Док Сэвидж. № 22. Глава 1. ПУЧЕГЛАЗЫЙ МЕРТВЕЦ
Джон Генри Коултон был первым пучеглазым мертвецом. Коултон был молодым человеком, унаследовавшим деньги, и газетные репортеры, писавшие на следующее утро его некролог, назвали его плейбоем с Парк-авеню. Коултона нашли в спортзале его пентхауса, и поскольку окна спортзала были открыты, а ночь выдалась холодной, его тело замерзло лишь немногим менее прочно, чем камень. На атлетическом теле Джона Генри Коултона не было никаких отметин. Но с его глазами была очень странная проблема.
Глаза Джона Генри Коултона полностью вылезли из глазниц, и коронер не смог найти на то веской причины. Они были просто ужасны, эти глаза.
Вторым погибшим с выпученными глазами был Эверетт Бакетт. Его нашли в лимузине, которым он управлял сам. Бакетт был дельцом с Уолл-стрит, чьи махинации иногда побуждали других называть его «Старым ведром крови». Его состояние превышало сорок миллионов долларов.
На его теле не было никаких отметин, но каждый, кто видел его труп, отмечал, как выпучены глаза. На это было не только ужасно смотреть, но и доставляло немало хлопот владельцу похоронного бюро.
Конечно, смерть Эверетта Бакетта была связана со смертью Джона Генри Коултона из-за его глаз. Но загвоздка заключалась в том, что, насколько кто-либо знал, между этими двумя мужчинами не было никакой другой связи. Они даже не были знакомы.
И уж точно никто не смог бы связать «Чокнутого» Олсена с Эвереттом Бакеттом, волком с Уолл-стрит, и Джоном Генри Коултоном, светским львом с Парк-авеню.
Следующей жертвой стал Чокнутый Олсен, которого нашли в его дешевой, грязной комнате с вытаращенными глазами. Чокнутый побывал во множестве тюрем, и у него было длинный послужной список в полиции; он был известен как крайне скверный персонаж. Подозревали даже, что он убил свою мать, потому что пожилая леди однажды сдала его полиции. Это так и не было доказано.
Все эти смерти произошли на Манхэттене.
Следующий случай произошел в Бронксе. К этому времени газеты начали помещать сообщения о смертях из-за выпученных глаз на первые полосы, и люди, которым больше нечем было заняться, задавались вопросом, не возникло ли какой-нибудь новой и загадочной болезни.
Жертва из Бронкса была юристом, известным как очень честный человек. У него была большая семья. Они слышали, как он кричал в своей комнате. Когда они добрались до него, он лежал распростертый на полу с выпученными глазами.
Бульварные газеты начали раскручивать пружины. Они пестрели крупными заголовками, и самые робкие жители Нью-Йорка начали чаще смотреться в зеркала, чтобы проверить, нет ли у них проблем с глазами.
Это была не шутка. Пятый и шестой мужчины были найдены мертвыми — один из них был страховщиком, устроившимся поудобнее, другой — опустившимся прихлебателем в бильярдной, — и смотреть на их глаза было неприятно. Седьмой был профессором крупнейшего университета города.
Между этими людьми не было никакой мыслимой связи. Но все они умерли с выпученными глазами.
Департамент полиции по настоянию мэра направил в Чикаго за специалистом по странным болезням, поскольку ни у одной из жертв не было ни малейших отметин на теле. Консервативные нью-йоркские газеты пришли в такое же безумие, как таблоиды. Они делали все возможное, чтобы напугать всех.
Некоторые неестественно робкие люди начали отправляться на юг, во Флориду, раньше, чем намеревались. Другие отправились в Европу. Те, у кого были загородные дома, нанесли им визит. Пока что волновались только робкие. Но вскоре ужас этого почувствовали все.
Они думали, что это какая-то новая болезнь. Они ошибались. Насколько чудовищно ошибались, никто еще не понимал. Секрет всего этого начал раскрываться после того, что произошло в Ассоциации физического здоровья.
***
В Ассоциации физического здоровья внутренняя дверь офиса была из матового стекла, на которой красовалась надпись:
Д-р Дж. Салтман, Президент
За дверью хрипло закричал мужчина: «Я не буду этого делать! Нет!»
Послышались звуки возни и глухой удар, как будто перевернули стул. Дребезжание дверной ручки указывало на то, что кто-то пытался выйти.
В большом приемном покое стенографистки перестали печатать. Эффектная блондинка на коммутаторе перестала жевать резинку и приоткрыла губы.
Невысокий мужчина, сидевший в одном из кожаных кресел, предназначенных для посетителей, прижал газету к груди и посмотрел поверх нее, затем сдвинул газету так, чтобы его руки были спрятаны между ней и грудью. У невысокого мужчины были длинные маслянистые волосы и тусклые голубые глаза. Его одежда была крайне консервативной.
— Выпусти меня отсюда, ты, проклятый дьявол! — прорычал голос за дверью.
Затем панель из матового стекла со звоном разбилась. Мужчина с другой стороны выбивал его кулаками, и когда у него образовался большой проем, он накинул светло-коричневое пальто на неровные края и пролез внутрь. Он не потрудился надеть пальто, а бросился к лифтам, тяжело дыша, с выражением ужаса на лице.
Мужчина не был похож на человека, привыкшего к жестоким физическим действиям. Он был дородным, с румяными щеками и почти лысой головой. У него были умелые руки с длинными пальцами, а также необычайно гладкая кожа.
Невысокий мужчина с газетой поспешно выпрямился, уронил газету и показал спрятанный в ней автоматический пистолет.
— Подожди, брат! — сказал он.
Дородный мужчина посмотрел на пистолет, резко повернулся влево и плюхнулся в укрытие длинного кожаного дивана.
— Помогите! — заорал он во весь голос. — Полиция! Помогите!
Рот маленького человечка скривился, придавая его лицу выражение крайнего зла. Он прицелился в диван и начал стрелять, пистолет содрогался и подпрыгивал при каждом оглушительном выстреле.
Завизжали стенографистки, забегали медсестры, а светловолосая телефонистка проглотила жвачку и попыталась заползти под свой коммутатор.
Когда пистолет коротышки разрядился, он вставил новую обойму в магазин с мастерством опытного стрелка. Затем он обежал вокруг дивана.
Дородный мужчина представлял собой обмякшую груду, окровавленную в нескольких местах, потому что пули пробили кожу и обивку дивана.
Невысокий мужчина выстрелил еще раз, намеренно, и голова его жертвы дернулась, когда чуть выше глаз появилось маленькое голубое отверстие. Затем убийца побежал к лестнице рядом с лифтами.
Он добрался до первой лестничной площадки. Там он остановился, начал корчиться и визжать.
***
Сквозь вопли убийца так кусал себе губы, что алая струйка стекала по подбородку и пачкала галстук и рубашку. Он согнулся пополам, насколько мог, медленно притопывая ногами, затем запрокинул голову.
Когда он запрокинул голову, странная вещь, происходящая с его глазами, впервые стала очевидной. Казалось, что что-то за зрачками медленно выталкивало их из глазниц.
Маленький человек упал на лестничную площадку, и его булькающие звуки ослабли, пока, не прошло и нескольких секунд, как он замолчал. Он перестал дышать, но его тело все еще сохраняло свою гротескно застывшую позу.
Его глаза чуть не вылезли из глазниц.
На улицу вел только один лестничный пролет, и по нему стучали тяжелые ноги, поднимаясь все выше. Появились двое полицейских, держа руки на набедренных кобурах, и увидели тело мужчины на лестничной площадке.
— Будь я проклят! — выдохнул один из офицеров, пораженный выпученными глазами мертвеца. — Что ты знаешь об этом? Восьмой!
Они поднялись по лестнице и вошли в большую приемную Ассоциации физического здоровья. Царило большое волнение, одна из стенографисток упала в обморок.
Двое полицейских прикрикнули на всех, отдали приказ, чтобы никто не уходил, и один занял позицию у лифтов, убедившись, что задней двери нет. Другой полицейский быстро осмотрел дородного мужчину, который был застрелен за диваном.
Одна из рук мертвеца была раскинута, а запястье охватывало блестящее металлическое кольцо, которое полицейский сначала принял за наручные часы, но при ближайшем рассмотрении обнаружил, что на нем закреплен круглый металлический диск с надписью следующего содержания:
Если с этим человеком что-нибудь случится, сообщите Доку Сэвиджу.
— Адские колокола! — сглотнул офицер и побежал к телефону.
Блондинка-оператор слишком нервничала, чтобы установить соединение, поэтому полицейский сделал это сам, неуклюже возясь с панелью управления.
— Док Сэвидж слушает, — раздалось по проводу.
Ответивший голос был настолько необычным, что офицер вздрогнул и на мгновение замолчал. В голосе была поразительная глубина и мощь, качество звучания, которое не могли скрыть даже недостатки телефонной связи.
— Здесь мертвый человек, — сказал полицейский. — У него на запястье идентификационная табличка с просьбой позвонить вам, если с ним что-нибудь случится.
— Какой номер на обратной стороне бирки? — Спросил Док Сэвидж.
Полицейский подошел и осмотрел бирку, обнаружив номер, который он пропустил в первый раз. Затем он вернулся.
— Двадцать три, — сказал он.
Полицейский подождал какого—нибудь комментария, затем на его раскрасневшемся лице появилось растерянное выражение. Он рассеянно поднял палец и потер ухо, как будто этот орган сыграл с ним злую шутку.
Он услышал один из самых странных звуков, когда-либо привлекавших его внимание. Это была странная трель, эта нота, с фантастической частотой нарастания и спада, но без какой-либо определенной мелодии. Этот звук был похож на звук слабого ветерка, пробивающегося сквозь холодные выступы ледяного поля, или крик экзотической тропической птицы. Звук исчез так же таинственно, как и возник.
— Я скоро буду там, — сказал Док Сэвидж, и в его необычном голосе не было и следа эмоций.
Полицейский повесил трубку и выдохнул: — Фух! Что-то в этом парне завораживает даже по телефону!
***
Другой полицейский, который подошел и слышал конец разговора, спросил: — Кто этот парень, Док Сэвидж?
Первый офицер выглядел ошеломленным. — Ты не шутишь?
— О, я слышал сплетни о нем, — сказал другой. — Но ничего из первых рук. Что о нем известно?
— Это, наверное, самая необычная птица на свете, — сказал первый помощник. — Он самый большой и сильный человек, которого ты когда-либо видел. И он гений! Он может все. Электричество, химия, инженерное дело — он знает о них все.
— А чем он занимается? — спросил другой.
Первый полицейский пожал плечами. — Приключения, я полагаю. Ему нравятся волнения. И он повсюду вытаскивает людей из неприятностей. Но я имею в виду, что он берется за дела с большим размахом. Он сохраняет троны для королей и останавливает войны. Это его уровень.
Полицейский, задававший вопросы, сказал: — У него есть пять птиц, которые ему помогают, не так ли?
— Да. Ученые, электрики и так далее. Каждый из пятерых — первоклассный специалист в какой-то области.
Второй полицейский кивнул на тело, потом на телефон. — Почему ты ему позвонил?
— Этот идентификационный диск…
— Я знаю. Но это дело инспектора Хардбойледа Гумбольта. Ему не понравится, что ты вызвал Дока Сэвиджа.
— Мне наплевать, — сказал другой офицер. — Этот Док Сэвидж сделал для мира больше добра, чем любые другие десять живущих людей, которых ты можешь назвать. Да любые пятьдесят, которых ты сможешь назвать.
— Хардбойлед Гумбольт снесет яйцо, из-за того что ты позвонил Сэвиджу, — проворчал первый полицейский. — Ты мог бы позвонить президенту, губернатору и морским пехотинцам, и Хардбойлед все равно взбрыкнул бы. Ему нравится всем заправлять.
— Пусть он снесет яйцо, — фыркнул другой полицейский.
Они вышли на улицу, чтобы постоять на страже. Внизу, на улице, кошачий вой полицейской сирены становился все громче.
***
У родстера была длинная колесная база, но он не был броским, и в его внешнем виде не было ничего особо выдающегося. Только тщательный осмотр показал бы, что кузов был отлит из броневых листов, а шины были заполнены губчатой резиной, которая не сильно пострадала бы от пуль. Стеклянные конструкции также были пуленепробиваемыми, и машина была оснащена устройством для постановки дымовых или газовых завес.
Под капотом тихо завыла сирена.
Трудно было сказать, что именно заставило машины так быстро расступиться: вой сирены или появление примечательной бронзовой фигуры человека за рулем. Сирена была типичной для полицейских патрульных машин. Кроме того, номерной знак состоял всего из трех букв и цифры — DOC 1.
Многие люди на улицах узнали бронзового человека. Его фотография часто появлялась в газетах; еще чаще его имя упоминалось в печатных изданиях.
— Док Сэвидж, — сказал кто-то, и возникла небольшая давка на обочине, чтобы хоть мельком взглянуть на бронзового человека.
Родстер был большим автомобилем, в котором обычный крупный мужчина показался бы маленьким. Но бронзовый человек обладал телосложением гиганта даже в открытой машине. Огромная мускульная сила проявлялась в его жилистых, словно обтянутыми проводами, руках и вертикальных мышцах шеи, которые были похожи на тросы, покрытые бронзовым налетом.
Этот бронзовый оттенок был мотивом гиганта повсюду, его необычайно тонкая кожа имела металлический оттенок, приданный длительным пребыванием на ярком солнечном свете; его волосы, прямые и облегающие, как металлическая тюбетейка, были бронзового цвета, лишь немного темнее; спокойный коричневый цвет его делового костюма дополнял симфонию металла.
Пожалуй, глаза бронзового человека были самой впечатляющей чертой в нем. Это были странные, почти фантастические глаза, похожие не на что иное, как на озерца из мелких золотистых хлопьев, непрерывно колеблемых крошечным ветерком. В них было что-то гипнотическое, притягательное.
Бронзовый человек не носил головного убора, и его глаза непрерывно блуждали, казалось, он обращал внимания не на вождение, а скорее на улицы, по которым проезжал родстер. Несмотря на кажущуюся невнимательность, в том, как он вел машину, чувствовалась непринужденность эксперта.
Он подъехал к зданию, в котором размещалась Ассоциация физического здоровья, подъехал к обочине и заглушил двигатель. Лишь внезапное замирание стрелки амперметра, указывало на то, что двигатель остановился, настолько бесшумно он работал.
Бронзовый человек просунул металлическую, мускулистую руку под приборную панель и коснулся выключателя. Из динамика радиоприемника донесся тихий треск статических помех. Он поднес микрофон.
— Монк—Хэм, — сказал он в микрофон.
Из динамика радио донесся голос, который мог принадлежать маленькому ребенку.
— Мы всего в нескольких кварталах, Док, — прозвучал тихий голос.
— Хэм с тобой? — Спросил Док.
— Мошенник? Конечно. Он со мной.
— Следите за внешней стороной здания. — тихо приказал Док Сэвидж.
— Конечно, — сказал Монк детским голоском. — Что ты знаешь об этой Ассоциации физического здоровья?
— Это концерн, который занимается проведением медицинских осмотров, — ответил бронзовый человек. — Врач по имени Джанко Салтман является президентом и основным владельцем.
— Есть какие-нибудь идеи, что это значит, Док? — спросил Монк.
— Абсолютно никаких, — ответил бронзовый гигант и выключил радиопередатчик.
Едва войдя в здание, он услышал гул озадаченных голосов. Полицейский судмедэксперт осматривал тело мужчины, который умер с выпученными глазами на лестничной площадке. Увидев Дока Сэвиджа, он поклонился с подчеркнутой почтительностью.
— Что его убило? — Спросил Док Сэвидж.
— Не имею ни малейшего представления, — быстро ответил судмедэксперт. — Это ставит меня в тупик. Но он такой же, как остальные семеро.
***
Бронзовый человек ничего не сказал, но опустился на колени рядом с мертвецом, очевидно, намереваясь произвести осмотр.
На лестнице послышался топот ног, спускавшихся со второго этажа. Док Сэвидж не оглянулся.
Вновь прибывший был дородным мужчиной, почти такого же роста, как Док Сэвидж. У него были очень большие ступни, обутые в парусиновые кроссовки, и он ходил так, словно ноги причиняли ему боль. Его лицо производило впечатление состоящего в основном из челюстей.
Он хлопнул рукой по плечу Дока Сэвиджа. Рука была красной и костлявой, с кожей, которая выглядела жесткой, как шкура носорога.
— Какого черта ты делаешь? — он зарычал. — Отойди от этого тела!
Мускулистый мужчина держал руку на плече Дока Сэвиджа, пока бронзовый человек выпрямлялся. Затем он переместил свою хватку на руку Дока Сэвиджа. Слегка непонимающее выражение появилось на его бульдожьем лице, когда он почувствовал твердость руки под ним. В следующее мгновение непонимание сменилась изумлением, когда бронзовый человек оторвал кисть от своей руки, совершив подвиг с очевидной легкостью.
Дородный мужчина глупо уставился на свое запястье, на котором виднелись бледные бороздки там, где на мгновение задержались пальцы бронзового человека. Он пошевелил пальцами и, казалось, был удивлен, что они функционируют. Затем он сердито заурчал, потряс рукой вверх-вниз, и в его ладонь выпала кожаная дубинка, наполненная дробью. Очевидно, она висела на крючке или лежала в неглубоком кармане его рукава.
— Крутой парень, да? — прорычал он.
— Не валяйте дурака, Хардбойлед! — судмедэксперт сглотнул. — Это Док Сэвидж.
— Я знаю, кто он такой, — пророкотал Хардбойлед. — Это парень, который повсюду вмешивается в дела других людей, а у парней, которые пытаются ему помешать, забавный способ исчезать.
Судмедэксперт сказал: — Док Сэвидж имеет почетное звание инспектора полиции…
— Да, я знаю, — прорычал Хардбойлед. Затем он наклонился вперед и легонько постучал Дока по груди концом дубинки.
— Послушай, — сказал он. — Я собирался поговорить с тобой, но был слишком занят. Я много слышал о тебе, и мы знаем друг друга в лицо. Возможно, ты знаешь, что я крутой полицейский. Так меня называют газеты, черт бы их побрал! Я знаю, что ты Таинственный человек, что есть люди, которые пытаются тебя убить, и ты делаешь с ними то, о чем закон не знает: и мне это не нравится. С этого момента, когда кто-нибудь в тебя стреляет, ты вызываешь полицейского, и он с этим разберется. Делай это так, как делают все остальные.
— Другими словами, пусть полиция сражается в моих битвах? — Спросил Док.
— Называй это как хочешь, — нахмурился Хардбойлед. — Есть законы, которые разбираются с преступниками. И еще одно: веди себя прилично, и тебе не придется ни с кем сражаться.
Док сухо спросил: — У вас есть слабое подозрение, что я преступник? Так ли это?
Хардбойлед сверкнул глазами. — Когда у меня возникают подозрения, они не слабые! — он завопил. — Я заявляю о них.
— Полагаю, вы заявите о них сейчас, — сказал Док.
Кожаная дубинка мускулистого инспектора качнулась для пущей выразительности.
— Я думаю, ты совершаешь поступки, выходящие за рамки закона! — Взревел Хардбойлед. — За это ты подлежишь аресту. Существуют законы для наказания преступников. И не надо кормить меня этой выдумкой о том, что они не будут наказаны в наши дни, потому что законы не действуют. Пусть закон восторжествует.
— Никто этого не оспаривает, — сказал Док.
Хардбойлед выпятил челюсть. — Я слышал, что ты сам себя назначил судьёй, присяжным и тюрьмой одновременно, — отчеканил он. — Но это не годится. Сделаешь одну оплошность, и я так быстро тебя достану, что у тебя голова закружится! Если в этом городе кого-то нужно арестовать, это моя работа. Я это делаю. И я не потерплю, чтобы кто-то вмешивался в мою работу.
Док пробормотал без всякого выражения: — Ясно.
Хардбойлед еще больше выпятил челюсть. — Теперь я хочу получить от тебя вежливые ответы на простые вопросы. Здесь произошло два убийства, одно из них восьмое в чертовски таинственной цепочке смертей, которая начинает всех беспокоить.
— Понятно, — сказал Док.
— Поднимись наверх и взгляни на другое тело, велел Хардбойлед. — Может быть, ты сможешь его опознать.
Судмедэксперту удавалось пказаться рядом с Доком Сэвиджем, пока бронзовый человек поднимался по лестнице.
— Этот Хардбойлед тот еще тип, — сказал он. — Он оскорбил бы президента. Он обтянутый кожей полицейский старой закалки, и он творит чудеса по очистке Манхэттена с тех пор, как его назначили главным. У него фобия придерживаться буквы закона там, где речь идет о полицейских обязанностях.
— Я следил за послужным списком Хардбойледа, — тихо сказал Док Сэвидж. — Этот человек — как раз то, что нужно Манхэттену.
Эксперт усмехнулся. — Хардбойлед был уволен предыдущей администрацией за то, что сбил мэра с ног, когда они поссорились из-за того, что один из друзей мэра нарушил скоростной режим. Он тот еще тип. У него всегда болели ноги. Может быть, именно это делает его таким ворчливым.
Хардбойлед Гумбольт подошел к телу дородного лысого мужчины, который был застрелен, и спросил Дока Сэвиджа: — Кто он?
— Его звали, — сказал бронзовый человек, — Линдер Корт.
— А чем он занимался? — Спросил Хардбойлед.
— Он был ученым и хирургом.
— Как он тебя подцепил?
В золотых глазах бронзового человека, казалось, появились странные огоньки. — Что вы имеете в виду?
— Почему на нем была идентификационная табличка с просьбой позвонить тебе, если с ним что-нибудь случится? — прогремел Хардбойлед.
— На это я отвечать не буду, — сказал Док Сэвидж.
Хардбойлед сверкнул глазами. — Послушай, разве лекция, которую я тебе только что прочитал, не возымела эффекта? Ты будешь сотрудничать со мной, иначе у тебя будут неприятности!
Он вытряхнул дубинку из рукава.
***
Судмедэксперт заорал: — Ты строишь из себя законченного дурака, Хардбойлед!
Хардбойлед нахмурился и проворчал: — Мне не нравятся методы Дока Сэвиджа, и мне наплевать, кто об этом знает, и он ответит на мои вопросы. За этим убийством стоит какой-то мотив, и я хочу знать, какой именно. Я хочу знать, почему были убиты остальные семеро.
— Я могу заверить вас, — сказал ему Док Сэвидж, — что я не имею ни малейшего представления, почему был убит Линдер Корт, как и остальные семеро.
— Ладно, — отрезал Хардбойлед. — Итак, почему он носил этот идентификационный диск?
Док Сэвидж проигнорировал вопрос. — Что именно здесь произошло?
Судмедэксперт, который был смущен поведением Хардбойледа Гумбольта, сказал: — По словам девушки на ресепшене, мертвый мужчина, Линдер Корт, прибыл около часа назад. Он сказал, что у него назначена встреча с Джанко Салтманом, президентом Ассоциации физического здоровья, и она направила его в офис Салтмана.
— Он пробыл там некоторое время. Затем он начал кричать, требуя, чтобы его выпустили. Он выбил стекло в двери и вылез. А потом мужчина, мертвый на лестнице внизу, застрелил его.
— Когда появился человек снизу? — Вмешался Док Сэвидж.
— Вскоре после прибытия Линдера Корта, — сказал эксперт. — Похоже, что мужчина последовал за Кортом сюда.
Бронзовый человек кивнул. — Что потом?
— После того, как он выстрелил в Корта, мужчина сбежал, — объяснил эксперт. — Он сбежал вниз по лестнице, добрался до первой площадки, с ним случилось что-то вроде припадка, и он умер. Это все, что мы можем реконструировать.
Док Сэвидж махнул рукой в сторону офиса. — На кого кричал Линдер Корт перед тем, как выбежать из офиса?
— Это, — сказал судмедэксперт, — загадка.
— Что вы имеете в виду?
— В кабинете никого не было.
Док Сэвидж повернулся к двери и заглянул в неровный проем там, где была выбита панель из матового стекла. Кабинет за дверью был обставлен просто, в противоположной стене было одно окно, и внутри определенно никого не было. Он подергал дверь. Она не поддалась его усилиям.
— Замок необычный, — сказал эксперт. — Это пружинный механизм, который нужно открывать с обеих сторон ключом.
Док Сэвидж спросил: — Вы уверены, что никто не покидал офис во время волнения?
— Им пришлось бы вылезать, — сказал эксперт. — Кто-нибудь наверняка заметил бы.
Бронзовый человек снова заглянул в дверь. Окно было снабжено солидным замком, и он был заперт. Никто не мог уйти этим путем.
— Очень загадочно, — сказал Док Сэвидж.
— Не более загадочно, чем ваше нежелание рассказать нам, почему Линдер Корт носил этот идентификационный жетон, — кисло вставил Гумбольт.
— Что здесь происходит? — громко спросил незнакомый голос.
-------------------
Док Сэвидж. № 22. Глава 1. ПУЧЕГЛАЗЫЙ МЕРТВЕЦ
