Задача не бывает вовремя. Ситуации, когда ты на все сто процентов готов выйти бегать под арту, копаться в чужих кишках или командовать автоматом при штурме очередного села Нижне-Залупонько редки настолько, что впору вписать их в фольклор.

Рост блевал. Блевал банально и без прелюдий, высунувшись из окопа в вырытую «сапогом» яму. Блевал он как раз из-за него. Парой часов ранее он вкушал затрофеиный финский сублимат, пасту болоньезе, сидя на краю окопа. Потом — характерный грохот выхода, мгновение свиста и попытка сожрать еще ложку пасты пока он падал в окоп. Не получилось. Вся паста оказалась ровным слоем размазана по дну окопа и самому Росту вместе с вездесущей грязью. Вдобавок было крайне тошно. Вроде чай не первый раз, но подозрительно.

— Ты живой?

— Да. В строю. — Тут стало совсем плохо и Рост снова сблевал.

Следующие пару часов облегчения не принесли: и в ночнике, и в тепловизоре безбожно мутило.

— Кирь, давай поменяемся. Ты первый, я на утро. Мне пизда херово.

Кирилл, уставший последние пару часов слышать кота-блевуна, легко согласился. Авось поможет. Рост залез в спальник и тут же отрубился, проснувшись через часа два.

— Рост. Там Вьюга тебя хочет, — и сунул ему дежурную станцию.

Так как серьезно заболел, некоторое время постов не было.

Вот новый пост, открыты в свободный доступ все первые части циклов, для ознакомления. Теперь будет всегда выходить так, первая часть цикла — свободный доступ.

— Рост.

— Аааууу. Блять. Дай сигарету.

Рост принял сидячее положение, благо даже одеваться не требовалось.

Переезд — это что-то типа мини апокалипсиса на минималках. Постоянно происходит какая-то нездоровая движуха, что-то теряется, или все идет так банально плохо, что впору ввернуть обсценную лексику и обозначить так — по пизде.

Сейчас таких проблем быть не должно, на точке ошивалось два тяжелых расчета — АГС и ПТРК, вся эта братия входила в тяжелое отделение и отдыхала, но еще два расчета были на других позициях, на боевом дежурстве, и им переезд не требовался.

Значит, меньше барахла, да и в целом недалеко и с комфортом в виде поджопного транспорта — пикапа.

Вообще, двум расчетам, которые прохлаждались здесь, переезд тоже не особо требовался, но Вьюга очень не хотел ночевать в пару лиц из группы управления взвода в свежезахваченном селе, куда его за каким-то хреном загнало начальство вслед за штурмовыми отделениями для их контроля. Как он должен был их контролировать, сидя на окраине села, в котором шли бои, а по его новому обиталищу постоянно долбили то стрелкотней, то артой, было не очень понятно. С опорника в посадке он явно накомандовал бы больше, чем сейчас, когда группа управления тратила половину сил на охрану самих себя.

Поэтому Вьюга схитрил: раз нельзя привлечь штурмовые отделения, используем часть тяжелого, а то хрен ли она отдыхает, остальные-то работают. Тот факт, что половина тяжелого отделения как раз работала, а эта отдыхала, волновал только Роста, который сейчас с крайне задумчивым выражением лица запихивал ящик с ТПК «Корнета» в кузов пикапа.

Из раздумий его вырвал Малина.

— Ты че завис?

— Если вкратце, то я рот наоборот этот переезд в ночи, какая-то неправильная бытовуха у нас опять. Если подробно, вон тот ящик сто пудово забит пластидом, тратилом и прочей саперной хренью, я его у кротов на КП позавчера видел, он пластиковый, пиздатый, и я думал как спиздить этот или где найти еще один. И я пиздец как не люблю ночные переезды. — Заявил он, облокачиваясь на пикап и закуривая.

Утро

— М-м-м… — Градус сфокусировал взгляд на фигуре, напоминающей памятник мародеру: американский броник в мультикаме, православный СМЕРШ и все это напялено на украинский камуфляж. Попади сюда кадровые военные или ополченцы — могли спросонья и полоснуть.

Правда, сам Градус использовал украинскую мютце как шапочку для сна и, к тому же, был завернут в какую-то драную куртку черного цвета, прихваченную по случаю в груде щебня, которая раньше почему-то называлась селом.

Весной на курортах Луганды бывает холодно; учитывая что третий день лил дождь, сейчас было не только холодно, но и безумно мерзко.

— У нас полчаса на пожрать, потом хватаем «собаку» и двигаем на позицию.

Градус молча сел, вытащил сигарету.

— ПТУР, надеюсь, тут оставляем?

— Да, парни присмотрят. Там посадки, надо наших на штурме поддержать с АГС.

Если посмотреть на ролики в интернете или почитать львиную долю воспоминаний, то может сложиться превратное представление о боевых действиях: взрывы, стрельба, героизм, пафос и превозмогание. В реальности всё куда проще, и девяносто процентов — это банальная бытовуха, где круглое носят, а квадратное катают, с вкраплением чернухи или дичи, которые зачастую приводят к грустным последствиям или, наоборот, оставляют море позитива.

Жить в межсезонье или зимой в мокром и холодном подвале — удовольствие крайне сомнительное, но, как правило, необходимое. Так и сейчас приходилось жить в пентхаусе, где главной достопримечательностью был ящик для ракет «Града», в котором заботливый хозяин убирал закатки. Сам подвал был архетипичным представителем подобной жилплощади, и если вы представили себе бетонную коробку с ящиками и стеллажами, то попали точно в цель. Одним из существенных минусов подобного жилья у военных, была плохая вентиляция. Сейчас это стало причиной превращения подвала в тестовый цех табачной фабрики: накурено было так, что дым клубами выходил через вход.

Окуривание предложил Малина, так как вчера кто-то где-то вляпался ботинками в подтухшую трупачину и принёс это по месту жительства; к утру подвал неимоверно шманил запахом недельного разложения. С одной стороны, его обитатели были привычны к этому запаху, с другой — амбре было каким-то уж совсем лютым, так что зашедший командир штурмового отделения пулей вылетел наружу буквально через пять минут.

Поэтому решили окурить, правда, из благовоний были только сигареты и где-то приватизированный дезодорант для туалета. С ним смесь получилась настолько лютой, что его сразу выкинули, ибо микс хвои и трупачины явно был неудачен. Вторым шагом как раз стало окуривание, поэтому всё отделение, забившись в подвал, принялось курить.

Можно было, конечно, переехать, но стоять здесь ещё неделю точно, а остальные подвалы существенно проигрывали по комфорту.

Когда вскрыли вторую пачку шоколадного «Чапмана», сигнализируя о переходе к радикальным мерам, Рост со словами, что пошёл прогуляться, ретировался.

Парни и сами справятся, а вот на соседней улице в подвале лежал лут. О нём рассказал кореш из штурмового: там оппонент забрался в погреб, и ему скинули гранату, добавив стрелкотнёй. Но вот лезть все поленились. Рост собирался исправить эту оплошность, ибо ему была нужна банальная зубная щётка, так как предыдущие он где-то пролюбил.

Дом как дом, избитые стрелкотнёй стены, местами подгорело, но не сильно, — почти идеальный сохран.