На редакционную почту пришло весьма странное письмо. Таковых не видели уже года четыре, так что спешим поделиться с читателями.

Конечно, личные обращения мы, как правило, не выносим на всеобщее обозрение. Того требуют элементарные правила человеческого общения. Но тут вопрос принципиальный, посему приличия неуместны. О таких вещах считаем необходимым говорить открыто и предельно ясно. Как раз тот случай, когда никакой язык Эзопа не нужен.

Итак, вот сама переписка (наш ответ вверху, исходное письмо ниже):

Автор письма, наверное, вдохновился (лась) гением Солженицына, который такую же, по сути, хрень рассылал своим друзьям, чтобы его накрыла военная цензура и вывела с фронта от греха подальше в места, где нет немецких танков, зато есть конвой и пайка. Ну, или это банальный провокатор. Писать такие письма приличным людям на пятый год войны нормальный человек не станет. А посему, не испытывая каких-либо нравственных терзаний, мы тут это все публикуем на всеобщее обозрение и в публичном (не подписном) варианте.

Заодно будет повод еще раз продекларировать позицию нашего коллектива. Если коротко, то она выражается в следующем: мы безусловно и безоговорочно признаем важнейшими для судеб Родины три свершения нынешнего Президента и считаем, что эти деяния достойны записи в историю России наравне с другими эпохальными событиями. Этими свершениями являются: 1) разгон так называемой «Семибанкирщины», избавление земли русской от бесов типа Березовского и Ходорковского (другие вместно них пришли, конечно, но так это на суд истории оставляем); 2) победное завершение и рациональное проведение Чеченской кампании; 3) решение о начале СВО (с запозданием на восемь лет в угоду бенефициариям волшебной трубы, но все же). По всем прочим действиям властей особого восторга выразить не можем, мягко говоря, но за перечисленное выше снимаем шапки без всякого лизоблюдства, от души. Соответственно, любой «нетвойнист» и «нанасниктоненападаст» для коллектива канала есть идеологический противник и никакая доброжелательно-уважительная дискуссия с такой публикой в нашем понимании невозможна вовсе.

Однако, выпады враждебной пропаганды или высеры зараженных ей организмов по правилам пропаганды грамотной должны не просто опровергаться (это заранее проигрышная стратегия), а служить информационным и медийным поводом для разворачивания собственной пропаганды. Мы на медийность не претендуем, но раз уж нас в кои-то веки удостоили провокации (после ухода с Дзена к нормальной, грамотной и адекватной аудитории даже немного соскучились по таким эксцессам), просто не можем мячик не отфутболить обратно, слегка обмакнув его в свежие фекалии.

Вопрос «Кто же они, враги России?» на самом деле требует развернутого ответа, но мы ограничимся только перечислением очевидных и активных, так сказать, врагов. Этими врагами являлись и являются, во-первых, глобалистские структуры, во-вторых властные элиты Европы и частично США, а в-третьих, окончательно сбрендившие националисты с сопредельных территорий. Третьи используются первыми и вторыми в качестве отмычки, долота или даже лома. И началось все это не вчера и даже не при советской власти. Мы достаточно архивных материалов, исторических документов и разного рода исследований опубликовали на канале, чтобы это мог понять даже человек средних умственных способностей. На дебилов, увы, наш канал никогда не был рассчитан.

Глупо полагать, что СВО стала тем фактором, который переменил вдруг многолетнюю доброжелательную позицию, например, Финляндии. Менялась эта позиция не одним днем, а плавно и постепенно, по мере нарастания противоречий между российской верхушкой и глобалистским надправительством, как бы там оно формально не называлось сейчас. Менялась она не сама по себе, а в рамках общемировых процессов. До поры до времени выполнявшая все требования незримого, не оформленного юридически, но объективно существующего сюзерена Россия (а как еще объяснить подписание кучи вредных «протоколов» и «соглашений», вступление в разные бессмысленные структуры с огромными взносами и т. п.) якобы играла в общей команде, но как только она попыталась немного обозначить свой суверенитет за пределами номинально-декоративного, тут же последовала обструкция, которую известно кто обозначил выражением «нас обманули». На самом деле нас никто не обманывал, просто в какой-то момент были убраны всякие маскирующие голую правду красивости. Произошло это на рубеже 2010–2012 годов, но совершенно точно ДО 2014.

Если опять вернуться к примеру Финляндии, то можно вспомнить, что фактически союзнические отношения двух соседних стран с разным общественно-экономическим устройством (т.е. СССР и Финляндии) не смогли в свое время поколебать ни ввод советских войск в Венгрию, ни ликвидация «Пражской весны», ни многолетняя война в Афганистане, ни прямое участие советских военно-воздушных частей в Корейской войне, ни помощь Вьетнаму в борьбе с США, ни сбитый южнокорейский Боинг, ни Карибский кризис — ничего. Финляндия почему-то не ощущала угроз со стороны «злых русских», оснащала свои Вооруженные силы советской военной техникой, развивала приграничный туризм и не участвовала в бойкоте Олимпиады-80 в Москве. Финская граница была самой спокойной, а сама Финляндия — самой доступной для туристических поездок советских граждан капиталистической страной.

Так почему все изменилось? А потому, что враги, которые врагами быть не переставали, почувствовали слабость России, ее подчиненное положение, повсеместное предательство национальных интересов со стороны ее так называемых элит в угоду интересам клановым. Короче, ощутили, что время пришло и можно попытаться осуществить старые мечты по раздербаниванию «Империи Зла». Почему этого не сделали при Ельцине? А потому что нужды не было. Там можно было одним добрым словом обойтись и надкусанным пряником, пистолет был вовсе не нужен и даже вреден — испугаются еще. А теперь он необходим, вот и появился у нас северо-западный фланг противостояния с НАТО на месте ранее дружественной Финляндии и нейтральной Швеции.

Проще говоря, все возвращается на круги своя в который раз. Поэтому НЕ ИМЕЕТ НИКАКОГО ЗНАЧЕНИЯ состояние границ РФ до февраля 2022 года. Не имеет в плане влияния на неизбежность грядущей большой войны. Точно так же, как никак не повлияло на такую же неизбежность 80 лет назад присоединение Прибалтики, например. Не присоединили бы мы, присоединили бы немцы и до Минска дошли бы с этих территорий на второй день, а не на седьмой. Вот и вся разница.

Что касается участия российских (и не только российских, кстати) добровольцев в борьбе против укронацизма в 2014–2022 годах, так могу сказать только одно. Это была естественная реакция нормальных людей на творящийся по соседству беспредел. Точно также ездили в Югославию со всего мира — и русские, и украинцы, и даже поляки, точно также когда-то воевали интербригады в Испании. Это были не наемники, не искатели острых ощущений и не адреналиновые наркоманы. Хотя, конечно, и таковые тоже встречались. Но редко. Так что все было правильно в плане участия российских граждан. Неправильно было другое. Очень многие из тех, кто теперь «свалил» или пока тихо гадит исподтишка, в тот период проявляли свое «фи» к добровольчеству открыто и агрессивно. Но никто их в соответствующие списки не заносил и мер не принимал. Могу это со всей ответственностью сказать, потому что встречал таких людей на самых разных должностях.

Да, за убеждения наказывать неправильно, не по Конституции это. Начал так поступать — открыл «ящик Пандоры», потом его хрен закроешь, так и будут глушить несогласных — то слева, то справа, то по центру, то за тележный скрип, то за коричневое пальто. Но за конкретную РЕАЛИЗАЦИЮ своих убеждений можно и нужно наказывать. Не за критику бестолковых решений, которую дискредитацией назвать даже нельзя, потому как дискредитировать такое просто нельзя, некуда. Но за факт публичного осуждения своей воюющей с извечным врагом страны — однозначно. Потому как все равно придется. Логика противостояния неизбежно поделит всех на наших и ненаших. Среди наших при этом могут оказаться личности, с которыми на одном поле нужду справлять западло. Но это в мирное время. А сейчас и такие наши — тоже наши. А вот интеллектуальные и высокодуховные, остро переживающие происходящее, но НЕнаши — все равно НЕнаши, то есть враги.

Помните ли вы, уважаемые читатели, 90-е? Страну заполонили иностранные прощелыги — по одному и организованными группами. Они учили наших лопоухих сограждан с сердцами, требовавшими перемен (тут не могу просто не вспомнить бессмертное выражение нашего министра Лаврова), маркетингу и менеджменту, объясняли, что такое тимбилдинг и психология успеха. И все это не безвозмездно, разумеется. Мне запомнился «китайский учитель семейной школы льва», который даже на ТВ выступал. Увидев его умопомрачительную стойку с откляченной задницей (риск перелома позвоночника и нарушение течения ци по китайским же канонам), я сразу понял его уровень — профанация, рассчитанная на лохов, проще говоря. Самое интересное в российской истории — это та периодичность, с которой лохами становятся на некоторое время не простые граждане, а обличенные властью. Что-то в этом есть мистическое. Особый путь, не иначе.

Иностранец на службе в России[1]

                                                              Б. Григорьев

В последний день 1701 года смоленский воевода боярин Пётр Самойлович Салтыков с жильцом Аврамом Радищевым написал Петру I письмо о прибытии 8 декабря в Смоленск 16 французских офицеров, завербованных и отправленных из Варшавы князем Григорием Долгоруковым[2] «в Великого Государя службу». Среди офицеров значился некий генерал-инженер Бертран[3].

Это были одни из первых иностранных офицеров, появившихся в России в период подготовки войны со Швецией, и встречали и снаряжали их как почётных гостей. Долгоруков снабдил прибывших каретой и фурманскими лошадьми, а Салтыков отпустил им из артиллерийской казны «82 рубли с полтиной для того, что говорили они ему, боярину и воеводе, что им до Москвы в дороге удовольствоваться съестным харчем нечем», потому что полученные в Варшаве ефимки[4] «они в дороге исхарчили».

Сиречь пропили — прим. Ред.

В Москве французы явились в Посольский приказ, где их опросили и попросили предъявить документы об их служебном положении. У Бертрана служебных документов не оказалось, он заявил, что «у генералов пасов (т.е. паспортов, Б.Г.) не бывает». Сведения, которые он сообщил о себе, по словам Арнольди, «страдали излишней скудостью»: родился в Дофинэ, служил в разных чинах и генералом в Королевской французской армии, участвовал в сражениях против англичан и голландцев во Фландрии и других местах, потом по неизвестной причине перешёл на службу к польскому королю и «служил у пехоты генералом» 1 год и 4 месяца, «и ныне призван к Великому Государю на службу».

«Чем руководствовался князь Долгоруков, нанимая на русскую службу неизвестного человека, сказать трудно», — замечает Константин Николаевич. В заключённом с ним договоре Бертран указал себе какой-то невообразимый титул «крайняго художества инженерскаго и архитейсконики воинской президента» и просил жалованье по 130 ефимков в месяц и подарок (!).  

Как бы то ни было, Бертран занял достаточно высокое положение, позволявшее ему вращаться в сферах, близких к Великому преобразователю. И в военно-инженерном деле он кое-что смыслил, и таким образом являлся полезным человеком. Об этом свидетельствуют его письма к Ф. А. Головину (1650-1706) [5] и самому Петру. В 1702 году он через Фёдора Алексеевича подаёт Петру записку об организации инженерного дела в России и выражает готовность возводить морские сооружения — порты, причалы, стенки и пр. — только по указу царя и никого другого.

Демонстрируя свои способности не только как морской инженер, но и в качестве специалиста по осаде крепостей, он требует, чтобы пехотные и кавалерийские генералы «сходились с генералом-инженером во время единые осады осведомиться от него, егда будет время коннице работать фасины (т.е. фашины, Б.Г.), а пехоте туры и рыть землю», для чего в его распоряжение необходимо было предоставить пехотные батальоны, призванные охранять участников земляных работ.

В отношении артиллерии он идёт ещё дальше и требует предоставить её под его собственное командование — как во Франции. Это «как во Франции» повторяется в записке несколько раз, что, вероятно, он считал решающим и безапелляционным аргументом. В заключение записки он просит себе «подарок» — чин лейтенанта-генерала. Арнольди пишет, что судьба записки Бертрана неизвестна, но чин лейтенанта-генерала он не получил. Впрочем, он ещё долгое время вращался в близком к Петру кругу и удостаивался его поручений и внимания, о чём написал в одном письме к царю: «Никоторый из иностранцев так фамильярно не приближался, как я, к Вашему Величеству».

Двум французам в России стало тесно: некий подполковник де-Гверен[6] что-то не поделил с Бертраном и написал Головину письмо, в котором разделывает своего соотечественника под орех. Де-Гверен обвиняет Бертрана в клевете на него и на других французов, рассказывает, что Бертран произвольно присвоил себе звание генерала французской армии, в то время как снискивал себе на пропитание черчением и рисованием. Бертран, по его сведениям, обманул царя, утверждая, что состоял на службе у польского короля. Это и объясняет у него отсутствие каких-либо документов на этот счёт.

Донос, кстати, никаких последствий не имел ни для доносчика, ни для Бертрана — то ли не посчитали его важным, то ли сама фигура де-Гверена не вызывала доверия. Впрочем, одно последствие было: после доноса Бертрану повысили жалованье до 150 ефимков.

К лету 1702 года, когда появились слухи о возможном нападении шведского флота на Архангельск, Пётр отправился в этот город, прихватив с собой и Бертрана. Однажды француз был вызван в палатку к царю и встретил там генерала И. И. Чамберса[7] и неизвестного моряка в вице-адмиральском звании. Пётр вскоре уехал по своим делам, а Бертран вступил в короткий дружеский разговор с вице-адмиралом (фамилию его Арнольд не называет), в ходе которого «друг другу старую имеющую меж собой недружбу простили», после чего моряк откланялся и отбыл на свой корабль[8].