Казахская Дуга. Ч.8 — Поезд 301, Жарма — Актогай

После Жармы наш поезд опять втянулся в зону грозовых облаков, и нас снова обдало весёлым дождичком. Вскоре мы покинули зону ливня и с юга снова светило солнце, причём на фоне свинцовых туч, уходящих к северу. А ещё я внезапно обратил внимание, что здесь сохранились деревянные столбы с советскими изоляторами. Ещё в районе Семипалатинска были бетонные, и вот где-то незаметно они сменились на деревянные.

2. Вскоре погода нормализовалась, и мы снова ехали по зеленоватой степи с зарослями колючих кустарников вдоль ручьёв и пологими сопками на горизонте.

3. В 15.22 мы прибыли на большую станцию Аягоз (Аягуз), одну из главных станций на Турксибе. Здесь садилось в поезд очень много людей степного сельского вида. На вход в вагоны выстроились даже очереди.

4. Конечно же, я сбегал к тепловозу, чтобы заглянуть ему в глазки. ТЭП33А был довольно закопчённым и имел очень рабочий вид.

5. Но самое главное — здесь возле вокзала бушевал и шумел довольно протяжённый станционный рыночек! В пристанционном сквере цвела сирень.

6. Рыночек частично был образован из торговых павильонов пристанционного здания…

7. …и продолжался сколоченными прилавками с шиферным навесом, причём заполнен был почти весь. Что продавали? Ну, как обычно: воды и газировки, лапшу и дошираки, семечки и чипсы, но меня сразу привлекли мясные запахи. Продавали они и домашнее мясо! Я подошёл к одной торговке и ткнул в здоровенную толстую штуку, похожую на колбасу.

— Что это у вас?

— Это казы, конская колбаса, очень вкусная! Попробуете?

— Попробую, — буркнул я.

Торговка отрезала неплохой такой кусочек, я откусил и понял — надо брать! Показал ей на толстый кусок:

— А этот сколько?

— Этот тысячу тенге, а вот этот — полторы.

— Ну ладно, давайте мне за тысячу, — согласился я, а в уме начал перемножать — это сколько? Получалось около 200 рублей. Эх, надо было взять больший кусок, за полторы, ну да ладно.

Торговка вытащила охлаждённый кусок из термосумки, завернула и вручила мне.

8. Затем подошёл ещё к той части рынка, где были павильоны. Там ещё купил лаваш. Ещё продавали пирожки и беляши, их я уже брать не стал. Здесь подтянулся и Андрей, который тоже сбегал и купил у той бабушки казы.

Пока мы с ним стояли и обсуждали увиденное, ко мне подошёл казах в штанах «абибас» — обветренный, подтянутый, лет 27-30. Сперва я подумал, что он под мухой, но потом увидел, что просто манера такая — говорит замедленно, подбирает слова.

— Вы россияне?

— Да.

— А откуда?

— Издалека, Санкт-Петербург.

— О, Ленинград! — вдруг обрадовался казах. — У меня там брат был, красивый город!

— А вы откуда?

— Я из этих мест. Гоним табун коней, из самого Карасука.

— И как долго гоните?

— Семь суток уже.

— Много за день проходите?

— Первый день сто сорок. А потом уже понемногу, по 40, 50. Коням надо давать отдых полдня. Чтоб не загонять.

— Сурово. И вы на коне всё время ехали?

— Конечно. А как ещё?

(тут объявили пять минут до отхода, все засуетились)

Я пожал руку конюху, он вослед успел крикнуть:

— Передавайте привет от меня Ленинграду!

9. Затем я прошествовал к своему вагону с купленной казы и решил нарезать себе этот деликатес. Это оказалось конское рубленое мясо, затянутое в натуральную белковую оболочку. Отрезал два куска — и понял, что это безумно вкусно! Закралась было мысль — сбегать ещё за одним куском, у меня оставалась ещё тысяча тенге, но тут объявили отправление, и я никуда не пошёл.

10. Медленно тронулись с этой станции Аягуз. Многопутье стало постепенно сходиться к горловине.

11. Проехали мимо локомотивного депо. Судя по надписи, обслуживанием тепловозов здесь занимается отдельная структура.

12. Ну всё, Аягуз кончился и снова началась унылая степь. Чуть южнее станции мы пересекли мутную речушку, заросшую по берегам кустарником.

13. Через час проехали станцию Темекили.

Что касается состава пассажиров поезда № 301, то он почти полностью сменился. Частично — в Семее, на 90% — в Аягузе. Где в поезд сели глубинные, сельские казахи с обветренными лицами. Народу садилось много, вагон заполнился под завязку, верхние места над нами заняли две казашки. В вагоне на 90% царил казахский язык, мы в своём первом отсеке остались единственными русскими. Ещё трое ехали в соседнем вагоне. Но с нами все говорили по-русски.

14. В Аягузе состав нашего отсека пополнился, и на боковушку села женщина-казашка, городского вида, а над нами на верхней полке уже ехала девушка. И вот они сели сбоку и начали между собой разговаривать. Что меня поразило — они говорили по-казахски, но периодически переходили на русский, а затем обратно.

15. Затем на какой-то станции поезд остановился, я решил подышать воздухом и вышел из вагона. Это оказалась станция Тансык. Не успел я две минуты постоять, как со стороны тепловоза прибежал наш проводник и сказал садиться, сейчас поедем.

16. А вот так выглядит вокзал Тансык. Хоть и просто, но стильно. Что-то в этом есть.

17. Затем мы сели обедать своим казы и смотреть в окно. Ближе к шести вечера к Турксибу подошли пути сбоку, довольно накатанные.

— Ого, так это же путь в Китай! — вспомнил я. — Сейчас будет станция Актогай, откуда ещё во времена СССР строили путь к Китаю.

18. Да, точно. Показалось крупное депо с тепловозами, где стояли и старые советские «Луганки»…

19. …так и новые казахские ТЭП33А.

20. Структура станции оказалась довольно сложной, ведь это перекрёстный узел по четырём направлениям.

21. Вокзал станции Актогай. Здесь мы стояли 25 минут, и тут тоже был рыночек, но я к нему поленился идти, потому что уже купил деликатес в Аягузе.

22. Поэтому просто стоял возле своего вагона и дышал воздухом.

23. Наконец в красивом закатном солнце тронулись дальше на юг. Проезжаем мимо маневрового тепловоза. Присмотрелся: а это чех! СКD. Выходит, казахи у них импортировали после распада СССР.

24. За Актогаем от Турксиба ответвилась линия налево, в сторону востока. Ага, это линия на Китай.

25. Так и есть — проехали под высокой насыпью, пересекающей Турксиб крест-накрест. Поверху проходила другая соединительная линия, тоже с востока.

26. А вот и прямое соединение китайской линии с Турксибом на юг, минуя Актогай, то есть составы оттуда могут двигаться многими путями.

27. Около 7 вечера яркое казахское солнце зашло за идеально ровный степной горизонт. Мы с напарником доедали свою казы и задумчиво смотрели на уходящее светило. Казы было очень вкусным, а солнце — жарким.

28. Затем стало быстро темнеть, и мы решили лечь спать, чтобы встать пораньше. Однако около полуночи Андрей внезапно меня разбудил и показал на какой-то памятник на перроне станции: наверное, здесь произошла стыковка Турксиба! Я на всякий случай поднялся и сфотографировал этот знак, как мог.

Это оказалась станция Уш-Тобе. Как я погуглил уже после приезда, стыковка произошла всё-таки южнее, а здесь было какое-то другое событие. Может быть, обелиск в память железнодорожников, ушедших на войну. Затем я снова откинулся на подушку и почти мгновенно уснул под стук турксибовских колёс. Мы после Барнаула проехали уже сутки и три часа.

Продолжение следует