Разговор с самим собой. Фантастическая повесть. Глава 1

Миша тоскливо взглянул на часы. Еще пятнадцать минут. Такое ощущение, что стрелки вовсе не двигаются, но нет, вон тикает на руке подаренное старшим братом на 14-летие изделие отечественной промышленности под названием «Слава». Тикает, а 45 минут никак не кончаются. Физика — самый нелюбимый урок. Не предмет, а именно урок. Строгая, хоть и молодая еще совсем учительница, которая, казалось, вовсе не умеет улыбаться, почему-то решила, что он самый лучший знаток данного предмета в классе. Так сложилось, можно сказать, случайно, но теперь эта репутация вынуждала его выпрыгивать, фигурально выражаясь, выше своего носа. Ну, не мог он расстроить эту очень красивую, чем-то напоминающую сказочную Снежную королеву, женщину не мог разочаровать. Глупо, да, но вот так уж вышло. Вот и ждал он с нетерпением окончания урока, потому как в случае двух подряд неудовлетворительных ответов у доски, учительница обычно делала страдальческое лицо, находила его глазами и говорила: «Воронцов, иди уже… Ну, хоть ты-то реши эту элементарщину!»

И он решал. Каждый раз стараясь изо всех сил, стабильно получая скупую похвалу «Ну, слава богу, хоть кто-то…» и пятерку в журнал. Несмотря на выдающиеся внешние данные, суровая манера учительницы физики себя держать просто не оставляла места для юношеских эротических фантазий или какой-то там еще полудетской влюбленности. Для этого надо было быть латентным мазохистом, как минимум. Миша не был влюблен в нее, само собой, ему пока было сложно самому для себя объяснить, чего ради он так надрывается, почему никогда не прогуливает эти уроки, хотя запросто может «уйти в побег» через предусмотрительно оставленное открытым окно на первом этаже возле лестницы в физкультурный зал. С других-то уроков сколько раз уже убегал. Сам на себя злился и все равно тянул свой вынужденный статус «главного физика» из последних, можно сказать, сил.

Наконец прозвенел звонок. Миша облегченно вдохнул, но, зная хорошо училкины заскоки, не начал собираться — надо было дождаться разрешения в виде ритуальной фразы «урок окончен!». Потому как звонок — это для учителя. А кто очень спешит, тот получит на дом штрафное задание из специального задачника. Решай потом, как хочешь, хоть в Академию наук за справками обращайся, все равно два очка тебе обеспечено. Уф, все! Свобода. Можно уходить домой. Физика сегодня последним уроком. И вдруг суровый голос остановил его прямо в дверях:

— Миша, погоди-ка. Задержись.

Этого только не хватало! Он обреченно бросил свою сумку на парту и подошел к учительскому столу.

— Что у тебя случилось? Ты весь извертелся сегодня.

Вот этого уже точно быть просто не могло. Сказать, что Миша был сбит с толку, это значит ничего не сказать. Он густо покраснел и, ненавидя себя за вранье, промямли, глядя в сторону:

— Брат сегодня приезжает в отпуск. Он в армии служит. Далеко очень. В прошлом году уехал, вот часы мне подарил на день рождения…

— Ну, тогда другое дело! — ответила учительница и первый раз на его памяти улыбнулась. — А я думала, что ты просто эту тему плохо знаешь и боишься меня огорчить. Эхххх… Не везет мне с мужчинами, всегда я в них ошибаюсь! Ладно беги! Брату привет.

— До свидания! — выдавил из себя Миша, развернулся и торопливо вышел в коридор, сам себе желая провалиться сквозь пол и еще дальше.

Вот же чудеса чудесные! Она, оказывается, умеет все-таки улыбаться. И еще видит его насквозь, как рентгеновский аппарат. Посмеивается про себя, но виду не подает. Наверное, смотрит на них на всех, на дурачков малолетних, слышит, горделиво проходя по коридору, всякие похабные шуточки, и в душе смеется. Конечно, что ей еще остается. Могла бы в кино сниматься или на подиуме наряды показывать, а она вон физику преподает в средней школе, пусть и с углубленным изучением. Дескать, мужики все козлы, лучше уж я с этими недомерками озабоченными буду работать, они хотя бы смешные и знакомиться не лезут. А он-то… Вот кретин! Покраснел, как помидор, как светофор покраснел, глаза спрятал… Тоже мне, кунфист-каратист, гроза подворотни! Дурак ты, Миша, и уши у тебя холодные! Теперь вообще хоть не ходи на физику эту, а четверть только началась. Апрель месяц, елки-моталки. Учил тебя братец Вова собой владеть, дыхательные упражнения показывал, все бестолку.

Но чудеса на этом, как скоро выяснилось, не закончились. Они, можно сказать, еще даже толком не начинались. Чудеса его ждали в переулке возле школы в облике седого мужика с смешной бородой без усов, отчего он чем-то напоминал всесоюзного старосту Калинина, только без очков и слегка помоложе. Мужик этот пер прямо посередине узкой дорожки, ограниченной с двух сторон заборами — с одной стороны дощатым стройплощадки, а с другой — металлическим детского садика. Миша попытался протиснуться между ним и детсадовской оградой, чтобы не испачкаться о замызганные побелкой доски, но зацепил таки мужика висящей на плече сумкой.

— Извините! — торопливо буркнул Миша, снимая сумку с плеча.

— Да нет проблем! — весело ответил мужик. — Только сумку ты так зря носишь. Сколиоз так, друг Миша, можно заработать. Дурацкая это мода, впрочем, любая мода дурацкая, ессли вдуматься.

Что полагается в таких случаях отвечать совершенно незнакомому человеку, встреченному в глухом переулке, который тебя называет по имени и нагло при этом ухмыляется? Разве мы знакомы? Нет, это для барышень. Откуда Вы знаете мое имя? Тоже по-дурацки звучит. Может просто сделать вид, что не расслышал и рвануть изо всех сил, типа я очень спешу? А может быть, все проще? Это друг отца, или мамин одноклассник, видел Мишу на фотографии, случайно встретил на улице и решил вот приколоться. Давай, дебил чертов, опять покрасней! Мало тебе одного раза…

Мужик меду тем продолжал его все с той же улыбочкой разглядывать и, судя по всему, веселился от души.

— Ну, что, друг Миша, задала тебе сегодня перцу Татьяна Петровна, а? Поди в цвет перезрелой свеклы разом перекрасился? А это я ей подсказал. Ты не боись, она сама бы не догадалась, как ты из штанов выскакиваешь, чтобы ее только не расстроить.

Вот это уже было чересчур. Перебор, однако. Взрослые и потрепанные жизнью люди от такого в обморок могут запросто грохнуться, а могут потом и не встать вовсе. Ему, понятное дело, в обморок не положено, но колени вот уже предательски задрожали и в ушах загудело. А мужик все не унимался.

— Ты, Миша не волнуйся. Эта странная реакция твоей нервной системы на стресс вполне может быть взята под контроль. Как и многое другое. Сутулость, например. Я тебя потом научу. Видишь ли, Миша… Хотя, лучше будет показать.

С этими словами мужик подсунул ему под нос какую-то плоскую коробочку, что-то там нажал и коробочка неожиданно засветилась, превратившись сразу вся в небольшой экран. Мужик по этому экрану начал двигать пальцем, вслед за пальцем одни изображения уезжали куда-то вбок, а их место занимали другие. Вот он, Миша, в три годика. Буденовка из магазина «Звездочка», пластмассовый наган смешного розового цвета, он помнит его, хотя фото черно-белое, старое. А это он же… Или не он? Чуть постарше, чем сейчас, в военной форме, стоит на фоне каких-то елок. Еще движение пальцем — седой отец в куртке-штормовке, а рядом он… Или опять не он? С усами и в каком-то странном камуфлированном обмундировании, как в кино про американцев. Ботинки высокие на шнуровке, кепка какая-то ненашенская… А вот маленькая девочка. Снята в той же позе, что и тот трехлетний Миша. Только буденовка у нее серая, а в руках большой черный пистолет, очень похожий на настоящий. Он тяжелый и девочка его поэтому держит двумя руками, но так же задорно улыбается, прикусив слегка нижнюю губу.

— Это моя дочка! — поясняет мужик. — А пистолет пневматический, просто похож на настоящий. Дурак я что ли, ребенка к оружию приучать. Хотел просто такой же снимок сделать, как у меня в детстве, чтобы схожесть в глаза бросалась.

— Как у Вас? — пролепетал Миша, чувствуя, что нарастающий гул в ушах скоро перейдет в отвратительную слабость с холодным потом, поэтому надо срочно куда-то присесть, а то можно грохнуться прямо на асфальт.

Мужик резко и очень больно схватил его заруку, защемив складку между большим и указательным пальцами. Хватка у него была железной, вырваться нечего было и думать. Это он только дедушкой прикидывается, видно… Но, странное дело, дурнота сразу ушла, шум в ушах понизился до привычного, а колени перестали дрожать.

— Вот так и делай! — сказал мужик, отпуская Мишину руку. Как застучит в висках, зажимаешь вот здесь, сильно, до боли и держишь две минуты. Потом другую руку. А потом еще мизинец. Вот так. В шее у тебя, друг Миша, пережим, когда волнуешься, шея рефлекторно еще больше напрягается, это у нас от пещерных людей еще, кровообращение нарушается, вот тебе и плохеет сразу. Присядь вон на тот ящик, я тебе сейчас все объясню. Во всяком случае, попробую объяснить Училка твоя мне поверила, я специально с нее начал, она же умная, мигом факты осмыслила и поверила таки в невозможное.

— Вы — это я? — запинаясь спросил Миша, тоже уже почти готовый поверить в реализовывающуюся на его глазах научную фантастику.

— Не совсем, не думаю, — нахмурившись, ответил мужик. — Скорее, я — это смещенная во времени версия тебя из параллельной вселенной. Это чтоб тебе понятно было, я же помню, как такие книжки обожал. А как там на самом деле, я, дружище, если честно, не знаю. Ты извини, что вот так пришлось. Времени у меня мало, точнее, я даже точно не знаю, сколько его у меня. Возьму вот и растаю в любой момент. А столько надо успеть тебе рассказать… Давай уже… приходи в себя, провожу тебя до дома. А ты слушай.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.