Сомкнувшаяся рука. Фарнсуорт Райт
Опубликован: Weird Tales, Март 1923 г.
Оригинальное название: The Closing Hand
Автор: Фарнсуорт Райт (Farnsworth Wright)
Перевод: Старый Болтун
----------
Одинокий и зловещий, дом призраком глядел сквозь чахлые деревья, которые словно съёживались от его прикосновения.
Зелёный мох тления устилал его отсыревшие крыши, а окна, посаженные в глубокие впадины, слепо взирали на мир, будто сквозь пустые глазницы. Вид у дома был настолько зловещий, что мальчишки, приблизившись к его неприветливым фронтонам, переставали насвистывать и переходили на другую сторону улицы.
По ту сторону полей несколько жавшихся друг к другу домишек смотрели сквозь пелену дождя, словно недоумевая, какая семья осмелится поселиться в мрачных стенах старого особняка, чьи голые полы уже два года не слышали людских шагов.
В мансардной комнате дома две сестры лежали в постели, но не спали. Младшая съёжилась от страха, который внушало ей это унылое место. Старшая смеялась над её детскими боязнями, но младшая чувствовала чары старого здания и страшилась.
— Пожалуй, в этом тоскливом старом доме и правда нечего бояться, — признала она без всякой уверенности в голосе, — но от одного ощущения этого места становится жутко. Маме не следовало оставлять нас одних в таком страшном доме.
— Глупышка, — пожурила её сестра, — когда внизу столовое серебро, кто-то должен оставаться здесь на случай грабителей.
— Ой, не говори о грабителях! — взмолилась младшая. — Мне страшно. Мне всё мерещится, будто я слышу призрачные шаги.
Сестра рассмеялась.
— Спи, Гуси, — сказала она. — Дома с «привидениями» — всего лишь суеверие. Они существуют только в воображении.
— Тогда почему здесь уже два года никто не живёт? Говорят, последние пять лет каждая семья съезжала, прожив здесь совсем недолго. Сама атмосфера в доме кошмарная. И я не могу забыть, как старшую из девушек Беркхейм нашли зарезанной в собственной постели, а как это случилось, никто так и не узнал. Да ведь её могли убить в этой самой комнате!
— Спи и не пугай себя такими глупыми разговорами. Завтра вечером мама будет с нами, а послезавтра вернётся папа. А теперь спи.
Старшая сестра вскоре погрузилась в сон, но младшая лежала с открытыми глазами, вглядываясь в чёрную комнату и вздрагивая при каждом сдавленном вопле ветра или далёком рычании грома. Она начала считать, надеясь усыпить себя этим, но от каждого слабого шума вздрагивала и сбивалась со счёта.
Вдруг она повернулась и потрясла сестру за плечо.
— Эдит, кто-то крадётся внизу! — прошептала она. — Послушай! Ой, что же нам делать?
Старшая сестра чиркнула спичкой и зажгла свечу. Потом накинула халат и надела туфли.
— Ты ведь не пойдёшь туда? Эдит, скажи, что не пойдёшь вниз! Это может быть та убитая девушка Беркхейм! Эдит, не надо…
Эдит одарила испепеляющим взглядом сестру, которая лежала на кровати с побелевшим лицом и широко раскрытыми от ужаса глазами.
— Внизу что-то движется, и я собираюсь выяснить, что именно, — сказала она.
Взяв свечу, она вышла из комнаты. Её младшая сестра лежала в темноте, слушая дробный стук дождя по крыше и напрягая слух, чтобы уловить малейший звук. Шум внизу прекратился, но ветер усилился, и дождь внезапными яростными порывами забарабанил по крыше, отчего сердце девушки бешено запрыгало…
Прошло десять минут — двадцать минут, — а Эдит не возвращалась.
Хлопнула дверь, и младшей сестре показалось, что она снова услышала какое-то движение, но ветер принялся всхлипывать и заглушил все прочие звуки. В промежутках между порывами она слышала зловещий шум, и всякий раз он казался ближе.
И тут… она вздрогнула, поняв, что нечто поднимается по лестнице. В какой-то миг ей показалось, что она услышала крик, и ветер присоединил к нему свой жалобный голос в жутком дуэте.
Странный шум приближался, всё ближе и ближе. Он поднимался по лестнице, ступенька за ступенькой, и слышался лишь тогда, когда ветер и дождь приглушали голоса. Он миновал первую площадку и медленно двинулся вверх по второму пролёту, а девушка со страхом ждала его появления.
Ветер выл так, что дом содрогался; с визгом проносился мимо карнизов и мчался через поля, словно загнанный призрак.
Теперь громыхание пульса в ушах заглушило для девушки вопли ветра, ибо это присутствие уже проникло в её спальню!
Она сжалась под одеялом; тело леденело от холодного пота, пока зубы не застучали. Воображение рисовало ужасные образы: бесплотный дух, явившийся погубить её; мертвец из могилы, бормочущий от ужаса, потому что не может сорвать с лица погребальные пелены; убитая девушка Беркхейм, в сердце которой всё ещё сидит нож; или сбежавший зверь, облизывающийся в алчном предвкушении пира, каким станет её трепещущее тело. А может, это убийца, который, расправившись с её сестрой, теперь намеревался довершить своё кровавое дело?
Вспышка молнии расколола небо, и гром взревел, изрекая страшное предостережение. Девушка отбросила одеяла и вжалась в стену, широко раскрыв глаза и боясь, что новая вспышка явит взору нечто слишком ужасное, чтобы это вынести.
Существо медленно протащило себя по полу, поднялось на кровать и издало сдавленный стон боли.
Девушка сидела, окаменев. Затем робко протянула дрожащую руку, но тут же отдёрнула её, страшась чудовищного прикосновения.
Она снова протянула трепещущую руку во мрак, дальше, дальше, пока не коснулась чего-то лохматого и мокрого.
Липкая холодная рука сомкнулась на её ладони, и она вскочила на ноги с воплем ужаса.
Ледяная рука с тошнотворной судорогой сжалась крепче и потянула её вниз. Тут измученные чувства девушки отказали, и она без сознания рухнула на кровать…
* * *
Когда она очнулась, уже наступил день. Рядом с ней на кровати лежало окровавленное тело её сестры Эдит, раненной в грудь ножом грабителя, которого она пыталась прогнать.
Младшая девушка всё ещё сжимала в руке слипшиеся от крови пряди волос, упавшие на грудь сестры, чья холодная рука сомкнулась на её ладони в последней предсмертной судороге.
