Горе слабым и побежденным. Исторические уроки общения с соседями

Далее мы представим небольшой очерк авторства Бориса Николаевича Григорьева о попытках Марии Мнишек и ее «политического опекуна» Заруцкого натравить на Россию Персию, чтобы получить по традиции всех отечественных смутьянов иностранную поддержку. Выбор Персии определялся местом пребывания Мнишек — она сбежала в Астрахань. Эта авантюра имела определенные шансы на успех, но… Впрочем, лучше прочитайте далее оригинальный текст.

А мы лишь напомним, что уважение соседей начинается всегда с осознания ими силы России. Как только сила уходит, теряется и уважение. Современная в конец обнаглевшая Средняя Азия тому наглядный пример. Еще пару лет такой дружественной дипломатии и азиатские лидеры потребуют о России компенсации убытков «за века колониального господства». Нам кажется, что до этого доводить точно не стоит и что одна показательная внешнеполитическая порка одного конкретного главбая (без разжигания ненависти к народу в целом) разом изменит тональность вопросов к нашей стране с восточных границ.

Для этого достаточно просто взять и отменить безвиз с ОДНОЙ какой-нибудь среднеазиатской республикой. И разорвать с ней все договора — торговые, военные и пр. Разумеется, не вот так просто, а подобрав подходящий повод — например, выставить жесткие требования и дождаться очередной хамской реакции с угрозами и намеками. Бизнес от этого не пострадает, остальные «обиженные и угнетенные» разом притихнут примерно лет на 10. А сказка про НАТО, которое туда войдет «вместо нас» — это для идиотов отмазка. НАТО там давно корни пустило, лет примерно 20 назад как минимум. И корешки эти прорастают только глубже. Сколько туда денег не вбухивай, ничего это не изменит. Тянуть сразу с двух, а то и с трех спонсоров — это традиционный азиатский подход. Всем кланяться, а после плевать в спину. И это если яду не подсыпали в угощение, что тоже они вполне соответствует их традиционным ценностям.

Дипломатия Марины Мнишек

Б. Н. Григорьев

По материалам статьи П.Юдина «Посольство Марины к шаху Аббасу», см. журнал «Русская старина» том 160 за 1914 год.

В Москве на царство был повенчан Михаил Романов, а ветер Великой Смуты всё ещё продолжал гулять по просторам Московского государства. Одним из таких неспокойных мест продолжала оставаться Астрахань, куда осенью 1613 года бежал «губитель душ христианских» атаман Иван Заруцкий с вдовой первого и второго самозванца Мариной Мнишек и её малолетним сыном. Вдова ещё питала надежды восстановить свою власть и вернуться в Москву.

Заруцкий сумел завоевать на свою сторону и буйных астраханских стрельцов, и местных казаков, а также подчинил своему влиянию воеводу князя Ивана Дмитриевича Хворостинина. Назвав себя боярином, Заруцкий стал «царским советником» при Хворостинине и от имени «царицы» Марины и её сына стал рассылать на Волгу, Терек и Яик «прельстительные» грамоты. В них он призывал тамошних казаков и стрельцов объявить о своей покорности ей и «царевичу» и посылать в Астрахань воинские отряды, с которыми Заруцкий планировал идти на Самару, Казань и Москву. Он уверенно обещал «вольным» казакам богатую добычу и почестей, «которых они не чаяли».

Яик вообще не ответил на эти призывы, а волжские казаки раскололись на две противоборствующие партии, спорили, рядили и только в апреле 1614 года послали в Астрахань 560 человек. Но больше всех огорчил Заруцкого Терек, на который он возлагал основные свои надежды. Кроме стрельцов, казаков, черкесских мурз и узденей, он надеялся еще и на продовольственные ресурсы Терека, рассчитывая таким образом пополнить хлебные запасы. Потому что с хлебом в Астрахани была большая проблема. Пуд пшеницы там стоил 10 алтын, в то время как на Тереке он продавался по гривне. Пищального зелья — пороха — в Астрахани было достаточно, а вот со свинцом тоже было сложно. Свинца для литья ядер и изготовления пуль катастрофически не хватало, фунт его стоил 4 алтына, но и за такую цену добыть его было трудно.

Терек не только не прислал хлеба, но и под давлением воеводы Петра Петровича Головина отказал Заруцкому в повиновении царице Марине и, вместо того чтобы послать в Астрахань воинские отряды, обратился к жителям города с увещевательными грамотами, чтобы они, «помня души свои и милость божию и милосердие и жалованье государево», отстали от вора Заруцкого и от «ворухи» Марины и «царю бы добили челом и вины свои признали».

На призыв Заруцкого откликнулись ногайский князь Иштерек со своими мурзами и улусами (кто бы мог подумать, а? — прим. автора), Яранаславовские и Юртовские татары и местная вольница. Разношерстного воинства набралось около 5 тысяч человек, но 2 тысячи русских из них отнеслись к замыслам Марины отнюдь не сочувственно. Поэтому и сама «царица», и Заруцкий сознавали, что идти в далёкий поход на Москву с слабовооружённым и ненадёжным воинством, жаждущим лишь наживы и разбоя, без достаточных запасов амуниции и продовольствия было довольно рискованно.

Они вспомнили о персидском шахе Аббасе, который присылал первому Лжедмитрию дружеские грамоты, и решили попросить помощи у него. Марина в самых ласковых и льстивых выражениях собственноручно написала к Аббасу грамотку, в которой жаловалась на лихих московских людей, убивших её мужа, а её и её сына лишили царства российского. В качестве посла к восточному повелителю выбрали астраханца Якова Глядкова и проинструктировали его о том, какие слова и просьбы ему следовало произнести устно.

Вор Ивашка, т. е. Заруцкий, послал к шаху своего «посла» — жителя Казани и сына боярского Ивана Хохлова, который должен был сказать шаху, что он, царский советник, готов передать ему Астрахань с прилегающими местностями вплоть до Терека, если тот пошлёт ему войско, деньги и хлеб. Заруцкий насильно принудил Хохлова к этой миссии, и боярский сын уступил его уговорам только после того, как об этом его попросил и князь Хворостинин. Воевода предложил Хохлову использовать поездку в Персию с тем, чтобы рассказать шаху об истинном положении в Астрахани и о состоянии дел на Руси и просить Аббаса не верить «вору Ивашке» и ни войска, ни казны ему не давать.

Для большего успеха задуманного предприятия Марина упросила жившего в Астрахани персидского купца Хузя-Муртазу съездить в Тавриз и склонить «шахаббасово величество» вступиться за лишённую царского венца вдову. Купца привели к присяге, под которой он клятвенно обещал защищать права царицы Марины и сына «царя Дмитрия Ивановича». Переводчиком посольства назначили выпущенного Заруцким из тюрьмы мурзу Салтангула, сына Тюменского князя Салтанея, а «для письменных дел» нарядили подьячего Богдашку Накрачеева.

Филипповым постом[1] 1613 года посольство с охраной из пяти астраханских стрельцов через Дербент и Баку отправилось в Персию. Хузя-Муртаза по своим делам задержался временно в Баку, и посольство продолжало свой путь без него. В начале марта 1614 года посольство прибыло в Гилян, где Аббас собирал войско для похода в Грузию, чтобы наказать царя Таймураза Давидовича, предавшегося на сторону турецкого султана. Шах был осведомлён о том, что Россия была ослаблена смутой и не могла оказать помощи Грузии, но он не знал, что на российском троне уже сидел законно избранный царь Михаил Романов.

Об этом ему поведал Иван Хохлов при вручении грамоты от Заруцкого. Одновременно у ног Аббаса лежал Якушка Глядков и бил челом, чтобы он пожаловал Марину, дал ей человек 500 своих ратных людей, казны денежной и запасов хлебных. Шах обратил внимание Глядкова на то, что в самой грамоте Марининой ничего подобного не говорилось, но Глядков «вывернулся» и рассказал, что «царица» боялась, что грамота попадёт в руки московских лихих людей, а потому просила его изложить свою просьбу изустно. Глядков сказал также, что если шах не поможет Марине людьми, казной и хлебом, то Астрахань скоро падёт под ударом московского войска. А если поможет, то город перейдёт во владение Персии.

Предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться: без боя овладеть огромным богатым и торговым городом хотя бы назло султану и крымскому хану, жаждущим ещё со времён царя Ивана Грозного вернуть себе древнюю татарскую столицу!

Салтангул в это время расписывал прелести астраханской земли и самого города с многочисленными каменными домами, рассказывал о его многочисленных жителях, славившихся своими ратными подвигами. Не забыл он описать и прелести молодой царицы Марины. Последнее особенно возбудило желания шаха — даже больше, чем политические и территориальные выгоды. Он бы нашёл ей место в своём гареме. И отдал приказ собирать в Астрахань войско, деньги и хлебные припасы. Советники Аббаса указывали ему на риски всего предприятия, просили отказаться от этой безумной затеи и не давать деньги какому-то проходимцу — куда выгодней было бы жить в дружбе с московским царём.

Но «шахабасское величество» их не послушал и решил с войском, деньгами и хлебом отправить в Астрахань своего кречетника (видимо, в оригинале статьи Юдина указан русский вариант наименования данной придворной должности) Полухана, поручив ему раздать астраханцам подарки, споить их вином, а потом перебить всех и «взять город на своё имя». Он приказал Марину доставить ему, а Заруцкого — поставить воеводой на Терек. Ивана Хохлова, дабы он своими рассказами не смутил его приближённых, вместе с подьячим Накрачеевым и тремя стрельцами он распорядился отправить в Мешед «за приставы», т. е. под стражу, а Яшку Глядкова и Салтангула взял с собой в Грузию.

Когда Аббас спустя два месяца, разорив Грузию, вернулся домой в Казвин, к нему явился Хузя-Муртаза и доложил ему о просьбе Марины и Заруцкого. Шаха, однако, больше интересовала сама Марина и купец не поскупился на описание её красоты и прочих женских достоинств. В конце мая 1614 года Аббас послал в Астрахань Яшку Глядкова и своего кречетника Полунбека проведать, что там делается. Они повезли Марине «четыре бархаты чёрных, четыре камки[2] чёрных, да меляк[3] чёрный же». Заруцкому шах подарил иноходца, саблю, да «покровец конский нарядный».

Полунбек и Глядков добрались до Дербента и там узнали, что Астрахань от мятежников очищена стрелецким головой Василием Хохловым, прибывшим из г. Терка с терскими служилыми людьми и вольными казаками. Марина и Заруцкий бежали на Яик.

А Аббас в тот же год послал в Москву посольство во главе с Хузя-Муртазой с наказом говорить царю Михаилу, что никаких помыслов завоевать Астрахань он не имел, хотя ему это какие-то воры и предлагали, и что никакого войска он в город не посылал, а только снабжал голодных жителей сорочинским пшеном, т. е. рисом.

На этом дипломатия Марины Мнишек и её астраханский период жизни закончились.

[1] Предрождественский пост продолжительностью 40 дней (28 ноября-6 января по новому стилю).

[2] Шёлковая ткань с узорами.

[3] Значение слова автором не распознано.