Док Сэвидж. № 25. Глава 17. ЛОВУШКА НА РАНДЕВУ
Совершенно не подозревая о присутствии Дока Сэвиджа в коридоре, Часовой Боуэн достал фляжку с восьмидесятилетним бренди «Наполеон», которую принес с собой; он залпом выпил половину фляжки, а остальное передал своим людям.
Медленный огонь напитка ничуть не смягчил гнев главаря мафии. Его пухлая рука постоянно теребила цепочку часов, и он расхаживал вокруг, проклиная все, что видел, и многое, чего не видел. Особенно он проклинал Ула.
Хони Гамильтон выступил в мягкой форме в защиту оклеветанного убийцы.
— Ул не виноват, что мы наткнулись на тех людей возле Центрального механического завода, шеф, — указал он.
— Да, я знаю, — проворчал Часовой, — но он мог бы остаться и помочь нам.
Один из мафиози, мужчина с маленькими, чересчур яркими глазками, нахмурился и пробормотал: — В этом месте много странного.
Хони Гамильтон тихонько откашлялся.
— Часовой, ребята хотели, чтобы я попросил кое-что для них, — сказал он.
— Да? — Часовой зарычал. — Валяй! Кто тебе мешает?
— Дело просто в том, что это превращается в довольно кровавое дело, — извиняющимся тоном сказал Хони Гамильтон. — Все в порядке. Мы не отступаем. Но мы считаем, что пришло время точно знать, ради чего мы рискуем.
— Разве я не говорил тебе, что мы идем за сокровищем, которое отправит самого богатого парня страны далеко позади? — спросил Часовой.
— Да, вы нам это говорили, — согласился другой. — Но для нас это не так уж много значит.
Часовой резко рассмеялся. — Так ты хочешь подробностей?
— Это верно, — сказал Хони своим мышиным голоском.
Часовой пожал плечами. — Хорошо, мы пришли за светом.
Среди мужчин поднялось волнение.
— Свет… черт возьми! — фыркнул кто-то.
Часовой продолжил: — Если быть более точным, то за желтым свет, который витает в воздухе здесь, внизу.
— Этот золотой дым мы видим в этих очках? — спросил Хэм-хок. — Ты бы нас не обманул, босс.
— Продолжай, Часовой, — настаивал Хони Гамильтон. — Ты все еще намного впереди нас. Как эта дрянь принесет нам прибыль?
— Ты болван! — парировал главарь мафии. — Разве ты не видишь, что формула этого золотого воздуха стоит больше, чем все тяжелое золото, когда-либо добытое из земли?
— Нет, — заявил нежный голос Хани. — Будь я проклят, если понимаю!
***
— Я узнал об этом от Ула, — продолжил Часовой. — Его предки тысячи лет назад спустились сюда под землю, чтобы спастись от холода. Несколько сотен тысяч лет назад здесь было жарко. Потом все начало замерзать, как сейчас. Это произошло не в одночасье. На это ушли тысячи лет, я думаю.
— В общем, предки этих людей выработали способы заботиться о себе, — продолжил Часовой. — Им приходилось самим создавать себе свет, чтобы видеть. Но к тому времени, когда лед окончательно сомкнулся, они были полностью готовы. Они также научились производить воздух. Ул говорит, что на Центральной механической станции есть резервуары с жидким воздухом, которых хватило бы для охлаждения всего Нью-Йорка.
— Что они с этим делают? — спросил Хони. — Я читал об этом. Это так сильно замораживает резиновый мяч, что он разбивается, как стекло, — Часовой ответил. — Они используют это для получения воздуха для дыхания — что-то вроде того, что мы делаем на подводных лодках, я полагаю.
— Даа! — перебил Хэм-хок. — Меня посадили на одну из этих подводных лодок во время войны. Я знаю, что такое подводные лодки.
— Заткнись, — прорычал Часовой. — Желтый или золотистый цвет в воздухе здесь, внизу, — это не что иное, как разновидность фосфоресценции. Это вызвано тем, что воздух каким-то образом обрабатывается, затем на него воздействуют рентгеновскими лучами или чем-то еще. Другими словами, эти обитатели пещер осуществили мечту современной науки. Они усовершенствовали метод получения так называемого — холодного света на практической основе.
— На своем Центральном механическом заводе они обрабатывают частицы воздуха таким образом, чтобы они светились, если смотреть на них через специально разработанные защитные очки. Вот и все.
Один из мужчин беспокойно зашевелился. — Это хороший урок истории. Но при чем здесь сокровища?
— Ты придурок! — Прохрипел Часовой. — У тебя не хватает воображения увернуться от пули! Разве вы не понимаете, что было бы в Америке, в Европе — везде, — если бы мы появились с формулой для производства холодного света? Это привело бы к банкротству всех компаний по производству электрического света в мире. Мы бы заставили этих энергетических пиратов хорошо заплатить! Я имею в виду много!
Благоговейный голос Хони Гамильтона звучал настойчиво.
— Судя по тому, что я слышал от Ула, у него есть идеи еще более грандиозные, — сказал он.
— С воображением Ула все в порядке, — усмехнулся главарь мафии.
Он вытащил часы из кармана за конец цепочки и начал бессознательно вертеть их в руках.
— С моим воображением тоже все в порядке, — сказал он. — Я поддерживаю Ула. Мы зайдем так далеко, как позволят деньги. И это еще далеко не все.
— Ты попадешь по чьей-нибудь голове, — запротестовал Хэм-хок, — если не перестанешь так дико размахивать этими часами.
Часовой перестал вращать часы. Его толстые пальцы сунули их обратно в карман. — Ты прав, Хэм-хок. Мы немного забегаем вперед. Сначала мы должны совершить успешный налет на Центральный механический завод.
Хони Гамильтон, погруженный в размышления над услышанным, отошел в сторону и напевал себе под нос. Он не был уверен, что им удастся остановить электроэнергетические компании — ни продав им секрет, ни заставив их заплатить за то, чтобы его не использовали, тем самым нанеся ущерб крупным инвестициям в коммунальные предприятия. Но, должно быть, Часовой прав. У Часового есть деловая хватка.
Часовой направил фонарик на одни из своих часов. Затем Хони Гамильтон перестал мечтать. Однако он продолжал напевать, прошел еще несколько шагов, затем повернулся и медленно пошел обратно к группе. Он что-то пробормотал уголком рта Часовому Боуэну, едва приоткрыв губы. Но Часовой его услышал.
Лицо главаря бандитов побледнело, как гипс, но света на его лице не было, поэтому никто этого не заметил. Он не ответил Хони, а продолжил разговаривать с Хэм-хоком.
Он сделал паузу, посмотрел на свои наручные часы и засек время.
— Я должен встретиться с Улом через час с четвертью, здесь, по коридору, в той маленькой комнате справа, — сказал он. — Я собираюсь присесть и отдохнуть.
Он сел. Остальные тоже сели. По его приказу они столпились тесным кругом с фонариками наготове и автоматами на коленях.
«Никогда не знаешь, когда кто-нибудь может появиться и что-то вынюхивать», — прорычал Часовой в качестве объяснения.
Огромная туша Хэм-хока вздрогнула. — То, как эти парни двигают руками, наводит на детские мысли о старых хлопкозубых змеях, по которым я ходил босиком, когда был мальчишкой в Гавджии. Интересно, как Ул убивает, прикоснувшись к тебе?
— Я бы многое отдал, чтобы узнать это самому, — кисло признался Часовой. — Он так и не объяснил этого.
Они продолжали разговаривать. Затем Хони Гамильтон, по легкому толчку Часового, встал и отошел на небольшое расстояние. Он снова напевал себе под нос, возвращаясь тем курсом, которым шел раньше.
Он вернулся и сказал голосом, слышимым всем присутствующим: — Хорошо.
— Что в порядке? — спросил Хэм-хок. — О чем вы все это говорите?
Боуэн злобно повернулся к толстому негру. — Не ты ли, Хэм-хок! Ты говорил мне, что скинул Сэвиджа, не так ли?
— А, это не так! Это был Джо, парень, которого затем убили.
— Док Сэвидж был прямо здесь, слушал все, что мы говорили! — раздражался Часовой. — Хони видел его некоторое время назад, когда включился один из фонариков. Он вернулся и шепотом рассказал мне об этом.
***
Никто ничего не сказал. Языки их застыли, ибо они боялись бронзового человека больше, чем убийц с дротиками из пещеры, залитой холодным светом. Часовой мрачно рассмеялся.
— Успокойтесь, — промурлыкал он. — Та встреча с Улом, о которой я говорил, была подделкой.
— Будь я проклят! — Хэм-хок застонал.
— Сэвидж не знает, что это подделка, — продолжал Часовой. — Он думает, что у него есть настоящая наводка. Сейчас он направляется, чтобы подставить Ула. Но Ул скоро будет здесь. Мы устроим так, чтобы Ул добрался до Сэвиджа. И на этот раз никаких осечек.
Один из них угрюмо сказал: — Часовой, я не хочу в этом участвовать. Этот бронзовый парень — проклятие для нас. Черт возьми! Мы пытались убить его двадцать раз.
— Становишься канарейкой? — усмехнулся Часовой.
— Да, когда дело доходит до него, я такой. И мне не стыдно в этом признаться.
— Мне тоже, — согласился другой угрюмо-вызывающий голос.
Часовой Боуэна не рассердился. Он даже не выругался. Он удивил всех, тихо рассмеявшись.
— Все в порядке, парни, — сказал он. — Я понимаю, что вы чувствуете. Никто из нас больше не будет рисковать с этим крепышом. Мы оставим всю грязную работу Улу и любым из этих пещерных парней, которых он сможет уговорить рискнуть.
Он сделал паузу.
— Видите ли, у Ула здесь есть друзья, — сказал он.
***
В маленькой комнате для встречи Док Сэвидж ждал. Действия Часового Боуэна были убедительными; бронзовый человек не подозревал о расставленной ловушке. Он молча стоял в нише размером с человека в загроможденной камнями пещере.
Ему не пришлось долго ждать, потому что вскоре из маленькой комнаты донеслось шарканье приближающихся ног по каменистому полу туннеля. Звук приближался, и Док, напрягая огромные мускулы, стал ждать.
Он примерил очки, убедился, что они по-прежнему неэффективны, и сдвинул их на лоб. Без сомнения, лучевое устройство, которое заставляло воздух светиться, все еще было отключено.
Когда шаги приблизились, на крыше в двух шагах внезапно заиграл яркий свет, словно это был луч фонарика. Приближавшийся человек завернул за один из последних поворотов извилистого прохода.
В следующее мгновение луч фонарика ударил в саму комнату встречи. Тот, кто нес фонарь, приблизился к Доку на расстояние нескольких футов, остановился, встряхнул фонарик, постучал по нему рукой, как будто думал, что встряска улучшит его работу, и, наконец, направил белые лучи себе в лицо, пока рассматривал отражатель.
В свете фонарика было видно лицо Ула.
Док прыгнул.
С точностью прыгающей пумы бронзовый человек приземлился сразу за спиной Ула. Его руки сжали руки Ула чуть ниже плечевых суставов; большие пальцы впились в плоть. Ул стал беспомощным; весь маневр занял у бронзового человека всего доли секунды.
Установив фонарик в стенной нише, Док Сэвидж осмотрел руки Ула, особенно правую. Он ничего не нашел. Ул заговорил, и, несмотря на боль, которую он, должно быть, испытывал, его тон мало изменился по сравнению с обычным бесстрастием.
— Моя правая рука интересует тебя, не так ли, бронзовый человек? — спросил он.
Док Сэвидж не ответил.
— Тебя ждет сюрприз, — тихо сказал Ул. — Ты был заинтересован в поимке меня, настолько заинтересован, что не услышал, как мои люди подошли близко.
Док Сэвидж слегка напрягся. Другой почувствовал, как он напрягся.
— В настоящее время тебя окружает множество людей, — сказал Ул. — На вашем языке это число равно сумме всех пальцев на руках и ногах, которые есть у нормального человека. Двадцать!
Бронзовый человек внезапно поднял свой фонарь и направил его вокруг, прорезая белую дорожку в плотной темноте. Это было правдой. Вход в комнату был буквально забит фигурами с белыми лицами и в темных плащах.
***
Эти новоприбывшие медленно, целенаправленно продвигались вперед, приближаясь к Доку и его пленнику. И когда они подошли ближе, их правые руки взметнулись вверх в неопределенных жестах бабочек, которые казались такими же естественными, как сама природа.
— Тебе лучше не сопротивляться, — предупредил Ул. — В данный момент ты не должен быть убит.
В действиях Ула была холодная уверенность, которая говорила о том, что он не блефовал, и Док Сэвидж сделал единственное, что оставалось сделать — он позволил себя поймать.
Ул выпрямился и для пробы пошевелил руками. В своем длинном черном плаще он выглядел очень гротескно. Он невнятно отдал приказ обитателям пещеры, и они двинулись по проходу, ведя Дока Сэвиджа, пока не подошли к гладкой стене, полностью перегораживающей проход. Здесь один из мужчин сигнально постучал в стену, и широкая дверь медленно открылась.
Док и его похитители прошли внутрь. Дверь за ними тихо закрылась. Чтобы бронзовому человеку было легче идти, ему выдали защитные очки — потому что холодный свет снова действовал — и, надев их, он снова оказался в мегаполисе фантастических зданий.
Пульсация, которая была сердцебиением этого города под куполом, сильнее проникла в царство «холодного света», и место, казалось, вернулось к своей привычной рутине.
Многие жители пришли поглазеть на бронзового человека. Они не казались дружелюбными.
Дока отвели в камеру в одном из правительственных зданий, комнату, которая, очевидно, была тюремной камерой; его оставили одного, заперев за ним дверь, и разрешили оставить черные очки при себе.
Комната была большой, с перегородкой в противоположном конце, похожей на стену. За перегородкой он обнаружил других заключенных — своих пятерых помощников.
— И Хабеас Корпус, — пробормотал Монк после того, как закончились первые взволнованные приветствия. — Они и его посадили в свою чертову тюрьму.
***
Встреча Дока Сэвиджа и его людей была бы значительно омрачена, если бы они подслушали другую встречу, проходившую в президентском дворце. Там Ул противостоял диктатору Аносу.
Анос, отец девушки Соны, носил красный плащ в знак высокого положения. Девушка, Сона, получила свое имя путем простой перестановки букв в имени родителя мужского пола, что является обычаем во всех отношениях отца и дочери в пещерной метрополии.
Анос, диктатор, занимал низкое, похожее на трон кресло, стоявшее рядом с узором на полу тронного зала — огромной четырнадцатиконечной звездой, инкрустированной переливчатым веществом. Вокруг кончиков звезды были расставлены председатели правительственного совета Нонверидов, члены которого носили чуть менее вычурные плащи.
Ул встал в центре звезды и повернулся лицом к диктатору.
— Мое раскаяние велико, — сказал он.
— Это вполне уместно, — медленно ответил диктатор. — В прошлом ты славился своей жадностью и предательством, а также безумной жаждой захватить власть. Именно за попытку захвата власти тебя сослали в Стор, рабочие эскадрильи. Когда ты попытался захватить Звезду, тебя отправили в Страну Потерянных.
Ул говорил с раскаянием.
— Я раскаялся, — сказал он. — И я доказал это, приведя вам гигантского человека, остальных пятерых и странное насекомое, покрытое шерстью, которое они называют свиньей.
— Ты говоришь, что эти пятеро в союзе с другими, которые напали на нас со своими жезлами, которые рычат и убивают? — спросил диктатор.
— Да, — торжественно солгал Ул. — Я видел их вместе в Стране Потерянных. Я присоединился к ним и выучил их простой язык. И несколько дней я пытался удержать их в пустынных пещерах. Но наконец они перестали прислушиваться к моим советам и нашли это место.
В этот момент девушка, Сона, яростно заговорила.
— Это неправда, — сказала она. — Этот человек Ул, который всегда доставлял неприятности, является одним из лидеров людей с жезлами, которые приносят шум и смерть. Шестеро, которые сейчас у нас в плену — большой человек со странной кожей и остальные пятеро, — не наши враги, а враги Ула и остальных.
— Это правда, — обиженно сказал Ул, — что я был с этими людьми, когда тебя схватили во внешних пещерах, и действовал как один из них. Но разве я не говорил вам, что обманывал их?
Анос, диктатор, сказал: — Мы обсудим вопрос об истинности твоих заявлений.
Ул откинул голову далеко назад и на мгновение застыл, подняв глаза. Похоже, это был местный способ кланяться.
— Я желаю благосклонности, милости за мои услуги, — сказал он.
Диктатор, казалось, не испытывал особого энтузиазма.
— В чем дело? — спросил он.
— Формула «холодного света», которую знают только ваши ученые мужи, — сказал Ул.
— Ты не мог этого понять, — указал Анос. — Ты не был обучен этой отрасли науки. На самом деле, я помню тебя очень глупым, неуправляемым юнцом, который мало чему научился.
Ул слегка нахмурился, услышав упрек. — А как насчет того, чтобы оказать мне честь и передать формулу?
— Зачем тебе это нужно? — возразил другой.
— Я жажду знаний — было лучшим оправданием, которое мог предложить Ул.
— Это странная жажда, учитывая твой послужной список, — сказали ему. — В твоей просьбе отказано. Мы подозреваем подвох, если говорить без лжи.
Улу не слишком удалось скрыть свое разочарование. Он поклонился.
— Я хочу попросить вас еще об одном одолжении, — сказал он.
— Что на этот раз?
— Гигантский бронзовый человек и его пятеро спутников, — сказал Ул. — Они опасны. Ради общего блага моего народа я прошу, чтобы они были преданы смерти. Это то благо, о котором я прошу. — Анос, диктатор, задумался.
— Это дело Нонверидов, которые должны обдумывать и выносить суждения, — сказал он.
Ул привез с собой из внешнего мира одну вредную привычку. Он произнес отборную клятву погонщика мулов, которую, должно быть, подхватил у людей Часового Боуэна.
Затем Анос, диктатор, добавил кое-что, от чего Ул почувствовал себя намного лучше.
— Похоже, что этот гигант и его пятеро спутников — наши враги, — сказал Анос. — Столь же вероятно, что Нонвериды объявят об их смерти.
Ул, чтобы скрыть свой восторг, откинул голову в странном поклоне, потому что его невозмутимое лицо выражало больше эмоций, чем обычно.
— Как будет объявлена смерть? спросил он.
— Традиционным способом, — ответил Анос.
— Это хорошо, — сказал Ул и попятился из зала для аудиенций, чопорно склонив голову и подняв глаза.
-------------------
Док Сэвидж. № 25. Глава 17. ЛОВУШКА НА РАНДЕВУ
