переаттестацию и там опросить, или что там они собираются делать. Опять какая-ниубдь психологическая проверка? Или это вовсе не безопасники. Тогда кто? Зварги? Их биороботы? Агенты зваргов? Если так, то тоже нелогично. Убить его могли бы вполне в парке, там же проще всего осуществить похищение. А тут броневик торчит минимум под тремя камерами, для городских реалий картина, строго говоря, не самая обычная, будет куча свидетелей. Но бежать в любом случае бессмысленно. И Зацепин, демонстрируя уважение к представителям закона и суетливо прибавив шаг, зашагал навстречу судьбе.

— А и правильно, а и хорошо! — одобрил его действия человек в штатском. — Меня звать майор Абаев, можно просто: Абуджабор Исмаилович. Вот жетон с голограммой Управления. Убедились? Мы тут в рамках городской профилактической операции по выявлению экстремистского подполья, а Вы, Игорь Васильевич, как честный и активный гражданин должны нам срочно оказать содействие. Ребята, подождите пока в машине!

Двое сержантов послушно нырнули внутрь бронеавтомобиля, а Абаев вежливо прихватил Зацепина за локоть и повел к подъезду.

— Вы же, Игорь Васильевич, не откажетесь побеседовать со мной у Вас дома? Не к себе же мне Вас везти… Это недолго, всего пару слов. Опять же, я Вам рейтинг сегодня на целую единицу повышу, имею право. Ну, не волнуйтесь, чего Вы? Вы ведь точно не экстремист, я знаю. Закон суров, но он закон. Он справедлив и поэтому угоден Всевышнему. Если человек не нарушает закон, платит налоги, соблюдает установленные правила и еще занимает активную жизненную позицию, в волонтерском движении участвует, как можем мы, стражи порядка ему чем-то навредить? Даже если он теракт планирует на инопланетной орбитальной базе. Это уже не наша юрисдикция. Только не глупите, Игорь Васильевич, дорогой, очень прошу, не надо. Мамой клянусь, я просто поговорить хочу.

У любого человека есть предел. У любой тренированной психики есть ограничения. Количество потрясений в эти сутки явно выходило за рамки человеческих возможностей и Зацепин среагировал стандартным образом — он перестал удивляться, перестал блокировать вспышки эмоций и отслеживать свои реакции, он просто ощутил страшную усталость и полное безразличие к происходящему.

— Да мне похрен! — буркнул он, вырвал локоть и открыл дверь в подъезд — Пошли!

— По хрену больно! — весело крикнул ему вслед майор, догнал его и пошел рядом, заглядывая в глаза, отчего Зацепину страшно захотелось врезать настырному безопаснику головой в висок.

— А! Вот другое дело! — радостно объявил Абаев, — А то я уже беспокоиться начал о Вашем душевном здоровье, подумал все, спекся Игорь Васильевич, батарейки кончились. А Вы вон как… В агрессию… Именно то, что сейчас нужно для стабилизации состояния. Агрессия в таких случаях нормализует гормональный фон и позволяет организму быстрее восстановиться. Только не переборщите. Подумать — это одно, а вот сделать — это уже совсем другое.

Они молча поднялись на лифте, Зацепин открыл дверь и не удержался от глупой бравады, изобразив замершего в полупоклоне угодливого швейцара.

Однако Абаев уже не обращал н такие мелочи внимания. Он вынул из чехла на поясе какой-то прибор, деловито пощелкал переключателями, выполненными в ретро-стиле (последний писк официозной моды — ручное управление) и, хитро улыбаясь, сообщил:

— Государево слово и дело! В смысле государственная тайна, особый режим, домашний помощник отключен. Так же ваши русские цари-тираны говорили, когда надо было людей лишить законных прав?

— Так стукачи говорили, чтобы их сначала выслушали, а уже потом на дыбу вешали, — ответил Зацепин. — Плохо вас в академиях истории учат. Предвзято.

— И то верно! — легко согласился Абаев. — Отвратительно учат. Тен-ден-ци-оз-но! Уффф… Тяжелый какой русский язык, а? Хотя, это слово не русское, да? Вся ваша культура заимствована у немцев, французов, шведов или англичан. Это я точно помню. И чего президент взялся ее сохранять? Как вы думаете, Игорь Васильевич?

Зацепин промолчал и майор одобрительно кивнул, показывая, что удовлетворен реакцией собеседника.

— Ладно, давайте к делу, — неожиданно сменил тон и даже манеру речи Абаев.

Разом пропали певучие восточные нотки и характерный акцент. Последнюю фразу он не то что отчеканил, а буквально вколотил в голову Зацепину так, что сразу заныли виски и вступил холодный пот на лбу. Получается, майор был совсем не прост, чтобы не сказать больше. Так мастерски обращаться с голосом… Это даже не гипноз, а какой-то инфразвуковой удар.

— Я действительно майор Абаев из Управления «Э». По текущей должности и по паспорту. Но это не главный и не основной мой функционал. Я Вам для понимания ситуации, Игорь Васильевич, такую модель хочу предложить. Вот представьте: дети в песочнице играют в войну. Пиф-паф, ты убит, падай! Взрослые наблюдают издалека и не вмешиваются. Даже если детишки начнут ссориться и драться, — пусть мальчики сами разбираются, пусть учатся быть мужчинами. Но потом один из мальчишек вдруг откапывает в песочнице не пойми откуда взявшуюся там боевую гранату… Теперь счет идет на секунды и размышлять о тонкостях воспитания и восприятия детской психикой грубого насилия некогда. Гранату надо отобрать. Понимаете меня?

Абаев пристально посмотрел Зацепину в глаза и внезапно дурашливо запел снова с характерной восточной тональностью:

— Низкое небо над голоооовой, гранту забрали, послали домооой!

Это уже было чересчур. Слова полной черного юмор песни из далекой молодости, пародийно исполненной на азиатский манер, окончательно выбили Зацепина из колеи, он почувствовал потребность громко рассмеяться, задержал дыхание, а потом в мозгу что-то вспыхнуло на миг и наступила темнота.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.