Любовь, деньги, котики: сдвиги на глобальном рынке мессенджеров и причем тут национализация данных

Рынок мессенджеров — это 32,4 млрд долларов и почти 2 млрд пользователей одного только WhatsApp*. Но за цифрами скрывается другая реальность: за последние годы в одной России ограничили целый ряд популярных сервисов, и тренд активен по всему миру: государства соревнуются, кто быстрее приземлит данные сервисов (или сами сервисы, как было с TikTok в Штатах) на своей территории. Свобода мгновенной связи и ее тотальный госконтроль — два как будто бы противоречащих друг другу тренда, которые разогнались одновременно. И ни один из них, судя по всему, не собирается тормозить. Разбор «Грустного киберпанка».

Начнем с ключевого — хрустящего кэша. Рынок приложений для мгновенного обмена сообщениями в 2025 году составил 32,4 млрд $. Сравнительно небольшая сумма от всего рынка мобильных приложений, который в 2025 году оценивали в 333,9 млрд $. К 2034 году аналитики прогнозируют, что рынок как минимум удвоится и достигнет 71,4 млрд $.

Цифры объясняются одним словом: демография. С ростом числа пользователей смартфонов будет расти и число пользователей мессенджеров. Потребность в мгновенной связи окончательно перешла из разряда роскоши в предмет необходимости. Особенно на фоне массовых переходов на удаленку в нашей-вашей киберпанковой пост-ковидной современности.

Существенных препятствий всего два — вопрос монетизации (приложения-то преимущественно бесплатные) и проблемы с удержанием пользователей на высококонкурентном рынке, где властвуют киты типа WhatsApp (2 млрд пользователей ежемесячно), WeChat (1,3 млрд), Telegram (900 млн) и Snapchat (800 млн).

По крайней мере, так могло бы показаться читателям до недавних событий. Где-нибудь до… загибаем пальцы вместе:

1. ограничений по Telegram с марта 2026;
2. ограничений по WhatsApp с августа 2025;
3. блокировки Viber в декабре 2024 года;
4. блокировки Discord в октябре 2024;
5. блокировки Signal в августе 2024;
6. блокировки и запрета всех продуктов Meta (Messenger, Instagram) после признания её экстремистской организацией в 2022;
7. блокировки Twitter в 2022 году;
8. блокировки Telegram в 2018… а, блин, подождите…

Третий фактор, о котором мы не упомянули, постепенно принимает все более ключевое значение: регуляторная политика государств в отношении цифрового пространства. Кто-то скажет «цензура», мы же выразимся иначе: ожидаемое окукливание стран на фоне ускоряющейся дестабилизации обстановки и фрагментации мира. И тренд в этом отечественные власти не задавали, хотя и были в авантгарде.

«Новая реальность» наступила где-то в 2010–2012 годах — мы, конечно, говорим об Арабской весне и выступлениях на Болотной площади. Роль соцсетей и мессенджеров в организации протестных движений в начале 2010-х даже спустя более чем десятилетие остается дискуссионной темой в академических кругах, но крепко призадумались не только ученые.

Озадачились и «синие пиджаки» по всему миру. И основной вопрос заключается в следующем: «как бы предотвратить неустановленные законом и духовно-нравственными ценностями изменения государственного строя?» Контроль над коммуникационной средой, позволяющей людям самоорганизовываться, — вполне себе метод. Но как ты будешь контролировать зарубежную компанию, если она даже ЦОДы не держит на твоей территории?

И понесся над миром призрак «национализации данных», выполняемый разными странами с разным усердием и масштабом:

1. в январе 2015 года Казахстан принял закон о локализации серверов в домене .kz и персональных данных;
2. в сентябре 2015 года Россия локализовала все персональные данные;
3. в октябре 2015 года Германия сделала то же с метаданными телекоммуникаций;
4. в 2017 году Китай взялся за личные, деловые и финансовые данные;
5. в 2018 году Индия локализовала данные платежных систем;

Ну и так далее, от Турции и Вьетнама до Нигерии и Руанды. Кто-то ограничивается только информацией, связанной с услугами цифрового государства (типа Индонезии), а кто-то по-русски приземляет вообще все тотально, как та же Руанда.

А теперь добавьте к этому законы в духе американского CLOUD Act, разрешающего спецслужбам требовать данные от американских компаний вне зависимости от того, на каком ЦОДе они лежат (схожие законы есть и в РФ, и в Великобритании, и у Китая, и у многих стран ЕС), присыпьте это формальными-неформальными военно-политическими блоками, располагающими к дружбе силовиков из разных стран, и вы придете к неутешительному выводу.

Если ваша «альтернатива заблокированному Telegram» откажется сотрудничать с местными органами власти, её тоже заблокируют. А если же нет — скорее всего, т-щ майор вас и без вашего участия читает.

Как это происходит, например, в США, Дуров рассказывал в интервью Такеру Карлсону: у тебя даже спрашивать не станут, просто внедрят сотрудника, который наделает бэкдоров, и дело с концом.

Так что же, неужто не бывать в земной атмосфере тотально защищенного мессенджера, свободного от госконтроля? Ну, в земной атмосфере — может и не бывать. А первый человек (или первое государство?) с ЦОДами в космосе и стабильной связью, работающей по всей Земле, — вполне себе может выйти в победители. Уже есть один кандидатик, но пока он так и не долетел до Марса, так что его эта идея проживет до первого удара ракетой в направлении околоземной орбиты.

Кто совершит этот удар, будет совершенно неважно. Потому что рады ему будут очень многие на Земле.

*WhatsApp — продукт компании Meta, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ.