Док Сэвидж. № 25. Глава 5. ТАИНСТВЕННЫЙ УБИЙЦА
Замечание от переводчика:
С этой главой, в процессе перевода, возникли проблемы, в ней есть нестыковки последовательности действий. Оригинал текста мне достался в виде уже распознанного текста, из онлайн-библиотек. К сожалению, оригинального скана данного журнала у меня нет (я стараюсь заполучить сканы всех журналов, что мы переводим, чтобы иметь оригинал). Поэтому трудно сказать, эта ошибка была допущена при печати (например при наборе текста из рукописей, могли быть перепутаны местами страницы), или допущена ошибка при сканировании и распознавании и также были перепутаны страницы. Я пока не решил, буду ли я исправлять текст и приводить его в логичный вид и поэтому сохранил порядок текста как есть, но расставил в тексте «маркеры» с указанием куда перейти чтобы текст читался более гладко. Надеюсь это поможет читателям правильно воспринять последовательность. Кроме этой «путаницы со станицами» в тексте есть еще мелкие недочеты (например пистолет, то он в руках у одного из бандитов, то потом вдруг его достают из тайника). Возможно, такая путаница еще связана с тем, что рассказ писался в соавторстве, и не прошел полноценную вычитку и ушел в печать с ошибками.
С уважением к читателям, SeVaNo.
Шестая авеню днем — это улица рабочих. Дети, бегающие там между автомобилями, мужчины и женщины, толпящиеся на ее грязных тротуарах, придают ей особую дружелюбную атмосферу.
Но поздно ночью, лишенный своих человеческих украшений, проспект становится голым и уродливым. Время от времени в мусорных баках на тротуаре появляются крысы. И еще одна порода грызунов, более злобная, обитает в задернутых занавесками задних комнатах.
Ул был единственной человеческой фигурой, видневшейся на темной улице. Тощий кот с грязной шерстью, в царапинах от когтей и без большей части одного уха спрыгнул на тротуар из кисло пахнущего мусорного бака и юркнул в тень при приближении Ула.
Кот был едва ли более зловещим, чем худой Ул, когда белолицый убийца двигался сквозь ночь своей характерной звериной походкой, сильно наклонив тощую голову вперед, свесив паучьи руки.
Он замедлил шаг, когда подошел к месту, где нездоровый отблеск света просачивался на тротуар из наполовину занавешенных окон бара. Тускло-желтая надпись на оконном стекле гласила, что это место называется «Таверна Билла Нунана». Ул задержался у двери достаточно надолго, чтобы украдкой бросить взгляд в обе стороны, затем вошел, прошаркал по серым опилкам, устилавшим пол, и подошел к барной стойке.
Толстый негр, чья голова казалась огромной на множестве подбородков, дремал на табурете возле кассового аппарата. Он приоткрыл один покрасневший глаз, когда Ул приблизился.
— Ты Хэм-хок Пайни? — Спросил Ул.
Негр не выказал ни малейшего удивления ни внешностью, ни голосом Ула.
— Это верно, босс, — сказал он. — Хэм-хок Пайни, это я.
— Я хочу увидеть Часового Боуэна, — заявил Ул.
Негр зевнул, ничего не сказав.
— Вы меня поняли? — Ул сорвался.
— Полагаю, я понял, — ухмыльнулся негр. — И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал — подсунул муху в твое пиво?
Ул быстро разозлился. Его правая рука, словно приведенная в движение помимо его воли, начала двигаться.
Негр сонно рассмеялся и тихо сказал: — Хорошо. Я вижу, ты знаешь знак пропуска. Можешь подниматься. Воспользуйся дверью сзади. Поднимись по единственным ступенькам, которые ты увидишь.
***
Минуту спустя, оказавшись лицом к лицу с Часовым Боуэном в убежище гангстера на верхнем этаже, Ул сказал: — Тебе лучше дать своим сторожевым псам более четкие инструкции относительно меня.
— Хэм-хок? — Часовой рассмеялся, и его толстая рука зависла рядом с золотой цепочкой от часов, которая перекинулась через его жилет. — С ним все в порядке. Хитрее, чем ты думаешь.
Мужчина, сгорбившийся в соседнем кресле, шуршал страницами формы скачек, которая лежала у него на коленях. Он был похож на мышонка, маленького роста. Казалось, он был полон решимости поставить на возможного победителя скачек, в то время как на самом деле его глаза хорька не отрывались от Ула. Его правая рука, скрытая формуляром, сжимала плоский автоматический пистолет.
За покрытым клеенкой столом в противоположном конце комнаты трое мужчин убивали время за картами. Время от времени они бросали любопытные взгляды на Ула и Часового. Все эти мужчины были молоды, выбриты, как будто только после парикмахерской. Каждый курил, и в их манерах чувствовалось суровое спокойствие.
Часовой мотнул головой в сторону Ула. — Давай поговорим наедине, — сказал он.
Учтивый гангстер отошел в дальний угол комнаты, Ул последовал за ним.
— Ты не боишься, что он может промахнуться мимо меня на таком расстоянии? — безучастно спросил Ул.
— Кто?
— Маленький человек в кресле.
Мрачные глаза Часового сузились, и его рука инстинктивно дернулась обратно к цепочке от часов.
— Ты ничего не пропускаешь, правда? — проворчал он.
— Ничего, — сказал Ул. — Ты мне не доверяешь?
— Дело не в этом, — сказал Часовой. — Мы боялись, что коп может задержать тебя. Я не рискую.
— Кто этот человек с формуляром скачек и с пистолетом? — Спросил Ул.
— Хони Гамильтон, — гордо сказал Часовой. — Он может сбить муху со стоваттной лампочки.
— Это преувеличение?
— Может быть, немного. — Часовой ухмыльнулся. — Чем ты занимался?
— Со мной, — сказал Ул, — случилось несчастье.
— Разве я не говорил тебе не заигрывать с Доком Сэвиджем? — Часовой отстегнул часы и теребил их. — Как обстоят дела?
Ул начал говорить. Его голос походил на интонацию фонографа, который вообще не обладал качествами тона; его слова были такими плоскими, что временами их было трудно разобрать. Он рассказал о своем походе на склад у воды, о своем пленении и о том, что именно произошло после этого.
— Этот Док Сэвидж запер двух своих людей во внутренней комнате в своей штаб-квартире, — закончил он. — Бронзовый человек и я сражались. Какое-то время он уклонялся от моей правой руки. Он преследовал меня до самой улицы. Его скорость почти невероятна.
— Ты уверен? Нужно быть очень умелым, чтобы отбиться от тех, кто работает с Сэвиджем.
[Перейти к маркеру № 1 (ниже)]
[Маркер № 2]
Из коридора, за закрытой дверью, донесся топот множества ног. В дверь сильно забарабанили кулаком.
— Открывайте! — заорал чей-то голос. Хони Гамильтон стоял у искусно замаскированной бойницы в стене. Бойница выходила в коридор и была такого размера, что в нее можно было просунуть дуло пистолета.
Похожий на мышь человечек приложил ладонь ко рту и прошипел в ответ Часовому: — Это копы!
***
— Копы! — недоверчиво пробормотал Часовой, а затем повернулся к Улу. — Это твоя вина! Они повесили на тебя дело с Бири Хоснером! Ты позволил им увидеть, как ты сюда пришел!
Ул пожал плечами. — Это невозможно.
— Значит, их навел какой-то стукач. — Часовой яростно замотал головой. — Нет. Ни один голубь не пронюхает обо мне. Я осторожен с этим. Как, черт возьми, они узнали, что ты здесь?
Стук в дверь продолжался. Глухие металлические звуки указывали на то, что дверь на самом деле была бронированной панелью.
— Валим отсюда, — неуверенно предложил Хони Гамильтон. Часовой кивнул и метнулся к боковой двери. Она вела в узкий коридор, который, в свою очередь, вел к лестнице, уходящей под углом вниз. Они начали спускаться по этим ступенькам.
— Конечно, вы можете спускаться прямо сейчас, — раздался сильный ирландский голос снизу. — Но будет лучше, если вы сначала бросите оружие.
— Черт! — Часовой заскрипел зубами. — Они перекрыли черный ход. Теперь мы в затруднительном положении!
Мужчины вернулись в комнату и закрыли обе двери. Хони Гамильтон поднял хитроумно закрепленную половицу и достал пистолет-пулемет. Он занял позицию у бойницы.
Часовой подбежал к окну и выглянул наружу. Примерно в тридцати футах от него находилось еще одно здание. В стене были окна. Но ни один человек не смог бы перепрыгнуть это расстояние.
Затем Часовой поспешно обернулся. Он мельком заметил полицейского в форме во дворе внизу. Офицер смотрел вверх, многозначительно балансируя тяжелым служебным револьвером в одной руке.
— Вам, птички, лучше бы поумнеть, — крикнул полицейский. — Мы окружили вас!
[Перейти к маркеру № 3 (ниже)]
[Маркер № 1]
Часовой вопросительно посмотрел на Ула. — Потом я дотронулся до него, он пошатнулся назад и упал. Я пришел сюда.
Часовой дважды сглотнул. — Док Сэвидж мертв?
— Так и есть, — решительно сказал Ул.
***
Часовой, казалось, глубоко задумался. Он тяжело дышал. Он отполировал часы на обоих концах цепочки, затем сравнил их время с показаниями двух своих наручных часов, обнаружил, что одни из наручных часов отстали на несколько секунд, и внес поправку.
— И зачем было поднимать бурю из-за экспедиции Лендерторна? — спросил он.
Ул пожал плечами. — Это часть моего плана.
Часовой с отвращением выпятил челюсть. — Твой план! Скажи, разве я не имею к этому никакого отношения? Ты реализуешь план, дикий, как ад, и даже не даешь мне взглянуть на него. Мне это не нравится! Кто вообще этим руководит?
— Ты, — сказал Ул, — и я.
Часовой засунул часы обратно в карманы и начал ругаться. Он выругался тихим голосом, но ядовито и не повторяясь.
— Милый бардак, — закончил он. — У Дока Сэвиджа есть эти очки?
— У меня есть план…, — начал Ул.
Где-то в комнате дважды прозвенел зуммер, громко и надрывно.
Часовой застыл. Трое мужчин, игравших в карты, отодвинулись от стола с такой быстрой яростью, что сложенные фишки разлетелись по клеенке и рассыпались по полу. Даже мышеподобный «Хони» Гамильтон вскочил со своего кресла, забыв спрятать пистолет под формуляром.
Один только Ул не выказал никакого волнения.
— В чем дело? — спросил он.
— Этот звонок никогда раньше не срабатывал, — отрывочно заметил Часовой. — Это аварийная ситуация — она управляется кнопкой за барной стойкой, до которой Хэм-хок может дотянуться пальцем ноги.
— Может быть, — предположил Ул, — Хэм-хок заснул и случайно пнул ее.
— Ни за что! Этому жирному дьяволу никогда не хочется спать, и он не так безобиден, как кажется.
Затем краска сошла с багрового лица Часового.
— В чем дело? — Спросил Ул. — Ты выглядишь больным.
— Послушай, — хрипло потребовал Часовой Боуэн, — ты что, сдурел и оставил людей Дока Сэвиджа выслеживать тебя здесь?
— Я этого не делал. Я был осторожен и пришел окольным путем.
Ул, казалось, прочитал его мысли.
— Ты можешь передать меня полиции, — медленно произнес он. — Без сомнения, тогда они не предъявят тебе более серьезного обвинения, чем хранение оружия.
Часовой покачал головой. — Я не из таких. В любом случае, думаешь, я хочу потерять свою долю в несколько миллионов?
Ул пожал плечами. — Похоже, нам ничего не остается, как сражаться.
[Перейти к маркеру № 2 (выше)]
[Маркер № 3]
— Они собираются использовать резаки на этой двери, — нервно сказал Хони Гамильтон.
Часовой закричал: — Ну что, ты собираешься стоять там и позволять им?
На лице Хони Гамильтона появилось добродушное выражение, когда он просунул дуло пистолета в бойницу и его палец потянулся к спусковому крючку. Но он так и не выпустил пули.
Раздался оглушительный треск. Стальные осколки разлетелись по комнате, как шрапнель. Осколок с визгом разбил бутылку виски, пробил столешницу насквозь и вонзился в пол. Еще один разорвал рукав пальто Часового от запястья до локтя.
Хони Гамильтон откатился назад со стула; из порезов на его лице и плечах начала сочиться кровь. Он лежал ничком, прижимая руки к окровавленному лицу.
Часовой закричал на него: — Что случилось?
— Они попали в бойницу снаружи! — Хони сглотнул. — Должно быть, пуля попала в дуло моей игрушки. Застряла в стволе. Разнесло к чертям затвор!
Он резко опустился на пол. Часовой оставил его лежать и дико уставился в бойницу. Затем он юркнул в сторону. Один из полицейских в холле просунул ствол пистолета в бойницу снаружи. Он не мог выстрелить и нанести какой-либо ущерб, потому что угол был неправильным, но бойница была надежно закупорена.
Часовой беспомощно дергал за золотую цепочку на жилете. — В какую же мы попали ловушку, — простонал он.
Они стояли там, напряженные, встревоженные. Снаружи, в холле, послышался тихий рев, который становился все громче, и через некоторое время внутренняя сторона двери начала дымиться. Полиция использовала резак для резки бронированной панели.
Часовой застонал: — У нас нет шанса сразиться…
— Эй, там! — раздался совершенно новый голос.
***
Какое-то мгновение они не могли определить, откуда доносится голос; затем резко обернулись и, не веря своим ушам, уставились на него.
На расстоянии тридцати футов между двумя зданиями было открыто окно. Из этого окна высунулся мужчина. Это был темнокожий мужчина, очень крупный, гладко выбритый, с очень темными глазами, черными волосами и шрамом, который начинался у мочки правого уха и наклонно спускался на шею. Его внешность была совершенно злодейской.
В руках мужчина держал моток пожарного шланга из тех, что часто прикрепляются к катушкам внутри офисных зданий.
Часовой подбежал к окну, осторожно выглянул наружу и вниз. Он увидел полицейского в переулке внизу. Синий мундир неподвижно распростерся на грязном бетоне.
— Пошевеливайтесь, пташки, — рявкнул здоровяк со шрамом на другой стороне переулка. — Если вам интересно?
— Черт возьми, да! — Часовой взорвался. — Брось нам конец этого шланга!
Здоровяк швырнул шланг, с первого раза промахнулся, но со второй попытки Часовой схватил его, втянул внутрь и привязал к радиатору.
Мужчины, рука за рукой, начали преодолевать дорогу. Их никто не останавливал. Полицейский внизу, в переулке, не шевелился. Крупный темноволосый мужчина со шрамом произнес лишь одно слово.
— Поторопись, — сказал он и возглавил бегство. Смуглый парень заметно прихрамывал.
Словно крысы, покидающие тонущий корабль, банда Часового Боуэна, осторожно перебралась через пролет по шлангу и влезли в окно. Хони Гамильтон, последним попытавшийся переправиться, внезапно обнаружил, что из-за своих ран не в состоянии сделать это.
— Давай, — прорычал он. — Я позабавлю копов.
— Не будь дураком! — рявкнул крупный темноволосый мужчина.
Он перемахнул через пролет, кряхтя и напрягаясь от усилий, и обхватил ногами Хони Гамильтона. Затем начался обратный путь.
Это был замечательный подвиг, потому что смуглый мужчина держал Хони ногами, вися в воздухе над переулком. Шланг провис и застонал, когда смуглый мужчина, перебирая руками, приложил всю свою гигантскую силу, чтобы противостоять раскачиванию. Но медленно, как канатная дорога над карьером, он наконец добрался до другой стороны со своей раненой ношей.
Хони Гамильтон, обессилев от облегчения после окончания поездки, криво усмехнулся. — Спасибо, парень. Напомни мне, если я когда-нибудь об этом забуду.
***
Час или больше спустя Часовой Боуэн отдыхал в другом из своих многочисленных мест проведения досуга — пятидесятифутовом катере с каютами, пришвартованном к причалу Сити-Айленд. Бутылка бренди Часового «Наполеон» восьмидесятилетней выдержки существенно помогла ему расслабиться; к тому времени, как он осушил третий бокал, к нему во многом вернулись его прежние обходительные манеры.
Развалившись рядом с Часовым на переполненной койке, трое бритых, крепких молодых стрелков раскладывали свежую колоду карт.
В той же комнате высокий смуглый незнакомец, который так таинственно пришел им на помощь, превосходно перевязывал раны Хони Гамильтона.
Ул сидел на другой койке, неподвижный, словно мертвый, если не считать случайных подергиваний его странной правой руки.
Из носовой части в другой каюте доносилось мягкое гудение громкоговорителя коротковолновой радиостанции. Там передавали полицейские ориентировки.
— …повторяю приказ номер один, ноль, ноль, семь, два, — сказало радио. — Димитер Дайкофф, который два дня назад сбежал из чикагской тюрьмы и, как полагают, находится в Нью-Йорке. Дайкофф — крупный мужчина, хромающий. У него темная кожа и глаза, а также шрам на шее с правой стороны. Сообщается, что он опасен.
Часовой Боуэн, выпивая еще бренди, издал взрывной звук и выпустил сквозь зубы тонкую струю жидкости. Он поперхнулся и закашлялся.
— Так вот ты кто! — выдохнул он, разглядывая смуглого, грузного мужчину, который спас их из полицейской ловушки.
Незнакомец оторвал взгляд от бинтов.
— Верно, — тихо сказал он.
Затем мужчина встал. Он гордо держал голову. Его черные глаза сверкнули почти фанатичным блеском. Свет электрической лампочки над головой играл на гладкой коже, покрывавшей его высокие скулы. Как и у многих представителей его расы, скулы этого человека были настолько выступающими, что щеки казались впалыми. Они создавали тень.
— Я не убийца! — трагически провозгласил он. — Я просто ликвидировал того, кто был предателем нашей партии. Я, Димитр Дайкофф, не преступник. В моей стране я был бы удостоен чести, получил бы медаль. Но здесь за мной охотятся, как за животным.
Часовой смиренно пожал плечами. — Меня это вполне устраивает, брат. Услуга за услугу. Можешь остаться, если хочешь.
— Спасибо. — Здоровяк снова склонился к своей задаче милосердия. — Я не убийца. Я патриот.
— Однако одну вещь я хотел бы знать, — продолжил Часовой, — это как, черт возьми, получилось, что ты появился именно тогда, когда мы в тебе нуждались.
Димитр Дайкофф мрачно улыбнулся. — Это просто. Я прятался за соседней дверью. Когда я услышал выстрелы, я подумал, что полиция охотится за мной. Я ударил до потери сознания офицера, который был на страже в переулке. Потом я увидел, что они искали тебя. Я не люблю полицейских. Они не знают разницы между патриотом, приехавшим сюда, в Соединенные Штаты, и ликвидировавшего того, кто был вороватым правительственным чиновником своей собственной страны — полиция не отличает такого патриота от обычного убийцы. Я ненавижу их за это. Поэтому я помогаю тебе.
Часовой роскошно потянулся и ухмыльнулся.
— Какой великолепной штукой иногда может быть ненависть, — сказал он.
***
В течение следующих нескольких часов мужчины слонялись без дела на борту лодки. Димитер Дайкофф вписался в ситуацию так же естественно, как большая домашняя собака. Он приходил и уходил с лодки, ухаживал за Хони Гамильтоном, готовил напитки и бутерброды.
В конце концов, Часовой и Ул собрались в на баке.
Хони и двое молодых боевиков спали, а Димитер Дайкофф, самопровозглашенный патриот, мыл посуду на камбузе, так что, казалось, не было причин для излишней секретности, но Часовой и Ул, тем не менее, понизили голоса.
Однако несколько раз было слышно имя Дока Сэвиджа и фразу «черные очки». Любому заинтересованному человеку было бы очевидно, что они тщательно планировали ход против людей Дока Сэвиджа, полагая, что Док мертв.
Закончив совещание, они разбудили остальных и ушли. Хони Гамильтон могл ходить.
— Ты можешь остаться здесь и поиграть в «адмирала», пока мы не вернемся, — сказал Часовой Дайкоффу.
Как только боевики скрылись из виду, Дайкофф направился на бак, где Часовой и Ул вели свою беседу шепотом, и извлек из вентиляционного отверстия небольшой компактный диктограф, который был опущен туда. Затем он приступил к сматыванию отрезка тонкой проволоки, прикрепленной к диктографу, проволоки тонкой, как волос, и, следовательно, практически незаметной. Она тянулась туда, где Дайкофф мыл посуду на камбузе.
Часовой и Ул могли бы забеспокоиться, и уж точно они были бы удивлены, если бы узнали, что их шепот о заговоре против людей Дока Сэвиджа был подслушан великаном.
Убрав диктофон в карман, Димитр Дайкофф поспешно покинул лодку.
-------------------
Док Сэвидж. № 25. Глава 5. ТАИНСТВЕННЫЙ УБИЙЦА
