Европейская философия как маркер «темных времен»
Я занимаюсь прогнозированием будущего и поэтому мне интересно, как видят будущее другие.
25 марта в Риме прошла конференция «Европа-2057», приуроченная к 70-летию Римского договора 1957 года (и с отсылкой на 100-летие), который заложил фундамент современного Европейского союза.
На этой конференции громко выступил словенский философ Славоя Жижек (один из «Top 100 Global Thinkers» по версии Foreign Policy 2012 года) и мне вспомнилось интервью философа Юргена Хабермаса (умер 14 марта) 2016 года о кризисе ЕС сразу после Brexit.
Поэтому я решил продемонстрировать различие во взглядах этих двух философов на будущее Европы, с разницей в 10 лет.
На мой взгляд, получилось не просто сопоставление двух мыслителей, а история, как за 10 лет европейская философия прошла путь от осторожного оптимизма к мрачному диагнозу конца эпохи.
Хабермас, в 2016 году, давал интервью журналу DIE ZEIT (английская версия — Social Europe), где предлагал спасти Европу через «ядро Европы» и увеличение демократии.
Речь Жижека, опубликованная полностью под названием «Европейский союз спустя семьдесят лет», звучит как радикальный некролог либеральной демократии.
В 2016 году Хабермас был еще осторожно оптимистичным. Brexit для него — это был симптом кризиса Европы, но не конец. «Популизм победил капитализм в стране его происхождения», — удивлялся он, но рассматривал кризис, как шанс. Хабермас предлагал сосредоточиться на ядре Европы из Германии, Франции, Бенилюкса, как локомотива. Он предложил усилить их интеграцию: «европейская интеграция была — и остается — в интересах Федеративной Республики Германии», а остальные страны могут их «догнать» потом. При этом же, он требовал уменьшения неравенства между странами.
Он заявлял, что нужно больше транснациональной демократии: передать часть суверенитета на европейский уровень, усилить Европарламент, создать наднациональную демократию.
Хабермас критиковал элиты и СМИ за «паралич публичной дискуссии». Связывая это со страхом элит перед избирателями. Молодежь не голосовала, потому что политика для неё кажется далекой. Кризис — это не конец, а возможность «мягкой революции» через дискурс, солидарность и права человека.
Для понимания уровня дискуссии и аргументации Жижека, я приведу цитаты из начала его выступления:
«Маркс говорит, что революции — это локомотив мировой истории. Но, возможно, все совсем иначе. Возможно, революции — это попытка пассажиров этого поезда — а именно, человечества — активировать аварийный тормоз». Сегодняшние действия левых — это отчаянные попытки остановить разрушение окружающей среды, контролировать взрывное развитие искусственного интеллекта, предотвратить новую мировую войну. В этом контексте Берни Сандерс сказал в подкасте 6 марта 2026 года: «Нам нужен мораторий на центры обработки данных ИИ СЕЙЧАС». И нам нужен такой мораторий, чтобы задуматься — возможно, пришло время переосмыслить тезис Маркса: в двадцатом веке мы пытались изменить мир, не понимая его по-настоящему, теперь пришло время его интерпретировать.
Да, по сути, всё его выступление будет сводиться к тому, что Европе нужно дернуть за цивилизационный тормоз и понять, что происходит.
Далее будет анекдот:
Сейчас мы постепенно, но неумолимо приближаемся к концу света. Так что же на самом деле означает конец света? Кратчайшее определение: он меняет не только локальные события в рамках ситуации, но и координаты самой ситуации. Позвольте мне перефразировать старую шутку из ГДР: Урсула фон дер Ляйен, Путин и Трамп встречаются с Богом, и каждому разрешается задать ему вопрос. Фон дер Ляйен начинает: «Скажите, что будет с Европейским союзом в ближайшие десятилетия?» Бог отвечает: «Он распадется как союз и станет популярным местом отдыха для туристов под российским господством». Фон дер Ляйен поворачивается и начинает плакать. Затем Путин спрашивает Бога: «Отлично — а что будет с моей любимой Россией?» Бог поворачивается и начинает плакать. Наконец, Трамп спрашивает: «А какова будет судьба США после десятилетия правления MAGA?» Бог оборачивается и начинает плакать… Это и есть истинная перемена, когда сам Бог (который здесь олицетворяет собой Другого, нейтральную рамку, охватывающую ситуацию) ломается. В данном случае это, конечно, катастрофическая перемена: наши основные координаты измерения качества общественной жизни приостанавливаются и должны быть переосмыслены.
Затем Жижек жестко разбирает популизм Трампа и его ставку на «право сильного», в том числе, ссылаясь на Стратегию национальной безопасности США, где, по его мнению, в Европе якобы «стирают цивилизацию» — отказ от христианства, открытые границы, климатическая и гендерные повестки.
Еще Жижек ссылается на то, что Россия утвердила список из 48 иностранных государств, которые навязывают деструктивные неолиберальные идеологические установки, противоречащие традиционным российским духовным и моральным ценностям. Он делает вывод:
…врагом России являешься просто тот, кто не разделяет ее ценности. Очевидно, что эти ценности в какой-то степени разделяют Северная Корея и Афганистан — но Россия здесь не жульничает: то, что объединяет ее уважение к традиционным ценностям с северокорейской или талибанской идеологией, — это отказ от европейского Просвещения как от высшего зла в истории. Таким образом, конфликт поднимается на метафизико-религиозный уровень, а за всеми разговорами о новом многополярном мире скрывается видение тотальной войны на вымирание между двумя противоположностями, и когда религия напрямую вторгается в политику, угроза смертоносного насилия не за горами.
Таким образом, мы приближаемся к глобальной геополитической катастрофе: Израиль и развитый Запад против «антиимпериалистического» большинства стран третьего мира, включая такие страны, как Северная Корея и Афганистан. Неудивительно, что Россия первой официально признала режим талибов.
Далее идут пафосные слова о том, что в войне с Россией Украина выбирает между жизнью и свободой, а у Европы нет вариантов, как поддерживать борьбу Украины, и между строк проскакивает, что это цивилизационная война. «ТОЛЬКО Россия, поднимает вопрос о возможном применении ядерного оружия» — пишет Жижек.
Из этого он делает обобщающий вывод:
Итак, мы имеем столкновение цивилизаций: уничтожение цивилизаций США, готовность российских консерваторов к жертвам и Европа — не говоря уже о Китае.
…
Мы, как универсалисты, должны искать союзы между теми в Европе, кто защищает наследие Просвещения, теми в мусульманских странах, кто выступает против религиозного угнетения (не только женщин) и т. д. Сегодня солидарность — это не мирное сосуществование разных образов жизни; это солидарность в общей борьбе. Я думаю, что Европа находится в привилегированном положении, потому что её наследие предоставляет единственную основу для такой всеобщей солидарности.
Жижек предлагает выход:
Вот что необходимо сделать сегодня: единственный способ действительно победить новых правых популистов и спасти то, что стоит сохранить в либеральной демократии, — это совершить сектантский раскол в основной части либеральной демократии. Иногда единственный способ разрешить конфликт — это не искать компромисс, а радикализировать собственную позицию, в нашем случае: провозгласить европейский суверенитет.
Объединенная Европа по-прежнему является экономической державой, поэтому ей следует сделать то, чего она избегала годами, то, чему Россия и США пытаются помешать любой ценой: провозгласить независимость объединенной Европы. Не слишком ли поздно, как пытаются снова и снова убедить нас «левые» критики? Европа уже мертва, гниющий труп? Само утверждение этих критиков о том, что сейчас (и таких «сейчас» было много) Европа окончательно покончила с собой, демонстрирует, что еще не поздно — для такого решения никогда не поздно. Новые силовые блоки, возникающие по всему миру, — это всего лишь версии нового фашизма — достаточно вспомнить ось Россия–Иран–Венесуэла.
В итоге, за 10 лет образовался очевидный сдвиг европейской мысли. Хабермас верил в солидарность и демократию, а Жижек предлагает «дернуть за цивилизационный тормоз» и радикализироваться, приняв правила, где главное — «право сильного».
При этом, ни Жижек, ни Хабермас не предложили и не сформулировали ничего принципиально нового. Жижек призывает именно остановить прогресс: нажать тормоз, ввести моратории, интерпретировать вместо того, чтобы менять. Хабермас тоже не выходит за рамки старых идей Просвещения — больше коммуникации, больше Европы, больше институтов.
В результате, их выступления показывают глубокое фиаско европейской философии. Ведущие европейские мыслители, вместо того, чтобы предложить смелое новое видение будущего, в итоге лишь ищут способы замедлить или остановить ход истории.
Каждый по-своему, пытаются взять под контроль ускорение — политическое, технологическое, цивилизационное. Однако сам факт того, что центральным предметом дискуссии становится контроль, а не развитие, говорит о фиаско европейской философии.
Европейская философия больше не производит проекты будущего — она работает в режиме управления кризисом. Оба философа мыслят в логике и категориями XX века, но пытаются объяснить XXI.
«Тёмные века» принято представлять как период хаоса, разрушений и упадка. Однако, если посмотреть на историю Римской империи, становится очевидно, что «тьма» наступает не в момент окончательного краха, а раньше.
Империя еще существует формально. Институты работают, есть армия, законы, в большем счете, соблюдаются. Однако исчезает главное — способность производить новые смыслы и новые траектории развития. Система продолжает функционировать, но она уже не знает, куда ей двигаться.
Именно это состояние — не распад, а исчерпание — и есть начало «тёмных веков».
Как минимум, последнее десятилетие Европа живет в этом состоянии:
— отсутствия нового проекта
— повторения старых идей в новых условиях
— нарастающего разрыва между идеологическими институтами и реальностью
Еще в прогнозе на 2023 год указывал, что военный конфликт в Европе — это один из выходов для части европейских элит, пройти этап снижения уровня жизни населения без возмущения народных масс. В условиях экономического спада, у части европейских элит не остается вариантов сплотить народ, кроме как нарисованной в СМИ угрозой из России.
Теперь мы можем зафиксировать, что этот подход продвигается в Европе и на философском уровне.
Однако, по этому поводу я не сильно переживаю, в январе 2025 года я писал статью «Коллапс либеральной идеологии Запада», где обобщал свои предыдущие материалы и писал о том, что экономический и идеологический концепт, на котором базировался «единый Запад», и его будущее исчерпано. Евробюрократы, по инерции, тащат этот идеологический проект, и он же утянет их на дно, конфронтация с Россией не спасет их будущее.
