Разговор с самим собой. Глава 2

На следующий день Миша после шестого урока заглянул в кабинет физики. Татьяна Петровна сидела за своим столом и что-то там черкала красной ручкой в тетрадках своих очередных жертв. Наверное, проверяла самостоятельную работу. Была она похожа на средневекового инквизитора, выписывающего узникам страшные пытки, а вчерашнее ее преображение показалось просто сном. Но вот учительница подняла голову, увидела вошедшего и снова приветливо улыбнулась. Мало того! Она ему еще и подмигнула.

— Заходи!

— Здравствуйте, Татьяна Петровна! — выдал Миша демонстративно бодрым голосом банальную реплику, судорожно соображая на ходу, как теперь с ней вообще следует говорить.

— Здорово, Мишаня, коль не шутишь! — это уже было сказано с откровенной издевкой. И улыбочка такая…

Миша собрал волю в кулак и выдал неожиданно для самого себя совершенно невозможную фразу, цепенея от собственной наглости:

— Охота Вам бедного подростка в краску-то загонять! У меня от этого может нервный стресс случиться, заикаться еще начну. Нехорошо!

— Ого! Узнаю, узнаю, узнаю! — удивленно подняв брови, ответила учительница — Не обманул твой двойник из неизвестности, явно вы с ним одной породы! Стресс, Миша, только и бывает нервным. Это как масло масленое. Но ты отомщен, можешь быть спокоен. Этот товарищ с бородкой вчера и меня покраснеть заставил. Вот уж во истину говорят: седина в бороду, бес в ребро! Представляешь, я ему даже по морде хотела залепить.

— Залепили?

— Ну, да! Ему залепишь поди… Замахнулась только, а он уже за спиной стоит. Вплотную. В ухо дышит, гад такой, и тихо так шепчет: «Ну что Вы так переживаете, не надо волноваться, я же как друг, можно сказать, как доктор говорю!»

Миша все-таки залился густой краснотой. Слишком уж красочно и артистично училка описала эту сцену. И еще улыбнулась так странно… Мечтательно.

— А что он такое сказал?

— Маленький еще! — сурово отрезала Татьяна Петровна и вдруг весело засмеялась, откинувшись на спинку стула. — Не обижайся, Миша! Это личное. Он там мою биографию, видимо, основательно изучил. Бывает, знаешь, в жизни каждой женщины нечто такое, что она скрывает. Положено так. Это я тебе только по секрету рассказываю, как другу-заговорщику. Вот он кое-что такое и откопал. Наверное, нашел там у себя старенькую бабушку, мою усталую и одряхлевшую копию, страдающую от одиночества, разговорил, вот она ему все и выболтала. Хитер, нечего сказать! Зато я сразу поверила. Еще до всех этих демонстраций бытовых приборов XXI века.

— Так он все-таки из будущего? Как я, но через 50 лет?

— Через 40. Всего-то через 40. — училка снова улыбалась каким-то своим мыслям, а Миша краснел, примерно представляя, каким именно.

— А выглядит, как старик! — буркнул он, чтобы скрыть свое замешательство.

— Да нормально он выглядит! Импозантно. Это тебе по молодости так кажется. Я-то лучше понимаю, уж поверь. И потом это тонкий психологический расчет. Все эту бороду видят и сразу лет 20 ему добавляют. С деда какой спрос? Может чудить, возраст, что поделаешь. Если что-то тут в его поведении странным покажется, так спишут на прогрессирующий маразм. А у них там бороды носят даже молодые ребята. Мода такая. Но мы не о том говорим, извини. Расскажи, что он тебе вчера успел втолковать и что ты из этого понял?

— Да нифига я не понял! Только то, что он — это не совсем я, а как бы почти я, такой же, но с некоторыми отличиями. Он сказал, что с почти незаметными. И весь наш мир такой же, как там, только моложе. А там все у них плохо совсем, вот их и заслали сюда, чтобы что-то подправить. Я только не въехал, как он отсюда собирается что-то подправлять у себя, если это параллельные линии. И еще мне совершенно не ясно, что я могу тут сделать. Министром ведь мне не быть, как я понял, генералом тоже. Что может сделать один обычный человек?

— Мудро рассуждаешь, Миша! Я о том же подумала. Но тут физика невозможного с их точки зрения должна вмешаться, а не наши с тобой хлипкие усилия. Кстати, их отправили сюда 20 человек. А добрался только он один, остальные канули в никуда, считай погибли. Так что ты с уважением отнесись. У него там дочка чуть старше тебя, мама старенькая, ему есть куда и к кому возвращаться. От хорошей жизни люди на такое дело не пойдут. Приперло значит, раз на верную смерть отправлются.

— Ради жизни на земле… — пробормотал Миша фразу из политинформации и тут же больно ущипнул себя за неуместную шутку.

Но учительница юмора не уловила и кивнула, соглашаясь:

— Именно так. Они пробили сюда проход. Теперь наша очередь пробить к ним. Но не сразу, а после некоторых изменений. И тогда перемены отсюда перетекут туда. А потом, возможно, удастся изменить ситуацию, которую иначе никак не сдвинуть с мертвой точки. Все, что нам надо, Миша, это сформировать эти самые перемены и не загреметь при этом в дурдом или куда похуже. Шутки, как говорится, в сторону. Ведь иначе и здесь такое же будет. Хлебнем лиха по полной программе.

— А кто туда к ним пойдет? — спросил Миша, явственно ощущая, как забегали по спине мурашки. — Я что ли? А как же родители? Они же не переживут… Мама…

— Я пойду, Миша. Я. Очень хочется твоему двойнику в ответном слове сюрприз устроить. Пусть уж он тоже покраснеет, не привыкла я в долгу оставаться. Опять же интересно очень. Будущее… Фантастика же, Мишаня! Но это еще подготовить надо. Установку здесь собрать, чтоб никто ничего не пронюхал и не понял. Ну, что ты пялишься на меня?

— Да говорите Вы непривычно. Как другой человек.

— Ах, это… А я уже подумала… Ну, ладно тебе, не красней! Говорю, как должна говорить. В школе, Миша, я роль играю. Маску ношу. Достала меня эта роль, если честно, дальше некуда. Все четко он рассчитал. Лучше агента ему тут не сыскать. Сразу по всем направлениям зацепил. А ты, Миша, тоже важен. Ты даже важнее. Без тебя никак. Если ты всей душой не поверишь… Если не проникнешься, то ничего нам не сдвинуть тут вдвоем. И даже втроем. И впятером не сдвинуть. Вот поэтому я и спрашиваю: что ты понял?

— Опять училку играете!

— Опять. Сейчас двойку поставлю в журнал и указкой еще по пальцам настучу. Ну?

Миша тяжело вздохнул, собирая свои сумбурные мысли в некое подобие внятной концепции, и выдавил из себя:

— Война у них там. Правят олигархи эти. В мире все поменялось. СССР больше нет…

На этой фразе Миша ощутил, как его захлестнула злость, он стукнул кулаком по столу и почти выкрикнул:

— А я не верю в это! Не может такого быть! У них там случилось, потому что миры отличаются, но у нас-то с чего бы?

— Да есть с чего, Миша. Очень даже есть. Только понятно это мало кому. Я тоже не понимала, пока он не объяснил. Этот клоун лысый, которого птичка в детстве обкакала, — тут Татьяна Петровна ткнула пальцем в сторону портрета Генерального секретаря, — страну доведет до ручки за какие-то 3-4 года. Не успеем оглянуться. Он основы подтачивает, убивает остатки доверия к этим основам, компрометирует их полностью. А свято место пусто не бывает. разочаруются люди в одном, примут как истину другое. Умная я, да? Ну, так физмат же заканчивала, а не педвуз. Была я глупенькая аспирантка, а стала злобная училка в спецшколе с углубленным изучением. Вот до чего, друг мой несовершеннолетний, женщину любовь несчастная может довести.

Татьяна Петровна снова заговорщицки ему подмигнула и даже похлопал по плечу. От ее прикосновения Мишу бросило в жар и он, скрывая неловкость, встал и выглянул в коридор, как бы проверяя, не слушает ли кто их разговор.

— Ну, ладно, допустим. Я только все еще не понимаю, как мы ТУТ что-то можем поменять. Я, несовершеннолетний, и Вы — училка с душевной раной. К Горбачеву на прием запишемся? Так нас не пустят к нему.

— Ох, Миша, тут все очень не просто. Я до конца так и не поняла, но попробую объяснить. Короче, отсюда можно попасть только в то время, из которого стартовал наш общий знакомый. Координаты его перехода определили координаты обратного. Точнее, они отменили все прочие вероятности. Тут у них есть теория малых изменений, которые вроде как должны породить лавинообразную реакцию после переноса в другую параллельную реальность. Поэтому обязательно нужен физический носитель, человек нужен. Там сдвинется, потом можно будет обратно сюда пробить проход. Допустим, в 1989 год. И снова лавинообразная реакция, которая усилится еще больше. Теперь понял?

— В целом да. Так что будем менять первым делом?

— Себя, Миша. Себя, естественно. Все перемены в большом начинаются с малого. Прям сегодня и начнем.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.