«Это» было слабым стоном, который, казалось, доносился из высоких небес и продолжался лишь мгновение, прежде чем затих.

Прислушиваясь, Док Сэвидж издал тихую экзотическую трель — звук, который он производил в минуты глубокого волнения, удивления, иногда недоумения. Это был неопределённый, жутковатый тон, охватывавший большой диапазон. Затем стремительным прыжком он оказался рядом с Монком.

— Что случилось? — выдохнул Монк.

— Что ты делал там, когда мы тебя позвали? — отчеканил Док.

— Да… э-э… я был в их радиокомнате. — Повелительный тон вопроса Дока лишил уродливого химика дыхания.

— Зачем? — рявкнул Док.

Монк выпустил домашнего поросёнка. Что-то происходило.

— Э-э… я решил послать сигнал SOS, — объяснил он. — Кто-нибудь мог бы его принять и уведомить полицию. Нам пригодится любая помощь. Я собирался тебе рассказать.

— Ты оставил передатчик включённым? — с подчёркнутым спокойствием спросил Док.

— Конечно. А что?

Бронзовый человек ответил лишь спустя долгое мгновение, и за это время стало заметно, что звуки погони прекратились: оставшиеся позади тоже услышали стон в ночном небе и верно истолковали его значение.

— Лизес Мур и Квинс Рэндвейл договорились со своими друзьями в банде сбросить нитроглицерин на этот комплекс, если радио включат и оставят работать, — сказал Док.

Монк весело сказал: — Ну, это сотрёт место с карты. Скатертью дорога, как по мне!

Но у Дока Сэвиджа, казалось, были другие мысли. Он прислушался. Слабо доносились крики преследователей.

— Лизес Мур и Квинс Рэндвейл над нами в своём шаре! — крикнул мужчина. — Лучше вернуться в загон.

Косоглазый не услышал приближения Дока Сэвиджа, не подозревал о его близком присутствии и, вероятно, никогда не узнал точно, что произошло. Его двое спутников узнали. Пользы им это не принесло: времени что-либо предпринять не было.

Они услышали сотрясающий удар, а очнувшись от удивления, увидели, как их главарь падает под бронзовой башней. Затем потянулись к оружию. Стволы они носили открыто в низких кобурах, и старые преступники Дикого Запада не могли бы выхватить их более правильным способом. Один ствол едва покинул кобуру; второй остался в коже.

Двое немного, отчаянно поборолись. Их языки вывалились, лица побагровели, хотя их и не душили. Ничто не ослабляло хватку на их затылках — хватку страшных пальцев, которые разминали тело, словно разыскивали что-то рядом со спинным мозгом. Через некоторое время оба обмякли.

Док бросил их. Он стащил с девушки пальто. Оно было большим, свободного покроя, и Док едва сумел в него влезть. Он поднял маску. Резина была хорошего качества и растягивалась. Он натянул её на металлические черты. Отверстия для глаз создали некоторые трудности.

Когда он поднял девушку, она была безвольной. Но жизнь в ней оставалась. Вероятно, её ударили по голове.

Из инструментальной мастерской вышел мужчина. Он не был возбуждён.

— Я снова что-то слышал, — сказал он. — На этот раз шеф?

Док Сэвидж, пошатываясь, двинулся к нему с девушкой.

— Быстро! — крикнул бронзовый человек. — Док Сэвидж здесь!

Тот подпрыгнул, словно у него под ногами взорвалась хлопушка. Он рухнул на землю с оружием в каждой руке и побежал. Храбрости ему было не занимать.

— Куда он делся? — заорал он.

Док Сэвидж говорил не обычным голосом, а пронзительным, неопределённым тоном, который легко можно было принять за неизвестного главаря. Теперь он не рискнул заговорить, а развернулся и вытянул руку в сторону ворот.

Из мастерской появились новые мужчины; их безумный исход чем-то напоминал комические фильмы, в которых в полной комнате обнаруживают льва. Они увидели Дока Сэвиджа и, поскольку бронзовый человек пригнулся, чтобы казаться ниже, приняли его за ожидаемого таинственного главаря. Вытянутая рука Дока направила их к воротам.

— Где вы нашли девушку? — крикнул один мужчина.

— Она была с Сэвиджем, — ответил Док. И это не было ложью.

Внутри комплекса было немного тусклого света. Работавшие мужчины переместились ко входу — похожему на ворота устройству, с одной стороны которого стояло здание, а с другой круглый резервуар. Очевидно, их интересовали результаты поисков, а получив сведения, они разошлись и занялись закреплением шаров.

Док Сэвидж скользнул назад сквозь тени, добрался до одного из шаров и незамеченным залез под него. Он хотел попасть внутрь и осмотреть механизм.

К люку, очевидно, вела стремянка. Он поднялся, следя, чтобы она не скрипнула. Наверху он ощупал всё пальцами, но чувствовал лишь гладкий округлый обсидиановый холод корпуса. Люк был здесь, его очертания едва прослеживались. Но он был заперт, а видимого замка, казалось, не было.

Ноги зашаркали по твёрдой земле. Док спрыгнул со стремянки, скользнул за шар и присел там. Приближались мужчины.

Их вёл Коротышка. Низкорослый мужчина выпятил грудь и выглядел довольным собой. Он подошёл к шару и поднялся по стремянке. На него направили фонари.

Из кармана Коротышка достал обычные медные провода, телеграфный ключ и батарею, соединённые последовательно. Он приложил провода к двум участкам корпуса шара, где, очевидно, находились контакты, и держал их там; затем, накрыв ключ пиджаком, чтобы никто не увидел точную комбинацию, которую он выбивает, стал работать ключом.

Люк, очевидно, управлялся какой-то электрической комбинацией, ибо открылся. Коротышка вскарабкался внутрь, спрятав свою необычную батарею-«ключ» под одеждой.

Мгновение спустя он вышел с ящиком больше чемодана. Обращался он с ним крайне осторожно. Он передал ящик тем, кто был внизу.

— Осторожно! — отрезал он. — Это сердце изобретения. Заберите его — и никто не сможет понять, как работают эти шары.

Он спустился по стремянке, закрыл люк, запершийся сам, затем обошёл остальные шары и из каждого вынул похожий ящик с механизмом.

— Зачем их вынимать? — спросили его.

— Разве мы не всегда это делаем? — потребовал Коротышка. — А если Док Сэвидж попадёт внутрь одного из этих шаров? Вот было бы весело! Положим эти детали аппаратуры туда, где сможем следить за ними каждую минуту.

Ящики очень осторожно отнесли в большое здание возле ворот. Теперь в комплексе погасили весь свет — в качестве предосторожности, чтобы их не заметил какой-нибудь ночной самолёт. В отношении охраны они тоже казались на удивление беспечными, очевидно целиком полагаясь на сигнализацию ёмкости.

Док Сэвидж был не настолько безрассуден, чтобы пытаться войти в здание через дверь. Он двинулся вправо, ощупал грубую бетонную стену и нашёл открытое окно.

Мгновение спустя он уже находился внутри.

Первым бронзового человека увидел Коротышка. Зная, что произойдёт при остановке шара, Коротышка держался за один из перекрещивающихся поручней. Он завыл, спрыгнул со своего места и бросился к обрезанной автоматической винтовке, которую привязал к стойке куском прочного шнура.

— Сам дьявол! — заорал Коротышка.

Двое других мужчин открыли люк и закрепляли его. Теперь проём находился сбоку. Они развернулись, но занимали невыгодное положение для боя.

Док кинулся на Коротышку. Тот не мог справиться со шнуром, удерживавшим винтовку. Он использовал слишком прочный шнур и не мог его порвать. Он оставил попытку, отступил и бросил в Дока гаечный ключ.

Бронзовый человек уклонился, прыгнул вверх и схватился за перекрещённые поручни. Он направился к мужчинам у люка.

В этом способе боя Док был мастером. Там, где остальные двигались медленно и вынуждены были держаться, бронзовый человек перемещался с бесконечной ловкостью. Один мужчина у люка отвалился. Второй остался на месте, держась одной рукой и пытаясь другой отогнать Дока.

Это было ошибкой. Мгновение спустя он тяжело рухнул на металлические плиты внизу. Бронзовый кулак, похожий на дубину, лишил его сознания.

Из выгодного положения под люком Док увидел, что получил передышку на мгновение, прежде чем кто-нибудь из них сможет применить оружие. Бронзовому человеку было любопытно, где приземлился шар. Он решил посмотреть и высунул голову.

Увиденное полностью изменило его замысел. Он собирался драться, одолеть мужчин, захватить шар, проникнуть в его тайны. Но сделать этого не мог: снаружи стояла высокая бетонная стена, а внутри неё находились ещё четыре шара и около двух дюжин мужчин. Если бронзовый человек сбежит, это будет чудом.

Когда он перепрыгивал наружу, пуля ударила в край люка. Коротышка освободил винтовку и выстрелил. Поросёнок Хабеас пронзительно завизжал.

Док замер на краю люка, повиснув на пальцах. Внизу были мужчины, много мужчин. Однако в темноте они не могли разобрать подробностей.

Док Сэвидж применил всё своё искусство подражания голосам и издал резкий возбуждённый крик.

— Что-то пошло не так! — закричал он. — Эта штука может взорваться! Уходите! Бегите!

Он подражал голосу Коротышки, и в крике звучали такие ужас и предупреждение, что находившиеся внизу хлынули назад.

Док спрыгнул. Уловка даст ему не больше секунды-другой. Выяснилось, что ещё меньше: настоящий голос Коротышки выругался изнутри шара, сообщая товарищам об обмане.

Комната была тёмной, настолько тёмной, что казалась заполненной чем-то твёрдым. Лишь в одном месте виднелся след света — маленькое слабое сияние, которое при ближайшем рассмотрении можно было бы принять за светящийся циферблат наручных часов.

Через некоторое время послышался звук открывающейся двери, и из неё вырвался белый луч фонарика, осветивший лежащую фигуру. Луч погас. Движение светящегося пятна часового циферблата показывало, что мужчину подняли и понесли в другую комнату — столь же тёмную, но куда проникал дребезжащий звук громкоговорителя радио. Его тяжело бросили, и те, кто нёс, вышли.

Натренированный голос Дока Сэвиджа спросил: — Кто это?

Мужчина, которого только что внесли, ответил: — Нок Спэннер.

Из другого места комнаты раздался тонкий голос Монка: — Как они тебя схватили? И зачем ты убежал от нас на той старой ферме?

— А, это? — Нок Спэннер издал звук отвращения. — Я кого-то увидел и пошёл следом. Поначалу я не был уверен, что это человек. Понимаете, я заметил только движение. А когда убедился, что кто-то крадётся, было уже слишком поздно возвращаться за вами. Жаль, что я этого не сделал. Немного спустя они меня схватили.

Хэм сказал откуда-то поблизости: — Мне это очень надоедает.

Нок Спэннер спросил: — Вы все связаны?

— Как мумии, — проворчал Монк. — И наручников в избытке.

Радио непрерывно транслировало музыку.

— Как вы думаете, что они с нами сделают? — спросил Нок Спэннер.

— Понятия не имею, — сказал Монк.

— Вы… выяснили, жив ли ещё мой брат? — спросил Спэннер.

Монк помедлил, затем признался: — Нет.

Радио перестало дребезжать музыкой; прозвучало объявление станции, а затем к микрофону приступил диктор новостей с отрывистой манерой речи.

Человек в резиновой маске, казалось, очень хорошо знал действие своего газа и способ приводить жертв в чувство, ибо принялся обрабатывать недавних пленников, сперва развязав их и перенеся часть верёвок на Ренни.

Вскоре вдыхание определённых составов из бутылочек заставило мужчин заморгать и со стоном проснуться. Человек в маске сильно встряхнул одного.

— Что произошло? — отрезал он.

* * *

Звук голоса — он не был особенно необычным, но достаточно характерным, чтобы его легко узнать, — мгновенно заставил услышавшего мужчину окончательно пробудиться.

— Большой шеф! — взорвался он. — А зачем ты носишь эту маску? Выглядишь как гоблин!

Человек в маске проревел: — Я спросил, что здесь произошло! Не просил тебя острить!

Наружу вышла история нападения троих людей Дока Сэвиджа; рассказчики изо всех сил старались сгладить невыгодные для себя части, но, судя по сердитому фырканью главаря, получалось у них не очень хорошо.

— Дураки! — закричал мужчина. — Вы действуете как стадо ослов! Куда направились Джонни и Длинный Том?

Тот, кто рассказывал дурные новости, выглядел так, словно нашёл в яблоке червя. Он помедлил. Он забыл рассказать об оплошности с «Сибризом».

— Всё плохо, — простонал он и рассказал остальное.

У главаря в маске началось нечто близкое к истерике. Он ругался и пинал тех, кто только приходил в сознание, так что они просыпались поспешнее и вскакивали, чтобы убрать более чувствительные части тела из-под ног.

— Кучка безмозглых болванов! — задохнулся мужчина. — Вы должны были сказать об этом первым делом! Теперь может быть слишком поздно.

Он ворвался в соседнюю комнату, схватил телефон, и было слышно, как он яростно крутит диск. Дозвонившись, он понизил голос. Находившиеся в другой комнате не услышали ни единого слова, кроме последнего предложения, которое показывало, что мужчина говорил на странном секретном коде банды.

— Пирог следует испечь на полчаса раньше, — сказал он напоследок.

У Ренни были огромные кулаки. Один специалист по медицине когда-то утверждал, что это крупнейшие кулаки, какие когда-либо имел человек, включая Кардиффского гиганта. Ренни не был хвастуном — кроме одного пункта: он утверждал, что не существует деревянной двери, панель которой он не способен выбить кулаками.

Ренни, он же полковник Джон Ренвик, был инженером, известным на большей части земного шара. В последние дни он редко занимался этой профессией. Он любил волнение, и ради него служил солдатом неприятностей в маленькой группе Дока Сэвиджа.

Ренни сидел в нью-йоркской штаб-квартире Дока Сэвиджа в небоскрёбе. На коленях у него лежала газета. Под газетой, скрытый ею, находился один из супер-пистолетов бронзового человека, способный выпускать многие сотни пуль в минуту.

В дверь снова постучали.

— Войдите, — пригласил Ренни.

Вошедший мужчина был башней из костей. Он моргнул на газету, затем потрогал монокль, свисавший с лацкана на ленте.

— Твоё поведение порождает опасения, — академическим голосом произнёс он.

— Не знал, что это ты, Джонни, — прогрохотал Ренни голосом, громкость которого напоминала сердитого медведя в пещере. Он убрал пистолет-пулемёт в карман.

Новоприбывшим был Уильям Харпер Джонни Литтлджон — джентльмен с двумя страстями: приключениями и длинными словами. То, что его считали одним из самых учёных знатоков археологии и геологии, было лишь маленькой деталью.

— Длинный Том связывался с тобой в течение минувшего часа или около того? — спросил Джонни.

Ренни моргнул. — Вот это меня озадачило.

— Длинный Том мне звонил, — сообщил Джонни более короткими словами. — Он указал, что располагает сведениями сопоставимой важности.

— Понятно, — неопределённо ответил Ренни. — Нет, мне он не звонил.

Джонни прошествовал в библиотеку, выглядя худее, чем только может быть живой человек, и вернулся с книгой лишь немного меньше чемодана. Он раскрыл её и принялся вчитываться в страницы мелкого шрифта.

Это была написанная самим Джонни книга об образе жизни доисторического птеродактиля.

Мёртвые тела обладают особой гротескностью, указывающей на их состояние, и эти трое определённо были мертвы. Одного прикончили пули, двух других — ножи.

Жертвы ножей были одеты не так дорого, как убитый свинцом: их одежда была сшита дёшево, да и сами они не казались людьми столь же интеллегентными.

Двух жертв ножей Док Сэвидж и его помощники прежде уже видели.

— Члены банды! — взорвался Монк.

— Достойные господа, которые были с шайкой в Талсе и Нью-Йорке, — точнее выразился Хэм.

Док взглянул на Нока Спэннера. — Когда-нибудь их видели?

Спэннер покачал головой. — Для меня они незнакомцы.

Док Сэвидж склонился над жертвами и обыскал их, почти не надеясь что-либо найти, поскольку уже заметил вывернутые карманы: несчастных обыскали раньше.

На одежде жертвы пуль не было ярлыков. Их аккуратно срезали.

В одежде двух других ярлыки имелись и, что неудивительно, указывали, что костюмы куплены в универсальном магазине Талсы, штат Оклахома.

Док снова обратил внимание на застреленного мужчину.

— Мёртв не меньше десяти часов, — сказал он.

Монк и Хэм не удивились, пока Монк, мрачно наблюдавший за жертвами ножей, внезапно не заметил, что из их ран всё ещё сочится алая кровь.

— Эй! — взорвался он. — Эти двое…

— Убиты всего несколько мгновений назад, — сказал ему Док. — Вероятно, пока здесь находился этот таинственный шар.

Тонкое блеяние — его издал Квинс Рэндвейл — прозвучало достаточно громко, чтобы донестись до Монка, Хэма и Нока Спэннера, и они подбежали, ступая на носках ради большей тишины.

— А, двое таинственных джентльменов, — сухо сказал Хэм.

— Они следили за дорогой, — сказал ему Док.

Док Сэвидж не вводил их в удивительное состояние паралича, которое мог вызывать давлением на определённые нервные центры позвоночника, поэтому вскоре Квинс Рэндвейл и Лизес Мур пришли в себя достаточно, чтобы говорить. Они повели себя несколько неожиданно.

— Дружище, как же я рад тебя видеть! — сказал Лизес Мур, вставивший в рот искусственные зубы и теперь выглядевший вполне недурно.

— Верно сказано! — подхватил Квинс Рэндвейл, причём «сказано» прозвучало у него как «шказано».

— А, — устрашающе осклабился Монк, — теперь вы рады нас видеть! Ещё бы!

— Искренне рады, — прошепелявил Квинс Рэндвейл.

— И почему, чёрт побери, нам не радоваться? — кисло потребовал Лизес Мур.

— Мы сделали неверный шаг и теперь это понимаем.

— Понятно. — Монк сделал ухмылку ещё внушительнее. — Спорим, всему есть объяснение.

— Чушь! — сказал Лизес Мур и начал злиться.

— Ну-ну! — возбуждённо прошепелявил Квинс Рэндвейл, делая предостерегающие жесты. — Не надо так беспокоиться. Конечно, вы, джентльмены, на нас сердитесь!

— Это ещё мягко сказано, — сообщил ему Монк.

Рэндвейл продолжал шепелявить, словно не услышал: — Мы поступили так из-за нашего сурового индивидуализма. Да, нашего сурового индивидуализма.

В Сан-Франциско стоял туман. Воздух был полон влаги. Газеты, которые Монк принёс в гостиничный номер Дока Сэвиджа, размякли от сырости. Монк выглядел озадаченным и размахивал газетами.

— Всё ими забито! — пожаловался он. — Мы во Фриско меньше двух часов, а об этом уже во всех газетах. Я хочу знать, кто им сказал, что мы здесь?

— Я, — сказал Док Сэвидж.

Монк покачал головой. — Но обычно мы стараемся как можно меньше попадать в газеты.

— У нас мало зацепок, — сказал Док. — Точнее, вообще ни одной.

— Я-то знаю!

— Поэтому, если эти люди сами придут к нам, пусть даже с намерением убрать нас с дороги, мы по крайней мере вступим с ними в контакт, — сказал Док.

Монк неуверенно усмехнулся. — Что ж, это один из способов.

Док Сэвидж взял одну из газет, но уделил мало внимания статье о своём прибытии в Сан-Франциско. Помимо прочего, там указывалось, что бронзовый человек приехал на Западное побережье расследовать убийство своего друга Уилларда Спэннера. Или убийства не было?

Там имелась другая статья о деле Уилларда Спэннера. Издатель газеты, получивший первое письмо с требованием денег за освобождение Спэннера, получил второе послание, настаивавшее на том, что Спэннер всё ещё жив, и требовавшее деньги за его безопасность.

— Возможно, это рекламный трюк газеты, — предположил Монк. — Я знавал газеты более дикие, которые опускались до такого.

Док Сэвидж поднял телефон и связался с издателем, получившим послания. Док назвал себя.

— Я хотел бы увидеть эти записки, — сказал он.

Издатель попытался поторговаться.

— В обмен вы должны позволить только нашей газете писать о ваших действиях, — сказал он.

Они провели в Талсе четыре часа, занимаясь расследованием. Обнаружились интересные вещи.

Револьвер, который Монк отобрал у человека, вырубленного в радиокомнате странного дома среди кустов, был продан Лизесу Муру год назад. Дальнейшие расспросы выявили, что за последние шесть месяцев Лизес Мур приобрёл множество единиц огнестрельного оружия — револьверов, дробовиков и автоматических винтовок.

— А это заставляет меня подумать об обрезанной автоматической винтовке Коротышки, — проворчал Монк.

Дом в холмах построил индеец осейдж, разбогатевший на нефти и позднее умерший. Этот факт, подтверждавший слова банды, Док Сэвидж выяснил из замечательного «морга» с очерками о людях, который вёл автор тематических статей в талсинской утренней газете «Грэфик».

Автор статей был щёголем, чьё совершенство в одежде соперничало с Хэмом, а кроме того — кладезем сведений. Похоже, в своём архиве он хранил крупицы информации обо всех важных людях Талсы и её окрестностей.

Благодаря архиву Док Сэвидж смог тщательно изучить биографии Лизеса Мура и Квинса Рэндвейла.

Лизес Мур был посредником по аренде нефтепромыслов; в просторечии его называли «грабителем арендаторов». В тюрьме он никогда не сидел. Это было почти всё хорошее, что можно было сказать о его методах ведения дел. Он был ловким, выжимал всё возможное и строил козни — качества, по-видимому сделавшие его миллионером.

Квинс Рэндвейл начал жизнь мелким шулером, во времена сухого закона торговал спиртным, а позднее захватил местный собачий ипподром — по-настоящему прибыльное предприятие. Кроме того, говорили, что он местный подпольный король азартных игр и не прочь время от времени нечестно заработать.

Но, как и Лизеса Мура, его ни разу не осуждали за преступление серьёзнее парковки дольше разрешённого, превышения скорости, стоянки без огней и даже перехода улицы в неположенном месте.

За эти пустяковые нарушения у него имелось невероятное множество судимостей. Док Сэвидж спросил об этом.

— Полиция пыталась выжить его из города, арестовывая по любому мыслимому обвинению, — сообщил безупречно одетый автор статей из «Грэфик». — Это было два года назад. Не сработало.

По-настоящему важный результат расследования пришёл из местного аэропорта. Монк обнаружил его, просматривая список пассажиров утренних рейсов. Дозвонившись Доку Сэвиджу в «Грэфик», он был возбуждён.

— Ситуация во Фриско становится горячей, Док! — заявил он.

Бронзовый человек вопросительно отозвался: — Да?

— Лизес Мур и Квинс Рэндвейл сели на утренний самолёт до Сан-Франциско, — сообщил Монк.

Док Сэвидж не душил пленника, а работал узловатыми кончиками бронзовых пальцев у того на затылке, разыскивая определённые чувствительные нервные центры, правильное давление на которые вызывало состояние паралича, длившееся некоторое время.

Когда мужчина полностью обмяк и лишь глаза и дыхание показывали, что он ещё жив, Док опустил его на пол.

Монк и Хэм стояли неподвижно, пока развязывали лассо. Благодаря силе пальцев Док справился с узлами без труда.

— Ты слышал, что говорили в той комнате? — прошептал Монк.

— Почти всё, — сказал ему Док. — После уловки с развозным фургоном я…

— Ты рассыпал по дороге гвозди? — перебил Хэм.

— Именно, — ответил Док. — Я нанял фургон у случайно проезжавшего парня, а заодно и его одежду. Он вёз кровельные материалы, и гвозди пригодились. Грим я всегда ношу при себе. В основном это была краска и воск для щёк.

Монк и Хэм сбросили верёвки.

— Где мой поросенок? — потребовал Монк.

— У старого нефтехранилища, — сказал Док. — Пришлось оставить его там.

Монк взмахнул рукой. — Что ты думаешь обо всей этой мешанине, Док?

— Их главарь, очевидно, ограбил банк в Канзас-Сити, — отметил бронзовый человек.

— Конечно. Но что насчёт огненных полос в небе? Они связаны с бандой. И зачем они убили Уилларда Спэннера? И кто эта девушка, и что она здесь делает?

— Вечно думаешь о женщинах, — кисло сказал Монку Хэм.

— Она странно себя вела, — сказал Монк. — От всего этого у меня голова кругом.

Дверь была изготовлена из какого-то ценного тёмного дерева. Краска облупилась, но полотно всё ещё сохраняло прочность. Монк выбросил вперёд длинную волосатую руку и захлопнул её. Грохот прокатился эхом по дому, который, казалось, был почти совсем лишён мебели.

Монк прорычал: — Тебе не обязательно было меня пинать!

— Мне было приятно, — сказал ему Хэм. — То есть… мне нужно было привести тебя в действие.

— Ага! — Монк налетел на дверь в конце приёмного зала, где они стояли. Инерция отбросила его через всю последующую комнату на четвереньках.

С этой стороны комнаты стоял стол. Его наспех сколотили из грубой древесины. Но в стоявшей на нём аппаратуре не было ничего грубого. Блестели чёрные изоляционные панели, ручки и переключатели.

Монк свернул к аппаратуре.

Хэм крикнул: — Она нам не поможет!

— Ещё как поможет! — Монк принялся возиться с ручками. — Это первоклассный радиопередатчик и приёмник.

— Я знаю. — Хэм направлялся к другой двери. — Какая нам польза от этой проклятой штуки?

— Позовём помощь. — Монк скорчил свирепую гримасу. — Беда в том, что мне надо понять, какая ручка что делает.

Стекло вылетело из окна, грохнула винтовка, и пуля большой мощности насквозь пробила стены, промахнувшись мимо Монка менее чем на ярд.

— Не торопись, — сухо сказал Монку Хэм. — Тебе всего лишь нужно заставить эту штуку работать и вызывать, пока какая-нибудь станция не ответит. Пять-десять минут — всё, что тебе потребуется.

Влетели ещё две винтовочные пули, осыпав Монка гипсовой пылью.

Монк снова скорчил свирепую гримасу и бросил возиться с радиоаппаратурой. Он последовал за Хэмом в другую комнату, где находилось множество ящиков; все они были из прочной древесины, но ни на одном не имелось отметок, способных указать на прежнее содержимое.

Монк опрокинул ящик, обнаружил, что он пуст, и принялся швырять ёмкости к двери, чтобы её загородить. Винтовочный свинец легко проходил сквозь ящики.

Док Сэвидж поднялся с места, где лежал после неудачной попытки добраться до хвоста самолёта. Он побежал — не к месту взрыва, а к своим людям. Монк и Хэм свернули ему навстречу, причём Хэм машинально стряхивал пыль со своей изящной одежды.

— Почему ты бросил самолёт? — выдохнул Монк. — Почему не поднял его в воздух?

— У нас почти кончился бензин, — отрывисто ответил Док. — Баки другой машины, вероятно, были полными. Она бы меня догнала. Идём!

— Но там же никого не было! — взорвался на бегу Монк.

— Радиоуправление, — сказал ему Док, мчась к краю лётного поля. — Самолёт был начинён взрывчаткой!

Монк и Хэм тяжело бежали по его следам. Позади трусил поросёнок Хабеас.

Монк пропыхтел: — Но никакое радиоуправление не могло бы…

— Это устройство направляло самолёт к передатчику, работавшему на заданной частоте, — объяснил Док через плечо. — Всего лишь разновидность робота-пилота, который удерживает самолёты на пути радиолуча.

— Но в нашей машине не было никакого передатчика! — крикнул Монк. Он бежал переваливающейся походкой перепуганной человекообразной обезьяны.

— Напротив, был, — отчеканил Док. — Незадолго до начала суматохи один тип засунул маленький переносной аппарат внутрь хвостового оперения. Я его видел. Схватить его времени не было.

— Куда он делся? — взревел Монк и прибавил скорость.

— Сюда, — сказал Док и перепрыгнул через окружавший поле металлический забор.

Хэм попытался перелезть через забор слишком осторожно, в результате поскользнулся, зацепился безупречным дневным пиджаком за верхнюю колючую проволоку и оставил на ней всю его спину.

— Куда направился пилот того самолёта? — процедил он.

— Сюда, — ответил Док. — Вероятно, он и человек, установивший ложный радиопередатчик, собирались встретиться.

Бронзовый человек поднял телефонную трубку и набрал номер.

— Управление полиции? — спросил он… — Соедините, пожалуйста, с отделом убийств. — Последовало недолгое ожидание. — Отдел убийств?.. Говорит Док Сэвидж. Насколько я знаю, у вас принято делать снимки места убийства, а также фотографии тела жертвы. Не могли бы вы прислать мне копии фотографий Уилларда Спэннера?

— Вы их получите, — сообщил голос из отдела убийств.

— Незамедлительно, с посыльным, — попросил Док.

В том, что фотографии ему пообещали так охотно, не было ничего примечательного, поскольку бронзовый человек занимал высокий пост в полиции Нью-Йорка, ничуть не менее действенный оттого, что был почётным. Это назначение стало знаком признательности за прежнюю помощь.

Делом жизни Дока Сэвиджа была помощь людям, попавшим в беду, — тем, кто заслуживал помощи. Странное занятие, дававшее мало финансовой выгоды. Но бронзовый человек не нуждался в деньгах, ибо имел доступ к баснословной сокровищнице. Он занимался своим делом ради волнения и приключений, которые оно приносило. И у него было пятеро помощников, следовавших тем же путём по той же причине.

Монк и Хэм были двумя из пятерых. Остальные трое в тот момент находились на севере штата Нью-Йорк, где Док Сэвидж содержал удивительное учреждение, превращавшее пойманных им преступников в честных людей посредством лечения, включавшего операции на мозге и стиравшего воспоминания о прошлом. После операции следовал курс профессиональной подготовки.

Монк нахмурился и потребовал: — И какого чёрта эти снимки нам дадут?

Док Сэвидж не ответил и словно не услышал. Монк не обиделся, не получив ответа. Такое случалось часто. Уродливый химик вышел и вернулся со свежими выпусками ведущих газет.

— Гляньте! — Он указал на заголовки.

НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЙ ДОЖДЬ ИЗ КОМЕТ

НАУКА НЕ МОЖЕТ ОБЪЯСНИТЬ

Сегодня вечером жители Нью-Йорка, особенно живущие близ болотистой части Лонг-Айленда, могли наблюдать комету. Многие сообщили о громком треске и огненной полосе в небе.

Расследование показывает, что за последние несколько дней о подобных явлениях сообщали из разных районов Соединённых Штатов.

Монк сказал: — И они любезно забыли указать, где именно видели остальные кометы.

Док Сэвидж вышел на улицу и навёл справки, выяснив, что мужчины уехали на двух автомобилях. Опрошенные назвали четыре разные марки машин, и каждый настаивал, что именно его сведения верны.

— Вероятно, все они ошибаются, — проворчал Монк.

Погоня явно была безнадёжной, хотя Монк несколько раз выжидающе взглянул на Дока Сэвиджа. Бронзовый человек умел в подобных делах вытаскивать кроликов из шляп. Но Док лишь вернулся в морг. Никому из усыплённых хлороформом непосредственная опасность не угрожала.

— Мы пришли сюда посмотреть на тело Уилларда Спэннера, — сказал Док пришедшему в себя служителю.

— Какое совпадение, — сказал служитель и сумел изобразить болезненную ухмылку, олицетворявшую одну особенность человеческого поведения: люди, постоянно работающие рядом со смертью, склонны вооружаться защитной оболочкой из шуточек.

Тела хранились в отсеках, похожих на огромные ящики картотеки. Мраморные плиты, на которых они лежали, вкатывались в отсеки на роликах. Даже отыскав опознавательную карточку, служитель всё ещё был слишком одурманен, чтобы выдвинуть плиту Уилларда Спэннера, и Монк ему помог.

Док Сэвидж долго смотрел на тело.

— Это Уиллард Спэннер, — произнёс он наконец.

Они вышли.

Монк почесал голову, затем сказал: — Но человек, которого схватили в Сан-Франциско… Это не мог быть Уиллард Спэннер.

— Голос на телефонной записи, — напомнил Док.

— Ты сказал, что это голос Уилларда Спэннера. — Монк нашёл своего поросёнка Хабеаса и поднял за ухо. — Ты мог ошибиться насчёт этого голоса?

— Не думаю, — медленно произнёс Док Сэвидж.

Они осмотрели тех, кто всё ещё оставался без сознания после хлороформа, дали описание налётчиков из морга прибывшим полицейским, а затем вышли к родстеру.

Монк, казалось, глубоко задумался. Он щёлкнул пальцами.

Дело Уилларда Спэннера казалось почти невероятным. Оно было слишком нелепым. Газеты, публиковавшие эту историю, были уверены, что где-то допущена ошибка. Правда, это был двадцатый век, век чудес. Но — всё же…

Ровно в полдень зажужжал зуммер телефона в нью-йоркской штаб-квартире Дока Сэвиджа, расположенной в небоскрёбе. Ровно в полдень по восточному поясному времени.

Зуммер прожужжал трижды, с долгими паузами между сигналами, которых хватило бы любому присутствующему, чтобы ответить. Затем автоматически включилось автоответное устройство — хитроумное сочетание диктофона для записи голоса и фонографического громкоговорителя, творение научного гения Дока Сэвиджа. Граммофонная пластинка завертелась под иглой и послала слова по телефонному проводу.

— Говорит механический робот из штаб-квартиры Дока Сэвиджа и сообщает вам, что Дока Сэвиджа сейчас нет, но любое сообщение, которое вы пожелаете произнести, будет записано на диктофон и позднее доведено до сведения Дока Сэвиджа, — произнесло механическое устройство. — Можете говорить всё, что хотите сказать, если вам есть что сказать.

— Док! — выдохнул голос, обладавший тем странным оттенком, который придают междугородные телефонные усилители. — Это Уиллард Спэннер! Я в Сан-Франциско. Я только что узнал нечто слишком ужасное, чтобы в это поверить!

По проводу донеслось несколько резких возгласов. Раздались удары. Казалось, на другом конце, в Сан-Франциско, разбилось стекло. Затем наступила тишина, после чего послышался щелчок: на сан-францисском конце провода трубку положили на рычаг.

Механическое устройство в нью-йоркском офисе Дока Сэвиджа ещё несколько мгновений продолжало работать, а штемпельные часы автоматически отметили точное время сообщения на бумажной ленте; затем аппарат остановился и подготовился к следующему звонку, если таковой последует.

Записанное время было двенадцать часов две минуты пополудни.

Приблизительно через тридцать минут провода газетных агентств загудели, разнося историю о таинственном захвате Уилларда Кипринга Паркера Спэннера в Сан-Франциско. Уиллард Кипринг Паркер Спэннер был набобом, важной персоной, большой шишкой. Всё необычное, что с ним случалось, становилось большой новостью.

Газеты не знали и половины. Самое важное было ещё впереди.

В финансовом отношении Уиллард Кипринг Паркер Спэннер представлял собой не так уж много. Посмертная проверка его имущества выявила менее пяти тысяч долларов — ничтожную сумму для человека, известного почти во всём мире.

Уиллард Кипринг Паркер Спэннер называл себя просто «парнем, который любит возиться с микроскопами». Говорили, что о болезнетворных микробах и методах борьбы с ними он знает столько же, сколько любой ныне живущий человек. Он получил одну Нобелевскую премию. Ему не было и тридцати лет. Знавшие его учёные и врачи считали его гением.

Когда Уилларда Спэннера нашли мёртвым, многие учёные и врачи действительно плакали, понимая, кого потерял мир.

Когда Уилларда Спэннера нашли мёртвым, газеты словно обезумели. И не без причины.

Ибо тело Уилларда Спэннера нашли на нью-йоркской улице — менее чем через три часа после того, как его схватили в Сан-Франциско! Схвачен во Фриско в полдень по восточному поясному времени. Мёртв в Нью-Йорке без десяти три по восточному поясному времени.

Оригинальное название: The Secret in the Sky

Дата первой публикации: Май 1935

Автор: Кеннет Робсон (Лестер Дент)

Номер выпуска: 27 (Street & Smith) / 20 (Bantam) / 16 (Sanctum)

Обложка: Вальтер М. Баумхофер (Street & Smith) / Джеймс Бама (Bantam)

Перевод: SeVaNo

Как могло случиться, что человека убили в Сан-Франциско, а тело нашли в Нью-Йорке в течение часа? Огненные шары проносятся по небу в сопровождении раскатов грома, углубляя тайну, пока преступная группировка грабит банки и особняки по всей стране, а затем бесследно исчезает!

Оглавление:

🆓 Глава 1. ДРУГ, КОТОРЫЙ УМЕР

Опубликован: Weird Tales, Март 1923 г.

Оригинальное название: The Unknown Beast

Автор: Говард Эллис Дэвис (Howard Ellis Davis)

Перевод: Старый Болтун

----------

К окраине маленького поселения Байю-ле-Тор подступали чёрные воды, от которых деревня получила своё имя. В миле к югу они терялись в Миссисипском проливе. На север вода извивалась среди угрюмых болот и наконец исчезала в лежавших выше топях.

Гигантские кипарисы теснились к самой границе поселения, словно ревниво оберегали небольшой расчищенный клочок земли, занятый людьми у байю; непривычному человеку казалось, что в глубинах этих нависших мрачных болот вечно таится зловещее предчувствие.

Но до тех пор, пока неведомый Зверь впервые не дал ощутить своё таинственное присутствие, из болот не приходило никакой беды жителям Байю-ле-Тор, кроме смертоносной малярии: она хватала жертв трясущей лихорадкой и обжигающим жаром, пожиравшим жизнь, как лесной пожар пожирает полосу сухой осоки.

Перед странной смертью, поселившейся в ночных болотах, люди съёжились в беспомощном ужасе. Коров пригоняли с пастбищ, пока солнце стояло ещё высоко. Матери звали желтолицых детей с игр, едва тени начинали удлиняться.

Первой жертвой стал Суон Дэвис, старый рыбак, живший один у края байю выше поселения. Его нашли мёртвым в болоте. Сначала решили, что его забили до смерти: так сильно было изломано тело.

Однако в конце концов пришли к выводу, что его раздавила какая-то таинственная, неведомая сила. Нечто схватило его и сжимало, пока кости не затрещали, как сухой камыш.

Затем троих братьев Бантли, гнавших из топей стадо бычков, застала ночь на болотной дороге. Скот шёл достаточно мирно, но вдруг чего-то испугался и с безумным рёвом тяжело бросился вперёд. Сами напуганные странным поведением животных, братья побежали следом так быстро, как могли.

Вернее, побежали двое: когда Джард и Питер Бантли выбрались из теней болотной дороги, оказалось, что их брата Симса с ними нет.

Несмотря на ужас, они вернулись в болото, выкрикивая его имя. Ничего не увидев и не услышав ответа, братья быстро пошли домой и рассказали о случившемся. Всю ночь мужчины из поселения с пылающими факелами прочёсывали болото вдоль и поперёк. Под утро они нашли тело молодого человека, покрытое синяками и изломанное, но никаких следов того, что его убило.

Когда жители Байю-ле-Тор собрались обсудить обстоятельства этих двух таинственных смертей, негры и некоторые другие заявили, что в мрачной глуши к северу от поселения обитает злой дух; люди более рассудительные согласились, что по ночным болотам бродит какое-то неведомое здешним местам создание, неизвестный зверь, убивающий из одной любви к убийству.