Илларион Прянишников. Образцовый передвижник
Прянишников был одним из самых первых передвижников, одним из локомотивов движения. В наше время, когда о нем пишут, то чаще всего как о маститом художнике, но как-то через запятую с другими. Причем вы почти наверняка видели как минимум некоторые из его картин в качестве иллюстраций ко всяческим учебникам, хрестоматиям, историческим книгам, словом, человек безо всяких вопросов оставил себя в истории русского искусства. Итак…
Родился наш герой в Калужской губернии в 1840-м. Его отец сам был купцом, мать тоже из купеческой семьи. Правда, происходил отец из крестьян; а как купец не был воротилой — небольшая лавка.
Папа отправил юного Прянишникова в Москву, где тот жил у дядюшки. Предполагалось, что Илларион будет обучаться коммерции, но тот рано увлекся рисованием. Дядя этому увлечению сочувствовал и давал деньги. Прянишников учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Но потом дядюшка умер, и чтоб заработать на хлеб, Илларион вкалывал «мальчиком» у торговца чаем Волкова.
Однако торговца из Прянишникова все равно не вышло. Его успел заметить Егор Васильев, преподаватель, который принял участие в судьбе еще и Василия Перова. Перов — это, как мы сейчас знаем, гранд и мощща, а тогда они с Прянишниковым ютились на небольшой и небогатой квартире Васильева, и там же очень подружились.
Первая картина, которая принесла Прянишникову некую узнаваемость — «Чтение письма в мелочной лавке».
Сюжет сугубо бытовой — девушка, видимо, неграмотная, и нашла грамотных в лавке; и те, похоже, зачитывают что-то невеселое. Затем были «Шутники. Гостиный двор» -
Ее он написал на выпуске из училища. В общем, тут сочли, что художник многообещающий. Молодцы, издевающиеся над поддатым стариком, отставным чиновником — это впечатлило и одновременно скандализировало. Конфузию для «госухи» составила одна маленькая деталька — медаль за 20 лет беспорочной службы на груди у пьяницы. Картину из-за этого даже не стали выставлять в Вене за общую непарадность.
А дальше Прянишников стал одним из основателей движения передвижников — и на первой же выставке выстрелил дуплетом.
«Погорельцы» всем понравились, но «Порожняки» с замерзающим в попутных санях бедным семинаристом в легком пальто со стопкой книг — всех покорили; Салтыков-Щедрин заметил, что такие сцены всякий видел в жизни, и вообще, вот реалист.
Тут про Прянишникова прямо заговорили. Картину тут же купили, так что за ней опоздал Третьяков; но наш великий меценат не спасовал, и заказал копию.
Дальше лютых поворотов в его жизни не было — писал картины, ездил за вдохновением в городок Лальск, где был особняк его брата; преподавал в училище, где сам учился. Драмы случались, но нормально-жизненные. Прянишников не сильно любил демонстрировать свою жизнь окружающим. При этом у него была стойкая репутация жизнелюба, веселого и витального.
Занятно, что деньги его, похоже, мало интересовали — он продавал картины не торгуясь, и чуть ли не дарил; к бытовым условиям относился без трепета, была бы крыша над головой. Не то что какой-то аскет, просто выше материального мира.
Вот смерть у него была тяжелая. Он заболел туберкулезом, и умирал долго и тяжко, и умер в 53 года. Он торопился закончить последнюю картину — «Крестный ход».
Картина так и не окончена.
В общем, оценка современников была не совсем однозначной. Есть вообще точка зрения, что Прянишников буквально в паре-тройке картин выдал все лучшее, причем в ранних — «Гостиный двор», «Порожняки», а все прочее, мол, неплохо, но и необязательное. И просто-таки общее место в оценке творчества, что талант его остался недораскрытым. Но вообще, в пантеон лучших художников русского XIX века его включают почти единодушно.
Из картин, которые я тут не упомянул, самая известная — это про 1812 год.
Ее Прянишников написал под впечатлением от «Войны и мира», с Толстым он был знаком, и она, конечно, хороша. Измученные продрогшие пленные, дубина народной войны вокруг, скупо отрисованный, но выразительный пейзаж — в общем, кто увлекается наполеоникой, не видеть эту картину, пожалуй, вообще не мог, да и вообще ее обожают использовать для иллюстраций.
Вообще, от себя скажу. Мастер, хороший автор, но как-то недостает, что ли, индивидуальности. Если бы можно было выбрать эталонного передвижника, мерного передвижника, то это был бы Прянишников. Вот социальная тема, вот историческая, вот крестьянские дети, вот сцена на охоте, вот народность и религия… При этом, что ни возьми, есть кто-то, кто в том же направлении работал ярче и круче. А вот вместе — очень крепкий автор. К слову, вживую его картины производят гораздо более сильное впечатление, и я бы очень советовал, если будет случай, смотреть в Третьяковке или Русском музее в оригинале.
Ну, и всякое россыпью:
