Мой анализ и Citi Institute: совпадение логики развития мировой финансовой системы

В январе 2025 года публиковал материал «Дональд Трамп рушит очередной глобальный проект», где пытался описать, что запрещая ФРС США вводить CBDС (цифровые валюты центральных банков), Трамп реально разваливает глобальный проект для всего мира, открывая путь к «токенизации» финансовой сферы.

В июне 2025 года в статье «Криптовалютное доминирование США» также развивал мысль о том, что Трамп пытается спасти рынок трежерис (долговых обязательств США) и создать новую замкнутую самовоспроизводящуюся систему, где США получают стабильный внутренний спрос на долг, который не зависит от внешних инвесторов, таких как Китай или Япония. Главной движущей силой для этого является стейблкоин USDT от фирмы Tether.

В июле 2025 года в статье «Добро пожаловать в новую мировую финансовую систему» анализировал принятое в США законодательство о стейблкоинах и делал вывод о том, что произошло изменение архитектуры денежной системы США. Больше не существует двухуровневой банковской системы, где ФРС обслуживает только банки и правительство (B2B), а банки обслуживают население (B2C). Появилась параллельная система, над которой у ФРС США нет полного контроля и давал оценочные сроки, когда она этот контроль вообще утратит.

Недавно наткнулся на инфографику от Visual Capitalist, где делается вывод о том, что компания Tether владеет казначейскими облигациями США на сумму около 117 миллиардов долларов, что делает ее значительным держателем государственного долга США. Объем казначейских облигаций, принадлежащих Tether, может достичь 1,4 триллиона долларов к 2030 году. Это объемы, которыми в настоящее время владеют такие крупные страны, как Япония и Великобритания.

Пошел искать дальше — откуда такие выводы, и нашел два материала, подготовленных в Citi Institute (подразделением Citi Bank, занимающимся анализом и прогнозами в области финансов и технологий):

— «Stablecoins 2030» (сентябрь 2025)

— «Tokenization 2030: Wall Street On-Chain» (июнь 2026)

Логическая цепочка у Citi Institute точно такая же, что и у меня: создается глобальный спрос на стейблкоины (прежде всего USDT) → их эмиссия → масштабная покупка казначейских облигаций США → генерация стабильного внутреннего спроса на американский государственный долг, независимого от традиционных иностранных держателей. При этом прогнозировались темпы роста 50–60% ежегодно на начальных этапах, и к 2030 году портфель Treasuries у Tether может превысить 2,1 триллиона долларов в оптимистичном сценарии.

Citi в сентябре 2025 года основываясь на тех же темпах роста дал базовый прогноз $1,9 трлн (в бычем варианте — $4 трлн), а в июньском отчете по токенизации закрепил эту оценку как основную:

«Процветающая экосистема стейблкоинов будет стимулировать спрос со стороны частного сектора на казначейские облигации США, которые обеспечивают стабильные монеты. Этот новый спрос может снизить стоимость государственных займов и помочь обуздать государственный долг. Это также может привлечь миллионы новых пользователей по всему миру к экономике цифровых активов, основанной на долларах. Это беспроигрышный вариант для всех участников: частного сектора, казначейства и потребителей.»

«Эмитенты стабильных монет должны будут покупать казначейские облигации США или сопоставимые активы с низким уровнем риска под каждую стабильную монету в качестве меры обеспечения безопасности базового обеспечения. В нашем базовом сценарии выпуска стабильных монет мы ожидаем, что к 2030 году Казначейство США приобретет еще 1 трлн долларов. К 2030 году эмитенты стабильных монет могут владеть большим количеством казначейских облигаций США, чем любая другая юрисдикция на сегодняшний день.»

У меня было описано, и у Citi Institute подтверждается формирование параллельной финансовой системы (DeFi, стейблкоины, токенизация), которая снижает роль традиционных банков и ограничивает возможности ФРС по полному контролю над денежной массой и процентными ставками.

Citi Institute вводит новое понятие «Structural Orchestrators» (Структурные организаторы) — новом типе финансовых институтов, которые становятся главными устроителями цифровой экономики. Это те организации, которые одновременно управляют и самими ценными бумагами (или их цифровыми эквивалентами), и путями (транзакциями), по которым эти бумаги движутся от одного владельца к другому. Иными словами, они держат в руках обе нити: и то, что передается, и то, по чему это передается.

В традиционной системе эти функции были разделены. Одни институты выпускали бумаги и следили за правами собственности, другие — обеспечивали движение денег и расчеты по сделкам. Центральные хранилища вели реестры, банки — счета, платёжные системы — переводы.

При оцифровке активов эта граница стирается. Эти самые «Structural Orchestrators» создают замкнутое пространство, в котором они сами выпускают цифровые права на активы, сами обеспечивают их хранение, сами проводят взаиморасчеты и сами контролируют всю инфраструктуру, по которой это движется.

Это означает, что крупнейшие банки и финансовые группы перестают быть просто посредниками. Они превращаются в архитекторов целых финансовых миров. Они определяют, как будут оформлены цифровые права, какие правила будут действовать при их передаче, как будет происходить расчет и кто имеет право участвовать. Вся ликвидность, все потоки, все правила — внутри одной структуры.

Все это укладывается в логику замкнутой самовоспроизводящейся системы.

Разница лишь в том, что Citi описывает это словами «экосистема» и «инфраструктурные решения», а по сути речь идет о создании частных денежно-расчетных пространств, которые живут по своим законам, вне прямого контроля государственных регуляторов и центральных банков.

Получается, что частные структуры берут на себя функции эмиссии денег, хранения стоимости и проведения расчетов, то есть те функции, которые раньше считались исключительной прерогативой государства и его центрального банка, ФРС США в частности.

Однако Citi не фокусируется над потерей контроля ФРС. Это подается в обтекаемой форме

«Переход будет постепенным. Мы ожидаем „беспорядочный период“ (messy period), когда токенизированные и устаревшие системы будут работать бок о бок. Гибридные модели и взаимодействие между сетевыми и автономными системами имеют решающее значение для масштабирования».

Мысль заключается в том, что годы будут работать параллельно две системы — это создаст дополнительную операционную сложность, затраты и сложности. Однако никакого мгновенного «обвала» или катастрофы, главный вопрос не «рухнет ли старая система», а «как быстро произойдет конвергенция».

Я тоже не писал про катастрофу, но суть в том, что ФРС США действительно при таком раскладе теряет контроль над системой, контроль уходит под «Structural Orchestrators», государства в этой финансовой сохраняет формальное правовое поле, но утрачивает оперативный контроль над деньгами.

То есть выполнение части функций центрального банка начинает приносить прибыль уже частным структурам, а это серьезное изменение текущей модели капитализма.

Глядя на все эти процессы федеральный закон РФ «О цифровых валютах и цифровых правах» принятый 21 июля, устанавливающий правила обращения криптовалют в России, это классическая попытка «усидеть на двух стульях» между двумя расходящимися моделями мировой финансовой архитектуры (CBDC и частными криптовалютами).

Модель США:

• Частные эмитенты (Tether, Circle и будущие американские игроки) выпускают долларовые стейблкоины.
• Обеспечение — долговые обязательства США.
• Контроль — через американское законодательство.
• Цель — сохранить и усилить долларовую гегемонию в цифровой форме, создав самовоспроизводящийся спрос на американский долг.

Модель Китая:

• Полный приоритет CBDC (цифрового юаня).
• Частные стейблкоины запрещены, либо жёстко ограничены.
• Государство сохраняет полный оперативный контроль над денежной массой, потоками и идентичностью участников.
• Цель — суверенная цифровая валюта без передачи контроля частным эмитентам.

Российский закон занимает промежуточную позицию, которая выглядит прагматичной, но стратегически пустой по содержанию. Закон не создает полноценный рынок криптовалют. Он создает ограниченный, контролируемый канал для внешних расчетов и одновременно закрывает возможность свободного обращения частных стейблкоинов внутри страны.

С одной стороны, закон открывает окно в сторону американской модели:

• Разрешает использование криптовалют и стейблкоинов во внешнеторговых расчётах.
• Создает легальную инфраструктуру (криптообменники, цифровые депозитарии) под надзором ЦБ.
• Признает цифровую валюту имуществом и даёт судебную защиту держателям.

С другой стороны, он жестко закрывает внутреннее пространство под модель, близкую к китайской:

• Полный запрет на использование криптоалют и стейблкоинов как средства платежа внутри страны.
• Жесткие лимиты для розницы.
• Обязательная работа только через лицензированных посредников (которых легко может блокировать Запад санкциями).
• Параллельный и приоритетный запуск цифрового рубля.

Это классические «два стула», так как Россия пытается пользоваться долларовыми стейблкоинами для обхода санкционных ограничений во внешней торговле и не допустить свободного обращения этих же стейблкоинов внутри страны, так как вводит собственный CBDC.

Все это лишь подтверждает вывод из материала «Характер СВО и пределы эскалации», что Россия не выбрала свой проект будущего. Она пытается взять инструменты американской модели для внешних расчетов и одновременно сохранить китайский подход внутри страны.

Вопрос принципиальный, так как сам концепт и правила под CBDC писались в швейцарском Базеле (Проект международной финансовой системы от глобалистов), хоть он и реализуется сейчас в Китае. Трамп же сломал этот «глобальный проект» и запустил свой с частными криптовалютами. Какой путь выберет Россия, мы скоро узнаем, так как выбирать все равно придется.

Если «сегодня» принято считать, что суверенитет определяется наличием собственной валюты, то «завтра» этот суверенитет будет определяться контролем над финансовой инфраструктурой. Поэтому самый рациональный выбор очевиден — собственный проект.