Ретроперевод. «Рашка всё». The Atlantic, май 2001

ОРИГИНАЛ, Russia is Finished, Джеффри Тейлор, The Atlaniic, май 2001

Неудержимое падение некогда великой державы в социальную катастрофу и стратегическую неактуальность.

В годы холодной войны я воспринимал Россию через призму этого противостояния — как страну бескрайних, заснеженных, сумеречных степей и лесов, где разворачивалась драма, в которой участвовали представители сатанинского зла или святого добра, а доктрины обещали либо спасение человечества, либо его гибель. У меня возникла страсть к этой стране, страсть, отчасти проистекающая из важного постулата: происходящее там касалось не только русских, но и всего остального мира. В своем советском воплощении Россия обладала ядерным оружием и мощной армией, угрожающей и подрывной идеологией, склонностью к вторжению в соседние страны или вмешательству в их дела, а также мощью, позволяющей сеять хаос на других континентах. Русские, с которыми я познакомился, говорили о будущем своей страны так, будто это судьба всего человечества, и я с ними соглашался.

Заинтригованный этой драмой, в 1993 году, после окончания холодной войны, я отправился в путешествие по России, преодолев более 8000 миль от Магадана, бывшего лагеря ГУЛАГа на Охотском море, до Европы. Я написал книгу об этом путешествии. Москва стала моим домом. Я женился на русской. Моя жизнь — насколько это возможно, учитывая наличие у меня американского паспорта — русская. Но, посвятив этой стране половину своей жизни и пережив большую часть её «переходного периода», я пришёл к выводу, противоречащему моим прежним представлениям: внутренние противоречия тысячелетней истории России обрекли её на демографическое сокращение, экономическое ослабление и, возможно, территориальный распад. Драма подходит к концу, и через несколько десятилетий Россия будет волновать остальной мир не больше, чем любая страна третьего мира с обильными ресурсами, нищим населением и коррумпированным правительством. Короче говоря, как великая держава, Россия обречена.

Почему это так, станет ясно при взгляде на прошедшее десятилетие [напоминаю, текст 2001-го года, то есть, «прошедшее десятилетие» — 90-е. — прим. Е.Н.] и на то, как его события были вызваны особенностями восточно-православной цивилизации России и разрушительным, изолирующим вторжением, произошедшим давным-давно, последствия которого определяют отношения между гражданином и государством по сей день.

Октябрь 1993-го

Несмотря на мрачные картины, которые показывают нам СМИ, большинству приезжих масштабы слабости России поначалу не очевидны. Поезда ходят по расписанию. Магазины открываются по графику. Явная нищета трущоб и кварталов встречается редко. Хотя уличная преступность резко растет, она все еще ниже, чем в крупных городах Запада [вот тут я хмыкнул, потому что 2001-й — это как раз время, когда у нас всё было очень паршиво с точки зрения уличной преступности — Е.Н.].

Иногда грубые на публике, россияне в частной жизни сохраняют превосходную вежливость и достоинство, а их восточная традиция гостеприимства по отношению к незнакомцам ставит западных людей в неловкое положение. Обычаи, которые сейчас считаются на Западе старомодными (или сексистскими) — например, когда мужчина открывает женщине двери и оплачивает еду своей спутнице — стали нормой, и только малоимущие одеваются неряшливо. Уровень образования, особенно в математике и естественных науках, превосходит уровень большинства западных стран; средний российский школьник может обладать знаниями по истории США или Европы, которые унизили бы американского студента. Остатки советского государства всеобщего благосостояния гарантируют, что голода почти не остается. Квартиры, предоставленные советским правительством своим гражданам, в значительной степени превращают Россию в страну собственников жилья. Весной и летом россияне выходят на улицы, чтобы насладиться благоприятной погодой; в бесконечных, пурпурных сумерках мая и июня хорошо освещенные центральные проспекты Москвы и Санкт-Петербурга напоминают подиумы, где грациозные длинноногие красавицы прогуливаются под руку со своими спутниками. На углах улиц или в пешеходных подземельях зимой уличные музыканты играют на балалайке, поют «Калинку» и распевают православные гимны [Вот тут я слегка в растерянности; разве что за православные гимны приняты Цой и ГрОб. Хотя, поди, в 93-м репертуар мог быть другой — Е.Н.]. В целом, мало кто из посетителей находит повод для отчаяния, и Армагеддон, кажется, откладывается. Реформы и процветание, похоже, совсем рядом, и те, кто отрицает это, — недальновидные пессимисты.

Я тоже так думал, когда приехал в Москву. В 1993 году я был оптимистом. Как можно было не быть оптимистом после шести лет перестройки, поражения коммунистических заговорщиков в 1991 году и бесчисленных позитивных оценок со стороны видных западных деятелей, от президентов до журналистов, экономистов и инвесторов? Образ Бориса Ельцина, садящегося на танк перед Верховным Советом во время попытки переворота и объявляющего своим царственным баритоном, что Россия останется свободной от тирании, сохранился в моей памяти совершенно ясно. Более того, в 1993 году Ельцин только что одержал победу на национальном референдуме, который дал ему мандат на продолжение рыночных и демократических реформ. История в России начиналась заново. То, что нужно было изменить, будет изменено; проблемы, которые нужно было решить, будут решены.

В один теплый октябрьский день 1993 года я прогуливался по центральному московскому кварталу Китай-Город с молодой женщиной по имени Лена. Лена, бухгалтер, была коротко подстрижена, у нее были светлые волосы и карие глаза, излучавшие целеустремленность; она была красноречива и любознательна. Мы говорили о поэзии Пушкина, о концерте Майкла Джексона, который только что состоялся в Москве, о том, какие дизайнеры считаются модными на Западе, о том, как она любит проводить выходные на даче [в оригинале — транслитом, dacha — Е.Н.] у родителей. Но когда наш разговор зашел о России, в ее глазах появилась жесткость. Я придерживался мнения, что Ельцин будет продолжать реформистскую политику; она же возражала, заявляя, что «ничего хорошего из России никогда не выйдет», что правда о происходящем здесь никогда не будет известна, что тот, кто думает иначе, наивен, и что русские, прежде всего, непредсказуемый народ, склонный к резким перепадам и опасным крайностям, лишенный терпения и приверженности принципам, которых требует демократия. Она пренебрежительно отнеслась к прогнозам о процветании и посмеялась над западными людьми, их верой в прогресс, верховенство закона и доброту людей. Я ответил, что всё это изменится, и мы поспорили. Но день был прекрасный, тополя сияли красным и золотым цветом на свежем осеннем воздухе, и вскоре мы оставили эту тему. Внезапно мы поняли, что на улицах почти одни, хотя это был выходной день. Тишину нарушал лишь отдаленный звук сирен.

Вечером я вернулся домой и включил телевизор, увидев кадры хаоса и бойни в центре Москвы. Пару недель назад Ельцин приказал распустить Верховный Совет, который ему противостоял. Депутаты отказались; они провозгласили новое правительство и назначили своего президента. Они заперлись внутри Совета; солдаты и демонстранты окружили его; и началось противостояние. Пока мы с Леной гуляли, некоторые демонстранты прорвали линию солдат и устроили погром в городе, пробиваясь с боем к главному телеканалу, который они безуспешно пытались захватить силой. На следующее утро Ельцин приказал вывести танки на улицы, и я наблюдал с берега Москвы, как они превращали бело-мраморную цитадель Верховного Совета в пылающую, почерневшую скорлупу, как снайперы стреляли по прохожим с крыш, как толпы с криками бежали по набережной.

Депутаты сдались тем вечером, но на следующие две недели Кремль ввел комендантский час. С момента начала ночного комендантского часа крики с требованием прекратить работу, очереди и вопли разносились за окном моей квартиры до самого рассвета. Мы с соседями предполагали, что стрельба и крики как-то связаны с задержанием нарушителей комендантского часа войсками МВД или с преследованием чеченских партизан, которых, как говорили, спикер Верховного Совета родом из Чечни напустил на Москву, но мы так и не узнали точно, что происходило. Ходили слухи, и еще слухи; СМИ были предвзяты в пользу Ельцина, и им нельзя было полностью доверять. Днем войска задерживали чеченских и азербайджанских уличных торговцев, часто избивая их, конфискуя товары и деньги, снося бульдозерами их киоски, прежде чем выслать их из Москвы. Они делали это с одобрения собравшихся посмотреть толп: многие видели в темнокожих кавказцах чужаков, которые сеют смуту, или мафиози.

Реформатор он или нет, у Ельцина было оружие, и он его использовал. Как и при царях и Сталине, так и при Ельцине — в России воцарилась бы сила, диалог заглушался бы грохотом выстрелов и артиллерийских залпов, государство применяло бы насилие против тех, кто выступал против реформ, которые, по крайней мере внешне, были направлены на благо страны. Но на этот раз было нечто новое: насилие получило одобрение западных политиков, которых большинство россиян до этого считали честными и стоящими выше бурных событий российской политики. Поскольку Запад поддержал бомбардировку и впоследствии так открыто встал на сторону Ельцина, многие увидели в Западе сговор с Ельциным с целью ослабления России. С тех пор россияне стали высмеивать Ельцина как «ставленника» или «марионетку» Запада [в оригинале — stavlennik и marionetka — Е.Н.]. Взгляд россиян на свою страну, как выразила это Лена, был пронизан пессимизмом (который, как оказалось, был оправдан), фатализмом и осознанием неустранимых черт и исторических противоречий [российского общества]. Если реформы зависели от демократии, а демократия требовала диалога и доверия, то что означало то, что, столкнувшись с одним из своих первых крупных кризисов, Ельцин начал стрелять по своим противникам? Короче говоря, что на самом деле изменилось?

Прим. Е.Н.: О событиях 1993 года у меня есть здоровенный материал. Подписывайтесь, не пожалеете.

Власть беззакония

Лидеры октябрьского восстания 1993 года были обвинены в подстрекательстве к массовым беспорядкам, заключены в тюрьму, получили амнистию в начале 1994 года, а затем освобождены, достаточно наказанные, чтобы большинство из них с тех пор не участвовало в национальной политике. Понимая, что на кону стоит его выживание, Ельцин предложил конституцию, которая наделила бы его царскими полномочиями. Был проведен референдум, и конституция была принята. Либеральные россияне (и я) отнеслись к конституции с некоторой тревогой. Действительно ли России нужен новый царь? Разве чрезмерно сильная исполнительная ветвь власти всегда не была проблемой для России? Но Ельцин поставил на кон свою карьеру, победив коммунистов, которые, казалось, представляли наибольшую угрозу реформам, поэтому мы отнеслись к нему с пониманием.

В 1994 году, чтобы остаться в Москве, я устроился соруководителем в российско-американскую компанию, предоставлявшую услуги физической охраны западным компаниям, открывавшимся в России. (Мой партнер был русским, бывшим заместителем начальника московской милиции). Если в политике и был восстановлен какой-то порядок, то в других сферах национальной жизни, в частности в бизнесе и экономике, шла война — война, которая, в большей степени, чем восстание 1993 года, отравила Россию и исказила ее курс, и о которой я получил личные, душераздирающие знания.

В один сентябрьский вечер 1994 года я ехал домой с работы через центр Москвы. Небо было затянуто серой моросью и черными тучами. Движение было неинтенсивным; машины проносились мимо меня, или я обгонял их, словно в вихре дождя и летящей грязи. Я свернул с Садового кольца на улицу Вторую Тверскую-Ямскую и остановился у светофора. Он горел красным. Я подождал.

Примерно на середине следующего квартала мужчина сел в припаркованный у обочины «Мерседес». Через несколько секунд взрыв разорвал машину на части и выбил окна в окружающих зданиях, а ударная волна отбросила пешеходов на землю. Из машины вырвался столб пламени; осколки стекла и металлические обломки звенели и лязгали, падая на землю. Я выскочил из машины, чтобы посмотреть, и тут произошел второй, менее сильный взрыв — бензобака «Мерседеса» — и обломки металла разлетелись в радиусе двадцати метров.

Через пару минут прибыла машина милиции, но офицеры лишь глазели на горящую машину. К тому времени, как подъехала пожарная машина, над улицей повис черный дым, а пламя, вырывающееся из обломков, достигало ветвей дерева наверху. Пожарные достали шланг и сумели потушить пожар потоком белой пены, которая распространилась по улице, словно грязный снег. Из сгоревшей машины поднимался пар, похожий на зимний туман. Потушив пожар, пожарные отбросили шланг и взломали дверь ломом. Внутри машины оставался лишь остов обугленного, искореженного металла. От человека внутри остались лишь несколько кусков обгоревшей плоти.

По радио сначала сообщили об убийстве известного актера; затем появились сообщения о убийстве банкира. В итоге выяснилось, что это было заказное убийство босса мафии, известного под псевдонимом Сильвестр.

Прим. Е.Н.: Сильвестр был одним из самых известных бандитов России. Честно говоря, я думаю, автор тут конкретно так присвистывает, и об убийстве Сильвестра узнал уже постфактум — ну конечно, раз уж тебе повезло посмотреть на наши разборки 90-х, так сразу с козырей, и ты сам видел, как убивают самого крутого босса. Звали Его Сергей Тимофеев, кликуху он получил из-за повышенной любви к фильмам со Сталлоне. Банда у него на пике доходила до трехсот боевиков, изначально в основном спортсменов. Сначала они крышевали наперсточников и бомбил на юге Москвы; собственно, они из района Орехово в тех краях, потом начали делать более размашистые вещи и крышевали уже банки. Сильвестр создал целый конгломерат, в его интересах работали «Курганские» в качестве ликвидационной команды; кроме того, он присоединил к своему «домену» «Медведковскую» группировку. Пресловутые суперкиллеры 90-х, Леша Солдат, Солоник — это как раз люди Сильвестра.

Но сколь веревочка ни вейся, конец будет — в 1994 году Сильвестра взорвали в машине. Подрывники сработали в стиле крепкого олдскула, сунули под днище бомбу в 0,4 кг тротила, это как хорошая такая связка гранат. В банде начались долгие междоусобные войны. Окончательно разгромить ее как единое сообщество удалось в начале «нулевых», но задержания и суды продолжаются буквально до сих пор; последние известные приговоры «ореховским» — это 2024-й год.

В России шла масштабная бандитская война, и я снова слышал выстрелы ночью возле своей квартиры. Банкиров, бизнесменов и невинных прохожих убивали в перестрелках, заказных убийствах, взрывах автомобилей и квартир — иногда по несколько человек в день только в Москве. Конкурирующие территориальные преступные группировки, многие из которых действуют под защитой полиции и государственных чиновников, создавали свои территории, захватывали предприятия по всей России и устраняли тех, кто оказывал сопротивление. Государственные службы безопасности, столь могущественные при советской власти, теперь оказались в невыгодном положении; они также были уязвимы для коррупции, поскольку большинство офицеров и солдат зарабатывали меньше 150 долларов в месяц.

В мафии не было ничего тонкого, скрытого или тайного . Мафиози часто ездили на бронированных «Мерседесах» и «БМВ», оборудованных сиренами и мигалками, и использовали их, чтобы заставлять другие машины съезжать на обочину; чтобы избежать пробок, они выезжали на тротуар, сигналили и мчались вперед, заставляя пешеходов разбегаться с дороги. Они собирались в ночных клубах, где только плата за вход могла превышать 400 долларов; они заказывали коньяк по 200 долларов за рюмку и проституток по 1000 долларов за сеанс; они одевались в костюмы от Versace и Hugo Boss; у них были наложницы [в оригинале concubines — Е.Н.], украшенные бриллиантами, завораживающей, ледяной красоты. Под Москвой они строили роскошные дачи для себя, своих жен и любовниц; они отдыхали на Ривьере и в Швейцарских Альпах. В стране, где честность считалась недостатком, а хорошие люди всегда оказывались лузерами и нищебродами, мафиози стали образцом для подражания для многих молодых людей, которые, по крайней мере, в одном опросе назвали «наемного убийцу» и «валютную проститутку» профессиями, к которым они больше всего стремились. Деньги (и оружие) делали королей — что вполне понятно, учитывая как бедность России, так и отвращение молодежи к советской догме самоотречения ради светлого будущего, которое так и не наступило. Свободный и справедливый рынок был абстрактным понятием; управлять бронированным Mercedes 600 за 200 000 долларов, способным пережить взрыв бомбы под днищем, было весело.

Прим. Е.Н. Вообще, с этим «опросом» про киллеров и проституток всё крайне туманно. Существует серьезное социологическое исследование среди детей-беспризорников. Так вот, даже в этой маргинализированной группе желающих уйти в криминал был мизер. С валютными проститутками корни истории лежат в анонимном анкетировании подростков в Ленинграде и, упс, Риге 1989 года. Там валютные проститутки вошли в десятку, гхм, профессий мечты. Только тут надо понимать, что это еще поздний СССР момента его коллапса (и там «карьера» такой девочки — это еще был способ сбежать), а главное, этот опрос проводился практически сразу после выхода мегапопулярного фильма «Интердевочка» с молодой Еленой Яковлевой. Кино, по причине новизны темы и общей крутости актерского состава (Яковлева, Полищук, Дапкунайте…) изрядно засветило по мозгам юным комсомолкам, что и вызвало неожиданный всплеск «любви к профессии». В 90-е вокруг были уже реальные проститутки, замученные и больные, и такая карьера совсем мало кого манила. С киллерами все еще более туманно; этот тезис повторяют как общее место, но первоисточник вообще черт знает каков. Словом, на данный момент я бы сказал, что это фактоид из серии «ученый изнасиловал журналиста».

Мафиози были богаче, хитрее, расточительнее и агрессивнее, чем приезжие бизнесмены-эмигранты, соблазненные западными журналистами, изображавшими Россию как «Дикий Восток» — заманчивый , но обманчивый лозунг, подразумевавший безграничные возможности для всех в щедрой дикой местности. Когда эмигранты обнаружили, что шансы были против них, они обратились за защитой в нашу охранную фирму; они были напуганы, страдали бессонницей, временами дрожали и всегда были в шоке. Где же была реформирующаяся Россия, которая позволила бы им разбогатеть, одновременно проповедуя евангелие свободного рынка своим почтительным местным подчиненным?

Византийский характер российской правовой системы открывает организованной преступности доступ в бизнес, делая нарушения закона — поводы для шантажа — неизбежными, и оставляя предпринимателей на милость коррумпированных бюрократов и государственных органов. В России невозможно успешно вести бизнес и одновременно соблюдать все законы, поскольку существует слишком много противоречивых законов. Примерно двадцать различных налогов, зафиксированных в реестре, облагают компанию налогом в размере до 105 процентов, если они уплачиваются; предприятиям приходится уклоняться от уплаты налогов хотя бы частично, иначе они обанкротятся. Большинство предприятий ведут секретную «черную книгу учета», которая точно отражает прибыль и убытки, но предоставляют аудиторам из Налоговой инспекции «белую отчетность» — ложные записи о низкой прибыли и высоких расходах. Сами аудиторы едва сводят концы с концами: они работают за комиссию (процент от собранных налогов) и могут быть восприимчивы к взяткам, подаркам, услугам женщин по вызову и так далее.

Государственные органы, помимо налоговой инспекции, душат бизнес и усугубляют ситуацию. Регистрация, перерегистрация и сертификация в муниципальных департаментах обходятся предприятиям в сотни рабочих часов. Бюрократы могут ускорять оформление документов за взятки. Без взяток они могут «забыть» или «потерять» документы, отклонить запросы, затянуть принятие решений, не явиться на встречи или отправить запрос обратно к чиновнику более низкого уровня за тем или иным документом, печатью или подписью. Инспекторы пожарной безопасности, санитарные инспекторы и инспекторы по труду часто и неожиданно посещают предприятия. Если что-то не в порядке, или инспекторов недостаточно подкупают или чествуют, они могут распорядиться о закрытии компании, конфисковать активы или организовать арест. Правовая защита чаще всего терпит неудачу: правительство редко проигрывает в суде обвиняемым, а судьи, как известно, берут взятки.

В дело вступает мафия. По оценкам, 80 процентов российских предприятий платят дань (или «плату за защиту»), чтобы получить «крышу» [в оригинале — dan' и krysha — прим. Е.Н.], но реальное число, вероятно, выше; можно предположить, что у любого предприятия, работающего открыто, есть крыша. Мафия обращается к предприятиям напрямую, посещая их группами по три-четыре человека; один из них дружелюбно разговаривает с директорами, предупреждая, что они должны платить дань — от 15 до 20 процентов валового дохода компании — иначе им грозит насилие со стороны неназванных банд. Если мафия действует под видом охранного агентства, она может настаивать на подписании директором контракта — уловка, которая обманом заставила некоторые предприятия отказаться от контроля над своими банковскими счетами. Получив крышу, предприятие должно противостоять наступлениям конкурирующих банд или рисковать стать жертвой разборки — сведения счетов в борьбе за территорию. Если предприятия отказываются платить, что сейчас случается редко, бандиты начинают все более масштабную кампанию давления, начиная со словесных угроз, переходя к избиениям и похищениям и заканчивая меткими выстрелами, пытками близких или бомбой, заложенной у двери квартиры бизнесмена.

Если бизнесмены пытаются скрыть доходы от крыш, которые их тиранят, их могут разоблачить агенты мафии , внедренные в их компании. Часто в обмен на плату бухгалтеры или секретари предоставляют мафии информацию о нарушениях налогового законодательства со стороны своих работодателей. В любом случае, бизнесмен может просто не справиться с требованиями гангстеров, которые могут в любой момент возрасти: помимо обычных денег, бандиты могут требовать «подарки» в виде внедорожников, женщин напрокат или мешков с наличными. Однако мафия может играть полезную роль в развитии бизнеса: если на рынке появляются конкуренты с более низкими ценами или лучшими товарами, могут быть организованы пожары, кражи, убийства и другие беспорядки.

В большинстве стран организованная преступность затрагивает в основном незаконные дела (наркотики, проституцию, азартные игры), но в России мафия может захватить любой бизнес — не только потому, что большинству предприятий приходится нарушать закон, чтобы остаться на плаву, и, таким образом, они становятся уязвимыми для вымогательства, но и потому, что большая часть экономической деятельности осуществляется с использованием наличных денег, происхождение которых невозможно отследить. Хотя российское законодательство требует от предприятия открытия банковского счета, российские банки печально известны своей ненадежностью — они часто терпят крах, неожиданно закрываются, исчезают с деньгами вкладчиков или взимают высокие комиссии за нерегулярные услуги. Таким образом, предприятие может быть вынуждено проводить большую часть своих операций наличными. Другие российские финансовые учреждения оказались не более надежными: инвестиционные компании оказались финансовыми пирамидами, и миллионы частных инвесторов потеряли все свои сбережения, когда эти схемы рухнули.

Страна с экономикой в ​​340 миллиардов долларов и отсутствием надежной банковской системы или финансового сектора, мягко говоря, является невыгодным объектом для инвестиций, и отток капитала стал реальностью для многих предприятий. По оценкам, на протяжении большей части девяти лет после распада Советского Союза из страны ежемесячно утекало около 2 миллиардов долларов в банки стран Карибского бассейна, Швейцарии и других регионов. Помощь от международных кредитных организаций составила 66 миллиардов долларов до 1998 года; в середине 1990-х годов в Россию ежегодно поступало около 10 миллиардов долларов помощи, в то время как из страны утекало как минимум вдвое больше.

Столкнувшись с такой опасностью, хаосом, коррупцией и обманом (большая часть которых широко освещается российскими СМИ: новостные передачи часто представляют собой хроники взяточничества, смерти и расчленений), россияне перестали испытывать возмущение и смирились. Убийство предпринимателя «в результате его предпринимательской деятельности» (цитируя фразу, любимую пресс-центрами милиции) не вызывает удивления, лишь пожимание плечами. Бесчинства бандитов на московской улице не вызывают негодования, только зависть. Принято считать, что хаос и противоречивые законы выгодны тем, кто у власти — что государство бросило свой народ на произвол судьбы, потому что находится с ними в сговоре. В любом случае, у тех, кто у власти, будь то мафия или правительство, есть оружие; мысли об открытом сопротивлении редки.

Олигархи у кормушки

На долю малого бизнеса приходится менее десятой части российской экономики. Большая часть экономической деятельности — и воровства — осуществляется теми, кого стали называть олигархами. До краха российской экономики в августе 1998 года олигархи, которых насчитывалось около пятнадцати человек, пользовались похвалой многих западных журналистов и представителей гуманитарных организаций как гламурные магнаты Новой России, дерзкие первопроходцы, стремящиеся создать свободный рынок, который обеспечил бы политический крах коммунистов. Подобно тому, как Россию называли Диким Востоком, олигархов окрестили «баронами-разбойниками» страны.

Прим. Е.Н.: имеются в виду не «раубриттеры» Средних Веков, а обобщенное прозвище американских магнатов конца XIX века

Но это прозвище вводит в заблуждение: олигархи добились известности не за счет строительства железных дорог и промышленности, а за счет эксплуатации устаревших систем ценообразования, неорганизованных правовых кодексов и — что наиболее важно — связей с правительством советской эпохи. В начале 1990-х годов, в соответствии с экономической политикой «шоковой терапии», пропагандируемой Западом, государство отказалось от контроля над рублем и освободило цены (которые искусственно занижались) на потребительские товары, но сохранило более или менее фиксированные цены на нефть, газ, древесину, драгоценные металлы и другие природные ресурсы. Рубль резко упал по отношению к доллару, и за считанные дни были уничтожены сбережения миллионов людей. В результате возникли абсурдные ситуации: например, за один доллар, за который в Москве продавалась пачка сигарет Marlboro, можно было купить три тонны сырой нефти или железнодорожный состав сибирской древесины; за фунт картофеля можно было купить билет на самолет и пролететь полстраны.

Те, кто имел связи с министерствами, контролирующими природные ресурсы, включая Бориса Березовского, Владимира Потанина и Михаила Ходорковского, воспользовались ценовыми аномалиями для заключения экспортных сделок с астрономической прибылью. Таким образом, именно связи, а не предпринимательская инициатива, сделали этих людей богатыми; они использовали свое богатство для покупки влияния в СМИ и правительстве. Богатство порождало богатство, а влияние порождало влияние. Олигархи также создавали банки и организовывали их как каналы для государственных средств, большая часть которых, включая сотни миллионов долларов, которые Москва позже выделила на восстановление Чечни после первой чеченской войны, просто исчезла. Некоторые олигархи получили от правительства налоговые льготы (прописанные в президентских указах), которые позволяли им беспошлинно импортировать алкоголь, сигареты и автомобили класса люкс. Налоговые льготы в конечном итоге были распространены и на других, якобы из благородных побуждений: к середине 1990-х годов Русская православная церковь и Национальный спортивный фонд импортировали алкоголь и сигареты на сотни миллионов долларов в год. Это вызвало мало общественного негодования: люди считали само собой разумеющимся, что власть имущие будут использовать свое положение для обогащения.

В то время как олигархи накапливали богатства, основное внимание прессы, как в России, так и за рубежом, было сосредоточено на государственной приватизационной схеме, разработанной и реализованной Анатолием Чубайсом, председателем Комитета по государственному имуществу, и одобренной западными правительствами. В 1992 и 1993 годах правительство раздавало ваучеры , которые россияне могли использовать для инвестирования в государственные предприятия, которые должны были быть выставлены на публичные аукционы. Хотя 41 миллион россиян приобрели акции в 17 000 предприятиях, схема представляла собой фикцию — не более чем способ для правительства избавиться от умирающих предприятий, которые Советский Союз финансировал до банкротства. Наиболее прибыльные активы государства — нефтяная и металлургическая отрасли — не подпадали под действие первоначальной схемы. Россияне быстро поняли, что их обманули, и ваучеры стали означать ничего не стоящие бумажные купюры; приватизация в народе называлась «прихватизация» (от глагола «прихватить» — «захватывать»).

Хотя крупнейшая и самая ценная российская компания, газовое предприятие «Газпром» (его точная стоимость неизвестна, но оценки достигают 950 миллиардов долларов), была тайно разделена между государством, руководством и неизвестными инвесторами в начале 1990-х годов, остальная часть российской энергетической и металлургической промышленности была выставлена ​​на аукцион в конце 1995 года. Аукционы, организованные Анатолием Чубайсом и названные «конкурентными», были сфальсифицированы банками и компаниями, принадлежащими олигархам, которым Чубайс их доверил. Крупные доли в нефтяных, никелевых и телекоммуникационных компаниях были проданы олигархам и их аффилированным лицам за ничтожную часть их реальной стоимости; значительно более высокие ставки были отклонены по техническим причинам. В результате олигархи оказались под контролем самого прибыльного стратегического ресурса России: нефти. После Саудовской Аравии Россия обладает крупнейшими в мире запасами нефти; она является третьим по величине производителем нефти в мире.

Приобретя эти компании практически за бесценок, олигархи принялись их грабить, изымая активы ради максимально быстрой выгоды и вывозя прибыль за границу. С помощью сложной схемы, известной как трансфертное ценообразование, или корпоративное ценообразование, при которой российская дочерняя компания нефтяной фирмы продает нефть материнской компании или другой дочерней компании за рубежом по искусственно заниженной цене (чтобы последняя могла перепродать значительную часть нефти по ценам западного рынка), олигархи с тех пор обманули государство на миллиарды долларов налоговых поступлений в год (примерно 9 миллиардов долларов только в прошлом году). Они также перевели акции в офшорные холдинговые компании, организовали кражу оборудования и присвоили средства. Российских судей, сотрудников правоохранительных органов и государственных чиновников, возражавших против грабежа, запугивали или подкупали.

Нефтяная промышленность, страдающая от устаревшего и ветхого оборудования и лишенная необходимых инвестиций, за последние десять лет сократила добычу на 50 процентов. Чтобы защитить свои «инвестиции», олигархи были самыми ярыми сторонниками статус-кво: в 1996 году они финансировали переизбрание Ельцина на пост президента, предоставив больному, пьющему лидеру средства на избирательную кампанию (в тридцать раз больше, чем разрешало избирательное законодательство) и освещение в СМИ, которое позволило ему подняться с однозначного рейтинга одобрения до победы над кандидатом от Коммунистической партии Геннадием Зюгановым.

Как бы плохо это ни звучало, в 1990-е годы в Москве уровень жизни вырос. (В Москве проживает большинство олигархов; здесь расположены банки, рестораны, магазины, медицинские центры, а также туристическая и сервисная индустрии, обслуживающие их; и здесь сосредоточена наибольшая часть — возможно, 80 процентов — российского капитала) Город претерпел блестящую трансформацию, отчасти благодаря подготовке к своему 850-летию — событию, которое могло бы остаться незамеченным, если бы мэр Юрий Лужков не преследовал президентские амбиции. Высший класс составляли москвичи, работающие в финансовых, нефтяных и инвестиционных компаниях и зарабатывающие от 5000 до 20000 долларов и более в месяц. Многие из моих обеспеченных друзей тратили всю свою зарплату на одежду, новые квартиры, еду в ресторанах и поездки за границу. (Расточительные траты были оправданы, потому что не было безопасного места для накопления денег.) По всему городу открывались дизайнерские бутики. И без того большое количество автомобилей Mercedes, BMW и внедорожников на улицах продолжало расти. В то время как остальная часть страны погружалась в средневековую нищету, Москва, по крайней мере внешне, становилась столицей мирового класса.

Но страна была на грани краха. Правительство и государственные предприятия не выплачивали зарплаты миллионам россиян в глубинке, зачастую месяцами подряд, в то время как руководители этих предприятий получали сотни миллионов долларов государственной поддержки, которые, предположительно, переводили на счета за границей. Международные банки и западные экономисты игнорировали свидетельства коррупции и определили главную проблему России как недостаточный сбор налогов. Они предоставляли кредиты (на общую сумму около 10 миллиардов долларов) в зависимости от повышения налоговых поступлений. Они призывали российское правительство сделать все возможное для увеличения своих доходов, и правительство выполнило их просьбу. Администрация Ельцина выдвинула идею создания ЧК (аббревиатура, означающая «чрезвычайный комитет», отсылающая к кровожадному органу тайной полиции Ленина с тем же названием) для контроля за сбором налогов; были сформированы спецподразделения налоговой полиции, которые начали проводить рейды против предпринимателей, часто действуя по наводкам осведомителей. В городах по всей стране появились гигантские плакаты с цитатами из конституции, противопоставленными российскому триколору, призывающими граждан платить налоги, иначе… Для тех, кого не трогал призыв к патриотизму или кто не боялся налоговой полиции, на других плакатах были изображены заплаканные бабушки, умоляющие граждан платить налоги, чтобы пожилые женщины могли получать пенсии.

Это не сработало. Большинство бизнесменов были (тихо) возмущены. Они знали, что уплата налогов олигархами и приближенными к государству лицами — это вопрос переговоров, и что многие налоговые льготы, хотя и были отменены в 1995 году по запросу МВФ, все еще функционировали. Более того, государство выплачивало компенсацию некоторым компаниям за доход, потерянный в результате отмены льгот. Если частные предприятия (и даже государственные учреждения, включая само Налоговое министерство) не работали тайно из неприметных офисов или не меняли местоположение и названия, чтобы уклониться от уплаты налогов, они использовали лазейки в законе, которые позволяли определенным видам расходов — на страхование, питание и так далее — не облагаться налогом, в то время как налогом облагался только доход, попадающий под рубрику «зарплата». В результате, по сей день, компании выплачивают, возможно, десятую часть заработной платы своих сотрудников в виде облагаемой налогом зарплаты и девять десятых по различным другим категориям, часто в виде «черных денег». Это выгодно как сотрудникам, так и работодателям. Проигрывает только государство. Но ведь никому нет дела до государства. Почему?

«Эти воры из правительства не получат ни копейки моих денег!» — так можно охарактеризовать отношение россиян к налогам и государству. Когда россияне говорят о своих политиках, они часто упоминают «воров», «бандитов» и «мошенников» — и это не преувеличение: присутствие преступников в Думе — широко известный факт. (Чтобы получить иммунитет от судебного преследования, некоторые из самых известных российских нарушителей закона добились избрания в законодательные органы.) Само государство россияне называют кормушкой . Мысль о том, что политик может служить своим избирателям, одновременно окуная свою морду в кормушку (будь то кража государственных средств или долларов МВФ) [как вы уже догадались, в оригинале — kormushka. И, как ни странно, morda — Е.Н.], или что законы, написанные «бандитами» и «мошенниками», могут быть справедливыми или правомерно применяться, или что свиньи у кормушки и люди, вынужденные расставаться со своими заработками, чтобы наполнить эту кормушку, имеют что-либо общее, — смешна.

Смерть «общего блага»

Враждебность, которую русские испытывают к своему правительству, проистекает не из какого-то врожденного отсутствия гражданского долга, а из террора, насилия и обмана, которые со времен позднего Средневековья характеризовали отношение к ним со стороны их правителей. Эти репрессии уходят корнями в историю, совершенно отличную от западной, — историю, породившую цивилизацию русского православного христианства. В 988 году княжества Киевской Руси (предшественницы России, Украины и Белоруссии) приняли христианство от византийских греков, а не от римлян — вопрос немаловажный, учитывая, что Византия находилась в упадке, а её религия задушила интеллектуальные традиции эллинов. Когда Восточная и Западная Церкви отлучили друг друга от церкви, и христианский мир разделился во время Великого раскола 1054 года, киевские русские оказались религиозно отчужденными от Западной Европы и в политической оппозиции к ней. И по сей день русские называют себя «христианами» или «православными» («те, кто должным образом прославляет Бога»), но людей западных христианских конфессий называют «католиками» — термин, подразумевающий ересь и восходящий к расколу.

[честно говоря, тут я ни хрена не понял; что, католики себя не называют католиками? — Е.Н.]

Одно лишь отчуждение от Западной Европы могло бы нанести сокрушительный удар по развитию России (при условии, что взаимодействие с Западом оказало бы положительное влияние), но спустя два столетия после раскола страну постигло событие, навсегда отравившее отношения между гражданами и государством: вторжение монгольских орд. Вторгшись в Киевскую Русь на маленьких, быстрых лошадях, пуская стрелы из костей, пробивающие русскую броню, орды грабили, истребляли и порабощали славянское население до такой степени, что большинство киевских княжеств были вычеркнуты из исторических книг на 200 лет. Подобных бедствий Запад не постигло. Монгольское правление привело к дальнейшей изоляции России; взаимодействие с Западом было ограничено. Монгольские ханы, со всей их пышностью и жестокостью, стали образцом для многих русских правителей.

[Монгольское нашествие, безусловно, было катастрофой, но в целом написана ужасающая ахинея — прим. Е.Н.]

Киевские русские верили, что Бог послал орды в наказание за их нечестие — это убеждение поддерживала Православная церковь, процветавшая под защитой монголов. Но князья вступили в сговор со своими монгольскими сюзеренами, вымогая дань у подданных для своих господ, и рассматривали царящую среди их княжеств вражду как предвестник вторжения.

В конце концов Москва подчинила себе другие русские княжества и стала достаточно сильной, чтобы сбросить монгольское иго. Московские цари, прежде всего Иван Грозный , уничтожили все институты, которые могли соперничать с их властью, превратив дворянство в слуг, поработив крестьян и используя православие в качестве официальной идеологии — ибо православие провозглашало царя избранным Богом представителем на земле. Цари эксплуатировали народ для укрепления государства. Московский двор перенял административную и военную практику, подобную той, что применялась бывшими монгольскими правителями, с символикой, заимствованной у византийских греков. Концепция всемогущего государства как божественного оплота против внешних языческих угроз стала первостепенной и воплотилась в абсолютизме, поддерживаемом Православной Церковью.

Когда Константинополь пал под натиском турок в 1453 году, Москва стала в глазах русских Третьим Римом (первым был Рим латинов, павший под натиском варваров и оказавшийся теперь в руках католических «еретиков»; вторым — Рим греков, Византийская империя), единственным знаменосцем истинной веры. Таким образом, пока Европа наслаждалась Ренессансом, Реформацией и Просвещением, Россия, изолированная и проникнутая мессианским чувством собственного превосходства над Западом, страдала от нападок правителей, стремившихся к созданию сильного государства. Она также расширялась во всех направлениях, поглощая территории, населенные неславянскими этническими группами, превращаясь из Московского княжества в Российскую империю. Абсолютный правитель не допускал развития гражданского общества, способного оказать какое-либо сопротивление. До последних дней царизма перед русским народом стоял выбор: либо смиренно подчиниться власти, либо поднять восстание с косой. Противостояние царю было равносильно неповиновению Богу; вера и политическая преданность были едины.

На этом историческом фоне в 1917 году к власти пришли большевики . Воспользовавшись абсолютистскими традициями России, Иосиф Сталин , следуя по стопам Ивана Грозного и Петра Великого, приступил к укреплению государства, осуществляя программы индустриализации и коллективизации сельского хозяйства: он поработил значительную часть населения, заставив их строить предприятия, добывать полезные ископаемые и собирать урожай. Под его руководством государство грабило своих граждан, лишая их земли, заводов, домов и личного имущества, убивая миллионами в ходе чисток , призванных подавить потенциальное сопротивление. Легитимность государства основывалась на его способности внушать страх, одновременно обеспечивая массам хоть какую-то экономическую безопасность, а также на идеологии марксизма-ленинизма, которая, со своими темами всеобщей справедливости и окончательной победы рабочего класса, хорошо сочеталась с мессианским взглядом русских на место своей страны в мире. Способность государства внушать страх начала ослабевать после смерти Сталина; Конец СССР начался с оттепели Никиты Хрущёва.

В советские времена только преступники занимались крупномасштабной торговлей ради прибыли (главным среди них было государство: оно жило за счет продажи нефти, золота и газа Западу, часто добываемых из земли рабским трудом). Лицемерие советской идеологии и резня сталинской эпохи притупили уважение к закону и порядку. Преступники стали героями. Чтобы выжить, массы усовершенствовали средневековые традиции обмана властей. Когда Советский Союз распался, последнее, о чем хотели слышать русские, — это новый набор обязательств, якобы призванных служить общему благу. Никакое жизнеспособное понятие общего блага не сохранилось в советские десятилетия, когда соседи предали соседей, дети предали своих родителей, а государство порабощало или убивало своих подданных, оправдывая свои действия словами о патриотизме и мире на земле. Пока русские жили в страхе, они повторяли государственные лозунги и подчинялись. Когда они перестали бояться, они фактически сказали государству: «Идите к черту».

Путин Грозный

В канун Нового года 1999 года Ельцин подал в отставку и передал исполнительную власть своему премьер-министру Владимиру Владимировичу Путину, бывшему агенту КГБ, который незадолго до этого возглавлял Федеральную службу безопасности (ФСБ), преемницу КГБ. Ельцин и его окружение выбрали Путина, относительно неизвестного человека, потому что у Путина были связи в силовых структурах, которые могли бы защитить их после ухода Ельцина с поста; и первым действием Путина в качестве исполняющего обязанности президента стало подписание указа, предоставляющего Ельцину иммунитет от судебного преследования. После девяти лет национального обнищания, приватизационных скандалов, захвата бизнеса мафией , бомбардировок Верховного Совета, двух войн в Чечне и повсеместного укоренения коррупции (не говоря уже об экономическом коллапсе 1998 года, который, по слухам, был спровоцирован олигархами и государственными чиновниками ради собственного обогащения), у членов администрации Ельцина были основания опасаться за свою свободу и даже за свою жизнь. Таким образом, чтобы спасти свою шкуру, Ельцин оставил Кремль в руках офицера того самого ведомства, которое удерживало советский режим у власти посредством массовых убийств, экспроприации, ссылки, пыток, слежки, нарушения личных свобод, шантажа и лжи.

Как бывший глава ФСБ, Путин вполне мог обладать компрометирующей информацией обо всех своих соперниках на президентских выборах, которые должны были состояться через три месяца после его назначения. СМИ сообщали о резком росте поддержки Путина среди избирателей — что невозможно измерить в реальных масштабах, учитывая очевидную предвзятость СМИ в его пользу, хотя его заявленное намерение восстановить порядок в России нашло отклик у многих. Большинство других кандидатов сдались без боя, и Путин выиграл выборы в первом туре. Учитывая, что он пришел к власти на волне истерии по поводу войны в Чечне (войны, которую он сам и развязал, хотя и в ответ на чеченское вторжение в Дагестан) и паники, вызванной террористическими взрывами, разрушившими многоквартирные дома в нескольких российских городах (за которые, по слухам, несут ответственность его соратники), возникает соблазн заключить, что его избрание стало результатом сценария, сфабрикованного для того, чтобы обманом заставить российскую общественность выбрать правителя, которого выбрал их ненавистный бывший президент. Однако даже этот сценарий не вызвал особого интереса или гнева: россияне ожидают от своих политиков махинаций.

Прим. Е.Н.: Про Чечню, конечно, это что-то за гранью добра, зла и представлений о приличиях. Как легко догадаться, у меня про это есть: 1. Вторжение в Дагестан и 2. Взрывы в Москве.

В своих обращениях к общественности Путин показал, что понимает плачевное состояние своей страны. Россияне, по его словам, построили лишь «каркас гражданского общества»; они не подчиняются законам; они демографически движутся к тому, чтобы стать «старческой нацией». Наиболее показательно, что он похвалил органы государственной безопасности, включая ФСБ, за «охрану национальных интересов России», заявил, что россияне «не готовы отказаться от традиционной зависимости от государства и стать самостоятельными личностями», и объявил, что они хотят «восстановления направляющей и регулирующей роли государства» — слова, которые не оставляли сомнений в его планах.

Прим. Е.Н: Это буквальный перевод того текста, что в статье. Оригинал: Russians were «not ready to abandon traditional dependence on the state and become self-reliant individuals,» and declared that they wanted «a restoration of a guiding and regulatory role of the state»

На самом деле, Путин сказал кое-что существенно отличающееся. Судя по всему, имеется в виду статья Путина «Россия на рубеже тысячелетий». Там это сформулировано, на самом деле, иначе:

Россия не скоро станет, если вообще станет, вторым изданием, скажем, США или Англии, где либеральные ценности имеют глубокие исторические традиции. У нас государство, его институты и структуры всегда играли исключительно важную роль в жизни страны, народа. Крепкое государство для россиянина не аномалия, не нечто такое, с чем следует бороться, а, напротив, источник и гарант порядка, инициатор и главная движущая сила любых перемен.

Современное российское общество не отождествляет сильное и эффективное государство с тоталитарным. Мы научились ценить блага демократии, правового государства, личной и политической свободы. Вместе с тем люди обеспокоены явным ослаблением государственной власти. Общество желает восстановления направляющей и регулирующей роли государства в той степени, в какой это необходимо, исходя из традиций и нынешнего положения страны. (…)

Улучшение своего положения большинство россиян привыкло связывать не столько с собственными усилиями, инициативой, предприимчивостью, сколько с помощью и поддержкой со стороны государства и общества. Эта привычка отмирает крайне медленно. Не будем пытаться давать ответ на вопрос, хорошо это или плохо. Важно то, что такие настроения имеют место. Более того, они пока преобладают. И потому не считаться с ними нельзя.

При всех особенностях личности Путина, и при всех особенностях его эволюции как правителя, согласимся, что его позиция — уж точно его позиция обр. 1999 года — передана с серьезными искажениями.

С момента вступления в должность Путин приступил к восстановлению государства. Он занялся укреплением «вертикали власти» — завуалированный способ обозначения его собственной власти. Хотя власть президента уже была царской благодаря конституции Ельцина, этого Путину было недостаточно. Он перекроил административные границы России по образцу имперской России, и в пяти из семи «новых» федеральных регионов он назначил на руководящие должности бывших военных или сотрудников разведки. [тут автор вообще явно ничего не понял в этих наших хитросплетениях; федеральные округа точно не являлись перекраиванием административных границ — прим. Е.Н.]

Он начал кампанию по смещению губернаторов по обвинениям в коррупции — губернаторов, выступающих против Кремля. (Коррупция служит удобным инструментом для очернения оппонентов. По некоторым оценкам, семь из десяти государственных чиновников коррумпированы; реальное число может быть выше. В любом случае, когда это выгодно государству, вину можно сфабриковать по требованию.) Он довел войну в Чечне до полного уничтожения этой республики. [из 2026 года это читать, конечно, своеобразное удовольствие — Е.Н.]

Путину нужны послушные и обожающие его СМИ, чтобы обеспечить абсолютистское правление. Он поддержал предложенную «доктрину информационной безопасности», которая запретила бы любое иностранное владение СМИ в России, назвав это «угрозой национальной безопасности». Некоторые члены Совета государственной безопасности выступили против законопроекта, поскольку считают российских журналистов «столь же опасными»; поэтому теперь обсуждается введение ограничений и для российских репортеров. Путин называет тех, кто пишет новости, неблагоприятные для государства, «предателями». Он назначил ветерана КГБ руководителем телекоммуникационной отрасли. Журналисты в провинции продолжают страдать от запугивания и избиений (или чего-то худшего), которые они пережили в годы правления Ельцина, и аналогичные репрессии начали достигать столицы. Прошлым летом Генеральная прокуратура предприняла попытку предъявить обвинение в мошенничестве олигарху Владимиру Гусинскому, главе «Медиа-Мост», которому принадлежит последний независимый телеканал России. Обвинения могут оказаться правдивыми, но, учитывая широко распространенные хищения, практикуемые другими олигархами, преследование Гусинского, чья сеть выразила решительное несогласие с войной Путина в Чечне, равносильно избирательному преследованию.

Прим. Е.Н.: Тут, конечно, тоже юмор ситуации своеобразный. Гусинский наделал долгов у всяческих государственных структур, не собираясь их отдавать, а «Газпром» вернул себе контроль над НТВ полностью законными способами. Фактически, спор между Гусинским и Госухой сводился со стороны Гусинского к тому, что «это не мое, но я хороший», а со стороны Госухи — «Я, возможно, плохой, но это неважно, потому что это мое».

Впервые со времен Советского Союза в некоторых городах появились восторженные хроники о лидере страны. Путин поддержал восстановление слегка измененной версии сталинского национального гимна, от которого отказался Ельцин. Хотя Путин, по мнению многих в западных политических и медийных кругах, является лидером с «неясной» приверженностью демократии, его прошлое в КГБ говорит о многом для россиян. Единственный политик национального уровня, который до сих пор отстаивает западные идеалы и демократию, Григорий Явлинский, назвал ситуацию в отношении СМИ и свободы «худшим периодом за последние десять лет». Советская атмосфера подозрения и страха возвращается в Россию. Само осознание того, что страной управляет бывший агент КГБ, способно вызвать холодок по спине…

…А то и просто сломать некоторые спины. Как и в случае с Ельциным, так и с Путиным: сбор налогов — приоритет государства номер один. Бояться или не бояться — вопрос, который зависит от того, заработал ли россиянин достаточно денег, чтобы бояться путинских мытарей, или же он достаточно беден и обездолен, чтобы испытывать злорадную радость, когда налоговые инспекторы в масках врываются в дом богатого соседа, кладут лицом в пол его и его жену, обыскивают их вещи и забирают паспорта и финансовые документы. Тем не менее, россияне по-прежнему упорно отказываются подавать личные налоговые декларации, а предприятия продолжают игнорировать налоговое законодательство (хотя теперь, возможно, с новым страхом и планами легализовать свою деятельность в будущем). Ходят разговоры о присвоении налоговой полиции министерского статуса. Их деяния прославляются в полицейских телесериалах, созданных по образцу «Ментов», а для подготовки молодежи к будущей работе в сфере сбора налогов создана специальная академия — профессия, которая, возможно, вытесняет наемных убийц по популярности среди подростков, предлагая им материальную выгоду и право применять насилие против «врагов народа». И как будто новой роли налоговой полиции было недостаточно, Православная Церковь назначила им святого покровителя, тем самым наделив их божественным правом на грабеж.

Прим. Е.Н.: Вот тут я, честно говоря, крякнул. На самом деле, вот эта плоская шкала в 13% и введение НДПИ — это, на мой взгляд, самое лучшее, что Путин вообще сделал за свою карьеру. Все эти выросшие цены на нефть не имели бы вообще никакого значения, если бы не начали действительно собираться налоги. А их начали собирать с одной стороны за счет радикального упрощения законодательства и уравнивания плательщиков, а с другой — за счет вот да, работы сборщиков, в том числе неприятной. Короче, тут мистер Путин сыграл колоссальную положительную роль в истории страны.

Те, кто разбогател, включая олигархов, понимают, что в по-прежнему в значительной степени коммунальной России права собственности не только не являются неприкосновенными, но и могут быть отменены с одобрения масс. Гусинский и Борис Березовский это поняли и бежали за границу, чтобы избежать судебных разбирательств и тюремного заключения; многие другие, сколотившие состояния, поступили так же или планируют это сделать. Олигархи, лишенные собственности, скорее всего, увидят, как их имущество будет либо разделено между членами двора Путина, либо национализировано. Представление о том, что любое перераспределение богатства будет справедливым и честным, абсурдно в свете недавней истории: если перераспределение и произойдет, оно будет выгодно тем, кто находится у власти.

Прим. Е.Н. В принципе, Березовский заслужил тюрьму хотя бы просто за известную историю с передачей миллиона долларов Басаеву наличными из рук в руки. По совокупности всего же прочего главным хорошим делом Березовского было то, что в итоге именно он повесил Березовского. Уж по его-то поводу переживать совсем так себе идея.

Среднестатистические россияне продолжают ежедневно страдать от издевательств со стороны милиции, ГИБДД и коррумпированных чиновников. Государство может судить их за одно и то же преступление не один раз. Их могут задерживать без предъявления обвинений на семьдесят два часа или содержать в изоляторе предварительного заключения, где много больных туберкулезом, годами. Открытие бизнеса сопряжено с таким же количеством бумажной работы и взяток, как и прежде. Мафия по-прежнему выжимает деньги из предпринимателей. Упадок страны, начавшийся в годы правления Ельцина, продолжается: загораются телебашни, тонут атомные подводные лодки, падают военные самолеты, взрываются многоквартирные дома из-за утечек в ветхих газопроводах, а целые регионы страны остаются без отопления и электричества в зимние месяцы. Тридцать шесть процентов населения, или 52 миллиона человек, живут за чертой бедности, установленной на уровне одного доллара в день. (Обещанное Путиным повышение минимальной месячной заработной платы добавило 1,79 доллара, в общей сложности — 4,74 доллара.) Военные, несмотря на обещания Путина реформировать армию, остаются одним из самых бедных слоев общества: более 49 процентов семей военнослужащих живут за чертой бедности; две трети младших офицеров не имеют жилья; а зарплаты офицеров в реальном выражении за последние пять лет снизились более чем на 50 процентов. Действия Путина показывают его непонимание того, что именно умирающая экономика, а не ослабление государства, угрожает стабильности и будущему страны. Экономические трудности и доктринерская непримиримость привели к падению Советского Союза, и они могут привести к падению России: Путин пообещал восстановить «комплексную систему государственного регулирования экономики».

Прим. Е.Н.:

Тут легко встать в позу «Поглядите, как автор облажался», но я не буду. Это из 2026-го видно. Из 2001-го это все было совершенно не очевидно. Это довольно затершийся в памяти факт, но социальное положение у нас было наихудшим по многим параметрам как раз в 2000–2003 годах, это уже дальше инерция понесла в другую сторону. А так-то России даже гибель от алкашки предрекали, и в начале нулевых это даже не смотрелось заведомой идиотией. На самом деле, как раз экономика выправилась, а уж за ней все остальное. Но вообще не удержусь, чтоб слегка щелкнуть автора. Он сам говорит о том, как налоговики принялись лютовать, и тут же говорит, Путин, мол, значения экономики не понимает. Фиск — это уж точно экономика.

Адекватное финансирование государственного сектора экономики, по-видимому, потребует национализации энергетических отраслей, которые были отданы на сфальсифицированных аукционах 1995 года. Но, по крайней мере, на данный момент Путин отказался от конфронтации и достиг соглашения с большинством олигархов, которое позволит им сохранить свою добычу — компромисс, демонстрирующий, где лежат его интересы. Благодаря высоким мировым ценам на нефть, нефтяная промышленность по-прежнему является двигателем экономики: она обеспечивает треть всех государственных доходов (несмотря на сохраняющуюся налоговую задолженность). Это придает блеск финансовому облику России, что побудило некоторых западных наблюдателей к иррациональному оптимизму и прогнозам нового бума. (Однако россияне сейчас, как никогда прежде, предпочитают выводить свой капитал за границу; с момента прихода Путина к власти отток капитала увеличился на 30 процентов). Западные эксперты правы, по крайней мере, в отношении энергетического сектора: российское правительство ведет переговоры с Европейским союзом о сделке, которая удвоит экспорт топлива в Европу и обеспечит западные инвестиции в протекающие трубопроводы и ветхие буровые установки.

Прим. Е.Н.: Ну что ж, экономический бум реально состоялся, оптимисты, может, и были иррациональны, но они были правы.

Унижение в военной форме

Одним из самых впечатляющих аспектов распада Советского Союза стало падение России со второго места в военной мощи до страны, чья армия может быть нейтрализована отрядами иррегулярных формирований, сражающимися, по сути, лишь с легким оружием. Упадок армии, вызванный сокращением финансирования и распространением коррупции (чему способствовал Ельцин: он не был заинтересован в сохранении или укреплении института, который в лучшем случае был равнодушен к его правлению), в общественном сознании считался причиной унизительного поражения России в первой чеченской войне 1994–1996 годов. Путин пообещал, что в случае избрания на пост президента он будет отстаивать интересы вооруженных сил и служб безопасности, и эти группы подавляющим большинством поддержали его кандидатуру. Широко распространенное недовольство расширением НАТО — и ​​прежде всего войной НАТО против (православной) Югославии в 1999 году — сыграло решающую роль в росте популярности Путина среди населения, поскольку статус сверхдержавы является основополагающим для российской национальной идентичности, которая во многом сохраняет свой мессианский характер. Представление о том, что путь России всегда будет отделен от пути Запада, пережило годы Горбачева и Ельцина. Для того чтобы быть сверхдержавой — и, действительно, для сохранения целостности Российской Федерации (созданной по итогам пяти веков путем завоевания и аннексии нерусских народов) — мощная армия необходима. Так что же можно сказать о российских вооруженных силах сегодня?

Прим. Е.Н.:

Вот тут автор, конечно, по полной программе демонстрирует это великое западное самодовольство. Проблема войны НАТО в Югославии была в первую очередь в том, что она была явно, отвратительно, демонстративно жестокой и несправедливой. Там не нашу сверхдержавность ущемило, хотя и ее тоже, там ущемило чувство какой-то общей справедливости. Общество было еще очень благожелательным к западу, и демонстративное избиение сербов эту благожелательность сломало. А еще мы, естественно, примеряли эту ситуацию на себя, и понимали, что с нами ничего подобного не делают просто потому, что ядерная бомба, пусть ржавая, еще есть. В 99-м ужаснула не сама по себе жестокость, а жестокость в сочетании со спесью и лицемерием.

Мои материалы по теме: конфликт из-за Косово и Террорист Сусликов — про мужика, который стрелял из гранатомета по посольству США!

Чтобы понять нынешнее состояние российской армии и проблемы, стоящие перед российским государством в целом, необходимо изучить причины войны в Чечне. Хотя она вызвала много критики в правозащитных кругах (особенно в Западной Европе), в России она вызвала относительно небольшое общественное недовольство, поскольку конфликт рассматривается как борьба за Российскую Федерацию. В случае обретения независимости чеченцы получат участок нефтепровода, проходящего от Каспийского моря через их территорию до Новороссийска на Черном море. Кроме того, другие неспокойные, частично мусульманские регионы федерации, от республик на Кавказе до богатых нефтью Татарстана и Башкортостана, могут быть склонены к отделению.

Прим. Е.Н.:

На самом деле, первая Чечня и ее последствия икнулись очень сильно именно в смысле нежелания себе такой судьбы. Даже Дагестан сделался очень лояльным от того, что там наделали в Ичкерии.

Получение львиной доли каспийских нефтяных запасов является одной из главных внутриполитических и внешнеполитических задач Кремля. Когда в 1999 году чеченские партизаны вторглись в соседнюю республику Дагестан, они угрожали не только положению России на Каспийском море, но и ее союзу с Грузией и Арменией, а также ее военным базам в этих странах — базам, необходимым России для противодействия попыткам Турции и Запада подорвать ее гегемонию в регионе. В свете этих международных последствий вполне логично, что Москва решила подчеркнуть роль иностранных (преимущественно мусульманских) правительств и наемников в чеченском конфликте.

Прим. Е.Н.:

То есть, когда в твой регион вторгаются боевики-исламисты из формально еще одного твоего региона — эта ситуация сама по себе недостаточно проблемна?

С тех пор как федеральные силы вновь вторглись в Чечню и установили определённый контроль над её северными низинами, столицей и главными городами, Путин утверждает, что военные ведут не войну, а (в значительной степени успешную) «антитеррористическую операцию» против бандформирований [в оригинале, натурально, bandformirovaniya — Е.Н.]. Результатом, по его словам, станет политическое решение, предполагающее возвращение Чечни в состав России. Освещение событий в СМИ в основном ограничивается позитивными сообщениями о выигранных сражениях и спасенных детях, но государственное телевидение также сообщает о многом, что не указывает на радужное возвращение кремлёвского правления: частые нападения чеченцев на российские войска по всей республике, некоторые из которых приводят к десяткам жертв; безнаказанные убийства чеченскими партизанами своих соотечественников, сотрудничающих с российскими властями; и жестокие случаи бандитизма и похищений людей — не только со стороны повстанцев. Российские войска похищали чеченцев ради выкупа; российские солдаты продавали своё оружие партизанам в обмен на деньги или наркотики; пытки заключенных в федеральных центрах содержания под стражей стали обычным явлением. Все это побудило Путина посетить Чечню и отчитать военачальников, включая министра обороны, за их некомпетентность и непрофессионализм. Но война продолжается, конца ей не видно, и зверства с обеих сторон продолжаются.

Путин пообещал улучшить армию посредством широко разрекламированных реформ. В сентябре прошлого года Министерство обороны объявило о планах сократить численность своих войск почти на треть, с 1,2 миллиона человек до 850 000 — мера, которая якобы должна была позволить создать более эффективную, боеспособную и лучше оплачиваемую армию, а также высвободить средства для строительства десяти новых межконтинентальных баллистических ракет «Тополь-М», самых смертоносных ядерных ракет России. Однако в течение двух недель представитель Совета безопасности заявил, что численность войск фактически осталась на уровне советской эпохи, составив более двух миллионов военнослужащих и еще 966 000 гражданских служащих. Это заявление разоблачило фикцию российской демилитаризации в годы правления Ельцина и сделало сокращение на 350 000 человек незначительным.

Таким образом, остается неясным, как обстоят дела с военной реформой. Но кровь, жестокость и коррупция в Чечне напоминают о том, что, независимо от численности, группа повстанцев сумела сдержать армию некогда второй по величине сверхдержавы мира.

Прим. Е.Н.: Да, хорошо, конечно, это все было писать до партизанщины в Ираке, и до того, как первую сверхдержаву мира выстегали вообще талибы.

Стремление России стать сверхдержавой резко контрастирует с ее ужасающими внутренними неудачами, как военными, так и экономическими; обещание Путина выполнить эти амбиции свидетельствует о той же самой парализующей политической неразберихе, которая характеризовала эпоху Ельцина. Но независимо от того, насколько ослабевает ее армия, Россия, вероятно, сохранит ядерный арсенал, достаточно мощный, чтобы предотвратить начало НАТО «гуманитарной» войны на своей территории. А разрушения, которые российские войска причинили Чечне, показали, на что Москва готова пойти, чтобы сохранить целостность России.

Заир с вечной мерзлотой

Что ждёт Россию в будущем? Именно правление Ивана Грозного впервые сделало власть Кремля синонимом грабежа и эксплуатации русского народа. Пять веков разграбления со стороны государства привели к тому, что россияне ожидают репрессий и стремятся лишь смягчить их последствия или избежать их тайком. Но со времён Горбачёва россияне предприняли шаги к переосмыслению своей истории и государственного устройства, следили за политикой и голосовали на самых открытых выборах в своей истории, а также наслаждались вновь обретёнными свободами слова, собраний, поведения и передвижения. Тем не менее, история показывает, что сильное государство, подобное тем, которые россияне создавали в прошлом, положило бы конец всему этому и гарантировало бы коррупцию, злоупотребление властью, насилие, ограничение свобод и нестабильность. Сейчас не время возрождать идеи, которые привели страну к почти полному краху в 1991 году. Планы Путина по укреплению государства (по крайней мере, в том виде, в каком он его себе представляет), если они будут реализованы, равносильны смертному приговору для всей страны. Однако ослабленное государство, существовавшее при Ельцине, сделало население жертвой мафии и коррумпированных чиновников. Учитывая логику и закономерности российской истории, конца упадку страны, похоже, не видно.

Между тем, значительная часть московской политической элиты по-прежнему рассматривает Россию как великую державу, способную играть важную роль по отношению к Соединенным Штатам — роль, которая, кажется, больше, чем экономические реформы, привлекает Кремль. (Как при Ельцине, так и при Путине Россия стремилась противостоять Соединенным Штатам, заигрывая с Китаем и Индией, продавая оружие и ядерные технологии Ирану, а также поддерживая или, по крайней мере, взаимодействуя с Ираком, Сербией, Северной Кореей и Кубой.) Амбиции сверхдержавы неизбежны, поскольку российская цивилизация и самобытность подкрепляются обширной и изолированной территорией, богатыми природными ресурсами, а также научно-техническим и военным потенциалом, включая ядерное оружие. Ввиду ослабленной экономики — валовой национальный продукт России сегодня составляет всего четыре процента от ВВП США — эти претензии чреваты опасностью, и Путину следовало бы помнить, что высокие расходы на оборону способствовали распаду Советского Союза. Тем не менее, Путин заявил, что увеличит военный бюджет, чтобы «реагировать на новые геополитические реалии, как внешние, так и внутренние угрозы». (В бюджете на прошлый год было предусмотрено увеличение на семь процентов, и Путин пообещал в конечном итоге повысить его на 57 процентов.) По мере укрепления государства оно снова будет грабить народ, чтобы оплачивать счета. Таким образом, политика, направленная на возрождение государства и преследование амбиций великих держав, сулит лишь дальнейшие страдания, эксплуатацию и упадок.

Это, конечно, будет актуально только для тех, кто остался. За последнее десятилетие население России сокращалось почти на миллион человек в год из-за резкого падения рождаемости и роста числа смертей от алкоголизма и насилия. Прогнозы поразительно серьезны: к середине века страна может потерять треть своего населения (сейчас 146 миллионов). Это не учитывает новые эпидемии — в частности, туберкулез и ВИЧ, которые экспоненциально распространяются с 1998 года. По мере сокращения населения Россия будет все меньше и меньше справляться с демографическими угрозами со стороны Китая. Перенаселение вытесняет китайцев на российский Дальний Восток — тенденция, которая в настоящее время выгодна России, обеспечивая торговлю и небольшие инвестиции, но которая в будущем может привести к этническому сепаратизму.

Прим. Е.Н.: Не могу не заметить, что сейчас 2026 год, прошло 25 лет… и нас все еще 146 миллионов. Правда, уже вместе с Крымом и ЛДНР. Этого автор предсказать не мог, но все равно миллионов 140, даже без перетока с Украины.

Хотя претензии Кремля на роль сверхдержавы могут помешать ему стать лояльным партнером Запада, экономические неудачи страны, не говоря уже о сокращении населения, в конечном итоге не позволят России представлять значительную угрозу за рубежом. Учитывая, что Россия выживает за счет людских, материальных и военных резервов, накопленных в советские годы, и что Путин выдвинул планы, которые только усугубят положение его страны, мы можем сделать только один вывод: Россия идет по пути Заира Мобуту, превращаясь в малонаселенную, но гигантскую страну природных ресурсов, эксплуатируемую авторитарной элитой, в то время как население погружается в нищету, болезни и отчаяние.

Что это значит для Запада? Трудно представить себе возникновение идеологического конфликта между Россией и Западом, подобного тому, что привёл к холодной войне, хотя российские националистические настроения, вероятно, усилятся и найдут выражение во всё более воинственных заявлениях Кремля, особенно если Запад и НАТО продолжат унижать Москву военными авантюрами в её бывших сферах влияния. В противном случае, к выгоде российской элиты, западные компании продолжат работать в райских уголках Москвы и Санкт-Петербурга, где инвестиции, как российские, так и иностранные, обеспечат поддержание инфраструктуры в хорошем состоянии. По мере ухудшения состояния регионов эти два города, вероятно, будут продолжать развиваться и расти: официальное население Москвы составляет девять миллионов человек, но на самом деле может достигать 12 миллионов. Западные правительства продолжат покупать дешёвую российскую нефть и газ и, вполне возможно, будут вкладывать значительные средства в поддержание этих отраслей. Что касается статуса сверхдержавы, то в отличие от турок под руководством Кемаля Ататюрка, которые добровольно отказались от своей империи в пользу анатолийской родины, или византийских греков, павших в битвах, защищая свою империю от турок, русских, вероятно, ждет долгий, медленный и относительно мирный упадок в безвестность — процесс, который уже идет полным ходом.