Битва за Дурацкое нагорье

The Battle of Booby’s Bluffs

By Major Single List (BG William Augustus Mitchell)

First published in «Infantry Journal by The United States Infantry Association»

volume XVIII–XIX, 1921.

Перевод с английского Р. А. Мокренко, 2025 г.

ПРОЛОГ

Синие (на востоке) и Красные (на западе) вели войну. В этом не было ничего нового. Синие и Красные воевали всегда. Они воевали с самого начала войн. Говорят, что во времена Августа Цезаря храм Януса закрыл свои двери, потому что римляне больше не воевали; но это нельзя отнести к Синим и Красным. Они всё ещё воюют и, по моему мнению, будут воевать вечно. У Красных, похоже, присутствует удивительная способность к восстановлению, потому как, хотя они неизменно терпят поражения от генерала А, командира Синих и величайшего военного гения всех времён, мы всегда находим их готовыми в очередной раз сразиться с генералом А при первой же такой возможности. Иногда им помогают, а иногда мешают Бурые, нейтральная нация, но чаще всего в своих безуспешных попытках помешать генералу А они действуют в одиночку. Действительно, нельзя не восхищаться боевым духом этих бедных Красных; всегда побеждаемые, они снова и снова идут вперёд. Поражение никогда не снижает их морального духа. Они надеются, что в следующий раз победят. Возможно, они надеются, что случайная пуля убьёт генерала А, или, что тоже возможно, сражаются с отчаянной храбростью чтобы всё побыстрее закончилось. Как бы то ни было, они всегда готовы к следующей битве.

Однако на этот раз это была настоящая война, и я, майор Сингл Лист, действительно командовал первым батальоном полка полковника Р, который только что сменил другой полк на передовой линии и теперь впервые вступал в бой. Много лет я был наслышан о кампаниях генерала А и надеялся, что если мне когда-нибудь повезёт — или не повезёт — попасть в бой, то он будет моим командующим. И вот это случилось. Мы, Синие, неуклонно теснили Красных на запад, пока они не заняли линию обороны по реке Monocacy вплоть до устья Дурацкого ручья, с поворотом на север вдоль общего направления его течения. Конфигурация их линии обороны не была точно определённа, но мы понимали, что они пытаются реализовать свой последний шанс удержать генерала А восточнее перевалов Южных гор, чтобы, когда к ним подойдут ожидаемые подкрепления, они могли безопасно преодолеть эти перевалы и развернуться на открытой местности к востоку от них. Конечно же, генерал А решил, что этого нельзя допустить. Мы должны были нанести решающий удар, отбросить Красных в Южные горы, захватить в плен и уничтожить как можно больше войск противника и перекрыть выходы с перевалов.

К рассвету 19 июня, когда наш полк завершил смену и занял исходные позиции для наступления, мой батальон занял довольно хорошо укрытую от наблюдения позицию, несколько восточнее дороги, идущей с севера на юг примерно по координате 345. Мой командный пункт батальона был размещён в подвале фермерского дома по координатам 345.8-729.4. Я обошёл свои роты на позициях, убедился, что там всё в порядке, после чего вернулся в командный пункт и попытался поспать. Удалось это не очень. Это был мой первый бой, и я был несколько взволнован предстоящим испытанием. Мои солдаты тоже были взволнованы, о чём свидетельствовало множество бесполезных вопросов ко мне; их было так много, что я не смог заснуть до полудня. После полудня мне все-таки удалось немного вздремнуть, но около трёх часов меня разбудил присланный полковником Р ординарец, доставивший мне приказы и карты, а также указание явиться в штаб полка в шесть часов на совещание офицеров штаба и командиров батальонов.

Когда я взглянул на полученные карты и приказы, то увидел, что это планирование назначенного на следующий день наступления. Видимо, нас вызывали в штаб полковника Р для обсуждения этого вопроса. Беглый взгляд на приказы подсказал, что полковник Р решил наступать колонной батальонов; моему батальону предстояло идти первым. Мы должны были атаковать строго на запад, северная граница — координата 730, южная — 729, то есть мой участок наступления представлял собой полосу шириной 1000 ярдов и такой глубины, на какую я смогу заставить Красных отступить. Атака должна была начаться на рассвете 20 июня, в 4:30 утра.

Приказы и планы были вполне понятны, но я не знал, что с ними делать. Я смотрел на карту и приказы, пока глаза не устали и всё не слилось в одно пятно. Я был очень утомлён, погода стояла жаркая, и мне очень хотелось спать. Короче говоря, я заснул. На это у меня было три причины: во-первых, я не выспался и нуждался в отдыхе; во-вторых, мне предстояло явиться к полковнику Р в шесть часов, где он раскроет свой замысел атаки, и я хотел иметь свежий и ясный разум; в-третьих, я хотел дать своему подсознанию возможность найти решение моей реальной боевой задачи. Не раз и не два я убеждался, что лучше дать телу отдохнуть, а подсознанию — поработать. Другие тоже говорили мне, что их подсознание способно находить решения, которые не удаётся найти в состоянии бодрствования. Так что я заснул, и моё подсознание выработало серию решений, каждое из которых поначалу казалось мне совершенно удовлетворительным; однако события показали, что, хотя я чему-то учился на каждом из них, ни одно из решений не было бы одобрено генералом А.

Каждое решение раскрывается таким образом, каким оно возникло в моём подсознании. Читатель заметит, что каждое решение начиналось с полной уверенности в его эффективности. У моего подсознания есть характерная черта: оно всегда довольно тем, что придумало, пока не потерпит неудачу, после чего с поразительной быстротой придумывает что-то новое. Так или иначе, я спал, в то время как моё подсознание вырабатывало множество последовательных решений. …