Красные яйца! Пасха в Советском Союзе
До революции Пасха была одним из ключевых праздников. В религиозной империи ее отмечали с размахом. В 1917 году все изменилось, и из почитаемого праздника Пасха превратилась в мозолящий глаза властям символ проклятого прошлого. Однако традиция празднования осталась настолько сильной, что прошла через всю советскую эпоху и сохранилась до наших дней.
Советский Союз был государством атеистическим. Публичная религиозность не поощрялась, а церковные праздники для советской власти существовали только как предмет борьбы. Пасха, конечно, не была исключением. Тем более, в Российской империи Пасху праздновали публично, с участием монарха и вообще первых лиц страны, так что она прочно ассоциировалась с ненавистным старым режимом. В первые годы советской власти отношение к церковному празднику было не просто пренебрежительным, а демонстративно враждебным:
«Суббота. Всенощная. Ночь накануне воскресения Христа. Тёмная ночь умирающей, двухтысячелетней глупости. Идут в церковь: старики, старухи и пожилые женщины. Идут люди, выброшенные революцией из жизни. Бывшие люди. Старьё… Новых людей нет. Пролетариев не встретишь. Рабочие сегодня в ночь по всем клубам начинают штурм неба, бога и религии».
За антирелигиозную пропаганду отвечал «Союз безбожников», который регулярно поставлял плакаты и статьи в неповторимом стиле:
«Довольно хранить наследие рабского прошлого, освободите свои жилища от темных ликов икон и копоти лампад!»
Прямого запрета на празднование, надо заметить, не было. Интересно, что даже на съезде партии большевиков замечали, что чересчур грубые методы антирелигиозной борьбы только затрудняют «освобождение масс от предрассудков». Но в печати Пасха клеймилась как нечто не просто архаичное, а глупое и мерзкое. Религию и Пасху в частности связывали с алкоголизмом, плохой дисциплиной на работе, и как ни странно, даже фашизмом. Ну, а в газетах неустанно вели агитацию против «поповщины и пережитков старого быта».
Правда, в первые годы новая власть старалась ограничиваться косвенными методами. Прямых препятствий верующим обычно не чинили, но старались создать неприятную психологическую атмосферу. Вместо обычной Пасхи предлагалась альтернативная — «красная» или «комсомольская». Это мероприятие включало митинги, антирелигиозные выступления, и даже своеобразные карнавалы с факельным шествием и… сжиганием чучела попа.
Но такие «пасхи» продержались недолго — все это выглядело слишком абсурдно. Скорее старались подбросить какую-нибудь кузелю в виде субботника, приходящегося на этот день, чтобы трудящиеся занимались чем-то еще.
Антихристианская агитация была, конечно, только частью более масштабной борьбы с религией как таковой, ислам и буддизм находились не в лучшем положении, но православие, как самая массовая религия, находилась под особенно сильным давлением. Издавались даже специальные антирелигиозные песенники. Пародийные антирелигиозные пьесы разыгрывались на импровизированных сценах перед крупными храмами.
В первые годы эти меры давали удивительно мало эффекта. Сила традиции была огромной, а власти предпочитали все же не усердствовать чрезмерно в насаждении атеизма. Скажем, еще в 1921 году в Петрограде многие предпочли крестный ход первомайской демонстрации. Люди продолжали есть «культовые продукты», специально прибираться в домах, а многие ходили в храмы просто послушать хор.
Закручивание гаек началось ближе к 30-м годам, когда были введены «непрерывки» — рабочие недели с плотным графиком с минимумом выходных. К обычной работе добавлялись субботники. Вдобавок, религиозные люди могли заиметь вполне реальные проблемы на работе или учебе. Поход в церковь на праздник мог обернуться разбором на комсомольских собраниях, увольнением и тому подобными не убийственными, но неприятными последствиями. К тому же, ходить в церкви было просто неудобно: культовые учреждения закрывались, изымались под клубы или хозяйственные нужды.
Перелом произошел в войну. Отношение к пасхальным службам стало более мягким, как и вообще к вопросам веры. Православная церковь поддержала страну, и позиция властей стала заметно менее суровой. Особенно мощное впечатление производила пасха в Ленинграде — люди не имели возможности готовить традиционные кушанья — и отмечали праздник блокадным хлебом. А в 1945 году Пасха выпала на май, и отмечавшие говорили об особенно светлой атмосфере — праздник встречали под последние залпы кончавшейся войны.
Как ни странно, новый всплеск борьбы с религией пришелся на хрущевскую эпоху, когда, казалось бы, гайки начали ослаблять. Началась слежка за прихожанами, нервотрепка на собраниях, запреты на службы. Но это продлилось недолго, а в 70-е произошло вообще нечто невиданное — промышленность начала выпускать куличи. Такое название, конечно, не использовалось — выпечку называли «Весенним кексом». В советское же время сложился обычай, которого не было в старой России — навещать на Пасху усопших. Это был странный праздник, не существующий официально, но вовсю отмечаемый в семейном кругу. Яйца красили луковой шелухой. Активно верующим не сильно мешали — крестные ходы разрешали проводить только внутри храмов, зато внутри службы велись спокойно. Даже народные дружинники у церквей и кладбищ скорее охраняли верующих от хулиганов, чем мешали праздновать. Конечно, для людей, считавших важным сделать партийную карьеру, участие в таких мероприятиях было по-прежнему немыслимым. Но в целом жизнь, как обычно, победила бюрократические правила, и в наши дни Пасха — праздник, отмечаемый массово и повсеместно.
