Док Сэвидж. № 29. Глава 1. КОРАБЛЬ-ДРАКОН
Ветра не было, и позднее власти решили, что именно этим объяснялось случившееся, ибо подуй ветер — многое, несомненно, сложилось бы иначе.
Если бы был ветер, загадочная тайна, возможно, никогда не привлекла бы внимания мира и Дока Сэвиджа. Несколько человек, возможно, остались бы в живых. А замысел, исполненный чудовищного ужаса, скорее всего, был бы успешно осуществлён.
Однако в Атлантическом океане, у дальней оконечности Лонг-Айленда, царил полный штиль. Безветрие держалось с рассвета; для парусников погода была досадная, зато для моторных судов — весьма благоприятная.
«Морской крик» был моторной яхтой — все восемьдесят футов красного дерева, тика и латуни — и мчался почти двадцатиузловым ходом. «Морской крик» был именно яхтой и обошёлся немногим дешевле четверти миллиона, что делало его владельца важной персоной: ведь всякий, кто способен выложить почти четверть миллиона за игрушку, — важная персона.
Но ни «Морской крик», ни его богатый владелец, ни его гости в тот день не представляли для мира особого интереса, по крайней мере с точки зрения новостей. Миллионеров и их яхт в районе пролива Лонг-Айленд — пруд пруди, если говорить о новостях.
Зато то, что произошло с людьми на «Морском крике», было важно. И столь поразительно, что уже в тот же день жители Лондона, Парижа и других городов читали об этом в газетах.
«Морской крик» едва скрылся из виду с берега, когда стоявший у штурвала матрос заслонил глаза ладонью, прищурился, затем взял бинокль и навёл резкость.
— Прямо по курсу что-то есть, сэр! — крикнул он.
«Морской крик» рвался вперёд, вздымая носом брызги. Владелец, гости и команда лениво посмотрели вперёд, ещё не проявляя и малой доли того интереса, который им предстояло испытать совсем скоро.
Рулевой снова поднял бинокль и на этот раз всматривался очень пристально, после чего на лице его появилось озадаченное выражение.
— Чтоб мне палубу драить! — проворчал он. — Капитан, сэр. Взгляните.
Щеголевато одетый капитан взял бинокль и посмотрел в него.
— Чтоб меня! — произнёс он и поспешил к владельцу.
— Желаете взглянуть на необычное судно? — спросил он и протянул бинокль.
Владелец посмотрел. Посмотрели и гости, среди которых была одна дама. Они заинтересованно заговорили вполголоса.
— Странная на вид штуковина, — сказал владелец.
— Никогда такой не видел, — добавил один из гостей.
— А я видела, — сказала дама. — То есть на картинке. В учебнике истории, когда была девочкой.
Скорее из вежливости, чем по иной причине — ведь от этого в известной мере зависела его должность, — шкипер спросил: — Как бы вы назвали это судно, мисс?
— Драккар викингов, — ответила женщина.
* * *
Мужчины рассмеялись, ибо мысль эта, разумеется, была несколько нелепой: корабли-драконы викингов вышли из употребления вскоре после времён Эрика Рыжего и других прославленных норманнов.
Но женщина оказалась права. «Морской крик» приблизился к странному судну.
Обоюдоострый, футов шестидесяти длиной, корабль некоторыми очертаниями напоминал огромную толстую пирогу. Нос и корма высоко вздымались, поддерживая площадки; посередине лежал дощатый настил, а вдоль бортов снаружи были укреплены круглые предметы из ржавой стали, несомненно похожие на щиты древних воинов. Имелась мачта, вокруг которой обвис парус, не наполненный ветром за полным его отсутствием. Парус, казалось, был сшит из звериных шкур с удалённой шерстью.
На палубе диковинного судна не было видно ни души. Одному из гостей яхты пришла в голову мысль.
— Держу пари, он отвязался во время какого-нибудь водного праздника, — рассмеялся тот.
— Давайте поднимемся на борт, — предложила дама.
— Разумеется, — согласился владелец. — Должно быть интересно.
Интересно! Ещё как им предстояло убедиться.
Капитан «Морского крика» выкрикнул команды; яхта сбавила обороты и подошла бортом к кораблю-дракону викингов. Море было столь спокойно, что пользоваться шлюпкой не требовалось.
При ближайшем осмотре обнаружились удивительные особенности судна викингов. Прежде всего корабль казался очень старым; было видно, что корпус скреплён кожаными ремнями. Кое-где кожа выглядела новой, как и парус, зато щиты вдоль бортов поразительно проржавели.
От корабля викингов к тому же исходил запах, и весьма сильный. То был не запах смерти, а скорее характерный дух, возникающий там, где люди долго живут, не имея возможности мыться.
— Перенеси швартов на борт, — приказал матросу капитан «Морского крика».
Матрос со швартовом прыгнул на корабль-дракон и закрепил трос вокруг мачты. И тут всё началось.
Матрос вскинул обе руки над головой и чудовищно закричал, после чего голова его безвольно и страшно повисла вперёд, а сам он рухнул на палубу.
Из спины мужчины торчало копьё с обмотанным ремнём древком не более трёх футов длиной.
* * *
Из трюма корабля-дракона хлынули фантастические фигуры. Это были люди — но что за люди! На них были шлемы из воронёной стали, и каждый украшала устрашающая пара рогов. Из-под шлемов смотрели бородатые лица, словно принадлежавшие тем самым норманнским морским разбойникам, что жили десять веков назад.
— Викинги! — ахнула дама на яхте.
Бородатая орда с корабля-дракона устремилась теперь на «Морской крик». Огнестрельного оружия у них не было, зато они сжимали острые копья и мечи и пускали их в ход без всяких колебаний.
Капитан яхты попытался добежать до своей каюты, где хранился пистолет, но тяжело брошенное копьё пронзило ему ногу; он опрокинулся на палубу и лежал там, гримасничая от боли.
Бородатые налётчики с корабля викингов принялись хрипло реветь. Люди на яхте не поняли ни слова. Однако сопровождавшие крики жесты вполне ясно передавали смысл: яхтсменам приказывали перейти на другое судно.
Сперва произошла ещё одна схватка, после чего побеждённые яхтсмены подчинились. Их загнали в душный носовой трюм и захлопнули над ними люк.
Теперь яхтсмены услышали звуки, которые позднее породили множество газетных догадок: с одного судна на другое переносили какой-то груз. Им так и не удалось понять, что это был за груз, но некоторые высказали мнение, будто это было нечто живое.
Когда яхтсменов наконец выпустили, стало понятно, что бородатые морские разбойники не сумели привести «Морской крик» в движение. Усачи кривлялись и ревели, а затем схватили механика яхты — его профессия была очевидна по замасленному комбинезону — и потащили на яхту. Перепуганный механик дал двигателям полный ход, и яхта отошла, оставив прежних пассажиров на корабле-драконе.
Тогда бородатые пираты выбросили механика за борт, и тот вплавь добрался до корабля-дракона.
«Морской крик» описал несколько безумных кругов, пока косматые воры плясали и выли на палубе, явно осваивая современное рулевое устройство.
Именно тогда люди мельком увидели златовласую девушку.
* * *
Позднее описания светловолосой спутницы бородатых морских разбойников сильно разнились. Дама с яхты заявляла, что та была сущей тигрицей с дьявольщиной во всём облике и уродливой, как смертный грех. Но большинство мужчин отзывались о её прелестях благосклонно. В сущности, все они сходились на том, что девушка была очень привлекательна — слишком уж мила для общества, в котором находилась.
Механик, которого забрали на борт запускать двигатели яхты, сделал поразительное сообщение. Он видел девушку вблизи. Она была сногсшибательна.
Кроме того, молодая женщина находилась среди усатых мужчин против своей воли. Они водили её за собой на длинном ремне, привязанном к одной лодыжке.
Как бы то ни было, вскоре «Морской крик» исчез из виду своего перепуганного владельца, оставленного вместе с гостями на корабле-драконе. Все заметили, что яхта направлялась к Нью-Йорку.
Около полудня поднялся ветерок. Яхтсмены привели корабль-дракон в гавань близ оконечности Лонг-Айленда и при этом обнаружили, что судно превосходно держится на море.
Жертвы этого пиратского набега викингов двадцатого века немедленно оказались объектами лихорадочного интереса — как только убедили слушателей, что не сошли с ума и не лгут, — и для Береговой охраны, и для газет. Налетела туча фотографов и репортёров. На самолёте прибыл оператор кинохроники. Он заснял корабль-дракон, а самолёт доставил плёнку в Нью-Йорк, где уже тем же вечером её показывали в кинотеатрах.
Кадры кинохроники с кораблём-драконом викингов заинтересовали Уильяма Харпера Литтлджона. Уильям Харпер Литтлджон был весьма учёным джентльменом, но порой ради отдыха посещал кинематограф.
Джонни был достаточно сведущим археологом, чтобы даже на кадрах кинохроники распознать несомненную подлинность корабля-дракона викингов. Он поспешно покинул кинотеатр.
Он позвонил Доку Сэвиджу. Док был в отъезде. На следующее утро Джонни вылетел в гавань, где стоял корабль-дракон.
* * *
Появление Джонни на месте вызвало переполох среди газетчиков, которым всё равно требовались новые повороты для статей, поскольку не было найдено ровным счётом никаких следов яхты «Морской крик». «Морской крик» исчез так бесследно, словно затонул.
Для газетчиков появление Джонни означало, что за дело взялся Док Сэвидж, ибо всем было известно, что Джонни — соратник Дока. А Док Сэвидж — бронзовый человек, чародей разума, необычайный гигант телом — сам по себе был громкой новостью, тем более что весьма успешно избегал известности.
Джонни даже не потрудился отрицать интерес Дока к кораблю-дракону викингов. Он приступил к осмотру судна. Через увеличительный монокль он изучил тяжёлые вёсла, которые один человек едва ли мог поднять, и различные кованые медные кухонные принадлежности. Внимательно осмотрел крепления досок. Исследовал швы, соединявшие шкуры паруса. Наблюдавшие за ним поняли, что он и впрямь чрезвычайно заинтересован. Оператор кинохроники снимал каждое его движение.
Наконец Джонни достал из самолёта несколько увесистых редких трудов по истории, привезённых с собой. Он углублённо их изучал. Похоже, ему удавалось кое-что выяснить.
Кинохроникёры попросили его сделать заявление. Они обращались с этой просьбой уже много раз, но теперь Джонни согласился.
— Оракулярная когносценция некоторых рекондитных аспектов. Осмелюсь выдвинуть гипотезу, — сказал Джонни, который никогда не употреблял короткого слова, если вместо него можно было вставить длинное.
Кинохроникёр ошалел от этого словесного потока, но поспешно включил камеру и устройство звукозаписи.
Джонни потрогал монокль и начал.
— Дисквизиционная рекапитуляция имперспективной симптоматологии склоняет к недвусмысленному убеждению, — объявил он.
Двадцати миллионам кинозрителей суждено было поперхнуться от этих слов. В конце концов компании кинохроники пришлось пустить следом пояснение комментатора, переводившего учёные замечания Джонни для американского простонародья.
Суть сводилась к тому, что Джонни был твёрдо убеждён в подлинности корабля-дракона викингов, построенного много веков назад и отремонтированного уже в недавнее время. Более того, некоторые различимые на судне знаки — по сути, гербы — доказывали, что оно принадлежало флоту некоего древнего викингского морского разбойника по имени Тарньен.
По словам Джонни, Тарньен был отъявленным негодяем своего времени — настолько отъявленным, что его изгнали из земель викингов вместе с несколькими кораблями и накопленной добычей, вероятно весьма значительной. Год или два спустя Тарньен вернулся всего на одном корабле, совершенно униженный. Остальные его корабли и людей забрали Кви. Кем именно были Кви, историки, судя по всему, не знали. В некоторых исторических трудах высказывалось предположение, что Кви — название, данное Тарньеном некоему дикому племени на далёком материке.
Кем или чем бы ни были Кви, они забрали бо́льшую часть людей и кораблей Тарньена, всю его добычу, а самого отправили обратно, полностью сломленного. Итак, Кви оставались загадкой.
Такова была суть рассказа Джонни.
С этого началась тайна Кви — тайна, из которой выросли поразительные события.
* * *
Джонни вернулся в Нью-Йорк, но по-прежнему был заинтересован; а поскольку Док Сэвидж всё ещё находился в отъезде, где-то наблюдая за строительством благотворительной больницы, и никаких приключений не намечалось, Джонни оставалось лишь заниматься тайной Кви, кораблём-драконом викингов и исчезнувшей яхтой «Морской крик», которую так и не нашли.
Набег викингов был необычной новостью. Она разнеслась повсюду. Стали поступать сообщения. Капитан лайнера доложил, что видел корабль-дракон у мыса Кейп-Код. Рыбак утверждал, будто видел подобное судно в тумане возле Новой Шотландии.
Джонни осмыслил эти два сообщения. Они его заинтриговали. Похоже, корабль-дракон пришёл с севера, встретил «Морской крик», и морские разбойники обменяли своё судно на более современное, не зависевшее от ветра.
В итоге через несколько дней Джонни в одиночку летел на самолёте вдоль побережья Лабрадора. Помимо любви к длинным словам, Джонни обладал множеством других умений. Одним из них было пилотирование. Его обучил Док Сэвидж, а Док имел поразительную способность передавать ученикам часть собственного мастерства.
День клонился к вечеру. Под самолётом Джонни лежало снежное покрывало. Справа тянулся иззубренный скалистыми клыками берег. То была первобытная, холодная, безлюдная глушь. Рыбацкая деревушка, оставшаяся позади много часов назад, была последним признаком человеческого жилья на унылом побережье Лабрадора.
Джонни часто смотрел за борт. Пользовался биноклем. Его самолёт шёл всего в пятистах футах над белой землёй.
Некоторое время его внимание занимала льдина в море — главным образом из-за её зловещего вида, но ещё и потому, что на краю расположилось стадо тюленей. Живая природа всегда интересовала Джонни.
Джонни и сам толком не знал, что ищет, поэтому внимательно следил за всем примечательным. Именно поэтому он направился исследовать столб дыма.
На самом деле дым не был столбом. Он был мал, серой нитью метался на ледяном арктическом ветру. Но это был единственный признак жизни, замеченный костлявым археологом и геологом за много часов. Поэтому он заложил вираж в ту сторону.
Огонь горел с подветренной стороны каменного шпиля, напоминавшего собор. Повсюду громоздились сугробы. Совсем рядом лежал пляж — ожерелье покрытых льдом камней, окаймлявшее береговую линию.
Джонни оказался почти прямо над этим местом, прежде чем заметил человека.
Человек лежал на спине, а снег рядом с ним покраснел. Его руки совершали слабые, страшные движения — не мольбу, обращённую к самолёту в вышине, ибо человек, похоже, не сознавал, что над ним стонет машина.
Человеку на снегу явно приходилось худо. Красное пятно, несомненно, натекло из раны. Ни собак, ни спального мешка видно не было.
Теперь Джонни совершил одну из самых больших ошибок в своей жизни. Он посадил самолёт.
-------------------
Док Сэвидж. № 29. Глава 1. КОРАБЛЬ-ДРАКОН
