Приручить зверя (Продолжение, часть 5)

Разобравшись в первом приближении с тылами, то есть отправив теперь уже явно бывшую жену присматривать за дочерью в Барселону к успешно избежавшему наказания Эдуарду, убедившись, что Владик его послушался и выполнил все в точности, сделав несколько необходимых для обеспечения этого звонков по старым связям с многозначительными намеками и обещаниями после отблагодарить вдвойне и втройне, Петров решил, что пора таки перейти к решению основной задачи. Да, эта глупая месть, это бессмысленное наказание пока еще неустановленных виновных и эта детская справедливость уже вполне осознавались им как проблема номер один. Потому что Петров знал: уклониться от таких вот вызовов — это как оставить недолеченную рану, которая обязательно даст осложнения в самый неподходящий момент. Чтобы жить дальше, чтобы спокойно растить дочь, не вскакивая по ночам от шагов в коридоре или звука подъехавшего на этаж лифта, не мучаясь совестью и не слетая медленно, но неуклонно с катушек, нужно разобраться со всем этим мрачным нуаром по возможности быстро и эффективно, не оставляя следов, само собой. Ему еще надо пожить лет 30, причем не как-то, а на свободе.

Логика тут требовала не переть на пролом и не пытаться что-то выяснить у Русланыча, тем самым показав свое понимание истинных причин ситуации. Петров же своими делами типа занят, от всего отстранился. Так что просто должен прийти на похороны и по обыкновению сбежать с поминок под благовидным предлогом. Эту его традицию коллеги давно приметили и даже подобрали объяснение — дескать, Петров одно время пил и теперь боится сорваться, чтобы жена не подала на развод. Дело тут было совсем в другом, но посторонним знать о перебежках тараканов в его голове было вовсе необязательно. Логика подсказывала, что он должен убедить невидимого пока противника в своей полной незаинтересованности в расследовании этой истории, показать свою никчемность, представиться этаким рогатым мужем погруженным в свои личные переживания и сопутствующие процессу отрастания рогов проблемы. Но логика не учитывала иррациональные обстоятельства. А они были, они терпеливо сидели в его мозгу и ждали команды «этих гасим». Такой расклад сил многое менял и давал новые тактические решения.

От тяжкого выбора между двумя вариантами зла его избавил сам Русланыч, решивший, видимо, прокачать ситуацию со своего конца. Возможно, не сам, а по настойчивой просьбе других заинтересованных лиц. Телефон заиграл мелодию из кинофильма «Злой, плохой, хороший», обозначив вызов шефа, в тот самый момент, когда Петров уже собирался монетку подбрасывать. В его жизни так часто случалось: выбор делали за него, если он слишком медлил с этим.

— Слушаю! — недовольно рявкнул в трубку Петров, давая понять собеседнику, что не настроен на долгую беседу.

— Не сердись, Вася, но ты мне нужен для одного срочного разговора. Я помню, что у тебя отпуск и все такое, но тут дело очень важное. Ты бы не мог ко мне подъехать в гости на пару часиков? Только не в офис и не домой, а туда, где я тебя шашлыками в прошлом году угощал. Помнишь? Я очень прошу.

Это было неожиданно и на Русланыча совсем не похоже. Не его стиль. Свои конфиденциальные разговоры он принципиально проводил только в бане. Говорил, что это дань традиции. А на дачу к другу отца Русланыча они тогда ездили, чтобы от всех отдохнуть, оставив телефоны в гостинице возле озера Круглое.

— Ты совсем дурак, Русланыч?! — мысленно крикнул Петров, но вслух сказал, конечно совсем другое. — Ладно, подъеду… Часа через два-три жди.

А может быть, Русланыч и не дурак… Может быть, он даже не сволочь вовсе и сейчас дает Петову подсказку: беги, по твою душу идут. Слишком уж очевиден мотив этого вызова в безлюдное место, сложно не догадаться. А отсюда следует, что хоронить, возможно, скоро придется и самого Русланыча. Петрову вспомнился просмотренный еще в школьные годы фильм «Три дня Кондора» и стало грустно. Все это уже было в его жизни и очень хотелось верить, что бури такого накала больше по курсу не предвидятся, второй-то раз обычно уже не везет, устает Господь беречь дураков, если они не умнеют. Если это опять «игры патриотов», а не банальный криминал, то шансов уцелеть у Петрова не будет вовсе — даже с Котом и Гостем в голове. А самое плохое, это перечеркнет судьбу дочери, которая будет расти в чужой стране, в чужой культуре, среди чужих ей по духу людей.

Эх, было бы возможно сейчас отвернуть, он бы отвернул. Пусть снится по ночам Лида, пусть плюет ему в лицо Владик. Но ведь не дадут, все, поздно пить «Боржоми», уже взялись за него, не поверили, что Петров не при делах. Придется и ему взяться за них. Других вариантов, похоже, просто нет.

— Эй, ребята! Вы там не спите? Мы едим гасить плохих и злых. Они первые начали, так что в плен никого не берем, там ценных сведений все равно не получить, приедут специалисты по мокрым делам, а они лишние детали предпочитают не знать, так что обойдемся без допросов. Того, кого я назову «Русланыч», убивать нельзя! Кот, ты понял? Он, может, и не враг, может, его самого заставляют гадости делать. Эй, ау!

— Не суетись! — резанул по ушам строгий голос Гостя. — И не задавай дурацких вопросов, мне так очень сложно контролировать твою физиологию. Соберись! Пульс хотя бы сам можешь контролировать? А звучать у тебя в ушах — это проще простого, мог бы сам догадаться. Как и в глазах появляться. Это не значит, что я у тебя за спиной стою. Надеюсь, это хоть не надо объяснять? У вас тут уже очки такие делают для желающих погулять в другой реальности, значит устройство мозга уже более-менее изучили.

— Понял, не дурак! — бодро отрапортовал Петров и задышал по давно отработанной схеме. чтобы загнать пульс в пределы 65-70 ударов в минуту.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.