Приручить зверя (Продолжение, часть 3)

Откуда к нам приходит предчувствие беды? Высчитывает ли ее вероятность наш «бортовой компьютер» в своих непознанных пока наукой глубинах или знание это приходит от высших и непостижимых сил, как утверждают мистики? А может, правы те, кто утверждает, будто время — фикция, что всё уже было и еще только будет, дескать, мы просто забыли… Версий много, но так ли они важны? Когда ты просто знаешь, тебе уже не интересно почему. Хватает одного этого знания. Вот и Петрову было не до размышлений о природе предвидения. Кто-то другой, наверное, сейчас бы поспешил убедиться, что все не так, что все на самом деле хорошо и просто это сон такой плохой наяву пригрезился, что еще не конец и все будет хорошо, но не Петров. Этот кто-то, внезапно ощутив, что возможное почти счастье, долгожданное понимание и созвучие ускользает навсегда, вбежал бы в Лидин подъезд, начал ломиться в дверь и засветился на все камеры, запомнился бы всем соседям. Этот кто-то начал бы названивать на ее телефон и попал бы в списки контактов на проверку, не получив ответа, ринулся бы искать ее по знакомым и привлек к себе всеобщее внимание и он же стал бы тем желанным кандидатом, на которого следствие вешает обычно всех собак. Мотива, говоришь, не было? Да ладно! Вот тебе целый список мотивов. И не надо глазами вращать. Посиди-ка, мил человек, в СИЗО годик, подумай. Как вспомнишь все свои злодейства, дай знать, некогда с тобой тут в психологические приемы играть, дофига забот и без тебя.

Да, как бы оно дико не звучало для непуганого и наивного обывателя, любящего смотреть детективные сериалы про умных тетенек-следователей и их храбрых спутников-оперативников, но именно подобный расклад в реальной жизни встречается достаточно часто. К двум классическим вариантам вины, описанным в уголовном праве (неосторожность и умысел), нужно давно уже официально добавить третий — появление в неудачное время в неудачном месте. Петров это понял давно, в том числе на собственной шкуре, а посему повел себя на первый взгляд противоестественно. Неимоверным усилием воли взяв себя в руки, он просто поехал домой, сказав на прощание Алине, что у него отпуск, что он решает свои семейные проблемы и очень просит его не беспокоить, о чем нужно предупредить и Лиду, когда она выйдет на работу.

Дрожь в руке униматься не желала, а загнанная внутрь паника упорно рвалась наружу, требовала срочно что-то делать, не позволяла отвлечься ни на минуту. Наверное поэтому он не сразу понял, что его кто-то ждет на лестничной клетке. А когда сообразил, то выполнять обычный в таком случае маневр было уже поздно. Впрочем, все оказалось не так уж и фатально. Это был не киллер и не абстинентный нарик, пытающийся срочно поправить свое финансовое положение. Это был Владик, их общий с Лидой знакомый и в какой-то степени коллега по серому бизнесу.

У Владика с Лидой одно время был роман, Петров об этом догадывался и даже примерно представлял, почему он закончился. Просто Владик был в целом хорошим человеком с тяжелым семейным положением. У него на шее висел больной ребенок и порядком уже отчаявшаяся жена, ищущая кого-то на роль виноватого во всем. Такая фаза есть у любого горя, но не каждый, с кем оно случилось, осознает данный факт и пытается контролировать свои реакции. Некоторые поддаются и просто плывут по течению вплоть до следующей стадии, которую обычно уже рассматривают профильные специалисты — следователи, патологоанатомы или психиатры. Назначенный виноватым Владик просто нашел для себя временную отдушину в отношениях с Лидой и это помогло ему пережить самый темный период его брака без серьезных издержек. Потом ребенок пошел на поправку, жена снова стала похожа на человека, а не на богиню мщения, и служебный роман сам собой иссяк без взаимных претензий и горьких обид. Они действительно остались друзьями, бывает же и такое, кто бы мог подумать.

И теперь Владик пришел поделиться своим горем с единственным человеком, способным это горе понять — с Петровым. Ревность, если и была когда-то, уже не играла роли. Сейчас Владик смотрел на Петрова полными слез глазами и пытался выдавить из себя слова, которые были уже ни к чему — Петров лишний раз убедился, что интуиция его не подвела. Владик принес ему печальную новость, чутко уловив, что в отношениях Петрова и Лиды возникла некая особая теплота, которую опытный в таких делах человек ни с чем не спутает. В такой ситуации долгие разговоры не нужны. Понимание пробегает между людьми без слов подобно электрическому току — раз — и лампочки зажглись.

— Пошли в гараж, там поговорим, — буркнул Петров и повернул обратно к лифту.

В гараже Владика наконец прорвало.

— Она умерла, Вася. Лида. Понимаешь? Сегодня утром. Что за хрень, Вася? Что происходит?

— Как ты узнал? — деловито спросил Петров, прерывая поток слов и всхлипываний. — Давай по минутам со всеми подробностями. Тебе кто-то сообщил? Сам ее нашел?

— Сестра ее сказала. Она знала, что у нас было… Ну, ты понимаешь. Плачет, все такое… Денег у нее нет на похороны, сама вся в кредитах, я помогу, ясное дело, да и Русланыч… Но как? Вася, я вчера с ней говорил… Все было нормально. Лично, не по телефону. Это было без двадцати шесть. Она после шести ничего не ест, никаких лекарств не принимает, всякую химию на дух не выносит… не выносила. А утром уже… Сестра приехала, у нее ключи есть… Блин, Вася, ну что за гадство такое, а? У тебя выпить есть?

— Не время сейчас квасить, Владик. Тут паршивая очень история по всем признакам. И ты в шахе, сам понимаешь. Давай успокойся и без всех этих вскриков расскажи мне, когда встречались, где, по какому поводу, о чем говорили и кто это мог видеть. В деталях!

Примерно минут за 40 Петрову удалось собрать часть мозаики. Вчера в обед Лида позвонила Владику и игриво предложила пересечься «вечерком в парке». После завершения романтического периода в их отношениях такую форму она обычно использовала, чтобы залегендировать передачу заказа — Владик специализировался на информационном обеспечении, имел связи в компетентных органах и одновременно в хакерских кругах. Если бы кто-то отслеживал Лидины контакты, он бы наверняка наткнулся на факт их мимолетного романа и списал бы встречу именно на прелюдию к интиму. Однако в этот раз свидание разыгрывать не пришлось. Лида шепнула Владику на ухо нечто невразумительное про необходимость «быстренько просмотреть одного чела», но так, чтобы это выглядело случайностью в процессе поиска кого-то совсем другого и терялось на фоне списка имен, адресов и прочих реквизитов размером листов на пять. А потом резко оборвала разговор, изобразила ссору и ушла, так и не передав никаких установочных данных.

— Это все? Подумай хорошенько! Может, еще какие-то мелочи вспомнишь? Оговорки, недомолвки, непривычную для нее мимику… Давай, Владик, соображай! — Петрову было безумно жалко и Лиду и Владика и себя, но он, наконец, нащупал нужную колею действия, в которой уже не было места страданиям и не собирался из нее выходить, поэтому и действовал совершенно безжалостно, деликатность в таких делах неуместна.

— Да ничего такого… Там разговор-то был весь минут на десять. Привет, как дела, обычная маскировка, потом шепнула, что я тебе только что рассказал, а затем сразу отпихнула меня, типа пошел ты, такой-сякой, иди к жене своей, ну, типа тоже маскировка, и бегом к машине. Машина у нее стояла в конце улицы, я видел. Села и уехала. Мы и до парка не дошли даже.

— Кого-то увидела? Телефон у нее зазвонил? Сообщение пришло? Ну, не тормози, Владик!

— Нет, не было сообщений. Телефон она даже не доставала. А по сторонам не смотрела вроде вовсе. Да там новых людей и не было. Бабка какая-то с коляской ходила вокруг детской площадки, два пацана на роликах гоняли и еще какой-то дебил на самокате прям по встречке проехал. Но это еще когда мы только здоровались. Хотя нет, погоди! Она еще сказала, что Русланыч с этим челом что-то мутит непонятное. А потом сразу ссору начала на публику играть. Вот как дело было.

— Молодец, Владик! — тепло улыбнувшись, похвалил его Петров, хотя очень хотелось обругать последними словами. — Вот мы и нащупали суть, даже часа не прошло. Мог бы и сразу вспомнить, конечно, но да ладно…

— И что теперь?

— А теперь, Вася, тебе надо делать противоракетный маневр. Или противоторпедный. Короче, маневр уклонения от серьезных неприятностей. Убежать совсем не выйдет, но время потянуть вполне может получиться. Твои сейчас где?

— В Турции. И Таня, и Олежка и теща с ними. Таня одна боялась ехать… Скоро уже вернутся, денег больше нет. Послезавтра. Олежке на море надо бы еще побыть, но…

— Держи! — Петров сунул в руки Владику полученный от начальства конверт с деньгами. — Сегодня прям переведи и напиши, что Петров, сука такая, только вот сегодня долг вернул, год тянул, но отдал. Обязательно напиши! Чтоб в чате осталось. Понял?

Владик был не дурак и в бизнесе этом стремном многому научился. Он сразу как-то весь подобрался и перестал страдать, во сяком случае внешне.

— Что, так все плохо? Так им бы еще и отель сменить тогда…

— Не надо менять ничего. Помнишь Ляхова? У него минипансионат в Крыму. Тихий и законный бизнес, говорит, налоги даже платит. Пусть твои летят домой и сразу к нему через Симферополь тем же днем. Я договорюсь. Подберем рейсы, чтоб не торчать долго в аэропорту. Там на виду сними ничего не случится. А Ляхов их разместит по высшему классу, он мне по гроб жизни обязан. Деньги отдашь, когда сможешь.

— Понял. А мне куда?

— А тебя мы в больничку пока запрячем. Будет хулиганское нападение, потерпи немного. Это я тоже устрою. Попадешь туда якобы без сознания и без документов. Все в Егорьевске будет. У тебя же дача там недалеко? Вот и повод. Ехал, но не доехал. А на электричке, потому что машина того. Аккумулятор сдох. Или еще что-то. Придумай сам. Надо только денек продержаться тебе. Сейчас заныкайся в лес. Тепло, дождя не будет, парк большой, в глубину зайдешь, никто тебя до утра не найдет точно. Купи себе выпить-закусить, если запалишься, скажешь, что горе заливал, а почему в лесу, так уже не помнишь после выпитого. Давай, вали, камеры только секи, у парка надо будет потеряться квартала за три. А мне с Русланычем кое-что обсудить срочно требуется. Деньги не забудь отправить!