Приручить зверя (Продолжение, часть 4)

Выдав ценные указания Владику, Петров все-таки зашел домой. Спасать других — это здорово. Но еще вчера он собирался заниматься своей семьей, проводить воспитательную работу с любовником жены, пугать ее саму (а это не так просто, благоверная искренне верит, что Петров мямля и лох), каким-то хитрым образом выигрывать возможный судебный спор о месте жительства ребенка… И вот, пожалуйста! Навалилось вдруг. Это и называется «перекресток». Только камня со зловещей надписью в былинном стиле не хватает, вся остальная атрибутика в наличии.

Жены с дочкой дома не было. Вещи вроде на месте, так что все пока не так плохо. Уехала к кому-нибудь в гости и забыла предупредить. Все как всегда. Вот еще! Она же не обязана отчитываться. Обычное дело. Но оно и хорошо, с другой стороны. Есть время подумать. В такую мерзкую передрягу он еще никогда не попадал. В этот раз недостаточно будет просто унизиться и утереться. Надо предать. Ради дочери, ради возможности растить собственного ребенка в нормальных условиях, а не наблюдать в полгода раз с болью в сердце, как рвется связующая их ниточка. Надо предать Лиду, успокоив себя, что ничем уже ей не поможешь, надо предать Владика, сказав, что он сам виноват, надо забыть про хитрого гада Русланыча, который к смерти Лиды явно как-то причастен. Надо всем дать понять, что он никуда не желает вмешиваться и все ему по барабану, только оставьте, ради Бога, в покое. Надо сделать это все убедительно, чтоб поверили. И жить с таким дерьмом в душе дальше. Выбор тот еще. Врагу не пожелаешь.

— Где ж ты, котяра? — спросил вслух Петров, просто чтобы немного оттянуть момент принятия решения. — Где тебя черти носят, морда? Мне бы сейчас твоя помощь очень пригодилась. Да и твоего хозяина заодно…

Сказано это было не то чтоб серьезно, так, для заполнения паузы. Но вдруг Петров остро ощутил потребность позвать своего мистического Гостя, потребовать расплатиться за услугу, как было обещано, потому что иначе ему этот узел не развязать, не по силам он обычному человеку. Настолько остро, что даже дыхание перехватило. И тогда он сконцентрировался, постарался унять бушующие эмоции и уже без всяких усмешек послал мысленно зов. Петров тщательно вспомнил нечеткий, расплывчатый облик Гостя, вспомнил огромного кота с блестящими десятисантиметровыми когтями на мощных лапах, и вкладывая в свою просьбу все силы, прошептал:

— Ребята, помогите! Попал я, кажется…

Результат его даже не ошарашил, а прямо-таки испугал. Этот сеанс самодеятельного спиритизма мгновенно выжал его как лимон — закружилась голова, Петров весь покрылся холодным потом и неловко осел на пол. В глазах потемнело, сердце застучало вразнобой, захотелось лечь и ни о чем не думать. Пусть будет, что будет. А потом навалилась темнота.

Сколько длилось это состояние, он не знал, но из вязкого морока полунебытия его все-таки вытащили.

— Так же нельзя! — услышал Петров чей-то голос, звучавший как будто через толстый слой ваты. Не умеешь — не берись! Так у вас говорят? Ты почти убил себя!

Затем что-то большое и теплое тяжело плюхнулось рядом с ним, пахнуло терпким, но приятным запахом, шершавый язык аккуратно прошелся по руке и Петрову вдруг стало хорошо и спокойно. Мерзкая трясина безволия и апатии, в которую он провалился, таяла и отступала под могучее «хр-хр», которое, наверное, мог бы издавать мультяшный трактор, если бы такой появился в нашей реальности. Только у трактора не бывает шершавого языка и он не дышит в ухо как фен на малых оборотах.

— Гляди-ка! Мой друг решил тебя лечить. Надо же… Я думал, он от тебя сбежал, потому что устал от твоих метаний. А оказывается, вы нашли общий язык. Я правильно подбираю поговорки? — снова заговорил невидимый визитер через ватную прослойку, но уже с другой стороны, в другое ухо. — Не пытайся открыть глаза! Все равно ничего не увидишь. Ты только что проломил проход. Именно проломил, пробил. Ты и здесь, и там одновременно, так нельзя, это просто ужасно. Кстати, на это ушла большая часть твоих жизненных сил. Проход вытянул их из тебя. Я вообще удивлен, конечно, как это ты смог, но вопрос сейчас в другом. Как тебе снова оказаться где-то в одном месте, до того, как ты умрешь сразу в обоих. Там, где ты жил, сейчас в пустой комнате валяется твоя телесная оболочка и глупо пускает слюни. Ты же не хочешь, чтоб дорогие тебе люди увидели подобную картину? Тогда соберись. Я помогу. Надо возвращаться.

Петров открыл глаза и сразу увидел сдернутую со стола скатерть, усеянную черепками от разбитой керамической вазы. Один из них до крови глубоко впился ему в руку, видимо, боль и вернула ему сознание. Галлюцинации? Крыша все же съехала, как печально… Прямо-таки как в старом мультфильме про Карлсона: «„Я сошла с ума, какая досада!“ На скатерти уже расплылось приличных размеров красное пятно, рукав был весь мокрый, значит, рана глубокая, надо бы этим заняться, а о причинах временного помутнения рассудка можно будет поразмыслить и позже.

Он только успел подумать, что следовало бы сесть, снять рубашку и перевязать быстро рану, пока кровопотеря не стала серьезной, как щелкнул дверной замок, а в прихожей послышались голоса. Дочка Наташа радостно крикнула: «Мама, смотри, папа уже пришел!» Мама что-то буркнула в ответ, явно не разделяя Наташин оптимизм. Теперь надо было действовать быстро, незачем ребенка пугать, у нее и так на нервной почве начались какие-то подозрительные подергушки. Голова все еще кружилась, но он сумел рывком подняться и выпрямился, уперевшись здоровой рукой в стол.

— Ой, папа, а что это такое? — Наташа забежала в комнату первой и теперь смотрела на него испуганными округлившимися глазами.

— Ничего, Солнышко, папа упал случайно, вот вазочку разбил, сейчас мама опять ругаться будет. Ты иди поиграй пока сама, я сейчас все уберу и приду тебе сказку рассказывать. Ладно?

— Ты что, Петручо, выпил? — это уже жена подала голос, но как-то неуверенно. Неужели испугалась за него?

— Нет. Отведи Наташу, потом объясню.

— Да чего тут объяснять! — как-то совсем по-бабьи , без своего фирменного презрительного скепсиса воскликнула супруга. — У тебя дыра в плече и кровища хлещет!

Наташа заплакала и бросилась к Петрову. Только этого и не хватало! Психика у дочки и без того разбалансирована, а такой стресс может выбить из колеи надолго. Эх, была — не была! Петров зажал рану рукой и, присев на корточки, как мог весело, пропел:

— Сейчас будет волшебствоооо! Смотритееее! Цигель, цигель, айлюлю! Нет никакой раны у папы, папа волшебник!

Дочка перестала плакать, но, упрямо насупившись, решительно заявила:

— Покажи! Убери руку.

Жена было сунулась вперед, чтобы схватить дочку за руку и увести, но Петров одними глазами показал: нет, не надо. Иначе будет истерика, а она в данном случае опасней любого гриппа. И тут внутри его головы кто-то дурашливо мяукнул.

— Котя! — радостно воскликнула Наташа. — Папа, что же ты не сказал, что Котя вернулся! Котя, это не ты папу поцарапал? Ну, убирай уже руку, дай я посмотрю, ты же говорил, что я твой лучший доктор.

Глядя в непонимающие глаза супруги, Петров медленно убрал руку, зажимавшую рану. И увидел в этих глазах испуг. Кажется, истерика сейчас случится уже у нее.

— Ага! — радостно запрыгала по комнате Наташа. — Папа у нас, оказывается, волшебный доктор! Я так и знала! Он всегда мои игрушки лечит.

Петров аккуратно повернул голову и осмотрел раненную руку. Под распоротым и залитым кровью рукавом рубахи красовался свежий шрам, покрытый тонкой розовой кожей. Шириной сантиметров пять. Приличная была дыра. А теперь даже не ноет. Значит, Кот решил пойти с ним и помочь. Теперь Петров снова неуязвимый супермен и все такое. Главное — самому случайно не убиться об стену, не рассчитав силы.

— Я тоже тут! — сердито проворчал в его голове Гость. — Давай поторопись! Решай свои проблемы, мы не можем здесь долго оставаться. твое тело очень больно, оно долго не выдержит.

Петров ласково подтолкнул дочку к двери.

— Наташенька, иди к себе. Тут острые всякие кусочки повсюду, поранишься. Я уберу все и приду. Иди!

Девочка, распевая что-то про доброго доктора Айболита, убежала в свою комнату, а Петров внимательно посмотрел на жену и тихо сказал:

— Забирай ее и езжай, куда собиралась. На месяц. Через месяц чтоб как штык вернулись домой. Тебя отпускаю. Дочь будет жить в России, со мной. Не заставляй меня повторять.

Сказав все это ровным бесцветным голосом, он одним небрежным движением взметнулся по стене к потолку, крутанулся в воздухе и почти беззвучно приземлился на мягкий ковер в противоположном конце комнаты.

Супруга была все-таки не робкого десятка, не зря они когда-то встретились, ох не зря. Что-то было в ней такое… Помимо желания надежно устроиться в Москве, имеется в виду. И теперь она не завизжала в голос, не упала в обморок, а аккуратно переместилась ближе к выходу, затравленно озираясь по сторонам в поисках подходящего предмета, которым можно будет при необходимости огреть превратившегося в не пойми что мужа.

— Не дури, дорогуша! — стараясь говорить ласково, попытался успокоить ее Петров. — Я не псих и не пришелец из космоса. Просто не все тебе рассказывал. Ты же мне тоже не все рассказываешь, но я не в обиде. У меня неприятности на работе. Помнишь Лиду? Ее убили. Русланыч что-то знает, мне надо с ним серьезно поговорить. Лучше будет, если ты с Наташей поживешь пока за границей. Но не вздумай меня дурить. Ты же понимаешь, что Наташа твоему избраннику нафиг не нужна, она ему только мешает. А я буду жить только ради нее. Когда разберусь тут с делами. Устроюсь куда-нибудь курьером работать. Буду жить тихо и незаметно. Договорились?

— Петручо, ты что?! — это был уже какой-то всхлип, до истерики осталось полшага.

— Я ничего. Пока. Хочешь еще один фокус? Пожалуйста!

Этот прием он освоил еще в пошлый свой опыт общения с Котом. Тогда состояние ускорения включалось медленно, важно было спокойно пройти все фазы его разгона и только когда контуры окружающих предметов начинали дребезжать, как изображение в старом ламповом телевизоре, можно был начинать действовать — скорость движения превосходила обычную в десятки раз. Теперь сработало просто по одной лишь мысленной команде. У зарябившего силуэта супруги он быстро выхватил из заднего кармана джинсов телефон, несколько раз перебрал возможные вариации четырехзначного пароля, вспомнив, куда она обычно тыкала пальцами, чтобы разблокировать экран, нашел в списке чатов нужный и прочитал последние сообщения. А затем вернулся в обычное состояние.

— Вот видишь, Эдуард тебя приглашает в Барселону. Пишет, что можно приехать с дочерью и даже с мужем. Езжай. Без меня, так и быть. Но не больше, чем на месяц. На, забери свой телефон, там ничего больше интересного для меня нет. И не дрожи ты так… Я не кусаюсь и не пью кровь. Честное слово. А Котя — это мыслеобраз, а не Наташин глюк. Ну, как невидимый друг у детишек бывает, когда им не с кем поговорить. Ничего страшного. Если бы ты с ней побольше разговаривала, а не торчала в своих чатах, то тоже бы давно поняла.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.