«Роршах головного мозга» — проект, где клинический психолог с 30-летним стажем работы обсуждает случаи из реальной практики и начитывает по каждому из них актуальную научную литературу.

Подписчики не столько разучивают тест Роршаха, сколько узнают много нового о психопатологии и патопсихологии. Урок за уроком, потихоньку.

Теорию по тесту Роршаха можно прочитать за 912 рублей и три дня, купить монографию можно здесь https://www.labirint.ru/books/264381/, для овладения теорией не надо платить тысячи рублей в течение года.

Вы платите не за пересказ академической книги в коротких постах с весёлыми картинками (хотя и это есть здесь тоже), а за возможность читать актуальные экспертизы реальных обследуемых (анонимность соблюдается), расширять свою профессиональную эрудицию, диагностировать варианты клинических и субклинических проявлений разных видов психопатологии, а ещё — за уникальную возможность вместе разбирать диссертации по психиатрии и судебной психологии.

Для фанатов метода Роршаха есть уровень подписки «R-PAS», где я перевожу с английского и комментирую две книжки про новейший (научно-доказательный) подход к интерпретации теста Роршаха Rorschach Performance Assessment System. На русском языке такого материала онлайн больше нигде нет.

Обе книжки я выписала на Амазоне, одна рассказывает про новый подход, вторая сравнивает его с привычной нам Интегративной системой Экснера:

В статье «Резолюционное сознание. Как Брежнев уклонялся от бюрократических головоломок» Леонида Максименкова наткнулась на любопытные факты о когнитивном снижении Леонида Ильича Брежнева — лидера огромной страны.

«…в архивах подоспели новые порции рассекреченных документов советской поры, среди которых оказалась и папка с почтой и резолюциями генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева.

3 сентября 1973 года 66-летний генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев послал необычную записку по трем адресам — своему помощнику Георгию Цуканову, референту Евгению Самотейкину и заместителю заведующего Общим отделом ЦК (канцелярией) Клавдию Боголюбову: «Прошу вас, по возможности, сократить посылку материалов на 50 процентов».

Не остановившись на этом, генсек продолжил еще более удивительной инициативой: «Что касается шифровок, в которых нет постановочных вопросов, то посылку их тоже можно было бы сократить».

Для советских лидеров шифровки также всегда были важнейшим источником информации. Они стекались в Центр со всего мира. По линии МИДа — от советских послов с материалами об их официальных контактах. По линии КГБ — от «источников», а из Министерства обороны — от военной и электронной разведки. В Кремле ее обрабатывали и наиболее важные материалы включали в ежедневные сводки для генсека. В Белом доме в Вашингтоне это называется President’s daily briefing (PDB). По сути дела, одно и то же. Важность этих материалов трудно переоценить: советские лидеры ставили на сводках резолюции и давали поручения по получаемой информации.

А Брежнев не намекал даже, а формулировал директиву: шифровки должны быть «постановочными», то есть не информировать, а предлагать решения».

«Взамен всего этого можно сделать пятиминутный звонок кому-нибудь из вас или тов. Самотейкину» («Один из вас» — это помощники генсека; Самотейкин — его референт по международным вопросам).

«Я помню эти таблицы с раннего детства. Отец подсовывал их мне на каждый мой день рожденья и старательно записывал всё, что я выдумывал по их мотивам. И каждый раз я его изводил тщетными вопросами — что это всё означает, и что мне с этого будет.

Почти всю жизнь он писал монографию по тесту Роршаха. У него была своя особенная концепция, что с помощью этого теста можно многое диагностировать — гораздо больше, чем было принято считать в тогдашней науке. Психическое развитие детей и взрослых, ранние стадии шизофрении, разнообразные болезни мозга и проч. Он часто ездил по детским садам, школам и больницам, собирал бесконечные материалы.

Отец писал эту монографию, а мама редактировала. Половина терминов из той книги въелась в мою память как детская музыка — все эти постоянно звучащие в доме «конфабуляторные ответы», «левополушарные расстройства», «зрительная перцепция» и загадочный «Бурлачук» (которого я представлял себе как короля водолазов) перемешивались со «Спят усталые игрушки» и прочими гладковыми-энтинами.

В конце 80-х труд был завершён, и встал вопрос о его издании. Так сложилось, что отцу предложили написать научно-популярную статью по мотивам — в «Науку и Жизнь». Текст этой статьи долго шлифовали и мама, и литредакторша журнала, и она-таки вышла — летом 1989 года. Отец очень гордился этим фактом — «Наука и Жизнь» была одним из самых почитаемых в нашем доме изданий».

Так написал в Живом Журнале сын Б. И. Белого, Игорь Борисович.

«…статьёй этой заинтересовались некие популярные люди и предложили её издать. Отец согласился и передал им одну из двух рукописей. Потянулось время ожидания — тогда всё это было не очень просто, кооперативы постоянно складывались и распадались, хозрасчёты трещали по швам, перестройка бурлила. Родители так и не дождались выхода книги — уехали в Израиль. Монография вышла годом позже — в 1992 году, в некоем питерском издательстве, и какое-то количество книг отправили отцу по почте.

«С тех пор прошло много времени, и книга эта, вроде бы как давно уже закончилась. Однако недавно я неожиданно наткнулся на целый набор ссылок по ней:

Было такое понятие в психодиагностике прошлого века — «арестованное развитие». Arrested Development — метафора обстоятельств, которые остановили эмоциональную и когнитивную жизнь ребёнка. Не изнутри, по причинам органической незрелости, развитие запаздывает, а снаружи, по причинам обстоятельств.

Developmental arrest refers to a situation where an individual’s emotional, cognitive, or social growth is halted or significantly delayed, often due to factors like trauma, neglect, or an unsupportive environment. This can prevent a person from reaching the expected level of maturity for their age.

В эмоциональной жизни арест развития проявляется как исчезновение откликаемости, реактивности, детерминант цвета в протоколе. А если цвет есть, то как Afr ниже ожидаемой. Вместо того, чтобы на первые семь таблиц теста было 60% ответов и на три последние таблицы теста (которые разноцветные) было 40% ответов, даётся меньше 40%.

В познавательной жизни арест развития проявляется как избегание общества людей, нежелание знаться с ними и вникать в их нужды. Так появляются протоколы, где подавляющее большинство ответов — только по форме. Бабочка, гитара, корабль, медведи. Нет ответов по движению животных (соотносится с потребностями детского возраста) и ответов по движению людей (соотносится с умением эмпатически вникать в мотивы окружающих и выстраивать с ними отношения).

В социальной жизни арест развития проявляется как преобладание детерминант пассивного движения над активным (сидят, стоят, держат, смотрят), когда описывают животных и людей. Mp может встретиться один-два раза, а Ма — ни одного. Это и есть «заморозка» под влиянием травмы, «арест». Ударяет по чувству agency «я могу», приводит к социальному замиранию, безинициативности под влиянием пережитого.

Ну, а если ответы Mp_ идут ещё и с качеством формы, не соответствующим контурам пятна, и с особыми оценками за нарушения мышления, то тут уместно выражение «оторван от реального мира». И это — самая первая и очевидная психотерапвтическая мишень.

Протокол муж 18

Какая сфера оказалась уязвимой, мышление или эмоции? Особых оценок за нарушения мышления особо и нет: ни оговорок DV, ни ассоциативной слабости DR, ни INCOM, ни FABCOM, ни CONTAM. Пережитое не убило рассудок. Но совсем бесследно такое, конечно, не проходит: есть аж три оценки MOR и одна оценка AB.

© Бермант-Полякова О.В., 2018

Артёму 7, и на приём его привела мама. Она ищет союзника в изнурительной войне за прописи.

Стилизация под древнеперсидскую клинопись маму категорически не устраивает, а круглые буквы Артёму никак не даются (забегая вперёд, и не дадутся).

Родители мальчика отличники по жизни. У мамы два высших образования, папа топ-менеджер. Родился доношенным, здоровым ребёнком. Сначала был робок, боялся детей на площадке, потом нашёл одного друга и всё время с ним. В садике любил горки, карабкаться куда не следует, велосипед. Читать до школы не полюбил, как ни бились.

Читают ли они ему что-нибудь вслух? Конечно! Вечером, перед сном, обязательно. У мамы развёрнутая литературная речь начитанного человека. Папа юрист, пишет документы на сотни страниц. У Артёма в речи ни одного сложного предложения.

Никаких «но», «потому что», «из-за того, что». Простые предложения: «А это можно?», «А как он заводится?», " А куда положить?» Интересно, родители замечают скудную речь сына?

Я задаю ему вопросы, в которых уже есть слова ответа, — вдруг ему трудно извлекать из памяти, из словарного запаса, нужные. Эффект тот же. Мама удивлённо смотрит на меня, когда я интересуюсь, как мальчик говорит дома, короткими фразами или сложными предложениями. Ей рекомендовали меня как специалиста, и она пришла узнать у психолога, что делать с почерком.

«Делать что-то» сначала будем с родительским отрицанием проблемы.

© Бермант-Полякова О.В., 2017

Уж замуж невтерпёж

— Следующий!

Очередь расступилась и дала ей приоткрыть дверь в небольшую комнату.

За столом в проходной комнате сидела усталая грузная женщина, которая отвлеклась от девушки в уютном кресле и дежурным голосом произнесла:

— Проходите, куда решили.

Выбор был между «Хочу замуж» и «Не хочу замуж», она преодолела волнение и направилась к двери, обещавшей замужнюю жизнь.

— Определились уже с характеристиками, какого мужа хотите брать? — приветствовал её сотрудник отдела. — Есть несообразительный, неловкий, в одно ухо влетает — в другое вылетает, смотрит и не видит, в трёх соснах заплутает, эмоционально неуравновешенный, безвольный и наивный вариант. Можно усугубить.