К масонам и конспирологии: о тени над славянской историей

Так или иначе, но вся собранная в проекте информация крутится вокруг неких конспирологических элементов. По большому счету, буквально с древности — с первого тысячелетия нашей эры — идет довольно странная, на мой взгляд, кампания по очернению населения Восточной Европы. И да, в основном это славяне, хотя достается и жителям Кавказа, Сибири, Дальнего Востока… Даже в тот период названные территории были заселены народами разных племен, но именно славяне, особенно восточные, становились мишенью для систематического искажения их образа — будь то в византийских хрониках, западноевропейских летописях или более поздних историографических трудах.

Ирония в том, что иностранные источники нашей отечественной наукой признаются «в части», а своих письменных источников, считается, как помним, славяне не имели. То, что не имеет отношения к славянам, считается учеными достоверной информацией, а всё иное — не очень достоверной. По какой причине это именно так, не берусь судить. Возможно, это наследие имперской историографии XIX века, когда нужна была «великая» история, но не обязательно правдивая. Или, может быть, влияние тех самых внешних сил, которые веками стремились ослабить самосознание восточноевропейских народов, превратив их в периферию «культурного мира».

Что же касается именно русских, то одни ученые полагают, что русских не существовало до периода примерно XI–XIII веков, а другие же, напротив, считают, что русские племена — балтославяне — имели широчайшее расселение на территории Евразии начиная с доисторических времен. Такого мнения, например, придерживался Аполлон Григорьевич Кузьмин — историк, чьи труды до сих пор вызывают споры не столько в научной среде (где их предпочитают не замечать), сколько среди исследователей, стремящихся к объективному взгляду на происхождение Руси. Он напоминал, что «варягами» на Руси называли всех балтийских славян, а не только ассимилированное племя вари́нов.

Изначально вари́ны селились на территории современной федеральной земли Мекленбург — Передняя Померания, но мигрировали в западном и восточном направлениях в эпоху Великого переселения народов.

Вот почему Екатерина Вторая, урожденная принцесса Ангальт-Цербст, причисляла свой род к русским. Об этом она и сама писала — не из лукавства, а из искреннего убеждения, что быть русской — это не только вопрос крови, но и вопрос принадлежности к цивилизации, уходящей корнями в глубокую древность. А ведь именно в её эпоху началось первое серьезное переосмысление древнерусской истории — через труды Василия Никитича Татищева. Этот человек, не будучи профессиональным историком в современном смысле, проделал колоссальную работу по сбору и систематизации исторических сведений, часть из которых была утрачена или не признана поздними академическими школами.

Варяжская легенда, долгое время трактовавшаяся как призыв скандинавов, вовсе не исключает наличия у славян собственной военной и государственной элиты, обладавшей морскими навыками и внешними связями. Ведь в те времена балтийское побережье было единым культурным пространством, где славянские, балтские и германские племена сосуществовали, обменивались технологиями, обычаями и даже мифами.

Для справки: Собственно, официальная история предпочитает вовсе не упоминать ни славянский остров Рюген-Руян-Буян, ни тем более Аскону. А ведь руяне, лютичи, бодричи и ряд других славянских племен с VI века воевали с германцами и за балтийское побережье и за славный остров Буян. Некоторые исследователи, например, считали, что Аскона была столицей всех славянских земель и храм Световида был главным храмом всех славян. По крайней мере известно, что славянские князья как минимум раз в год приезжали в Аскону, чтобы поклониться Световиду.

Интересно, что труды Татищева, благодаря таким исследователям, как Кузьмин, вновь были «приняты» научным сообществом «к рассмотрению» — но, увы, ненадолго. В наше время Татищев вновь оказался под спудом, поскольку источники, которыми он пользовался, частью исчезли, а частью признаны недостоверными. А между тем — почему они признаны недостоверными? Потому что не вписываются в устоявшуюся парадигму? Или потому что не подтверждены иностранными источниками — теми самыми, что так избирательно признаются «в части»?

Я уже упоминала в своих текстах профессора Александра Пыжикова, который написал несколько книг по вопросу отношений Малой и Великой Руси и причин церковного раскола. Его работы основаны на архивных материалах, на анализе переписки, на сопоставлении региональных нарративов. Но его труды тоже не пользуются интересом публики — ни широкой, ни академической. Есть ещё ряд ученых — от Николая Яковлевича Марра до современных авторов вроде Владимира Александровича Баранова, — которые занимались историей славянства, Древней Руси, происхождением письменности и языческих верований. Но все их работы находятся под «штампом» — «гипотеза».

И вот здесь — самая горькая печаль. Потому что история нашего государства, кроме того, что опубликовано в учебниках (а учебники, как известно, всегда служат не столько истине, сколько политической конъюнктуре), — это всё гипотезы, которые ждут либо подтверждения, либо опровержения. Но кто будет их подтверждать? Для проведения подобного рода работы необходим доступ к архивам, к расчистке археологических слоёв, к междисциплинарному синтезу лингвистики, антропологии, генетики и палеоклиматологии и много чего еще. Тут нужна не одна исследовательская группа и даже не один исследовательский институт. Тут необходима большая исследовательская структура, финансируемая государством. А этого, увы, нет и, видимо, еще не скоро будет (если вообще будет).

Судя по всему, в таком состоянии наша история будет находиться еще очень и очень долгое время. Потому что, похоже, кому-то выгодно, чтобы мы сами не знали, кто мы есть. Чтобы мы вечно сомневались: были ли мы на этой земле с незапамятных времён или пришли лишь как «приемные дети» истории, заимствовавшие всё — от веры до письменности.

Массонские ложи XVIII–XIX веков, западные просветители, панслависты и анти-панслависты, а потом и советская школа с её собственной идеологической рамкой — все они по-своему формировали образ славянина. То как дикаря, то как мистика-мракобеса, то как «безгосударственного» племени, то как «младшего брата» великих цивилизаций. И редко — как носителя собственной, самобытной, многотысячелетней культуры.

Я это к тому пишу, что на данном этапе я уже сама не могу разобраться, какие тексты я пишу: исторические, альтернативные, конспирологические, эзотерические или ещё какие-то. Потому что границы между ними стерлись. Потому что истина, кажется, ушла в подполье — туда же, куда ушли многие первоисточники, куда запрятаны многие артефакты, куда замурованы многие имена.

Но пусть даже это — конспирология. Главное, чтобы не пришлось «уходить в подполье».