В октябре ВЦИОМ выпустил доклад «Право на будущее. Неравенство выбора, влияния и действия». Предлагаю ознакомиться с его основными тезисами и прогностическими сценариями, чтобы понять, как видят будущее «России 2036» люди, работающие за госчет. В конце — мои выводы по этому поводу.

Ключевые тезисы доклада на мой взгляд:
1. Будущее перестает быть предметом прогноза и становится предметом распределения возможностей на него влиять. Главный вопрос сегодня не что будет, а кто решает, какие варианты будущего вообще рассматриваются. Ключевая линия неравенства смещается от распределения благ к тому, как распределяется влияние на будущее. Сила этого влияния зависит не только от ресурсов, но и от способности сформулировать проблему, участвовать в подготовке данных и экспертизы, обсуждать варианты и предлагать свои.
2. Проблема неравенства в России - не в его масштабе, а в конфигурации. Общество расслаивается не столько по границе между нижними и средними слоями, сколько в месте разрыва между верхушкой и остальными. Один из главных запросов общества сегодня— на устойчивое массовое благополучие. Поэтому даже образ будущего, обещающий рост благополучия для всех, но не затрагивающий этот разрыв, будет прочитан как «будущее для верхушки», а не «общее будущее».
3. Растет разрыв между сужающимся горизонтом планирования человека и дальними горизонтами «больших» планов и стратегий. Личный горизонт человека продолжает сжиматься, при этом крупные институты (образование, здравоохранение, пенсионная система и т. д.) продолжают говорить с обществом на языке 10—20‑летних перспектив. Возможность соотносить собственную жизнь с «дальними горизонтами» становится дополнительной границей между теми, кто видит свое будущее в рамках больших государственных стратегий, и теми, для кого они выглядят как разговор о чужом будущем. Чем шире этот разрыв, тем сильнее риск девальвации разговора о будущем.
4. Кого нет в данных, того нет и в планах. Чем больше решений опирается на данные, тем сильнее преимущество тех, кто в этих данных представлен. Люди без цифрового следа, семьи с редкими диагнозами, соседская взаимопомощь, малые поселки со слабой связью и т. д. остаются невидимыми для моделей, распределяющих ресурсы, и выпадают из сценариев и прогнозов. Появляется новая форма неравенства — «статистическая невидимость».
5. С развитием ИИ для большинства людей будущее приходит не как выбор из нескольких вариантов, а как интерфейс, в виде подобранной рекомендации или готового маршрута на экране смартфона. Новая линия неравенства проходит между теми немногими, кто задает логику интерфейса— настраивает «экран» и правила его работы, и большинством, которому доступен только готовый маршрут.
6. Человек уходит от ответственности за собственное будущее. Большинство россиян ждут от ближайших десяти лет улучшения жизни и укрепления государства, но при этом редко видят собственную роль в том, каким это будущее станет, в массовых представлениях будущее скорее наступает или устраивается кем‑то, чем собирается совместно.
Авторы выделяют «неравенство возможностей влиять на будущее» как основание для ряда сценариев, определяющих принципы принятия решений о будущем.

Сценарий 1. «Одномерное будущее»
Общий образ будущего страны вырабатывает узкий круг представителей органов власти и ключевых организаций — центр. Он определяет приоритеты развития и закрепляет их в государственных программах, бюджетах, регулирующих документах. Регионы, бизнес, третий сектор участвуют в реализации единого курса, ориентируясь на заданные цели. Роль ИИ сводится к помощи в обосновании решений и проработке способов их реализации.
В жестком варианте допустимы лишь коррективы отдельных элементов курса (сроков, способов исполнения), сам курс пересмотру не подлежит. В гибком, центр допускает пересмотр курса: при непредвиденных последствиях, по итогам обратной связи, при изменении внешних условий.
Коалиции: «Демиурги» (органы стратегического госуправления, инфраструктурные операторы, владельцы данных, аналитические центры, законодатели, силовой блок) формируют и закрепляют образ будущего. «Судьи» (регуляторы, надзорные органы, правовая экспертиза) удерживают решения в нормативных рамках. «Операторы» (школы, больницы, банки, администрации) переводят курс в повседневные процедуры и услуги. «Амортизаторы» (семьи, НКО, профсоюзы, специалисты сопровождения) страхуют сценарий, работая с нестандартными ситуациями. «Кассандры» (оспаривающие решения люди, активисты, эксперты, СМИ) — «переключатель» с жесткого варианта на гибкий: накапливают аргументы против заданного образа и продвигают альтернативный.
В октябре ВЦИОМ выпустил доклад «Право на будущее. Неравенство выбора, влияния и действия». Предлагаю ознакомиться с его основными тезисами и прогностическими сценариями, чтобы понять, как видят будущее «России 2036» люди, работающие за госчет. В конце — мои выводы по этому поводу.

Ключевые тезисы доклада на мой взгляд:
1. Будущее перестает быть предметом прогноза и становится предметом распределения возможностей на него влиять. Главный вопрос сегодня не что будет, а кто решает, какие варианты будущего вообще рассматриваются. Ключевая линия неравенства смещается от распределения благ к тому, как распределяется влияние на будущее. Сила этого влияния зависит не только от ресурсов, но и от способности сформулировать проблему, участвовать в подготовке данных и экспертизы, обсуждать варианты и предлагать свои.
2. Проблема неравенства в России - не в его масштабе, а в конфигурации. Общество расслаивается не столько по границе между нижними и средними слоями, сколько в месте разрыва между верхушкой и остальными. Один из главных запросов общества сегодня— на устойчивое массовое благополучие. Поэтому даже образ будущего, обещающий рост благополучия для всех, но не затрагивающий этот разрыв, будет прочитан как «будущее для верхушки», а не «общее будущее».
3. Растет разрыв между сужающимся горизонтом планирования человека и дальними горизонтами «больших» планов и стратегий. Личный горизонт человека продолжает сжиматься, при этом крупные институты (образование, здравоохранение, пенсионная система и т. д.) продолжают говорить с обществом на языке 10—20‑летних перспектив. Возможность соотносить собственную жизнь с «дальними горизонтами» становится дополнительной границей между теми, кто видит свое будущее в рамках больших государственных стратегий, и теми, для кого они выглядят как разговор о чужом будущем. Чем шире этот разрыв, тем сильнее риск девальвации разговора о будущем.
4. Кого нет в данных, того нет и в планах. Чем больше решений опирается на данные, тем сильнее преимущество тех, кто в этих данных представлен. Люди без цифрового следа, семьи с редкими диагнозами, соседская взаимопомощь, малые поселки со слабой связью и т. д. остаются невидимыми для моделей, распределяющих ресурсы, и выпадают из сценариев и прогнозов. Появляется новая форма неравенства — «статистическая невидимость».
5. С развитием ИИ для большинства людей будущее приходит не как выбор из нескольких вариантов, а как интерфейс, в виде подобранной рекомендации или готового маршрута на экране смартфона. Новая линия неравенства проходит между теми немногими, кто задает логику интерфейса— настраивает «экран» и правила его работы, и большинством, которому доступен только готовый маршрут.
6. Человек уходит от ответственности за собственное будущее. Большинство россиян ждут от ближайших десяти лет улучшения жизни и укрепления государства, но при этом редко видят собственную роль в том, каким это будущее станет, в массовых представлениях будущее скорее наступает или устраивается кем‑то, чем собирается совместно.
Авторы выделяют «неравенство возможностей влиять на будущее» как основание для ряда сценариев, определяющих принципы принятия решений о будущем.

Сценарий 1. «Одномерное будущее»
Общий образ будущего страны вырабатывает узкий круг представителей органов власти и ключевых организаций — центр. Он определяет приоритеты развития и закрепляет их в государственных программах, бюджетах, регулирующих документах. Регионы, бизнес, третий сектор участвуют в реализации единого курса, ориентируясь на заданные цели. Роль ИИ сводится к помощи в обосновании решений и проработке способов их реализации.
В жестком варианте допустимы лишь коррективы отдельных элементов курса (сроков, способов исполнения), сам курс пересмотру не подлежит. В гибком, центр допускает пересмотр курса: при непредвиденных последствиях, по итогам обратной связи, при изменении внешних условий.
Коалиции: «Демиурги» (органы стратегического госуправления, инфраструктурные операторы, владельцы данных, аналитические центры, законодатели, силовой блок) формируют и закрепляют образ будущего. «Судьи» (регуляторы, надзорные органы, правовая экспертиза) удерживают решения в нормативных рамках. «Операторы» (школы, больницы, банки, администрации) переводят курс в повседневные процедуры и услуги. «Амортизаторы» (семьи, НКО, профсоюзы, специалисты сопровождения) страхуют сценарий, работая с нестандартными ситуациями. «Кассандры» (оспаривающие решения люди, активисты, эксперты, СМИ) — «переключатель» с жесткого варианта на гибкий: накапливают аргументы против заданного образа и продвигают альтернативный.


















