Док Сэвидж. № 25. Глава 3. ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ
Фонарик высветил белый луч из темноты, и из-за вентилятора вышел еще один человек.
— У тебя бывают и хорошие моменты, а, Монк? — спросил он.
— Обыщи его, Хэм, — проворчал человек-обезьяна, схвативший Ула. — Посмотри, есть ли у него оружие.
Новоприбывший, «Хэм», направил свой фонарик на крышу, затем шагнул вперед, чтобы обыскать Ула. Это осветило его светом. Он был худощав, примерно среднего роста, и одет на редкость щеголевато. В руке он держал тонкую черную трость.
Ул уставился на него.
— Бригадный генерал Теодор Марли Брукс, — произнес он бесстрастно.
Хэм не выглядел удивленным. Этому его научила практика в зале суда, поскольку Хэм был одним из самых проницательных юристов, когда-либо окончивших Гарвард. Он также был образцом мужской моды в Нью-Йорке. Другим и главным его отличием было то, что он был членом группы Дока Сэвиджа из пяти замечательных помощников.
Хэм сунул трость под мышку и начал обыскивать Ула.
— Поторопись, ты, переодетый мошенник! — проворчал «Монк». У Монка был тихий, детский голос.
Ул попытался пошевелить правой рукой. Монк усилил давление. Слабый, странно жалобный крик сорвался с губ Ула, и он затих. Сила Монка была невероятной.
У Монка были и другие способности, хотя постороннему человеку это и не приснилось бы после одного взгляда на его пулеподобную голову. Казалось, над линией бровей Монка не нашлось места даже для ложки мозгов. И все же, будучи подполковником Эндрю Блоджеттом Мэйфейром, он входил в полдюжины величайших химиков современности.
Монк также был членом группы Дока Сэвиджа из пяти помощников.
Ул слегка пришел в себя и заговорил, его голос стал слабее, но все еще сохранял свои механические качества.
— Как вы меня обнаружили? — спросил он.
Монк ухмыльнулся. Эта ухмылка сделала его невероятно невзрачное лицо очень приятным на вид.
— Птица не может сесть на это здание без нашего ведома, — сказал он. — Парень, ты бы видел нашу систему сигнализации.
— Понятно, — сказал Ул. — Мне следовало подумать о фотоэлектрических глазах и магнитных полях.
Хэм, неторопливо проводивший свои поиски, сказал: — Этот человек, кажется, кое-что смыслит в электричестве.
— Ты не мог бы поторопиться, ты, модная тарелка? — Спросил Монк.
Ул поднял левую ногу и изо всех сил наступил Монку на пальцы ног и подъем стопы. Монк взревел — ему нравилось орать во весь голос, когда ему причиняли боль. Он внезапно отпустил Ула.
Ул, так неожиданно освобожденный, пошатнулся. Монк замахнулся кулаком. У Ула не было времени увернуться. Кулак попал в него, и он рухнул на крышу. Почти мгновенно он сел, но не пытался подняться на ноги.
— Черт возьми! — Монк проворчал. — Он крутой. Когда я бью такого парня, он обычно засыпает.
***
Хэм изучал лицо Ула. Хэм отступил на шаг и раздвинул свою черную трость у рукояти, обнажив, что на самом деле это трость-шпага с длинным тонким лезвием.
— Странный он какой-то, — удивленно сказал Хэм. — Посмотри на эти глаза и на эти волосы мышиного цвета на его голове. И на цвет его кожи! Послушай, он почти так же забавно выглядит, как ты!
Монк хмуро посмотрел на Хэма.
Ул выбрал этот момент для выпада, и его правая рука взметнулась со скоростью мокасина. Монк прыгнул. Только его проворство, невероятное для человека такого роста, спасло его.
— Осторожно! — крикнул Хэм. — У него что-то в правой руке!
— Это ты мне говоришь! — Монк осторожно обошел вокруг.
Теперь Ул поднялся на четвереньки. Он отпрянул назад, по-паучьи. Хэм, быстро обойдя вокруг, пригрозил бледному человеку кончиком своей трости-шпаги.
Ул, уставившись на трость, увидел, что кончик на несколько дюймов покрыт чем-то липким.
— Яд? — спросил он. Его голос по-прежнему был совершенно ровным.
Хэм, пораженный спокойствием вопроса, начал что-то говорить, затем передумал и замолчал.
— Заткнись! — рявкнул он. — Покажи нам внутреннюю сторону этой руки! — Ул колебался. Затем он перевернул руку, и оба, Монк и Хэм, наклонились, чтобы рассмотреть ее.
В руке Ула ничего не было.
— Обыщи его, — сказал Хэм Монку. — Если он снова начнет шутить, я пощекочу ему ребра так, как ему не понравится.
Пока Хэм угрожал тростью-шпагой, Монк обшарил карманы Ула.
— Ничего! — С отвращением сказал Монк. — Ни пистолета, ни ножа… Подожди минутку. Что это?
Он вытащил странные очки из кармана Ула и поднял их, чтобы лучше их разглядеть.
Ул тупо уставился на него, но его правая рука, поднятая высоко над головой, начала подрагивать, как трепещет бабочка, почувствовавшая на своих крыльях первые теплые лучи утреннего солнца.
Монк прижал очки к глазам.
— Сквозь них ничего не видно, — проворчал он, затем обратился к Улу:
— Что это за штука?
Ул не ответил. Его правая рука продолжала свое странное движение.
Монк сунул очки в карман.
— Зачем ты пришел сюда? — спросил он Ула.
Ул ничего не ответил, но его правая рука продолжала порхать бабочкой.
Хэм проследил за движением, нахмурился, затем прижал острие шпаги к ребрам Ула. Злоумышленник с каменным лицом опустил руку и не двигал ею.
— Мы отвезем его к Доку, — сказал Хэм.
***
В центре Нью-Йорка небоскребы возвышаются, как серебристые сосны, каждый, казалось бы, стремится затмить другой; но есть одно здание, более высокое и изящное, чем все остальные, поразительная масса полированного гранита и нержавеющей стали, уходящая в небо почти на сотню этажей, сооружение, которым, возможно, гордится больше всего человек. Строительный триумф.
Весь восемьдесят шестой этаж этого здания занимал человек, чье имя скромными бронзовыми буквами было выбито на двери:
КЛАРК СЭВИДЖ-младший.
Монк и Хэм доставили своего пленника в штаб-квартиру Дока Сэвиджа на личном скоростном лифте Дока, специально разработанном Доком, который преодолел восемьдесят шесть этажей примерно за то время, за которое обычному скоростному лифту требуется подняться на полдюжины этажей. Почти всегда человек, впервые поднимающийся в скоростном лифте, был вынужден упасть на колени от толчка при старте.
Монк и Хэм с удивлением наблюдали за Улом, когда лифт тронулся. Колени Ула слегка подогнулись, и это было все. Ему ни разу не грозила опасность потерять равновесие.
— Я же говорил тебе, что он крутой, — усмехнулся Монк.
— И забавный на вид, — напомнил Хэм. — Выглядит смешнее, чем ты.
Монк перестал ухмыляться. — Послушай, мошенник, на днях я заставлю тебя изобразить шпагоглотание с этой трюковой тростью!
Оставшуюся часть пути наверх пара свирепо смотрела друг на друга. Посторонний человек, судя по их поведению, подумал бы, что они вот-вот подерутся, хотя, по правде говоря, они были лучшими друзьями.
Они вышли на восемьдесят шестом этаже, пересекли коридор и прошли в большую комнату, обильно обставленную огромными удобными креслами. Под ногами лежал восточный ковер с глубоким ворсом. Между двумя большими окнами стоял массивный стол, инкрустированный слоновой костью изысканной работы.
Коротковолновый радиоприемник неприметно примостился в конце стола, и когда мужчины вошли со своим пленником, из громкоговорителя раздался монотонный голос. Это была полицейская передача.
— …все машины будут начеку в поисках Димитра Дайкоффа, — гудело радио. — Дайкофф — очень крупный мужчина, с черными волосами и темными глазами. Офицеры будут соблюдать осторожность, поскольку сообщается, что Дайкофф опасен. Дайкофф недавно сбежал из чикагской тюрьмы, и, как сообщается, его видели в Нью-Йорке…
Монк повысил голос, перекрикивая гул радио.
— Док! — заорал он. — Мы нашли парня на крыше ангара для самолетов на набережной! Подумал, ты захочешь с ним поговорить! Должно быть, он что-то замышлял!
Док Сэвидж вошел в комнату через дверь.
***
Возможно, реакция Ула на появление Дока Сэвиджа лучше всего свидетельствовала о том, какой замечательный физический образец представлял собой бронзовый человек. Ул, который в тот вечер убил человека, не выказывая ни малейшего волнения, вытаращил глаза и слегка отвесил челюсть; его акварельные глаза стали совсем круглыми.
Док Сэвидж был гигантом из бронзы. Когда он вошел в дверь, его рост казался огромным, но когда он оказался за дверью и не с чем было сравнить его размеры, он словно уменьшился в росте. Это объяснялось симметрией его развития: его мускулы, словно канаты, переплетались под кожей таким образом, что их огромные размеры были практически незаметны, за исключением сухожилий на руках, похожих на кабели.
Но самым притягательным в бронзовом человеке были его глаза. Странные глаза, они были похожи на озерца чешуйчатого золота, гипнотически притягательные в своей силе, в них непрерывно бурлила странная жизнь.
Док Сэвидж был скромно одет. Бронза его волос была лишь немногим темнее бронзы кожи.
— Что это? — спросил он.
У бронзового человека был голос с замечательными модуляциями, и его тон, хотя и негромкий, разносился по углам комнаты.
Монк объяснил, что произошло.
— Фотоэлектрическая сигнализация на крыше выдала парня, — сказал он.
Затем он рассказал о захвате, о странном способе, которым Ул двигал рукой — рукой, в которой они ничего не нашли. В конце он показал очки с черными линзами толщиной с банки из-под сгущенного молока.
Бронзовый человек внимательно осмотрел очки.
Раздалась жуткая трель. Она поднялась и наполнила комнату, мелодичная и в то же время лишенная мелодии, сочная и такая мягкая, что могла бы быть шепотом вечернего ветерка, пробивающегося сквозь пальмовые листья, или далеким шорохом ледяного покрова на его тяжелом пути к морю.
Монк и Хэм с любопытством наблюдали. Они знали этот звук. Он был частью Дока Сэвиджа, хотя они не могли видеть, как шевелятся его губы, когда он произносил его. Звук был маленькой, бессознательной вещью, которую он издавал в моменты стресса, или когда был удивлен, или озадачен.
Док Сэвидж спросил Ула: — Что это?
Ул ответил быстро, без выражения.
— Просто игрушка, — сказал он. — Они не представляют никакой ценности, никакого значения.
В его голосе не было ничего, что указывало бы на то, что он убил Бири Хоснера ранее ночью, потому что Бири взял странные очки с намерением продать их тому же замечательному бронзовому человеку.
***
Док Сэвидж пристально наблюдал за Улом.
— Почему вы рыскали по нашему ангару на набережной? — спросил он.
Ул улыбнулся. Это была улыбка человека, не привыкшего проявлять эмоции подобным образом. Улыбка была немного ужасной.
— Я пошел в ангар, чтобы связаться с вами, — сказал Ул.
— Почему вы не пришли ко мне сюда? — спросил бронзовый человек.
— Вы занятой человек — я знаю вашу репутацию — я отчаялся получить аудиенцию. Ул говорил отрывисто.
— Это было срочным делом?
— Чрезвычайно срочным.
— Итак, вы отправились бродить по ангару, зная, что он будет охраняться, зная, что вас схватят и приведут ко мне?
— Совершенно верно.
Монк выпалил: — Чушь собачья! Этот ушлепок что-то замышлял.
Док медленно повертел любопытные очки в своих жилистых руках. Снова раздалась его низкая трель, скорее ощущаемая, чем слышимая, наполняющая комнату своей дрожью.
Полицейская трансляция продолжала поступать из коротковолнового приемника, заполняя комнату монотонным гулом. — Вызываю все машины… вызываю все машины…
Затем снова появилось сообщение о чикагском преступнике:
— … Димитр Дайкофф разыскивается за убийство. Крупный мужчина, прихрамывает; черные волосы; маленькие темные глаза; шрам, начинающийся от мочки правого уха и пересекающий шею наискось…
Убедительный голос Дока Сэвиджа прервал гудение радио.
— Кто вы? — спросил он Ула.
— Меня зовут Грей Форестэй, — быстро ответил Ул. — В Монголии мое имя, насколько это можно перевести, было Лли Фур Саат.
Черты лица Дока Сэвиджа оставались неразличимыми, но чешуйки золота, которое всегда казалось живым в его глазах, закружилось немного быстрее.
Монк пробормотал: — Этот болван лжет, Док.
Ул продолжал пристально смотреть своими плоскими глазами на Дока. — Я не лгу, — сказал он. — По моей внешности вы заключаете, что я не чистокровный монгол. Вы правы. Я наполовину китаец.
Он сделал паузу. — Моя неестественная внешность не только результат смешения кровей. Это результат испытаний, более изнурительных, чем вы можете себе представить, что человек может вынести и остаться в живых.
— Продолжайте, — сказал Док.
Ул говорил монотонно. — Я колеблюсь, опасаясь, что мне не поверят, и все же я знаю, что вы человек настолько зрелого ума, что понимаете, что в мире есть странные вещи, настолько странные, что их можно полностью опровергнуть общепринятыми представлениями.
Ул снова сделал паузу. Спустя добрых полминуты он продолжил:
— Вы слышали об экспедиции Лендерторна, затерянной во льдах к северу от Канады? Я, Грей Форестей, был единственным членом экспедиции, которому удалось спастись. В последние месяцы, как вы, возможно, читали в новостях, я возглавлял спасательную экспедицию по поиску пропавших людей. Мы обнаружили, что самолеты в этом регионе совершенно непрактичны. Мы не могли совершить посадку на каменистом льду. Но там, где самолет потерпел неудачу, дирижабль добьётся успеха.
— Итак?
— У вас есть дирижабль. Это одна из причин, почему я пришел к вам. Есть и другая причина.
— И что эта за причина? — Поинтересовался Док.
— Как я понимаю, вы управляете, пожалуй, самым совершенным в мире объединением интеллекта и физической силы. Мне нужна ваша помощь.
Монк покосился на Дока. — Эта информация об экспедиции на Лендерторн — это правда?
— Так и есть, — медленно кивнул Док. — Это было в газетах, но не слишком заметно. Лендерторн не был известным человеком.
Ул заговорил внезапно, драматично:
— Экспедиция Лендерторна погибла не по естественным причинам, как сообщалось.
Ул уставился на него своими плоскими глазами цвета воды, выдержав паузу молчания.
— Мы столкнулись с тем, что я могу назвать только таинственным «нечто», — продолжал он. — Они пришли ночью, и я знаю только, что они были черными, бесформенными и совершенно ужасными, и что они уносили членов нашей экспедиции по одному, пока не спасся только я.
-------------------
Док Сэвидж. № 25. Глава 3. ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ
