- Подпишитесь, чтобы читать далее
«Вода мокрая» хоть и звучит издевательски на самом деле довольно терпимое высказывание в сравнении с «Хлеб это хлеб» или «добро это добро». Но на самом деле классическая логика именно такова. Ведь А=А.
И если хочется примера, то вот, пожалуйста, прямая цитата из Канта:
«Существуют два безусловно первых принципа всех истин: один для утвердительных истин, а именно положение: „все что есть, есть“; другой для отрицательных истин, а именно положение: „все что не есть, не есть“. Оба эти положения, взятые вместе, называются принципом тождества». [1]
Я намеренно выбрал эти наиболее крайние моменты классической логики, чтобы показать, что она фактически не дает приращения знания, а только упорядочивает понятия там, где это возможно и там, где знания уже получены другим путем. И по этой причине рассмотрим введенное Аристотелем диалектическое умозаключение (силлогизм).
Уточним. Он показывает, что существуют три вида умозаключений (силлогизмов): 1) доказывающее, 2) диалектическое, 3) эристическое. [2] Первое возникает в том случае, если строится на истинных положениях (тезисах). Это как раз случай, описанный нами выше. Мы уже имеем нечто истинное и сравниваем его с каким-то высказыванием о нем. Например, хлеб это мучная пища. Мука делается из зерна. Хлеб производят из зерна. Нового знания нет, есть только языковое уточнение о нем, как бы мы не старались надувать щеки и изобразить важную научность логических построений. В данном случае можно использовать не только достоверные или научные факты, но, скажем, общепринятые в какой-нибудь религии или мифологии положения. Например. Бог включает в себя все лучшие качества. Добро одно из лучших качеств. Бог есть добро. Проверить невозможно, но логическое доказательство безупречно, потому что основано на понятии о данном предмете. Треугольник имеет три угла. Бог благ и включает в себя все лучшие качества. И здесь уже не важно существует данный предмет в реальности или нет.
Доказывающему силлогизму противостоит эристический. Собственно, именно наличие эристических умозаключений в современной Аристотелю софистике и заставило его разрабатывать логику, и в этом была ее историческая заслуга. Вот как характеризуются эристическое умозаключение:
«Эристическое же умозаключение исходит из [положений], которые кажутся правдоподобными, но на деле не таковы, или оно кажется исходящим из правдоподобных либо кажущихся правдоподобными [положений]». [3]
В данном случае нас более всего интересует не первое, не последнее, а то, что стоит посередине. Ведь общим местом является и знаменитый мем, связанный с именем Аристотеля, что истина всегда посередине. И это вполне подтверждается в почти каждом его сочинении. Посередине диалектическое умозаключение и диалектика Аристотеля, которая в том или ином виде дожила до Канта.
Здесь в скобках, если вас вдруг что-то подстегнет прочитать «Критику чистого разума», то там вы увидите соответствующий раздел «трансцендентальная диалектика». И пусть пока вас не очень беспокоит первое слово. Оно довольно многозначное и однажды об этом поговорим. У Канта же под этим термином подразумевается то, что лишено чувственности, не основано на опыте. Но я отвлекся. Важно, что именно многовековая преемственность позволила мне привлечь Канта в свидетели в начале данного текста.
Итак, диалектический силлогизм. Он строится на правдоподобных положениях, то есть на мнениях, на том, что принято большинством или на высказываниях великих мужей. [4] Он нужен по Аристотелю:
«<…> для упражнения, для устных бесед, для философских знаний». [5]
Если бы не последнее, то диалектика так и осталась бы диалогом, еще одним мемом: «В споре рождается истина». Однако, именно отсюда начинается восхождение, которое в рамках спекулятивной философии завершает Гегель, объединив «скучное» знание и магические устремления. И другого выхода в его акробатической ситуации «стояния» на голове не было.
Есть еще один момент в рассуждениях о диалектическом искусстве. Аристотель указывает, что диалектические доводы строятся либо на силлогизме, либо на наведении. Вот это последнее открывает возможность для «стоящего на ногах» взять идеи «стоящего на голове» и дать им другой смысл.
Для наведения в наши дни есть другой термин — индукция, то есть восхождение от единичного к общему. В комментариях было предположение, что автор соединит тезис и антитезис и получит некий синтез. Это правильно лишь отчасти, потому что соединяться будет много тезисов, не одна пара…
«Вода мокрая» хоть и звучит издевательски на самом деле довольно терпимое высказывание в сравнении с «Хлеб это хлеб» или «добро это добро». Но на самом деле классическая логика именно такова. Ведь А=А.
И если хочется примера, то вот, пожалуйста, прямая цитата из Канта:
«Существуют два безусловно первых принципа всех истин: один для утвердительных истин, а именно положение: „все что есть, есть“; другой для отрицательных истин, а именно положение: „все что не есть, не есть“. Оба эти положения, взятые вместе, называются принципом тождества». [1]
Я намеренно выбрал эти наиболее крайние моменты классической логики, чтобы показать, что она фактически не дает приращения знания, а только упорядочивает понятия там, где это возможно и там, где знания уже получены другим путем. И по этой причине рассмотрим введенное Аристотелем диалектическое умозаключение (силлогизм).
Уточним. Он показывает, что существуют три вида умозаключений (силлогизмов): 1) доказывающее, 2) диалектическое, 3) эристическое. [2] Первое возникает в том случае, если строится на истинных положениях (тезисах). Это как раз случай, описанный нами выше. Мы уже имеем нечто истинное и сравниваем его с каким-то высказыванием о нем. Например, хлеб это мучная пища. Мука делается из зерна. Хлеб производят из зерна. Нового знания нет, есть только языковое уточнение о нем, как бы мы не старались надувать щеки и изобразить важную научность логических построений. В данном случае можно использовать не только достоверные или научные факты, но, скажем, общепринятые в какой-нибудь религии или мифологии положения. Например. Бог включает в себя все лучшие качества. Добро одно из лучших качеств. Бог есть добро. Проверить невозможно, но логическое доказательство безупречно, потому что основано на понятии о данном предмете. Треугольник имеет три угла. Бог благ и включает в себя все лучшие качества. И здесь уже не важно существует данный предмет в реальности или нет.
Доказывающему силлогизму противостоит эристический. Собственно, именно наличие эристических умозаключений в современной Аристотелю софистике и заставило его разрабатывать логику, и в этом была ее историческая заслуга. Вот как характеризуются эристическое умозаключение:
«Эристическое же умозаключение исходит из [положений], которые кажутся правдоподобными, но на деле не таковы, или оно кажется исходящим из правдоподобных либо кажущихся правдоподобными [положений]». [3]
В данном случае нас более всего интересует не первое, не последнее, а то, что стоит посередине. Ведь общим местом является и знаменитый мем, связанный с именем Аристотеля, что истина всегда посередине. И это вполне подтверждается в почти каждом его сочинении. Посередине диалектическое умозаключение и диалектика Аристотеля, которая в том или ином виде дожила до Канта.
Здесь в скобках, если вас вдруг что-то подстегнет прочитать «Критику чистого разума», то там вы увидите соответствующий раздел «трансцендентальная диалектика». И пусть пока вас не очень беспокоит первое слово. Оно довольно многозначное и однажды об этом поговорим. У Канта же под этим термином подразумевается то, что лишено чувственности, не основано на опыте. Но я отвлекся. Важно, что именно многовековая преемственность позволила мне привлечь Канта в свидетели в начале данного текста.
Итак, диалектический силлогизм. Он строится на правдоподобных положениях, то есть на мнениях, на том, что принято большинством или на высказываниях великих мужей. [4] Он нужен по Аристотелю:
«<…> для упражнения, для устных бесед, для философских знаний». [5]
Если бы не последнее, то диалектика так и осталась бы диалогом, еще одним мемом: «В споре рождается истина». Однако, именно отсюда начинается восхождение, которое в рамках спекулятивной философии завершает Гегель, объединив «скучное» знание и магические устремления. И другого выхода в его акробатической ситуации «стояния» на голове не было.
Есть еще один момент в рассуждениях о диалектическом искусстве. Аристотель указывает, что диалектические доводы строятся либо на силлогизме, либо на наведении. Вот это последнее открывает возможность для «стоящего на ногах» взять идеи «стоящего на голове» и дать им другой смысл.
Для наведения в наши дни есть другой термин — индукция, то есть восхождение от единичного к общему. В комментариях было предположение, что автор соединит тезис и антитезис и получит некий синтез. Это правильно лишь отчасти, потому что соединяться будет много тезисов, не одна пара…
Наверное, не только марксисты знают, что диалектику Гегеля либо уже перевернули с головы на ноги, либо должны в ближайшее время. И многие рассказывают как это было сделано, либо как сделать надо. В том числе и я периодически публикуюсь на эту заветную тему.
Но… А почему нужно переворачивать именно диалектику Гегеля, а не диалектику Канта или Аристотеля. И вообще какая разница между довольно большим количеством диалектических учений накопившихся за века до Гегеля.
Впрочем, любой любознательный читатель может взять в руки философский словарь или хотя бы заглянуть на Вики и быстро минут за десять получить представление об истории и разнообразии диалектических учений.
Важнее показать как из прикладной и в целом тривиальной задачи она переросла в гносеологию и даже целую философскую систему у Гегеля. Поясню ее начало. Сначала возьмем слово диалектика. От древнегреческого διαλεκτική [ðʝalɛktiˈki] слова, состоящего из двух корней — διά «через; раздельно» и λέγω [légo] «говорю». Сама структура показывает разногласие — то есть борьбу мнений разных людей в диалоге. Эту форму резюмировал Аристотель в трактате «Топика». Не взаимное проникновение противоположностей, а их борьба в открытом споре ради поиска истины или для упражнения.
Разумеется самые эрудированные мне припомнят и Гераклита, и элеатов, чьи взгляды уже были диалектикой в современном ее понимании. Это так. Но, во-первых, тогда это никто не называл диалектикой, а во-вторых они высказывались не для формирования новой логики, еще не было старой, и не для глобального описания мира, а скорее для конкретного опровержения устоявшихся мнений их интеллектуальных и политических противников, то есть все для того же спора, искусство которого как раз и обозначалось термином диалектика. Кроме того, у элеатов одна часть будущих решений, у Гераклита другая. И множество других важных элементов будущего гегельянства в античную эпоху еще не существовало. То есть высказаны некоторые предположения о бытии, о едином, о противоречиях движения, единого и единичного, о развитии и переходе из одного качества в другое, но довольно туманно, и без далеко идущих выводов.
У диалектики гераклитовского типа есть дополнительные свойства, которые притягивают к ней магические и антинаучные идеи. Яснее. Если использовать противоречия в спекулятивной форме, то есть без должной критики и опоры на факты, они позволяют составлять загадочные формулировки, которые воздействуют на психику на подсознательном уровне. Примером может служить знаменитая формула из герметической традиции:
«Quod est superius est sicut quod inferius, et quod inferius est sicut quod est superius» (То, что вверху, подобно тому, что внизу, а то, что внизу, подобно тому, что вверху).
Одна эта мысль уже к средним векам сформировала и алхимию, и астрологию. Потому что превратно понятая диалектическая мысль о всеобщей связи свободно переходит в идею о том, что внешний мир напрямую связан со внутренним, и поэтому с одной стороны звезды могут влиять на судьбу человека, но человек силой магических заклинаний может влиять на внешний мир, в том числе и на звезды.
Где-то в глубине души, человек скованный социальными обстоятельствами классового общества, готов принять такую возможность и становится участником закрытых обществ и тайных мистерий.
Подобное развитие мысли происходило и на востоке. Напомню мистерию Шивы и Шакти. Шакти танцует, а восхищенный ее движением Шива грезит и в грезах создает наш мир, который просуществует ровно столько, сколько длится танец. Живая противоположность мужского и женского наполненная сексуальной фантазией тоже вариант мистической диалектики. И подобная идея рождена в Китае. Она известна еще больше через знаменитый символ взаимопроникновения Инь и Ян.
Ближе к эпохе Просвещения вместе с развитием естествознания эта сторона магической диалектики сделала ее недопустимой в образованных кругах. Она даже не носила своего собственного имени. Хотя проявилась едва заметным краешком в диалектике Вильгельма Шеллинга, спрятавшись за терминами «бессознательное» и интуиция. И заново в такой же форме появилась только в учении глубинной психологии, прежде всего, стараниями Карла Густава Юнга.
Нужно было обладать интеллектуальной смелостью, чтобы взять все это и привнести в университетскую философию. Именно эту смелость мы и ставим в заслугу Гегелю. Давайте вернемся к тому, что не стеснялось носить имя диалектики до него.
И эту тему продолжим в следующей статье…
Наверное, не только марксисты знают, что диалектику Гегеля либо уже перевернули с головы на ноги, либо должны в ближайшее время. И многие рассказывают как это было сделано, либо как сделать надо. В том числе и я периодически публикуюсь на эту заветную тему.
Но… А почему нужно переворачивать именно диалектику Гегеля, а не диалектику Канта или Аристотеля. И вообще какая разница между довольно большим количеством диалектических учений накопившихся за века до Гегеля.
Впрочем, любой любознательный читатель может взять в руки философский словарь или хотя бы заглянуть на Вики и быстро минут за десять получить представление об истории и разнообразии диалектических учений.
Важнее показать как из прикладной и в целом тривиальной задачи она переросла в гносеологию и даже целую философскую систему у Гегеля. Поясню ее начало. Сначала возьмем слово диалектика. От древнегреческого διαλεκτική [ðʝalɛktiˈki] слова, состоящего из двух корней — διά «через; раздельно» и λέγω [légo] «говорю». Сама структура показывает разногласие — то есть борьбу мнений разных людей в диалоге. Эту форму резюмировал Аристотель в трактате «Топика». Не взаимное проникновение противоположностей, а их борьба в открытом споре ради поиска истины или для упражнения.
Разумеется самые эрудированные мне припомнят и Гераклита, и элеатов, чьи взгляды уже были диалектикой в современном ее понимании. Это так. Но, во-первых, тогда это никто не называл диалектикой, а во-вторых они высказывались не для формирования новой логики, еще не было старой, и не для глобального описания мира, а скорее для конкретного опровержения устоявшихся мнений их интеллектуальных и политических противников, то есть все для того же спора, искусство которого как раз и обозначалось термином диалектика. Кроме того, у элеатов одна часть будущих решений, у Гераклита другая. И множество других важных элементов будущего гегельянства в античную эпоху еще не существовало. То есть высказаны некоторые предположения о бытии, о едином, о противоречиях движения, единого и единичного, о развитии и переходе из одного качества в другое, но довольно туманно, и без далеко идущих выводов.
У диалектики гераклитовского типа есть дополнительные свойства, которые притягивают к ней магические и антинаучные идеи. Яснее. Если использовать противоречия в спекулятивной форме, то есть без должной критики и опоры на факты, они позволяют составлять загадочные формулировки, которые воздействуют на психику на подсознательном уровне. Примером может служить знаменитая формула из герметической традиции:
«Quod est superius est sicut quod inferius, et quod inferius est sicut quod est superius» (То, что вверху, подобно тому, что внизу, а то, что внизу, подобно тому, что вверху).
Одна эта мысль уже к средним векам сформировала и алхимию, и астрологию. Потому что превратно понятая диалектическая мысль о всеобщей связи свободно переходит в идею о том, что внешний мир напрямую связан со внутренним, и поэтому с одной стороны звезды могут влиять на судьбу человека, но человек силой магических заклинаний может влиять на внешний мир, в том числе и на звезды.
Где-то в глубине души, человек скованный социальными обстоятельствами классового общества, готов принять такую возможность и становится участником закрытых обществ и тайных мистерий.
Подобное развитие мысли происходило и на востоке. Напомню мистерию Шивы и Шакти. Шакти танцует, а восхищенный ее движением Шива грезит и в грезах создает наш мир, который просуществует ровно столько, сколько длится танец. Живая противоположность мужского и женского наполненная сексуальной фантазией тоже вариант мистической диалектики. И подобная идея рождена в Китае. Она известна еще больше через знаменитый символ взаимопроникновения Инь и Ян.
Ближе к эпохе Просвещения вместе с развитием естествознания эта сторона магической диалектики сделала ее недопустимой в образованных кругах. Она даже не носила своего собственного имени. Хотя проявилась едва заметным краешком в диалектике Вильгельма Шеллинга, спрятавшись за терминами «бессознательное» и интуиция. И заново в такой же форме появилась только в учении глубинной психологии, прежде всего, стараниями Карла Густава Юнга.
Нужно было обладать интеллектуальной смелостью, чтобы взять все это и привнести в университетскую философию. Именно эту смелость мы и ставим в заслугу Гегелю. Давайте вернемся к тому, что не стеснялось носить имя диалектики до него.
И эту тему продолжим в следующей статье…
Предварительный материал по категории отчуждение. Искажение философских и мировоззренческих оснований коммунизма. Три значения слова, которые рассматривали классики и стремление ревизионистов оперировать только одним значением. Взгляды Эдуарда Бернштейна и как они перекликается с современными ревизионистами.
Литература и видео
Энгельс Ф. Коммунисты и Карл Гейнцен // Соч. — Т.4, С. 281 — 282
Бернштейн Э. Условия возможности социализма и задачи социал-демократии — СПб: Типография А. А. Гольдберга,1906 — С. 217
Мое видео
Коммунизм https://rutube.ru/video/f8dc2949a2d680c89b9b52f2c6643b71/
Предварительный материал по категории отчуждение. Искажение философских и мировоззренческих оснований коммунизма. Три значения слова, которые рассматривали классики и стремление ревизионистов оперировать только одним значением. Взгляды Эдуарда Бернштейна и как они перекликается с современными ревизионистами.
Литература и видео
Энгельс Ф. Коммунисты и Карл Гейнцен // Соч. — Т.4, С. 281 — 282
Бернштейн Э. Условия возможности социализма и задачи социал-демократии — СПб: Типография А. А. Гольдберга,1906 — С. 217
Мое видео
Коммунизм https://rutube.ru/video/f8dc2949a2d680c89b9b52f2c6643b71/
— Такая пигалица, а мыслишь разумно, — сказал поживший человек молодой собеседнице. Подслушал я такую похвалу однажды. И вот теперь перечитывая Альтюссера невольно вспомнил эту снисходительно-унизительную интонацию.
Вот вам пруфы если угодно:
«Надо признать: для философа, которого все наперебой, основываясь на выхваченных из текста фразах, объявляют докантовским догматиком, это совсем неплохо и даже достойно удивления, по скольку этот большевистский лидер 1908 года, явно не читавший ни Канта, ни Гегеля и довольствовавшийся Беркли и Дидро, вполне „критически“ оценивает своего противника-позитивиста». [1]
Ну к этому времени, то есть к 1908 году, Ленин с большой вероятностью не прочитал ни Канта, ни Гегеля, но с большим пониманием проштудировал «Капитал» Маркса, о чем сам Альтюссер сказал в этой же работе. [2] И именно это позволяет понять диалектический материализм гораздо глубже, чем упорное штудирование «Науки логики», особенно если упор делать на второе слово, то есть на материализм.
Вот в чем тут дело. Если смотреть на вопрос материализма с классовой позиции, то наилучшим образом противоположную пролетариату философию высказали английские мыслители, то есть как раз Гоббс, Бекон и Беркли. Классическая немецкая философия для этого противостояния не была готова, потому что Германия на тот момент не была даже собрана в единую нацию и видела только зады капитализма. Она интересна развитием диалектики, а не материализмом.
Мах и Авенариус, те самые позитивисты, с которыми спорил Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме», хоть и держали в голове Канта, на самом деле свой эмпиризм и еще более солипсизм почерпнули именно у англичан. Ведь это их «открытие», что все наше «знание» о мире взято не из природы вещей, а из области чувств и ощущений и поэтому психическое стоит прежде физического. Нужен ли тут «утонченный» критицизм Канта и его пресловутая вещь в себе? Позитивизм повторил и повторяет именно Беркли, а с Кантом только кокетничает.
Таким образом, Альтюссер не вполне разобрался почему при написании своей главной философской книги Ленин обратился именно к Беркли через голову классической философии. Такая вот похвала университетского марксиста снисходительная и в чем-то высокомерная, хотя в других частях данная работа неплоха и полезна, о чем рассказываю в своем видео: «Альтюссер, Ленин и постфилософия».
1. Альтюссер Л. Ленин и философия — М.: Ад Маргинем, 2005 — С. 50
2. Там же — С. 130
— Такая пигалица, а мыслишь разумно, — сказал поживший человек молодой собеседнице. Подслушал я такую похвалу однажды. И вот теперь перечитывая Альтюссера невольно вспомнил эту снисходительно-унизительную интонацию.
Вот вам пруфы если угодно:
«Надо признать: для философа, которого все наперебой, основываясь на выхваченных из текста фразах, объявляют докантовским догматиком, это совсем неплохо и даже достойно удивления, по скольку этот большевистский лидер 1908 года, явно не читавший ни Канта, ни Гегеля и довольствовавшийся Беркли и Дидро, вполне „критически“ оценивает своего противника-позитивиста». [1]
Ну к этому времени, то есть к 1908 году, Ленин с большой вероятностью не прочитал ни Канта, ни Гегеля, но с большим пониманием проштудировал «Капитал» Маркса, о чем сам Альтюссер сказал в этой же работе. [2] И именно это позволяет понять диалектический материализм гораздо глубже, чем упорное штудирование «Науки логики», особенно если упор делать на второе слово, то есть на материализм.
Вот в чем тут дело. Если смотреть на вопрос материализма с классовой позиции, то наилучшим образом противоположную пролетариату философию высказали английские мыслители, то есть как раз Гоббс, Бекон и Беркли. Классическая немецкая философия для этого противостояния не была готова, потому что Германия на тот момент не была даже собрана в единую нацию и видела только зады капитализма. Она интересна развитием диалектики, а не материализмом.
Мах и Авенариус, те самые позитивисты, с которыми спорил Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме», хоть и держали в голове Канта, на самом деле свой эмпиризм и еще более солипсизм почерпнули именно у англичан. Ведь это их «открытие», что все наше «знание» о мире взято не из природы вещей, а из области чувств и ощущений и поэтому психическое стоит прежде физического. Нужен ли тут «утонченный» критицизм Канта и его пресловутая вещь в себе? Позитивизм повторил и повторяет именно Беркли, а с Кантом только кокетничает.
Таким образом, Альтюссер не вполне разобрался почему при написании своей главной философской книги Ленин обратился именно к Беркли через голову классической философии. Такая вот похвала университетского марксиста снисходительная и в чем-то высокомерная, хотя в других частях данная работа неплоха и полезна, о чем рассказываю в своем видео: «Альтюссер, Ленин и постфилософия».
1. Альтюссер Л. Ленин и философия — М.: Ад Маргинем, 2005 — С. 50
2. Там же — С. 130
Разница между позитивизмом и диалектическим материализмом похожа на отличие анархиста от коммуниста. И анархисты, и коммунисты предполагают упразднение государства, но первые — немедленно, а вторые считают, что государство отомрет в будущем при определенных социально-экономических условиях. В первом же случае и позитивисты, и марксисты утверждают конец философии и торжество научного мировоззрения, но позитивисты думают, что слов достаточно и философия обязана отмереть немедленно, а марксисты, во-первых, говорят о ее снятии, то есть о сохранении ее вопросов в научном мировоззрении, а во-вторых, о ее отмирании лишь в будущем, при определенных условиях.
Диалектические тексты нужно уметь читать, потому что их содержание всегда противоречиво, а выводы отрицают сделанное вначале отрицание. Этот факт иногда вводит в заблуждение. Например, еще при жизни Маркса ему задавали вопрос, не являются ли члены Товарищества рабочих, то есть Интернационала позитивистами. [1] Вопрос в данном случае не случайный, так как позитивизм отдает предпочтение положительным наукам, то есть знаниям основанным на фактах, и отрицает нужду особого обобщения научного знания, то есть философии, стоящей над науками. Но ровно то же высказывал Маркс прямо на старте своего теоретического становления. Например:
«Философия и изучение действительного мира относятся друг к другу, как онанизм и половая любовь». [2]
Я не очень люблю ссылки на «Немецкую идеологию», потому что это рукопись ни разу не опубликованная при жизни, к тому же пострадавшая от «грызущей критики мышей», [3] то есть изрядно пострадавшая физически во время хранения. Но именно этот текст любят как-бы-марксисты и тоже-марксисты, то есть люди изрядно работающие над ревизией марксистского наследия. Кроме того, сам этот взгляд на философию и Марксом, и Энгельсом многократно подтвержден позднее. Например, споря с Прудоном, Маркс пишет:
«Тем-то и отличается философ от христианина, что христианин знает лишь одно воплощение Логоса, вопреки логике; у философа же нет конца этим воплощениям». [4]
Но еще важнее, что Энгельс подтвердил все эти мысли гораздо более развернуто уже в период наиболее развитой теории марксизма. И это тоже любимые места для современных реформистов. Поэтому сначала процитирую.
«В обоих случаях современный материализм является по существу диалектическим и не нуждается больше ни в какой философии, стоящей над прочими науками. Как только перед каждой отдельной наукой ставится требование выяснить свое место во всеобщей связи вещей и знаний о вещах, какая-либо особая наука об этой всеобщей связи становится излишней. И тогда из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах — формальная логика и диалектика. Все остальное входит в положительную науку о природе и истории». [5]
Не случайное высказывание. Подтверждаю следующей цитатой из другого произведения.
«В обоих случаях современный материализм является по существу диалектическим и не нуждается больше в стоящей над прочими науками философии <…>». [6]
Как видим он просто переписывает этот абзац из одного произведения в другое, и, следовательно придает ему большое значение.
Перебрав эти высказывания и еще несколько десятков сопутствующих наши как-бы-марксисты уже готовы сделать выводы. Их, если обобщить, два.
- Энгельс отвел для философии достаточно узкий участок, и она должна заниматься только им — это логика и диалектика как науки о мышлении. При этом они не очень задаются вопросом о том, что такое диалектика, утверждая, что она только метод, не показывая как правило в чем этот метод заключается.
- Диалектика отрицает философию. Философия умерла вместе со словами Маркса о том, что она онанизм. Очевидно, что диалектика в таком случае есть положительная наука, оперирующая фактами, или должна ею стать с помощью этих новых толкователей Маркса. Одним из аргументов для них является и то, что даже в том месте, где классики признают себя учениками Гегеля, они говорят о диалектике и нигде не говорят о философии.
Однако в том же интервью корреспонденту газеты «The World» читаем:
«Я. — Мне кажется, в таком случае, что вожди современного интернационального движения должны были бы выработать свою собственную философию, как они создали свое собственное Товарищество.
Разница между позитивизмом и диалектическим материализмом похожа на отличие анархиста от коммуниста. И анархисты, и коммунисты предполагают упразднение государства, но первые — немедленно, а вторые считают, что государство отомрет в будущем при определенных социально-экономических условиях. В первом же случае и позитивисты, и марксисты утверждают конец философии и торжество научного мировоззрения, но позитивисты думают, что слов достаточно и философия обязана отмереть немедленно, а марксисты, во-первых, говорят о ее снятии, то есть о сохранении ее вопросов в научном мировоззрении, а во-вторых, о ее отмирании лишь в будущем, при определенных условиях.
Диалектические тексты нужно уметь читать, потому что их содержание всегда противоречиво, а выводы отрицают сделанное вначале отрицание. Этот факт иногда вводит в заблуждение. Например, еще при жизни Маркса ему задавали вопрос, не являются ли члены Товарищества рабочих, то есть Интернационала позитивистами. [1] Вопрос в данном случае не случайный, так как позитивизм отдает предпочтение положительным наукам, то есть знаниям основанным на фактах, и отрицает нужду особого обобщения научного знания, то есть философии, стоящей над науками. Но ровно то же высказывал Маркс прямо на старте своего теоретического становления. Например:
«Философия и изучение действительного мира относятся друг к другу, как онанизм и половая любовь». [2]
Я не очень люблю ссылки на «Немецкую идеологию», потому что это рукопись ни разу не опубликованная при жизни, к тому же пострадавшая от «грызущей критики мышей», [3] то есть изрядно пострадавшая физически во время хранения. Но именно этот текст любят как-бы-марксисты и тоже-марксисты, то есть люди изрядно работающие над ревизией марксистского наследия. Кроме того, сам этот взгляд на философию и Марксом, и Энгельсом многократно подтвержден позднее. Например, споря с Прудоном, Маркс пишет:
«Тем-то и отличается философ от христианина, что христианин знает лишь одно воплощение Логоса, вопреки логике; у философа же нет конца этим воплощениям». [4]
Но еще важнее, что Энгельс подтвердил все эти мысли гораздо более развернуто уже в период наиболее развитой теории марксизма. И это тоже любимые места для современных реформистов. Поэтому сначала процитирую.
«В обоих случаях современный материализм является по существу диалектическим и не нуждается больше ни в какой философии, стоящей над прочими науками. Как только перед каждой отдельной наукой ставится требование выяснить свое место во всеобщей связи вещей и знаний о вещах, какая-либо особая наука об этой всеобщей связи становится излишней. И тогда из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах — формальная логика и диалектика. Все остальное входит в положительную науку о природе и истории». [5]
Не случайное высказывание. Подтверждаю следующей цитатой из другого произведения.
«В обоих случаях современный материализм является по существу диалектическим и не нуждается больше в стоящей над прочими науками философии <…>». [6]
Как видим он просто переписывает этот абзац из одного произведения в другое, и, следовательно придает ему большое значение.
Перебрав эти высказывания и еще несколько десятков сопутствующих наши как-бы-марксисты уже готовы сделать выводы. Их, если обобщить, два.
- Энгельс отвел для философии достаточно узкий участок, и она должна заниматься только им — это логика и диалектика как науки о мышлении. При этом они не очень задаются вопросом о том, что такое диалектика, утверждая, что она только метод, не показывая как правило в чем этот метод заключается.
- Диалектика отрицает философию. Философия умерла вместе со словами Маркса о том, что она онанизм. Очевидно, что диалектика в таком случае есть положительная наука, оперирующая фактами, или должна ею стать с помощью этих новых толкователей Маркса. Одним из аргументов для них является и то, что даже в том месте, где классики признают себя учениками Гегеля, они говорят о диалектике и нигде не говорят о философии.
Однако в том же интервью корреспонденту газеты «The World» читаем:
«Я. — Мне кажется, в таком случае, что вожди современного интернационального движения должны были бы выработать свою собственную философию, как они создали свое собственное Товарищество.
Здесь было в свое время опубликовано несколько материалов по работам Эвальда Ильенкова. В тот момент я не только путался в ударении :-), но и пытался оправдать философа. Причина заключалась в том, что его объяснение противоречий и предпосылок диалектики Гегеля одно из самых удачных в советской литературе, особенно в сборнике «Диалектическая логика».
В то же время в очерке «Мышление как атрибут субстанции» [1] высказаны довольно сомнительные мысли о том, что мышление является атрибутом, то есть неотъемлемым свойством материи. Может ли быть атрибутом свойство, которое присуще только высшей форме движения материи и пока только в одном известном нам случае. На этом месте напрашивается дуализм свойств, что отменяет марксизм и предполагает спинозизм.
Единственным оправдательным элементом было лишь то, что в конце очерка есть отсылка к Ленину и теории отражения. Запутано, но формально правильно.
Мой взгляд изменился после вторичного более серьезного прочтения другой работы Ильенкова. Имеется ввиду «Космология духа». [2] Здесь он, к сожалению, однозначно повторяет формулу мышления как атрибута материи.
1. Ильенков Э. Мышление как атрибут субстанции // Э.Ильенков Диалектическая логика — М.: Политиздат, 1984 — С. 26 — 54
2. Ильенков Э. Космология духа // Электронный источник 4etalka.ru — <4etalka.ru/nauka_obrazovanie/filosofiya/397329/fulltext.htm
Здесь было в свое время опубликовано несколько материалов по работам Эвальда Ильенкова. В тот момент я не только путался в ударении :-), но и пытался оправдать философа. Причина заключалась в том, что его объяснение противоречий и предпосылок диалектики Гегеля одно из самых удачных в советской литературе, особенно в сборнике «Диалектическая логика».
В то же время в очерке «Мышление как атрибут субстанции» [1] высказаны довольно сомнительные мысли о том, что мышление является атрибутом, то есть неотъемлемым свойством материи. Может ли быть атрибутом свойство, которое присуще только высшей форме движения материи и пока только в одном известном нам случае. На этом месте напрашивается дуализм свойств, что отменяет марксизм и предполагает спинозизм.
Единственным оправдательным элементом было лишь то, что в конце очерка есть отсылка к Ленину и теории отражения. Запутано, но формально правильно.
Мой взгляд изменился после вторичного более серьезного прочтения другой работы Ильенкова. Имеется ввиду «Космология духа». [2] Здесь он, к сожалению, однозначно повторяет формулу мышления как атрибута материи.
1. Ильенков Э. Мышление как атрибут субстанции // Э.Ильенков Диалектическая логика — М.: Политиздат, 1984 — С. 26 — 54
2. Ильенков Э. Космология духа // Электронный источник 4etalka.ru — <4etalka.ru/nauka_obrazovanie/filosofiya/397329/fulltext.htm
В связи с публикацией пятой лекции «Диалектика для чайников» делаю репост видео по основному вопросу.
Речь на самом деле об основном вопросе философии, который, то один, то другой, то другая пытаются подменить чем-то приторно возвышенным из пустеющей головы
В связи с публикацией пятой лекции «Диалектика для чайников» делаю репост видео по основному вопросу.
Речь на самом деле об основном вопросе философии, который, то один, то другой, то другая пытаются подменить чем-то приторно возвышенным из пустеющей головы
Друзья. Есть записи, но нет времени смонтировать в приличный вид. У меня конец сезона и много работы. Может быть еще несколько дней не смогу опубликовать новые лекции. Но они обязательно будут
Друзья. Есть записи, но нет времени смонтировать в приличный вид. У меня конец сезона и много работы. Может быть еще несколько дней не смогу опубликовать новые лекции. Но они обязательно будут
