Невидимый собеседник как успокоительное
Не так давно в разговоре со мной о стране, об окружающей действительности мой товарищ охарактеризовал свое состояние термином «безнадега».
И я во многом его понимаю. Мне ли не знать о том, что сейчас может быть очень даже трудно жить?
Я втянут в длительный и крайне опасный для меня судебный процесс, порожденный одновременно системными пороками современного закона, слабостью правоохранительных органов в условиях военного времени и социальными процессами военного времени, породившими специфическую «околовоенную» форму преступности.
Эти заболевания нашего общества явно надолго и всерьез.
Такова цена войны.
Очень многое из происходящего сейчас у нас и в мире одновременно и смешит, и вызывает чувство брезгливости, и пугает.
Откровенно идиотские судебные процессы и приговоры.
Мне очень понравился приговор суда Санкт-Петербурга, по которому мужика посадили на 15 суток за то, что он в 2018 году (то есть до признания Instagram экстремистской организацией) поставил в своем блоге ссылку на свой Instagram с фотографиями. Мужик ссылки во время суда удалил, но это его не спасло от заслуженной кары.
Есть уже два приговора за незаконное распространение порнографии. Издевка заключается в том, что закон о порнографии у нас не могут принять уже десятки лет, а следовательно, вся порнография незаконна. Подобная трактовка противоречит Конституции, но у нас сейчас о Конституции заботятся все меньше.
Депутат и клоун Милонов охотится за проститутками, «русские общественники» совершают «рейды» по частным вечеринкам.
Страна покрылась слоем вахтеров, которые следят за нашей нравственностью и лояльностью. И это было бы страшно, но когда видишь, кто именно напялил на себя вахтерскую форму, смешно. Сочетание страшного и смешного порождает брезгливость.
Во всем мире (и у нас тоже) возрождаются цензура и государственная идеология. Некогда глобальный интернет распадается на сегменты. Распадается глобальный спорт, глобальная наука.
Мир становится маленьким и тесным. Приближаются темные времена.
Я просто вижу их, как видят тьму на горизонте.
Становится душно и тихо. Муторно.
Назревает очередной мятеж.
Деятельные натуры в таких случаях начинают метаться в поисках того, что они могут сделать. И, поняв, что не могут ничего, приходят в отчаяние.
Люди злятся. И, будучи не в состоянии выместить зло на том, кто реально виноват, вымещают на тех, кто попадется.
Бывает, что и на мне.
А я иногда бываю особенно раздражающ тем, что я спокоен.
В итоге мне приходится выслушивать не только и не столько за себя, сколько за всё и всех.
И это тоже смешно, но и в каком-то смысле почетно.
На этом почете и держусь. Всё же мало кто удостаивается выговоров за поведение Путина. А я регулярно отвечаю за Владимира Владимировича перед рассерженными и паникующими согражданами.
Он тоже почти всегда спокоен, а это успокаивает не всех. Многих это бесит.
Люди прикидывают, как они будут жить в условиях окончательно закрученных гаек. Осматриваются в поисках какого-то секретного выхода — лаза в прошлую жизнь, убежища, в котором можно пересидеть.
Мое спокойствие и нежелание суетиться — вызов и повод для упрека в том, что я обживаюсь и обустраиваюсь в аду/болоте/заднице.
Просто не считаю реальность несовершенством, достойным презрения. А следовательно, и себя в ней. Я спокойно переношу чужое несовершенство. Несовершенство людей. Несовершенство страны. Несовершенство истории.
Я стараюсь прощать все и всех заранее, в надежде на то, что и меня простят.
Несовершенство — это часть жизни. Ее постоянный спутник, основа. Ведь именно несовершенство двигает историю вперед. Величие Петра в том, что он создавал в России то, чего ранее не было: флот, академии, новую столицу, выход в Балтику. Владимир Святой, потому что принес христианство язычникам.
Несовершенство страны — это не унижение, не оскорбление, не несправедливость. Это вызов истории. Испытание.
Ложный донос и неправедный суд — это не приговор стране. Это повод понять, как глубока связь с ней.
Петр не только построил флот и победил Швецию. Он завел множество западных порядков, многие из которых были вредны и губительны для народа, лишил православную церковь патриарха и свободы, превратив в часть государственной машины.
Владимир не только крестил Русь, но и вместе с византийской княжной и священниками привез на Русь жесточайшие византийские законы.
В детстве мы смотрели и читали о прошлом и о будущем. Нас развлекал Д’Артаньян и профессор Селезнёв, нас вдохновляли Ломоносов и Ушаков, Суворов и Жуков, Рябов и майор-артиллерист Сергей Цветаев, Дар-Ветер, Тайна, Мак Сим и Румата.
Мы хотели быть как они.
Секрет этого вдохновения в том, что мы видели их со стороны и, отождествляя себя с ними, одновременно вели с ними диалог.
В этом диалоге встречались наблюдаемый, наблюдатель и история — наши ожидания, страхи, переживания и ответ героя на них.
Но с взрослением мы перестали быть наблюдателями и стали героями собственных биографий.
Диалог прекратился.
Ты остаёшься со своей жизнью один на один, и история заслоняется от тебя тысячами мелочей, пожирающих все твои умственные, духовные и физические силы.
Ты не видишь своего времени и страны. Ты видишь работу, поликлинику, метро, магазин, детский сад, ремонт, налоги, двор, пелёнки, коляску, расходы на образование.
И всё это невероятно важно, потому что конкретно. Это твоё поле труда и битвы.
Одна проблема — в этом не видно смысла. Потому что смысл того, что озидается во времени, раскрывается через сюжет. А чтобы увидеть сюжет своей жизни, нужно смотреть на себя со стороны.
Нужно возобновить диалог между собой уже как героем своей биографии и неким неведомым тебе наблюдателем, который видит твоё начало и увидит твой конец как произведения.
Очень трудно видеть в себе героя, Ланселота или Добрыню, если твоя битва — это — битва за место в детском саду или за повышение на работе.
Я уж не говорю о битве с курением, алкоголем или неспособностью отказать, сказать «нет» друзьям, начальнику, родне.
И тот, с кем вы ведете свой диалог, некто, кто наблюдает за вами, должен уметь это видеть и помогать видеть вам.
И тогда неприятности, трудности, проблемы и беды могут стать тем, чего вы, возможно, долго ждали, — возможностью проявить себя или даже еще лучше — возможностью стать тем, кем вы хотели быть, но ранее не были.
Все зависит от глаз, которыми вы на себя и на вашу историю смотрите. От этого зависит все — как вы построите жизнь, за которой эти глаза наблюдают.
Чего они от вас ждут? Каких поступков, каких слов и мыслей? Какой любви и какого отношения к себе?
Некто Давид много лет назад, чувствуя на себе незримый взгляд, пел:
«Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться:
Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим,
подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.
Благословен Господь, твердыня моя, научающий руки мои битве и персты мои брани,
милость моя и ограждение мое, прибежище мое и Избавитель мой, щит мой, — и я на Него уповаю; Он подчиняет мне народ мой.
Боже! новую песнь воспою Тебе, на десятиструнной псалтири воспою Тебе,
дарующему спасение царям и избавляющему Давида, раба Твоего, от лютого меча.
Избавь меня и спаси меня от руки сынов иноплеменных, которых уста говорят суетное и которых десница — десница лжи».
Зачем? Наверное затем же зачем мы поем друг другу — из любви и радости что мы друг у друга есть. От полноты любви, которая не может не творить и не воплощаться. От избытка надежды. От жажды жизни.
Со временем возникает такое чувство, что ты знаешь, чего от тебя хотят в той или иной ситуации. Чего ждут, чему радуются, к чему испытывают отвращение. Чувство понимания его воли вдруг возникает и хватает тебя за горло.
Это невероятно сильное чувство заставило меня однажды в 2014-м году написать вот это:
«Вот-вот прозвучат во вселенной первые ноты новой русской симфонии. Она сорвёт все маски, она проветрит и обновит весь мир — душа за душой. Она не оставит ничего затхлым и старым. Она сотворит всё новое. Она прогремит как гроза, она пронесётся по миру как буря, она потрясёт незыблемое и развеет в пыль то, что казалось вечным».
Но кто сказал, что проветривать и обновлять придется только других, а не себя? Кто сказал, что что и нам не придется вместе с кожей сдирать с и собственного лица приросшую безобразную лживую личину?
