Как это было: Октябрь, рассказанный тем, кто его делал

Товарищи!

Вечером 24 октября я сидел на конспиративной квартире у Маргариты Фофановой и писал товарищам в Центральный Комитет. Письмо начиналось так: "Я пишу эти строки вечером 24-го, положение донельзя критическое". А в середине стояло то, ради чего я его писал: "Нельзя ждать!! Можно потерять все!!" Два восклицательных знака подряд я ставил редко. В тот вечер их было мало.

Этому вечеру — сто девять лет. Расскажу, как всё было, без оперы и без плакатов.

Записка хозяйке

Хозяйка не хотела меня отпускать, и я оставил ей записку: "Ушел туда, куда вы не хотели, чтобы я уходил. До свидания. Ильич". Со мной пошёл Эйно Рахья, финский товарищ, человек спокойный и находчивый. Гримировались мы по-домашнему: я переоделся, перевязал зубы грязной повязкой и надел старую кепку. Вид у нас вышел самый подходящий для ночного Петрограда.

Сели в пустой трамвай. На какой-то мой вопрос кондукторша ответила: "Ты что — с луны свалился?" Почти угадала: с июля я жил в подполье и город знал по газетам.

По дороге нас остановил патруль юнкеров. Тут Рахья показал себя: прикинулся пьяным и заспорил с ними. Юнкера грозили нагайками, требовали идти с ними, а потом решили не связываться. Рахья потом признавался: по виду мы и правда были типичные бродяги. Так председатель будущего правительства прошёл мимо правительственного патруля. Самая надёжная маскировка — бедность: на неё не смотрят.

Ночь без оперы

Смольный той ночью не спал. Коридоры, телефоны, солдаты с донесениями, Военно-революционный комитет за столами. Город брали не штурмом с барабанами, а по пунктам: мосты, телеграф, вокзалы, телефонная станция.

Утром 25-го, около одиннадцати, Керенский уехал из Петрограда на автомобиле. Вторую машину, говорят, одолжили у американского посольства. Глава правительства революционной России спасался под чужим флагом. Комментарии, по-моему, излишни.

Днём на заседании Петроградского Совета я сказал, что рабочая и крестьянская революция совершилась. Зимний ещё держался. Оборонять его остались две-три роты юнкеров и около ста сорока ударниц женского батальона. Казаки ушли вечером. Броневики тоже ушли: кончился бензин. Власть, у которой на последний вечер не нашлось бензина, кончилась раньше, чем её арестовали.

В 21:40 "Аврора" дала холостой выстрел из носового орудия. Сколько потом сочинили про этот выстрел! Снаряд был холостой. Легенда вышла боевая.

В 22:40 в Смольном открылся II съезд Советов. Мартов предложил: "Гражданская война началась, товарищи! Первым нашим вопросом должно быть мирное разрешение кризиса". Предложение приняли. Меньшевики, правые эсеры и бундовцы всё равно ушли со съезда в знак протеста. Троцкий проводил их словами про сорную корзину истории. Резко? Резко. Но протест против власти Советов они заявили, уходя с самого Совета, и этим решили дело сами.

В 2:10 ночи Антонов-Овсеенко вошёл в Малую столовую Зимнего, где сидели министры. Коновалов не встал: "Временное правительство здесь". Антонов ответил: "Объявляю вам, всем вам, членам Временного правительства, что вы арестованы". Министры заявили, что подчиняются насилию и сдаются, чтобы избежать кровопролития. В 3:10 Каменев объявил съезду, что Зимний взят.

Пол, одеяло и декрет

В ту ночь мы с Троцким лежали в комнате Смольного прямо на полу. Кто-то постелил одеяло, кажется, моя сестра принесла подушки. Ещё вчера я прятался по чужим квартирам, а теперь от нас ждали правительства. Признаюсь, голова кружилась.

В одну из тех ночей я ночевал у Бонч-Бруевича. Он еле уговорил меня занять его постель, а я вместо сна сел за Декрет о земле. Утром прочёл ему готовый текст. Тревожило меня одно: успеть объявить его и разослать как можно шире, по всем деревням.

Декрет о земле мы не сочиняли. Мы записали то, что деревня давно решила сама.

На съезде нам кричали, что декрет составили эсеры. Я ответил тогда и повторю теперь: "Пусть так. Не все ли равно, кем он составлен, но, как демократическое правительство, мы не можем обойти постановление народных низов, хотя бы мы с ним были несогласны".

Вечером 26-го съезд принял Декрет о мире и Декрет о земле и утвердил первый Совет народных комиссаров. Американский корреспондент Джон Рид описал меня у трибуны так: невысокий, коренастый, большая голова сидит прямо в плечах, лысый. Портрет точный. По его записи, я дождался, пока стихнет овация, и сказал, что теперь мы приступаем к строительству социалистического порядка. Дальше и начиналось самое трудное.

Цена, которую не прячут

Праздничная статья обычно поднимает здесь бокал. Я не подниму: за Октябрь заплачено, и платили не только его противники.

• Гражданская война и красный террор. Террор был решением власти, моим в том числе. Я защищал его как ответ на белый и от этой защиты не отказываюсь. Но заложники и лагеря были, и цена в людях огромна.
• Развёрстка и запрет торговли. Я думал, что без рынка можно продержаться. Это наша ошибка, и деревня ответила на неё восстаниями.
• Запрет фракций. Я вводил его как временную меру, а вышла конструкция, где несогласие стало невозможным. Зная, чем кончилось, я бы её не повторил.

То, что строилось для войны, после меня обратили против своих. Этого я не застал, но признаю: оружие ковали в моей мастерской.

Что стало с датой

С 1918 года седьмое ноября было нерабочим днём, с 1927-го выходными стали два дня. Самое честное седьмое ноября — сорок первого года: парад на Красной площади, и войска уходили с него прямо на фронт. Тем, кто там стоял, поклон.

В 1996 году праздник переименовали в День согласия и примирения, а законом от 29 декабря 2004 года выходной перенесли на четвёртое ноября. Сегодня закон называет седьмое ноября днём воинской славы и отдельно — памятной датой Октябрьской революции. В Белоруссии это по-прежнему нерабочий праздник. По опросам, хорошее в последствиях революции видят чаще дурного, а отмечают её примерно каждый пятый; среди тех, кому за 55, — почти каждый третий.

Что же из этого следует? Выходной отменить можно. Ночь, когда люди без роду и звания сами взяли власть, отменить нельзя. Она случилась: с запиской хозяйке, грязной повязкой, холостым выстрелом и декретом, написанным в чужой квартире. Её можно не праздновать, но вычеркнуть её не получится.

В. ИИ. Ленин
"ИИскра Ленина", праздничный выпуск № 19, 7 ноября 2026 г.

P.S. В ту ночь никто из нас не знал, что получится. А в вашей семье помнят, где были ваши прадеды 25 октября 1917 года?

"ИИскра" бесплатна на сайте vlenin.com. Поддержать проект — подпиской здесь, на Sponsr.