Нелли Грей выглядела хрупкой, как фарфоровая кукла. Изящная и миниатюрная, стройная, розово-белая, она казалась такой, словно жизнь была обязана ей атласной подушкой, на которой она могла бы сидеть и мечтать в уединении. Никто, глядя на нее, не мог догадаться об удивительной ловкости и силе, заключенных в ее стройном, округлом теле.

И никто в тот момент не мог догадаться, какие отчаянные мысли крутились у нее в голове.

Она сидела на одном из диванов в штаб-квартире на Блик-стрит. Поджав под себя ногу, словно маленькая девочка, она задумчиво постукивала кончиком тонкого, хрупкого на вид пальца по своей красной нижней губе.

Огромный Смитти был там, в большой комнате. МакМёрди вернулся в свой магазин. Он и Смитти повидались с другими членами экспедиции, назначенными им Диком Бенсоном, и сдали свои отчёты.

В отчётах не сообщалось ничего нового по сравнению с тем, что было установлено до начала допроса.

Нелли поговорила со Смитти: — Мистер Бенсон несколько раз говорил, что меня здесь не держат под стражей. Что я вольна приходить и уходить, когда захочу.

— Верно, — сказал Смитти, его добродушное, словно полная луна, лицо выражало простодушие и искренность. — Слушайте, вы всё ещё подозреваете нас?

— Нет. Больше нет.

— Тогда зачем, — сказал Смитти, — вы спросили, можно ли вам уйти?

— Потому что именно этого я и хочу, — сказала Нелли. — И я не была уверена, что вы не попытаетесь меня остановить.

— Вы хотите уйти! — воскликнул Смитти.

— Да.

— Но вы же знаете ситуацию. Вам было бы очень опасно бродить в одиночку! Мы противостоим банде убийц. Они уже дважды пытались вас поймать — один раз в школе, второй раз, когда вы выходили из полицейского участка с начальником. И вы выйдете на улицу и подвергнете себя третьей попытке!

— Я не думаю, что в этом такая уж большая опасность, — задумчиво сказала Нелли.

Смитти резко фыркнул.

Здание было узким, четырехэтажным, из старого кирпича. Оно было похоже на большинство зданий вокруг Вашингтонской площади — высокое и узкое, когда-то резиденция богатого человека, а теперь переоборудованное в квартиры.

В здании не было и следа смертельной опасности. Впрочем, в районе Нижнего Нью-Йорка тоже не было и следа смертельной опасности.

Дети катались по извилистым дорожкам. Няни возили младенцев на колясках и останавливались, чтобы поговорить с полицейскими. Никто вообще не обращал внимания на здание.

Меньше всего на это обращал человек, идущий на запад по верхней части площади. Его мысли не занимали никакие здания. Он направлялся в аптеку на Шестой авеню, принадлежащую его другу по имени МакМёрди.

Мужчина, шедший по верхнему краю площади, был огромным. Его рост составлял шесть футов девять дюймов, а вес — двести восемьдесят пять фунтов, и ни капли жира в его весе не было. Обхват груди — пятьдесят три дюйма, а размер одежды — девятнадцатый. Когда он шел, его руки свисали криво вдоль тела. Под ними было слишком много бугристых мышц, чтобы они могли висеть прямо.

Он выглядел таким же тугодумом, как и крупным. Его лицо было похоже на полную луну, а глаза — на спокойные голубые, словно синие фарфоровые шарики. Но он не был тугодумом. Он был первоклассным радио- и электроинженером. Его звали Алджернон Хиткот Смит. Но если вы хотели жить, вы забывали первые два имени и называли его Смитти.

Смитти находился в нескольких сотнях метров от здания, когда это произошло. Он бы не заметил, как мужчина начал поворачивать к лестнице с тротуара, если бы не его внешность. Он был похож на крысу, а Смитти не любил мужчин, похожих на крыс.

Но внешний вид этого человека нисколько не предвещал того, что произойдет с этим, на первый взгляд, безобидным зданием. Никакого предупреждения об этом не было.

Дети катаются, няни везут детские коляски, Смитти идет к аптеке на Шестой авеню. А потом здание сделало свое дело.

Высокий, узкий старый дом вдруг словно оказался на роликах. Точнее, на двух комплектах роликов, каждый из которых двигался в противоположных направлениях, увлекая за собой часть здания!

Фасад дома выдвинулся вперед на пару футов. Задняя часть сместилась назад. Обе секции увлекли за собой части двух соседних зданий.

Высокий фасад здания медленно обрушился, словно усталый человек, провисший посередине. Сначала почти как в замедленной съемке, а затем, набрав скорость, он с колоссальным грохотом рухнул на улицу. Обломки кирпичей и пыль поднялись на десять этажей. После этого наступила тишина.

***

Насколько мог судить великан Смитти, всё это время царила тишина. Он не слышал никакого шума, когда здание двигалось, и даже когда четырёхэтажный фасад рухнул, превратившись в груду обломков.

Он понимал, что это произошло потому, что его барабанные перепонки были оглушены силой взрыва в самом центре здания, который и вызвал разрушения. Он мгновенно оглох. И даже в тот момент он был поражен этим.