Задача

Задача не бывает вовремя. Ситуации, когда ты на все сто процентов готов выйти бегать под арту, копаться в чужих кишках или командовать автоматом при штурме очередного села Нижне-Залупонько редки настолько, что впору вписать их в фольклор.

Рост блевал. Блевал банально и без прелюдий, высунувшись из окопа в вырытую «сапогом» яму. Блевал он как раз из-за него. Парой часов ранее он вкушал затрофеиный финский сублимат, пасту болоньезе, сидя на краю окопа. Потом — характерный грохот выхода, мгновение свиста и попытка сожрать еще ложку пасты пока он падал в окоп. Не получилось. Вся паста оказалась ровным слоем размазана по дну окопа и самому Росту вместе с вездесущей грязью. Вдобавок было крайне тошно. Вроде чай не первый раз, но подозрительно.

— Ты живой?

— Да. В строю. — Тут стало совсем плохо и Рост снова сблевал.

Следующие пару часов облегчения не принесли: и в ночнике, и в тепловизоре безбожно мутило.

— Кирь, давай поменяемся. Ты первый, я на утро. Мне пизда херово.

Кирилл, уставший последние пару часов слышать кота-блевуна, легко согласился. Авось поможет. Рост залез в спальник и тут же отрубился, проснувшись через часа два.

— Рост. Там Вьюга тебя хочет, — и сунул ему дежурную станцию.

Рост сел в окопе. Блевать не хотелось. Вроде бы. Сфокусировал взгляд на рации и щелкнул кнопку:

— Рост, да. — После чего уставился на рацию как на врага народа. Сейчас будет жопа. Просто так взводник на позиции бы его не дергал.

— Куба «триста». Надо вытаскивать. Точка эвакуации на подвозе, медгруппа подберет там. Ранен у себя.

— Принял тебя, двигаем. — Рация обманула. Это была не жопа. Это была Жопа.

Между точками Роста и Кубы был всего километр, но на этом километре лазали ДРГ оппонентов, а ночью вообще творился шабаш. А потом им предстоит путь назад и еще полтора километра до подвоза. Уровень надежности плана сомнений не вызывал. Снова захотелось блевать.

— Кирь, вылезай, пойдем Кубу вытаскивать, его накрыло. Остальных буди.

— Да уже и не спит никто.

Рост пошатываясь вылез из окопа, подождал Киря:

— Топаем по дороге. В случае экшена накидываем гранат. Где здесь укрываться я хуй знает…

— Потому что на обочинах все нахуй заминировано всем от ОЗМ до ПМН, а через поле все в «лепестках» с вечера. — Закончил за него Кир.

— Ну… Я бы добавил еще мата, но, в целом, да. Слава богу дорогу разъебало и хоть где-то укрыться можно.

— У тебя странные представления о позитиве. С Кубой что?

— Не ебу. Но медгруппа хер туда попрется в ночи, по такому цирку, поэтому опять мы. — Кхм. — Ой, иди на хер.

Рост ослабил чеки на «эфках». Пятую гранату взял в правую руку, перебросив бластер на левую, чтобы работать с левого плеча и при контакте «тактически» метнуть гранату — в противника или в обочину. Дай бог сорвет пару растяжек, может, станет безопаснее, получится этакая «тропа» на минималках. Он ослабил чеку настолько, что она еле держалась — не очень удобно, но на коротке катнуть гранату хватит.

На удивление, всю дистанцию идти не пришлось. Метров за триста они услышали характерное натруженное дыхание и странные звуки, и увидели, наконец, бойцов группы Кубы. Четверо тащат жесткие носилки. Пятый на них. Ротор тут же подскочил, стягивая большую аптеку с варбелта.

— Кровь остановили?

Даже в ночи Рост рассмотрел удивление в глазах тащивших. Один из бойцов, Кулик, издал многозначительное «э-э-э», а Рост сообразил что: во-первых, рука, которой он приподнял голову Кубы, прошла в шлем и сейчас у него где-то в голове; во-вторых, у Кубы нет обеих рук по плечо.

— «Полька» прям в окоп ему ударила. Он пикап с пехотой из «шмеля» сжег и тут же прилетело, — пояснил Кулик.

— А нахуй мы в ночи поперлись, если он «двести»?

— Так вот тебе двое наших контуженных. Они даже не говорят. Но понимают.

— Как собака.

Рост тоскливо осмотрелся. Хоть и лето, вокруг до безумия влажно и грязно. Типичная история для Луганды, хорошо хоть не осень. Тащить точно придется по дороге и тащить быстро: сейчас им повезло, но на обратном пути может такого фарта не быть. Все будут уставать: двое тяжело контужены и сам Рост сейчас не спортсмены. Придется, как обычно, ползать в грязи, перемешанной с битым асфальтом до однородной каши. С носилками это особенно неудобно, но Кубе уже точно плевать на дискомфорт.

Опять замутило и даже пошатнуло, Рост обтер руку с кровью и мозгами коллеги о штаны. Не помогло. Да и это явно не было причиной тошноты.

— Ох бля-я-ять… Берем Кубу и пошли. Очень быстро, по дороге. По моей команде меняем руки. Левый становится на место правого. Правый — на место левого. Гоу.

Рост щелкнул рацию:

— Вьюга Росту.

— Вьюга, да.

— Куба «двести» и еще два «триста». Тяжелая контузия. Тащим скопом. По возможности организуй встречу.

— Понял тебя, тащите. — Сразу сухой тон. Логично. Вьюга, Рост и Куба общались плотно. Взводник явно не словил позитива от смерти отличного командира отделения и хорошего знакомца.

— Побежали.

Контуженные на диалог не шли: один только мычал, второй говорил, но, как выяснилось, ничего не слышал. Через километр с гаком Кир шикнул:

— Впереди по дороге топает кто-то.

Рост схватил глухаря за шиворот кое-как объясняя: «Ложись, блять, впереди хз кто». Немого Кир утащил на другую сторону дороги — хорошо, что этот отрезок был вроде как разминирован.

Рост словил в «тепло» две цели. Прут по дороге почти бегом. Один еще и рукой замахал. Если скажет секретное «чичи», точно свой.

Свои и оказались. Это бежал резерв на позицию Кубы:

— Мы вас в ночник срисовали и поперли в наглую на вас.

— А рация?

— Хуяция. Осколком разъебало полчаса назад. Ладно, мы побежали.

Уже на подходе к точке эвакуации Рост начал истерично хрюкать, пырясь в ночник на остатки дзота из бетонных блоков. Тащивший носилки рядом с ним смотрел на него как на ебанутого. Почти сразу за ними передали и подранков.

Забившись в подвал по соседству перекурить, Кирь спросил:

— Ты че? Из-за Кубы? — Кир протянул Росту «Мальборо» в мягкой пачке, затрофеенное в товарных количествах в теплых странах.

— Да. Мне никогда в жизни так смешно и стыдно не было.

— Э-э-э…

— Да там кто-то из наших уебков в дзот из блоков посадил свинью дохлую. Присобачил ей мг, который брать не стали, на голову — хохлячий шлем, а на лапе нарисовал свастон. Я когда этот шедевр современного искусства в ночнике увидел, меня порвало к херам. Мне, с одной стороны, очень смешно, а с другой — я тащу погибшего товарища, и мне очень стыдно от смеха.

— Блять. — Кир захрюкал, а Рост затянувшись сигаретой принялся блевать то ли от контузии ранее, то ли от того, что «Мальборо» оказался дикой и мерзкой палью