В мае 2026 года Центр геополитики JPMorgan Chase опубликовал геополитический анализ «Конец игры на Украине: путь к несовершенному миру». Эта публикация имеет важное значение, поскольку в ней представлена ​​оценка войны на Украине, как войны на истощение, ведущейся к увеличению финансовых потребностей и, следовательно, к ослаблению воли ее сторонников, со стороны глобального финансового игрока.

JPMorgan Chase выступает в роли глобального финансового игрока, чья деятельность сосредоточена на стабильности, восстановлении, потоках капитала и политической предсказуемости. Именно поэтому анализ является ценным: он показывает, какой конечный результат представляется правдоподобным с точки зрения учреждения, которое оценивает риски войны, финансирования и безопасности в совокупности.

Так начинается одна из публикаций экспертов JPMorgan Chase по вопросу Украины «Вооруженный мир» — анализ стратегической ситуации.

Я разберу прогноз JPMorgan Chase по украинскому вопросу на 2026 год и упомянутый анализ, иногда полезно взглянуть на ситуацию чужими глазами и вам будет понятен экспертный уровень одного из ведущих банков мира.

Авторы заявляют, что исход войны будет решаться за столом переговоров, а не на поле боя. С момента начала наступления в конце 2022 года Россия получила всего 1,5% украинской территории. Военный баланс по-прежнему важен, но он больше не является решающим фактором.

Поэтому они выделяют 3 элемента, которые определяют варианты урегулирования конфликта: дипломатический, финансовый, военный. (на картинки можно нажать для увеличения)

Многие наверно уже забыли, что Зеленский 28 июня 2023 года, выступая по случаю дня конституции страны в Верховной раде, продекларировал «доктрину будущего» Украины.

В первую очередь заявлялось, что «философия победы», заключается в обретении Украиной полного суверенитета и границ, на момент объявления ею независимости в 1991 году, и вхождение в ЕС и НАТО.

Во-вторых, Зеленский пообещал, что Украина превратится из «реципиента безопасности», в «донора безопасности» для Европы и всего мира. В рамках «глобальности украинской безопасности», Украина планирует размещать свои вооруженные силы в странах союзниках.

Там была еще куча обещаний с «молочными реками и кисельными берегами» для украинцев.

Однако суть заключалась в том, что будущее Украины виделось в «торговле безопасностью» на фоне «угрозы России», а по сути, в сдаче в наём своих солдат. При этом, за чей счет все это будет делаться, не уточнялось.

В 2025 году Зеленский все же озвучил: «Поддержка украинской армии очень важна. Это пункт номер один — сильная украинская армия, 800 тысяч человек. Это средства, заработная плата. Этот очень важно и мы рассчитывает на наших партнёров».

Один из подписчиков давно просил описать, как воспринимать информацию в современном информационном потоке.

Этот поток сейчас представляет собой постоянную ленту сообщений, где факты смешиваются с мнениями, рекламой и пропагандой.

При этом алгоритмы новостных лент создают вам информационные пузыри, где приоритет поставлен не на достоверности, а на вовлечение. Бизнес-модель интернет-новостей — это монетизация внимания через эмоциональное возбуждение.

Независимо от идеологии, СМИ давно перешли на модель «завлекающих заголовков», которые стали более провокационными, а сложные темы сводятся к простым моральным дилеммам, границы между новостями и мнением стираются, и людям внушают определенные нарративы.

Обыкновенный человек не в состоянии перепроверять лавину контента и вынужден искать короткие пути — например, автоматически доверять медийным личностям или тем, кто получил ярлык «эксперта».

Причем большинство публичных «экспертов» по политике, экономике, геополитике и другим сферам занимаются не объяснением происходящего, а его интерпретацией. Они берут уже известные факты и меняют к ним прилагательные. Факт остается тем же, но упаковка меняется в зависимости от аудитории, политической позиции или общей конъюнктуры.

Интерпретация фактов — это то, что искусственный интеллект уже сегодня делает лучше человека. Скормите нейросети сухую сводку, и она выдаст вам несколько вариантов текста от ультрапатриотического до радикально-либерального, жонглируя прилагательными так, как не снилось некоторым «экспертам».

Я занимаюсь прогнозированием будущего и поэтому мне интересно, как видят будущее другие.

25 марта в Риме прошла конференция «Европа-2057», приуроченная к 70-летию Римского договора 1957 года (и с отсылкой на 100-летие), который заложил фундамент современного Европейского союза.

На этой конференции громко выступил словенский философ Славоя Жижек (один из «Top 100 Global Thinkers» по версии Foreign Policy 2012 года) и мне вспомнилось интервью философа Юргена Хабермаса (умер 14 марта) 2016 года о кризисе ЕС сразу после Brexit.

Поэтому я решил продемонстрировать различие во взглядах этих двух философов на будущее Европы, с разницей в 10 лет.

На мой взгляд, получилось не просто сопоставление двух мыслителей, а история, как за 10 лет европейская философия прошла путь от осторожного оптимизма к мрачному диагнозу конца эпохи.

Хабермас, в 2016 году, давал интервью журналу DIE ZEIT (английская версия — Social Europe), где предлагал спасти Европу через «ядро Европы» и увеличение демократии.

Речь Жижека, опубликованная полностью под названием «Европейский союз спустя семьдесят лет», звучит как радикальный некролог либеральной демократии.

Есть у меня один товарищ, который с начала СВО хотел «свалить за бугор». Пример общих знакомых, которые сначала уехали в Турцию, проели все деньги и вернулись, его не впечатлил, так как деньги у него есть, как он говорит.

После начала войны с Ираном и нестабильности на Ближнем Востоке круг его предпочтений по «релокации» сузился, но желание так и не отбил.

Я прекрасно понимаю, что это уже «навязчивое желание», а не реальная потребность у человека, в противном случае он бы уже давно «свалил».

Однако мои аргументы и мысли по этому поводу следующие:

Во-первых, нужно понять, что глобальный мир распадается и пострадают в процессе сильнее те страны, которые сильнее всего были вовлечены в процессы мирового разделения труда, завязаны на глобальные цепочки поставок и имели широкий доступ к разным рынкам. Наглядный пример Южная Корея, где индексы высокотехнологических компаний валятся, просто потому, что дорожает нефть.

Во-вторых, эпизод с обострением на Ближнем Востоке показал, что военная составляющая должна быть на высоком уровне даже у небольшой страны, в противном случае ее экономика может быть парализована войной других стран в их общем регионе.

Самое главное, я уже не понимаю, зачем «релоцироваться»?

За уровнем жизни?

Опишу, как можно было спрогнозировать начало конфликта между Ираном и Израилем в первой половине 2026 года.

Для начала необходимо было спрогнозировать вообще военное столкновение между Ираном и Израилем. Это было сделано в прогнозе на 2024 год:

В связи с этим, можно спрогнозировать, что в первой половине 2024 года по ситуации вокруг Израиля можно ожидать некого обострения, после которого определится вектор развития конфликта в 2024 году.

…в декабре в Сирии Израилем был убит бригадный генерал КСИР Реза Мусави, если произойдет еще несколько терактов или убийств значимых для Ирана лиц, это может взорвать иранскую общественность.

Руководство Ирана не готово к прямой войне с Израилем, так как на протяжении 2022–2023 годов уже сталкивалось с волной гражданских протестов, кроме того, свежи воспоминания о больших жертвах в Ирано-​​иракской войне. Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи призвал иранских военачальников проявить «стратегическое терпение» и избежать втягивания страны в прямой военный конфликт с США, сообщает The New York Times. Ирану привычнее было бы воевать через своих прокси, однако, в какой-​​то момент, у него может не остаться выбора, так как сложится угроза власти для аятолл.

Затем нужно было спрогнозировать, что обмен ударами между Ираном и Израилем примет «хронический характер», это было сделано в октябре 2024 года:

Тут нужно понять, что после существенного удара Израиля по Ирану (что наиболее вероятно), обмен ударами между странами уже приобретет «хронический характер».

На данный момент хронология обмена ударами между Ирном и Израилем следующая:

Один из подписчиков попросил описать мою позицию, какие условия для России можно считать успехом, а какие поражением. Что бы потом было проще отделять белое от черного.

Естественно, речь шла о конфликте на Украине. Однако я в своей работе отталкиваюсь от исторической цикличности и описываю контуры будущего, поэтому попытаюсь с этой позиции ответить на данный вопрос.

Для понимания контраста событий, вспомните 2021 год, когда по миру еще идет пандемия, некоторые запугивают население всей планеты «одним COVID’ым концлагерем», обещая новые мутации коронавируса, которые заставят сидеть людей по домам.

Многим тогда уже даже и не казалось, что мировое правительство существует, раз практически все развитые страны плясали под рекомендации ВОЗ c принудительной вакцинацией, локдаунами и контролем за передвижением людей по QR-кодам.

Забылось всё это?

Нет, это был не страшный сон, не антиутопия, а реальность воплоти. Конечно, где-то это давление «Большого брата» чувствовалось сильнее, где-то слабее, но все это было 5 лет назад.

СВО отменило пандемию в один момент.