Бесконечный день.Утро

Утро

— М-м-м… — Градус сфокусировал взгляд на фигуре, напоминающей памятник мародеру: американский броник в мультикаме, православный СМЕРШ и все это напялено на украинский камуфляж. Попади сюда кадровые военные или ополченцы — могли спросонья и полоснуть.

Правда, сам Градус использовал украинскую мютце как шапочку для сна и, к тому же, был завернут в какую-то драную куртку черного цвета, прихваченную по случаю в груде щебня, которая раньше почему-то называлась селом.

Весной на курортах Луганды бывает холодно; учитывая что третий день лил дождь, сейчас было не только холодно, но и безумно мерзко.

— У нас полчаса на пожрать, потом хватаем «собаку» и двигаем на позицию.

Градус молча сел, вытащил сигарету.

— ПТУР, надеюсь, тут оставляем?

— Да, парни присмотрят. Там посадки, надо наших на штурме поддержать с АГС.

— Звучит как план.

— Да, но есть нюанс. Работаем с края посадки, где может быть оппонент, и он точно пристрелен. Иначе не дотянется. Можно встать дальше, но тогда будем работать с открытки.

— А, хуйня.

Дневка как и ее обитатели больше всего напоминала лагерь бомжей-кочевников.

Пяток выкопанных под деревьями ям больше напоминали выкопанные на скорую руку могилы, глубиной едва по колено, конечно, с точки зрения фортификаций это было ужасно, а вот с точки зрения людей, которые в темноте под дождем успели покупаться пару часов в грязи, это была почти линия Маннергейма.

Главным арт-объектом являлась ржавая двухколесная тачка, на которую был свален АГС, БК и торчал ящик с ТПК для ПТУРа, по-человечески — ракетой. Все это добро было накрыто тентом в расцветке «весенняя грязь» с так плотно въевшимся покрытием, что определить изначальный цвет не представляло возможности.

Малина, сопя, пытался стянуть стяжками два куска броника, потому что раньше крепление было на фастексе, но фастекс вышел из чата после того как его хозяин прилунился в подпол через пол.

— Мы же вчера сняли броник целый. Плиты нулевые, дырок нет, все повреждения — это застирать от крови. — Рост уселся рядом. Малина зыркнул на него, продолжая сопеть и рукодельничать.

— Я не буду носить вещи с трупа.

— Су-у-у-ука, опять. Кирь, ты в курсе, что «Сникерс», который ты вчера сожрал, я снял с него же?

Кир засопел, Рост ретировался.

Выдвинулись вовремя: под ногами сплошная каша из лечебной грязи, с неба льет как из ведра.

Большая часть пути — это противоположный от оппонента край посадок или посадка, иногда открытка.

На дворе была весна 22-го года, времена лыцарей-медовиков, когда пехота еще воевала друг с другом лицом к лицу, а не пряталась от дронов. Сейчас бы такая пробежка кончилась бы очень быстро. А, может, и нет, так как льющий сплошной стеной дождь и сейчас мешал бы летать.

Градус тоскливо заявил:

— Кляти москали, вот можно же уже выучить, что нехуй тут ловить весной, зимой и осенью — постоянно такая залупа!

— Ты в прошлый раз вообще в ополчении был и всю зиму, поди, драл оксанок-поварих и щупал крепких шахтеров. Так что не драматизируй, — парировал Рост.

Быстро рвать дистанцию по открытке, когда под ногами зыбучие грязевые пески, тащить при этом АГС, улитки к нему и смотреть по сторонам, чтоб их не встретили с края посадки, — задача не тривиальная, но определенно веселая.

Последняя сотня метров — это открытка. Только представляла из себя она грязевое болото и зыбучие пески с тут и там торчащими сгнившими и поломанными деревьями. Общая картина несказанно напоминала картину апокалиптического пейзажа или местную компьютерную игру, которая на пополам с оксанками, стала главным объектом экспорта.

Полноценным болотом эт, к счастью, не было, просто так удачно и кинематографично затопленная низина.

К счастью, срисовали их только на подходе к точке работы: стрелкотней явно достать не могли, поэтому накрыли артой.

Первый же разрыв лег так близко, что Роста залило грязью по самые гланды — в прямом смысле, так как тот успел плюхнуться на пузо и по полной искупаться.

Точка работы была в низине и здесь стояла вода с грязью чуть меньше чем по колено, хотя местами попадались какие-то канавы и по пояс.

Рост вынырнул из грязи, и в этот момент рвануло где-то рядом с Малиной. То ли сбило его с ног, то ли он сам нырнул, но через мгновение он вылез из грязи живой и отряхиваясь словно собака. Насчет здоровый — это еще вопрос, но точно живой. Пока.

— Рвём к посадке, блять, пока нас всех здесь не распетушило, — озвучил общую мысль Градус.

Тактический вход в посадку задался не очень. Во-первых, Рост, словив по голове и хребтине догнавшим его бревном от разрыва позади, влетел в нее как Супермен. Во-вторых, явно приконтуюенеый Градус заорал на всю округу:

— Ты живой?!

— У-у-у-у-а-а-а-а-ка-а-а-а-а

— Живой.

— Ставьте «собаку» на краю, так. А где ковер? — Рост отвлекся и щелкнул рацией.

— Вьюга Росту.

— Вьюга. Да.

— У нас сильные осадки, но через пару малых начинаем.

На человеческом языке это означало, что по ним долбят артой, но через пару минут они начнут работу.

Посадка, в которую они зашли, даже напоминала посадку: еще не все листья облетели от постоянных ударов артой, а пейзаж только местами напоминал лунный — куча поваленных или перекошенных деревьев давали местами неплохое, а местами и эфемерное укрытие, но вот передвижению и обзору существенно мешали.

В посадке почему-то безбожно воняло трупачиной, ощущение было такое, что разрыли скотомогильник где-то по соседству. Дождь должен был прибить или смазать запах, но функцию свою не выполнил, либо без него здесь было еще хуже.

Малина пока молча смотрел на Градуса.

— Он в болоте, да?

— Да.

— Су-ка, — вклинился Рост.

Речь шла о ковре. Обычном. Советском. Ковре.

Несмотря на кажущийся сюрреализм, но ковер являлся полноправным членом расчёта АГС. Так как при стрельбе его «козлит» и его приходится прижимать, а если почва рыхлая, то он неизбежно зарывается в нее сбивая прицел. Возможно, сумрачный советский гений и придумал какое-то приспособление против этого, но его никто в глаза не видел, и поэтому появление в деревне людей с АГС часто было связано с мародерством ковров. Утерянный ковер был экспроприирован неделей раньше у оппонента, вместе с прицелом, улитками и щеткой для чистки, которая постоянно терялась.

Времени оставалось мало, поэтому Рост сначала сделал, потом подумал. А именно: стянул броник и кинул его в кашу под ногами вместо ковра.

Оппонент не оценил. Ударили выходы, и пока мины еще даже не разорвались, все трое зарылись в грязь. Ударило рядом, но били явно не прицельно, а примерно там где они могли быть.

Началась рабочая суета. Лай гранатомета, беготня с улитками и корректировки. К концу первой улитки, оппонент примерно просчитал, откуда работает АГС, и начал класть прицельнее.

Пришлось схватить гранатомет и оттащить в посадку, и самим залечь там же. Рост без бронежилета, зато в шлеме, чувствовал себя дискомфортно, особенно когда ствол дерева в паре метров от них закачался от здоровенного осколка, который в него вошел.

— Без порток, зато при шпаге, — прокомментировал Градус.

— Иди на хуй, а, ты ковер проебал.

В паре десятков метров от них в посадке несколько раз грохнуло, затем ближе. Все трое переглянулись — в целом ситуация понятна. Оппонент тупо решил прочесать посадку с одного конца к другому, расчет выдавить их на открытку. Скорее всего, будут гнать к краю, который у них просматривается. План простой, но рабочий.

Рост тоскливо посмотрел на грязевое болото, где лежал его бронежилет.

— Ладно, как рядом положат, проскакиваем.

И тут же в рацию:

— Вьюга Росту.

— Вьюга. Да.

— У нас тут арта злая, подави их.

— Принял, ща передам.

Возражений не было — схема известна всем ее участникам.

Когда разрывы приблизились, все трое рванули прямо в них. Ничего сложного тут нет, скорее психологический момент, что бежать надо на разрыв, а не от него. План, мягко говоря, не без изъянов, но рабочий.

— Работаем улитку, потом в посадку.

Все трое рванули к АГС, кое-как поставили его, попытавшись найти сухое место, и, выставив прицел, Рост щелкнул рацию.

— Сова Росту.

— Сова да. — На заднем фоне у Совы неплохо так работала стрелкотня.

— Даю пристрелочный, корректируй.

Дали пристрелочную короткую очередь. Вдалеке, там, где должны были ложиться разрывы гранатомёты, ухнуло, потом еще и еще.

—… т! — Из рации вместо корректуры громыхнуло. — Сука, по нам здесь пара «слоников» работает. Одну малую. — Сова пропал, вдалеке грохнули явно танковые разрывы, а в их посадке пара прилетов на шару слились в один. — Все, принимай корректировку, — подал голос Сова.

С корректурой Совы оперативно отработали еще две улитки, к этому моменту арта оппонента опять начала обильно класть вокруг и пришлось рвануть в посадку. Изобретать велосипед противник не стал — опять принялся выдавливать.

Перебежка в этот раз оказалось не такой удачной, Градус свалился и взвыл, матерясь. Подскочивший Малина хватанул его за плечо.

— Куда?

— Да никуда, блять! Там осколок рядом прошел, а я пизданулся.

— Точно?

— Да точно блять! Я уебался просто оступившись.

— Дай-ка проверю.

Малина зашарил по ноге градуса.

— Блять, реально, походу.

— Помоги встать лучше, я, кажись, ногу потянул.

Арта бить перестала, видимо, подавили, наконец.

— Рост Вьюге.

— Рост да.

— Вы там живы?

— Живы, спасибо что арту подавили, ща продолжим.

— Уже все, укреп, считай, взяли. Они теперь его артой и танками срывают — не дают Сове закрепиться.

— Принял.

— Пиздуй туда, у Совы людей нет, надо «300» вытащить. Их там танками и стрелкотней кроют, не до этого.

— Принял. Бегу.