Про кровавых комиссаров и страшную продразверстку
Строго говоря, это обещанное окончание публикации по ссылке ниже:
В ней мы показали, как мало общего имели сводки для печати о положении на фронтах авторства Бюро печати при ВЦИК с реальностью, но объяснили при этом, почему именно такой вариант пропаганды был удачен, облегчив в конечном счете победу красных в Гражданской войне. Тот материал шел в подписке, но этот мы публикуем для всеобщего обозрения в рамках основной задачи нашего канала, которую не грех еще раз сформулировать для случайно зашедших: борьба с искажением нашей истории, совершаемом постоянно и поныне для удобства манипулирования самоходными носителями цифровых устройств и обладателями клипового мышления. Наше поколение тоже успели подурить в горбатую перестройку, но последующие годы очень быстро показали лживость «новых демократических ценностей свободного рынка». А вот выросшим в этом состоянии новым гражданам свободной России прокомпостировать содержимое черепной коробки уже гораздо проще. Мы не беремся их перевоспитывать, ролики для Тик-Тока не снимаем, но пытаемся помочь нашим более зрелым читателям подобрать аргументы для вразумления своих отпрысков. Ну, вот, вы все поняли, что и зачем, теперь к делу.
Сейчас речь пойдет о продразверстке. В большой статье по ссылке выше был представлен следующий фрагмент сводки Бюро печати при ВЦИК за август 1918 года.
«Наши успехи на Урале.
Из Ноллинока (видимо, из Нолинок — прим. Автора) получена телеграмма следующего содержания:
Наступаю на цент белых — Уржум, который обхватываю кольцом.
Главкомпродреквиармии Зусьманович»
О Зусмановиче (Зусьмановиче) и его миссии наврать успели достаточно много, так что краткий ликбез на тему «как оно было на самом деле» мы вынесли в отдельную публикацию. Этот человек стоит того, чтобы о нем рассказать подробно. Интересно же посмотреть, какими были в действительности «кровавые губители крестьянства».
Но прежде отметим, что сама идея продразверстки отнюдь не являлась изобретением большевиков. Эта вынужденная мера применялась в трудные времена повсеместно, например, точно так же действовало «белое» правительство в Финляндии, установив обязательную продажу зерна и муки государству по фиксированной минимальной цене. Изымалось таким образом все, за исключением установленного минимума, порой на основании расписок и прочих аналогичных условно-официальных документов. Не брезговали реквизициями и российские белые, кстати, особенно прославились на эту Колчак и Семенов. А «пострадавшие от Советов» казаки и вовсе создали в своих областях (в частности на Кубани) квазигосударство с законодательно закрепленной сегрегацией в отношении так называемых «иногородних». Казаки на Кубани, составляя меньшинство населения, владели 80% земли и имели преимущественные права, а рабочие их вовсе не имели (речь о периоде нахождения у власти Войскового правительства).
Продразверстка была вынужденной реакцией на проявления хуторского менталитета, который хорош для банды зеленых, но никакая серьезная власть подобное узколобое поведение в тяжелый период терпеть не будет. Власть должна кормить промышленные районы, работников транспорта и связи, наконец, солдат. А хуторской менталитет отвергает как ненужное все, что находится за пределами огороженного участка собственного хозяйства и вне возможности обмена для личного обогащения. В огромной России для развития этого пагубного настроения имелись самые благоприятные условия, чтобы понять это, достаточно вспомнить известную присказку «мы тамбовские, до нас немец не дойдет».
Так что без военного коммунизма в России было не обойтись в военное время. Иначе спекуляция и бандитизм, местный земледельческий сепаратизм в лице «защитников угнетенного селянства» захлестнули бы страну девятым валом — никакая интервенция не потребовалась бы, только похоронные команды и новые переселенцы на опустевшие территории. Другое дело — какими методами продразверстка проводилась на местах. Тут, разумеется, без перегибов и «эксцесса исполнителя» не обошлось. Однако представлять, как это делают некоторые «краеведы», продотрядовцев уголовным сбродом, а население своей лучшей в мире области или района, где, без сомнения, проживала соль земли, безвинными жертвами большевистского произвола, было бы, как минимум, несправедливо. Кулачье, способное вспороть живому человеку живот и засыпать туда зерно (распространенная казнь для захваченных «повстанцами» бойцов продотрядов) или даже в сытое довоенное время пальнуть из ружья в ребенка, залезшего в сад за яблоками, это та еще «соль земли», что и говорить. И получало оно по заслугам.
Как бы там оно ни было, но «продармия» Зусьмановича в 1918 году насчитывала не многим больше 800 человек и выполняла существенно важные для выживания Республики задачи. Не без издержек, конечно. Одной из таких издержек был так называемый Степановский мятеж. С этим явлением как раз и связано продвижение отрядов Зусьмановича при поддержке частей Красной Армии к Уржуму.
Начало мятежа тесно связано со спецификой политического спектра Вятской губернии — в местных советах большой популярностью пользовались эсеры, а большевики составляли меньшинство. Эсеровские мятежи в то время вспыхивали по всей России, эсеры находили в себе силы вступать в сговор со вчерашними противниками (в частности с Каппелем), вообще с кем угодно, лишь бы спихнуть обошедших их на крутом повороте большевиков. Например, в Комуч (Комитет членов Учредительного собрания), на сторону которого и перешел Степанов со своим полком, первоначально входило 5 эсеров, занимавших в нем ключевые посты (Вольский — председатель). Приход Комуча к власти в значительной степени был обусловлен не «недовольством большевиками», а мятежом Чехословацкого корпуса и интригами представителей Антанты. Этот период истории принято у разного рода «хрустобулочных» псевдоисториков романтизировать до уровня былин, в частности, представляя пиратский налет Каппеля на Казань неким эпическим разгромом красных. Меж тем целью его было всего лишь банальное «взятие кассы», о чем можно подробно почитать в нашем вполне документальном, а не фэнтезийном цикле «Золото республики» (4 части):
Золото республики | Молодость в сапогах | Sponsr
Сейчас отвлекаться на подробное описание истории Гражданской войны в России не будем, на нашем канале имеется целая подборка на эту тему (см. меню «Подборки»), лишь уточним, что период 1917–1918 годов был временем «мандатов» — неопрятных бумажек с нечетким печатями, которыми зачастую пользовались откровенные авантюристы в своих узкокорыстных целях. Ущерб с их стороны делу становления советской власти был огромен. Одним из таких «примкнувших» к революции с личными целями был и бывший офицер Степанов, чья весьма мутная история закончилась на попытке опять что-то реквизировать, причем уже на стороне Комуча. А сам Комуч очень быстро потерял свою социальную базу в лице крестьянства, его «народная армия» стремительно сдувалась как проткнутый шарик, мобилизация оказалась проваленной, как и налоговая политика. К власти в результате пришел «верховный правитель» Колчак, членов Комуча частично перебили, частично посадили под арест, они потом опять объединялись с большевиками против контрреволюции. На фоне таких вот коллизий предательство Степанова выглядит малозначимым случайным фактором, не более того, но для некоторых вятских краеведов это, конечно, практически восстание Спартака ХХ века.
Чтобы понять, сколько таких «Степановых» в кожанках и с маузерами шакалило тогда на просторах России, то действуя от имени красных, то предавая их, достаточно прочитать одну лишь нижеприведенную телеграмму.
Из Москвы запрашивается Екатеринодар, Кубанский областной Исполнительный комитет Советов, председатель Полуян по следующему вопросу:
В Москву прибыл от Областного объединенного военно-революционного комитета из Екатеринодара некий хорунжий Кукс (?), который до недавнего времени «работал в Войсковом правительстве Филимонова» (это как раз упомянутая выше казачья республика только для казаков). Москва интересуется, не является ли его документ поддельным, ведь он прибыл не просто так, а «за мануфактурой и другими товарами, а также, как он заявляет, за десятью миллионами рублей».
Такое было время. Мы не в курсе, чем дело закончилось в данном конкретном случае, но сам факт такого запроса говорит о многом.
Так или иначе, но Степановский мятеж был подавлен. А после был разбит и расстрелян Колчак, советская власть устанавливалась по всей стране, вытесняя всякие самостийные правительства окраин, интервентов и их приспешников. Борьба, однако, на этом не закончилась. В конце 20-х она развернулась с новой силой, но уже в партийных рядах. Новый всплеск чисток в 1936–1939 годах унес жизни многих из тех, кто делал революцию и воевал за красных в Гражданскую. В частности, был расстрелян упомянутый выше Ян Васильевич Полуян, его брат и племянник. Но Зусьмановича репрессии не коснулись. Давайте проследим жизненный путь этого человека. Это наведет нас на нужные мысли относительно избирательности так называемых «сталинских репрессий», которые благополучно пережили некоторые царские и даже колчаковские генералы (например, А. Я. Крузе, ставший генералом уже советским и награжденный высшими орденами СССР), но не пережили многие «верные ленинцы» и «герои гражданской». Реабилитацию в 1955–1956 годах тоже не стоит рассматривать как абсолютную истину. Она лишь означает, что такая трактовка была выгодна новым элитам, отменившим, кстати, контроль органов госбезопасности над своим тесным кружком тоже не просто так.
Итак, Григорий Моисеевич Зусманович (Зусьманович) родился 29 июня 1889 года в селе Хортица Екатеринославской губернии (ныне Запорожская обл.) в еврейской семье ремесленника. Образование — 4 класса сельской школы. Работал в Харькове, Бердянске, Павлограде грузчиком, смазчиком, вальцовщиком на мельницах. В 1910 году призван на службу в армию, в 1914 дослужился до чина унтер-офицера, на фронтах Первой мировой до 1917, еще в 1915 году вступил в РДРП (б). С декабря 17 в Красной Гвардии (командир Павлоградского отряда), с первых дней создания Красной Армии — в ее рядах.
Летом 1918 года он прибыл в Вятскую губернию в качестве комиссара и командира продовольственно-реквизиционной армии Наркомпрода РСФСР, штаб которой первое время располагался в городе Малмыже, затем переместился в Русский Турек Уржумского уезда Вятской губернии. Все продотряды, прибывающие в губернию, поступали в распоряжение военного руководителя продармии Г. М. Зусмановича. Как уже успел понять читатель, продармия выполняла не только функции сбора продовольствия и его охраны, но и вступала в боестолкновения с противником наравне с регулярными частями Красной Армии. Хотя в плане вооружения и состояния личного состава продармейцы от обычных частей отличались порой не в лучшую сторону.
В августе 1918 года один из отрядов, подчиненных Зусмановичу, вместе с отрядом Бабкина, при содействии со 2-го батальона 19-го Уральского полка участвовал в подавлении ранее упомянутого Степановского мятежа. Сам Степанов тоже состоял в продармии (командовал полком) и подался к Комучу не просто так, а с целым груженным хлебом пароходом.
В отчете главного комиссара и военного руководителя продовольственно-реквизиционной армии Г. М. Зусмановича Председателю СНК В. И. Ленину о создании и деятельности продармии за период с июня по октябрь 1918 г. говорилось:
»…армия зарекомендовала себя не только на поприще продовольственно-реквизиционной деятельности, но и на поле боевых действий с чехословаками (возле Екатеринбурга и в Вятской губернии), белогвардейцами и казаками, ею же организованы по многим сельским местностям комитеты бедноты и реорганизованы те, куда вошли нежелательные элементы».
Деятельность продармии закончилось с началом эпохи НЭПа, но Зусмановичу пришлось ее покинуть чуть раньше. В 1919 году он был назначен командиром (тогда эта должность называлась «начальник дивизии») 47-й стр. дивизии 12-й армии Южного фронта, затем командовал 2-й Тульской стр. дивизией, был военным комиссаром Орловского округа, республики Дагестан (1921-1922) и Ставропольского края (до 1925 г.).
В межвоенный период Зусманович закончил курсы при академии им. Фрунзе, находился на различных командных и административных должностях в разных регионах СССР. Относительно его ареста в 1938 году точных данных нет, скорее всего, не было и самого ареста, просто допрос в рамках идущих тогда уголовных дел. Зусманович получил в 1940 году звание генерал-майора и встретил начало Великой Отечественной в должности заместителя командующего 6-й Армией Юго-Западного фонта по тылу, будучи направленным в войска из Академии тыла (Интендантской академии), где являлся заместителем начальника.
«С приходом Г. М. Зусмановича работа тыла армии резко улучшилась. Войска всегда были обеспечены всем необходимым. Сам он — часто в дивизиях, быстро и грамотно решает все вопросы. Энергичный, волевой, требовательный», — это характеристика, данная генерал-лейтенантом Музыченко своему заместителю.
В ходе Киевской оборонительной операции Зусманович оказался в окружении, вышел из него с группой бойцов, взяв на себе непосредственное командование. В 6-й армии второго формирования остался на прежней должности, участвовал в Донбасской и Барвенково-Лозовской наступательных операциях Юго-Западного фронта. В мае 1942 года армия вместе с остальными войсками фронта была окружена восточнее Краснограда. Генерал-майор Зусманович в бою был ранен в ногу, не мог самостоятельно передвигаться из-за чего у Берестовенки попал в плен.
В Владимир-Волынском лагере Зусманович назвался другим именем — Георгий Васильевич, вел себя при этом достаточно дерзко, на сотрудничество с немцами не шел и держал, что называется, марку. Немцы его лечили в польском госпитале, затем вывезли в Германию, но «боевой тыловик» предавать Родину отказывался, за что был переведен в тюрьму Нюрнберг. Ему еще пришлось хлебнуть лиха в печально знаменитом Майданеке и Освенциме, где в мае 1944 года он скончался после пыток и избиений.
Получается, что Сталин с этим человеком не ошибся. И советская власть не ошиблась. А вот «недорепрессированный» в 1937 году, а только исключенный из партии генерал Салихов (он же Мир Ходжа Эрели) Родину подвел дважды — первый раз бездарно и трусливо командуя вверенным соединением, а второй — осознанно перейдя на сторону немцев и возглавляя позже одну из их разведшкол. Лучше было бы его сразу расстрелять, сколько бы бед тогда не случилось… Так может и с другими «ни в чем не виноватыми» не все так просто? Стоит об этом хотя бы задуматься.
