О проекте

Doc Savage Magazine (Док Сэвидж)

The Shadow Magazine (Тень)

The Avenger (Мститель)

Подобно лунному лучу, подхваченному, застывшему и снова пущенному по течению, крейсерский дирижабль, серебристая полоска на фоне унылого субарктического неба, пронесся над северо-западом Канады со скоростью, крайне необычной для таких кораблей. Скорость дирижабля — почти двести миль в час — была достигнута за счет улучшенной мощности двигателя и уменьшения сопротивления ветра.

Док Сэвидж лично разработал двигатели из сплавов, и ему, с помощью Монка, удалось синтезировать газ, негорючий и обладающий значительно большей подъемной силой, чем гелий или водород.

В поселении Резолюшн на Большом Невольничьем озере серебристый дирижабль совершил посадку для дозаправки. Док и его пятеро пытливых помощников узнали там, что двухмоторный транспортный самолет с десятью пассажирами на борту приземлился за бензином и маслом за два часа до них.

— Ул и Часовой Боуэн, — пробормотал Монк.

— Дедукция подтверждается, — согласился Джонни.

Снова поднявшись в воздух и устремившись на северо-запад, стройный дирижабль был подобен яркой игле, прокладывающей путь сквозь тысячемильную линию высоких елей и черных монцонитовых хребтов. Час за часом аппарат прокладывал себе путь над бескрайней, пустынной землей, поднимаясь все выше по мере приближения к границе Аляски, чтобы преодолеть Скалистые горы Юкона.

В каюте, встроенной в корпус, Доку и его помощникам было удобно. Хэм сидел за штурвалом. Длинный Том, отвечавший за радиосвязь, поддерживал постоянный контакт с наземными станциями с целью определения погодных условий над предполагаемым маршрутом их полета.

Однако в этом не было большой необходимости, поскольку обтекаемый мешок значительно снижал сопротивление ветру по сравнению с обычными конструкциями, делая судно легко управляемым при любом ветре, меньшем, чем ураганный.

Ул и Часовой Боуэн не поехали в город, когда сбежали с фермы, а свернули на ближайшую боковую дорогу, откуда, припарковав машину, они вернулись к ферме пешком, прибыв как раз вовремя, чтобы издали наблюдать, как Док Сэвидж включил лампу на столе.

Услышав глухой удар его тела об пол, они бросились внутрь. Они торжествующе уставились на распростертое тело бронзового человека.

— Вторая из сестер-близнецов добралась до него, — бесцветно проговорил Ул.

В голосе Часового слышалась хрипота. — После этого, Ул, я всегда голосую за тебя и твои причудливые яды. Когда этот дурак-водитель купе попал в аварию, я был готов сдаться.

Часовой собрал свои личные бумаги, из-за которых все произошло. Затем он подошел к телу Дока Сэвиджа.

— Давай отнесем его в машину, — предложил он.

В итоге они вдвоем склонились над тяжелым телом Дока.

То, что произошло дальше, ни Ул, ни Часовой не смогли бы точно описать. Возникло кошмарное ощущение, как будто на них обрушилась крыша и в комнату ворвался торнадо.

В течение часа Часовой Боуэн, перевозивший потерявшего сознание Монка, вернулся к лодке на пристани Сити-Айленда. Он раздраженно огляделся в поисках Димитра Дайкоффа.

— Где патриот? — спросил он Хэм-хока Пайни.

Толстый негр пожал тяжелыми плечами. — Не знаю, шеф.

Большой, темный, покрытый шрамами мужчина пришел спустя несколько минут.

— Где ты был? — зарычал Часовой.

— Вышел подышать свежим воздухом, — мрачно сказал Дайкофф.

— Что ж, посмотрим, сможешь ли ты запустить циркуляцию воздуха в этом. — Часовой указал на все еще находящегося без сознания Монка.

Крупный темноволосый мужчина свирепо нахмурился. Когда он это сделал, шрам на его шее напрягся, как что-то живое.

Выбежав, задыхаясь, из небоскреба, в котором располагалась штаб-квартира Дока Сэвиджа, Хэм-хок Пайни, Бельчонок Дорган и другие пошли по улице медленнее. Они предпочли бы бежать, но это привлекло бы внимание.

Примерно в квартале они увидели свой седан. Он кружил по кварталу, ожидая их. Водитель остановился у обочины возле угла и стал ждать их.

Часовой Боуэн и Ул были в машине.

Хам-хок Пайни взглянул на Бельчонка Доргана.

— Страшно подумать, что сделает босс, когда узнает, что ты рассказал Доку Сэвиджу, — пробормотал он.

Бельчонок Дорган остановился.

— Смотрите, ребята, — мрачно сказал он. — Мы знаем, как Часовой выходит из себя, когда что-то идёт не так. Он может кого-нибудь шлепнуть. Лучше нам немного смазать это дело.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Хэм-хок.

Через два часа после конференции на корабле молодой человек с суровыми губами и проницательным взглядом стоял на оживленном углу нью-йоркской улицы перед кафе «Ориенталь». Он небрежно потянулся, широко расставив пять пальцев одной руки. Другую руку он держал сжатой, за исключением одного пальца. Это был осторожный сигнал.

Черный седан медленно двигался в потоке машин, прижавшись к тротуару. Рядом с водителем сидел крепкий негр, чья массивная голова, казалось, покоилась на многочисленных подбородках.

Водитель седана спросил: — Окей?

Хэм-хок Пайни тихо пробормотал: — Этот Док Сэвидж и все пятеро из его команды, должно быть, в закусочной. Шикарно — элегантно, как я это называю.

Хэм-хок вылез из машины. Трое других мужчин вылезли сзади. Водитель вклинился в поток машин. Чересчур разодетый молодой человек, стоявший перед рестораном, присоединился к ним, когда они быстро шли по тротуару и свернули к впечатляющему небоскребу из сверкающего металла и гранита, который возвышался почти на сотню этажей и в котором размещалась штаб-квартира Дока Сэвиджа.

Они вошли в скоростной лифт.

— Восемьдесят шестой, — сказал Хэм-хок.

— Этаж Дока Сэвиджа? — спросил лифтер в порядке подтверждения.

Пятеро мужчин стояли под лучами раннего утреннего солнца, струившегося сквозь «медицинские стекла» в штаб-квартире Дока Сэвиджа на восемьдесят шестом этаже. Двое из пятерых были Монк и Хэм. И впервые в жизни волосатый химик и щеголеватый юрист оказались на одной стороне в споре.

На другой стороне спора были трое других помощников Дока Сэвиджа, более известных как «Джонни», «Длинный Том» и «Ренни».

— Святая корова! — Ренни взревел. — Ты стоишь здесь и говоришь нам, что Док, возможно, мертв?

У Ренни, или полковника Джона Ренвика, как его знали коллеги-инженеры, было вытянутое пуританское лицо. Его рост превышал шесть футов, а весил он около двухсот пятидесяти фунтов. Казалось, что его мощное телосложение состоит в основном из костей. Но по-настоящему примечательными в нем были кулаки. Каждый состоял полностью из кварты костей и хрящей.

— Запертый в комнате, пока Док сражался с этим парнем со смешной белой рукой, ты! — Прогремел Ренни. — Почему ты не вышел?

Он взмахнул одним из своих огромных кулаков, словно демонстрируя свои возможности. Ренни хвастался, что не существует деревянных дверей с настолько прочной панелью, чтобы он не смог разбить её одним ударом своих кулаков.

Монк и Хэм сжались.

— Черт возьми, мы это сделали! — Монк застонал. — На это ушло время. Когда мы вышли, ни Дока, ни этого парня уже не было!

Замечание от переводчика:

С этой главой, в процессе перевода, возникли проблемы, в ней есть нестыковки последовательности действий. Оригинал текста мне достался в виде уже распознанного текста, из онлайн-библиотек. К сожалению, оригинального скана данного журнала у меня нет (я стараюсь заполучить сканы всех журналов, что мы переводим, чтобы иметь оригинал). Поэтому трудно сказать, эта ошибка была допущена при печати (например при наборе текста из рукописей, могли быть перепутаны местами страницы), или допущена ошибка при сканировании и распознавании и также были перепутаны страницы. Я пока не решил, буду ли я исправлять текст и приводить его в логичный вид и поэтому сохранил порядок текста как есть, но расставил в тексте «маркеры» с указанием куда перейти чтобы текст читался более гладко. Надеюсь это поможет читателям правильно воспринять последовательность. Кроме этой «путаницы со станицами» в тексте есть еще мелкие недочеты (например пистолет, то он в руках у одного из бандитов, то потом вдруг его достают из тайника). Возможно, такая путаница еще связана с тем, что рассказ писался в соавторстве, и не прошел полноценную вычитку и ушел в печать с ошибками.

С уважением к читателям, SeVaNo.

Шестая авеню днем ​​— это улица рабочих. Дети, бегающие там между автомобилями, мужчины и женщины, толпящиеся на ее грязных тротуарах, придают ей особую дружелюбную атмосферу.

Но поздно ночью, лишенный своих человеческих украшений, проспект становится голым и уродливым. Время от времени в мусорных баках на тротуаре появляются крысы. И еще одна порода грызунов, более злобная, обитает в задернутых занавесками задних комнатах.

Ул был единственной человеческой фигурой, видневшейся на темной улице. Тощий кот с грязной шерстью, в царапинах от когтей и без большей части одного уха спрыгнул на тротуар из кисло пахнущего мусорного бака и юркнул в тень при приближении Ула.

Кот был едва ли более зловещим, чем худой Ул, когда белолицый убийца двигался сквозь ночь своей характерной звериной походкой, сильно наклонив тощую голову вперед, свесив паучьи руки.

Он замедлил шаг, когда подошел к месту, где нездоровый отблеск света просачивался на тротуар из наполовину занавешенных окон бара. Тускло-желтая надпись на оконном стекле гласила, что это место называется «Таверна Билла Нунана». Ул задержался у двери достаточно надолго, чтобы украдкой бросить взгляд в обе стороны, затем вошел, прошаркал по серым опилкам, устилавшим пол, и подошел к барной стойке.

Ул сделал паузу после своего необычного заявления и посмотрел на Дока Сэвиджа и двух его помощников, словно пытаясь понять, как они это восприняли.

На лицах Монка и Хэма отразилась смесь сомнения и удивления. Правильные бронзовые черты лица Дока Сэвиджа не выражали никаких эмоций вообще.

На инкрустированном столике все гудело и гудело радио, полицейский диктор зачитывал описания угнанных машин, пропавших людей, мелких преступлений и экстренных вызовов.

— Срочный вызов всем машинам, — неожиданно прозвучало из громкоговорителя. — Ордер на задержание высокого, худощавого мужчины с очень бледной кожей. Мужчина разыскивается за убийство Бири Хоснера, человека с судимостью. Самая заметная черта убийцы — его короткие, очень тонкие волосы, которые издалека напоминают шерсть крота. Мужчина был одет в темный костюм и темную шляпу…

Монк, пристально наблюдавший за Улом, выдохнул: — Черт возьми! — с мягким пониманием.

Ул начал бочком пробираться к двери.

Док Сэвидж произнес несколько слов на мягком музыкальном, но непонятном диалекте — языке, известном только ему самому и его помощникам. Это был язык древних майя, речь цивилизации, которая предположительно исчезла с лица земли столетия назад. Док и его люди использовали этот язык для передачи приказов.

Монк и Хэм, отреагировав на приказ на языке майя, бросились на Ула. Все произошло быстро. В какой-то момент Ул оказался у них под кончиками пальцев. Казалось невозможным, что они могли не схватить его. Но в следующее мгновение Ул ускользнул от них, его скорость ослепляла, и Монк и Хэм обнаружили, что вцепились друг в друга.

Фонарик высветил белый луч из темноты, и из-за вентилятора вышел еще один человек.

— У тебя бывают и хорошие моменты, а, Монк? — спросил он.

— Обыщи его, Хэм, — проворчал человек-обезьяна, схвативший Ула. — Посмотри, есть ли у него оружие.

Новоприбывший, «Хэм», направил свой фонарик на крышу, затем шагнул вперед, чтобы обыскать Ула. Это осветило его светом. Он был худощав, примерно среднего роста, и одет на редкость щеголевато. В руке он держал тонкую черную трость.

Ул уставился на него.

— Бригадный генерал Теодор Марли Брукс, — произнес он бесстрастно.

Хэм не выглядел удивленным. Этому его научила практика в зале суда, поскольку Хэм был одним из самых проницательных юристов, когда-либо окончивших Гарвард. Он также был образцом мужской моды в Нью-Йорке. Другим и главным его отличием было то, что он был членом группы Дока Сэвиджа из пяти замечательных помощников.

Хэм сунул трость под мышку и начал обыскивать Ула.

Эрл Морис «Часовой» Боуэн стоял в своей модернистской квартире на Парк-авеню и наливал восьмидесятилетний бренди «Наполеон» в хрупкий бокал, долго и с удовольствием дегустировал его букет, затем сделал глоток и промокнул губы шелковым носовым платком.

Он был крупным мужчиной, с некоторым излишеством в талии. Его одежда была безукоризненной, манеры учтивыми. Он не походил на одного из самых ловких мошенников в истории большого бизнеса.

Часовой Боуэн откинулся на спинку изысканно отделанного стула и рассеянно потеребил тонкую цепочку из желтого золота, соединявшую два нижних кармана его жилета. На обоих концах цепочки висело по часам. На каждом из его слегка толстых запястий было по украшенным драгоценными камнями часам.

У Часового Боуэна было две страсти. Одной из них были его часы, которых он всегда носил четверо или больше и следил за тем, чтобы они точно соответствовали времени. Другой его страстью был бренди «Наполеон».

Возможно также, что у него была третья привязанность — его пристрастие к чужим деньгам.

— Значит, Бири Хоснер мертв? — спросил Часовой.

Ул сидел в дюжине футов от него на другом изящном модернистском стуле, держа шляпу на коленях. Время от времени его перламутровая правая рука скользила в шляпу и подносила шоколадную конфету к зловещей щели рта. Шляпа была почти пуста, но он все еще жадно ел.

Ул сглотнул и кивнул: «Именно это я и хотел тебе сказать».

Несколько нелепо говорить, что человеческая рука может напоминать бабочку. И все же эта конкретная рука действительно достигла такого сходства. Вероятно, дело было в том, как он двигался, парил, снова двигался, и в этом было что-то такое, что напоминало замедленную съемку, показываемую на экране.

Цвет как-то влиял на впечатление. Рука была белой, неестественной; казалось, она сделана из перламутра. В её движениях, в том, как она блуждала и парила, но никогда не оставалась неподвижной, было что-то змеевидное, отвратительное. Это напоминало ядовитую белую моль.

Это заставило Бири Хосмера подумать о смерти. Об этом говорило только выражение лица Бири Хосмера, потому что он ничего не говорил. Но он пытался. Его губы выговаривали слова по слогам, а мускулы на тощем горле подергивались, но звуков не издавалось.

Ужасная белая рука взметнулась к лицу Бири Хосмера. Боковая улица была мрачной и пустынной, если не считать Бири Хосмера и человека со сверхъестественной рукой. Рука выделялась в темноте, как будто это был предмет из белой бумаги со свечкой внутри.

Бери Хоснер охватил приступ ужаса. Бери был довольно необычным человеком. Он был мошенником, и внешне соответствовал образу. В лучшем случае, он был довольно отвратительным экземпляром, а теперь его внешний вид стал вдвойне мерзким. Он с трудом выдавливал из себя слова.

— Нет, нет, не надо! — выдавил он из себя. — Я не знаю, где оно! Клянусь, я не знаю!

Другой мужчина ничего не ответил. Его фантастическая белая рука — другая же оставалась неподвижной, словно мертвой, — была не единственной его необычной чертой. Глаза у него были неестественно огромные и настолько бледные, что почти цвета воды, лицо и тело были худыми. Когда редкие фары автомобилей вдалеке отбрасывали на него тень, эта тень была тоньше скелета.

Бири Хосмер разразился тарабарщиной.

Оригинальное название: Land of Always-Night

Дата первой публикации: Март 1935

Опубликован: Weird Tales, Март 1923 г.

Оригинальное название: The Ghoul and the Corpse

Автор: Г. А. Уэллс* (G. A. Wells) (* это НЕ, известный всем, Герберт Уэллс, однофамилец)

Перевод: Старый Болтун

----------

Это история Криса Боннера, а не моя. Пожалуйста, помните об этом.

Я решительно отказываюсь ручаться за её достоверность. Когда-то я весьма доверял правдивости Криса Боннера, но это осталось в прошлом. Он лжец; лжец без совести. Я практически сказал ему это прямо в лицо. Интересно, за какого дурака он меня принимает!

Слушайте же, и вы услышите ту удивительную историю, которую он мне рассказал. Она была и остаётся ложью. Я всегда буду так считать.

Опубликован: Weird Tales, Март 1923 г.

Оригинальное название: The Ghost Guard

Автор: Брайан Ирвин (Bryan Irvine)

Перевод: Старый Болтун

----------

Если бы каждого из шестидесяти охранников и сотрудников тюрьмы Гранит-Ривер спросили, кто самый популярный охранник в их рядах, шестьдесят ответов были бы одинаковыми — «Эйса Шорс». Если бы каждого из полутора тысяч заключенных спросили, какого охранника они больше всего не любят, полторы тысячи ответов были бы одинаковыми — «Эйса Шорс».

Если бы какой-нибудь любопытный спросил каждого заключенного и каждого охранника: «Кто считается самым отчаянным, самым жестоким, самым хитрым преступником в тюрьме?», ответ был бы единодушным: «Малкольм Халси, пожизненно заключенный».

Действительно, кажется нелогичным, что Эйса Шорс должен нравиться каждому охраннику и чиновнику и не нравиться каждому заключенному. Тем, кто не знаком с обязанностями тюремных надзирателей, может показаться, что метод обращения Эйсы Шорса с заключенными, если он не одобряется полутора тысячами заключенных, наверняка будет не одобрен как минимум одним из шестидесяти охранников. Но объяснение простое.

Опубликован: Weird Tales, Март 1923 г.

Оригинальное название: Hark! The Rattle!

Автор: Джоэл Таунсли Роджерс (Joel Townsley Rogers)

Перевод: Старый Болтун

----------

Мы сидели в «Пурпурной лилии» — Тейн Дирк, этот чересчур красивый молодой человек, со мной.

Я пил кофе; Тейн Дирк пил ликер — тайком и в одиночестве. Ночь была пропитана изнуряющей летней жарой, но я чувствовал себя холодным как лед. Вскоре мы поднялись на крышу «Пальмовой рощи», где должна была танцевать Бими Тал.

— Кто такой этот Бими Тал, Хаммер? — Спросил меня Дирк, барабаня пальцами.

Дата публикации: Март 1923

Выпуск: № 1, Том 1

Обложка: Ричард Р. Эпперли (Richard R. Epperly)

Содержит 22 коротких рассказа, 3 повести и первую часть двухсерийного цикла.

----------

Короткие истории:

🆓 Тайна Блэка Джина. ДЖУЛИАН КИЛМАН

🆓 Могила. ОРВИЛЛ РЕДДИК ЭМЕРСОН

Weird Tales (Странные истории) — это культовый американский журнал мистики, хоррора и научной фантастики, основанный в 1923 году. Он считается главным pulp — изданием XX века, которое сформировало жанр современной темной фэнтези, «странной фантастики» (weird fiction) и литературы ужасов.

----------

1923

Март 1923. № 1, Том 1