А что, если бы Иран проиграл? Если бы режим пал, а на его место пришёл бы лояльный американцам и израильтянам? Иногда правильно поставленный вопрос, как вспышка, озаряет всё поле боя и проясняет ситуацию.
Здравствуйте, коллеги!
Вы находитесь в новом еженедельном формате под названием «Три точки». Три точки — это три события, точки бифуркации, иногда яркие, а иногда скрытые от глаз обывателя, но всегда влияющие на будущее. Изучая и объединяя их, мы начинаем понимать настоящее лучше, а значит, мыслить и действовать эффективнее.
Первая точка
Наша отправная точка сегодня — это участившиеся на этой неделе удары по нефтепромышленной инфраструктуре как Ирана, так и его региональных соседей. Если в первые дни войны целями были в основном военные базы или места нахождения американских военнослужащих и советников, и Иран подчёркивал, что это вынужденная и ограниченная реакция, и он ни в коем случае не хочет войны с арабами, то теперь мы пришли в новую точку бифуркации — нефтепром стал повседневной целью. В среду Израиль нанёс удары по нескольким объектам иранского месторождения Южный Парс, но ещё до этого Иран начал бить по нефтяному порту Эль-Фуджайра в эмиратах. В портовый город Эль-Фуджайра идёт нефтепровод, который позволяет ОАЭ транспортировать нефть в обход Ормузского пролива. Кроме того, по данным американской прессы, удару подверглось самое крупное эмиратское газовое месторождение «Шах». Оно управляется совместно с американцами, и здесь производят 20% поставляемого ОАЭ газа.

А уж после удара по иранскому Южному Парсу посыпались ответы, и совершенно очевидно, что конфликт перешёл в новое качество. Иран не боится и повышает ставки. И, казалось бы, это на руку американцам, которые всеми силами подталкивают Эмираты, Саудовскую Аравию, Катар, Ирак и других региональных игроков к вступлению в войну. Но те, хоть и несут всё возрастающие убытки, на глазах теряют репутацию безопасной гавани для инвестиций и туристического рая, всё равно ограничиваются пассивной обороной. Почему?