Падение христианских монархий практически уничтожило вопрос об избрании королей. Монархия, как форма правления, признана в Европе устаревшей и архаичной, создание новых монархий никого не беспокоит и не вызывает тревоги. Парадоксальным образом считается, что начиная с двадцатого века кандидаты в монархи вымерли как вид и путей их появления не существует.
Сами монархии сыграли деятельную роль в таком подходе. Сформированная в 18-19 веках система европейского легитимизма отрицает способность кого бы то ни было вне династических связей получить царскую власть. Список претендентов ограничен, и оформлен в специальных законах. По сравнению с хаосом претендентов, кодификация кандидатов стала шагом вперёд, но она же уничтожила шанс возродить монархию вне списка конкретных лиц.
Базовой посылкой легитимизма является также богоданость Династии. Бог ставит Короля и никто не может его снять. Этот второй защитный механизм столь же убийственнен как и первый, хоть и строиться на ортодоксальном представлении о Всевластии Бога. Однако, если ранее христианский Бог даёт разных царей награждая или испытывая верность своих космических подданных, то легитимистский Бог даёт лишь добрых царей, с которыми нет иного взаимодействия кроме преданности.
Божественное право при этом является древнейшим из прав. Оно сочетает различные комбинации взаимодействия Бога и правителя, нередко описывая их взаимную вражду. В одном случае злой монарх, ведёт подданных к искупительным страданиям, и сражаясь с Богом он исполняет Его же волю, в другом случае, злой король именно потому и лишается власти, что его дела противоречат Богу. Последний случай — китайская концепция «мандата небес». Но только строгий легитимизм делает монархию одномерной, конструируя исторически незыблемый строй.
В начале двадцатого века немецкий социолог Роберт Михельс описал это явление так:
«Словно опираясь на потусторонний элемент, монархическая система, если мы рассмотрим её с государственно-правовой точки зрения, неприкасаема для прав человека и его воли, навечно и непреложно. Легитимное, юридически обоснованное, законное упразднение монархии, таким образом, невозможно, это сказки которыми пугают на ночь наивных политиканов. Королевская власть упразднима лишь по воле Божьей, которая, однако, непостижима»
Эти же обстоятельства, а также ограниченный список кандидатов, делает самым практичным способом упразднения монархии — убийство. Убийство членов династии сокращает число возможных королей и хаотизирует логику легитимизма, внося в неё ряд юридических неопределённостей и коллизий, всегда возникающих при делёжке большого наследства. Распадение династической партии в процессе резни также дезорганизует рядовых монархистов и, как следствие закрытости системы выбрасывает тщеславных людей в пул республики, где их карьерный рост теоретически бесконечен.
Что хуже, божественный легитимизм упраздняет харизматичность монарха. Являясь чрезмерно плотным защитным панцирем божественное право больше не требует от короля быть вождём, реформатором, военным или гражданским лидером своих подданных. Формула принятия собственной судьбы, как постоянного служения, которое может быть отозвано одномоментно и требует усилий к сохранению, трансформируется в лидерство, которое нельзя упразднить, и божественную санкцию любых действий или бездействий монарха.
Падение христианских монархий практически уничтожило вопрос об избрании королей. Монархия, как форма правления, признана в Европе устаревшей и архаичной, создание новых монархий никого не беспокоит и не вызывает тревоги. Парадоксальным образом считается, что начиная с двадцатого века кандидаты в монархи вымерли как вид и путей их появления не существует.
Сами монархии сыграли деятельную роль в таком подходе. Сформированная в 18-19 веках система европейского легитимизма отрицает способность кого бы то ни было вне династических связей получить царскую власть. Список претендентов ограничен, и оформлен в специальных законах. По сравнению с хаосом претендентов, кодификация кандидатов стала шагом вперёд, но она же уничтожила шанс возродить монархию вне списка конкретных лиц.
Базовой посылкой легитимизма является также богоданость Династии. Бог ставит Короля и никто не может его снять. Этот второй защитный механизм столь же убийственнен как и первый, хоть и строиться на ортодоксальном представлении о Всевластии Бога. Однако, если ранее христианский Бог даёт разных царей награждая или испытывая верность своих космических подданных, то легитимистский Бог даёт лишь добрых царей, с которыми нет иного взаимодействия кроме преданности.
Божественное право при этом является древнейшим из прав. Оно сочетает различные комбинации взаимодействия Бога и правителя, нередко описывая их взаимную вражду. В одном случае злой монарх, ведёт подданных к искупительным страданиям, и сражаясь с Богом он исполняет Его же волю, в другом случае, злой король именно потому и лишается власти, что его дела противоречат Богу. Последний случай — китайская концепция «мандата небес». Но только строгий легитимизм делает монархию одномерной, конструируя исторически незыблемый строй.
В начале двадцатого века немецкий социолог Роберт Михельс описал это явление так:
«Словно опираясь на потусторонний элемент, монархическая система, если мы рассмотрим её с государственно-правовой точки зрения, неприкасаема для прав человека и его воли, навечно и непреложно. Легитимное, юридически обоснованное, законное упразднение монархии, таким образом, невозможно, это сказки которыми пугают на ночь наивных политиканов. Королевская власть упразднима лишь по воле Божьей, которая, однако, непостижима»
Эти же обстоятельства, а также ограниченный список кандидатов, делает самым практичным способом упразднения монархии — убийство. Убийство членов династии сокращает число возможных королей и хаотизирует логику легитимизма, внося в неё ряд юридических неопределённостей и коллизий, всегда возникающих при делёжке большого наследства. Распадение династической партии в процессе резни также дезорганизует рядовых монархистов и, как следствие закрытости системы выбрасывает тщеславных людей в пул республики, где их карьерный рост теоретически бесконечен.
Что хуже, божественный легитимизм упраздняет харизматичность монарха. Являясь чрезмерно плотным защитным панцирем божественное право больше не требует от короля быть вождём, реформатором, военным или гражданским лидером своих подданных. Формула принятия собственной судьбы, как постоянного служения, которое может быть отозвано одномоментно и требует усилий к сохранению, трансформируется в лидерство, которое нельзя упразднить, и божественную санкцию любых действий или бездействий монарха.
