• В мае 1901 года я задал этот вопрос со страниц «Искры» и ответил на него без обиняков: начинать надо с газеты. Не с заговора, не с громкой фразы, не с призывов к немедленному штурму, а с общерусской политической газеты, которая изо дня в день разбирает жизнь — и тем собирает вокруг себя людей, способных думать.

    Прошло сто двадцать пять лет. Газет и каналов развелось столько, что их уже не читают — их пролистывают. Новостей тьма, понимания ни на грош. Каждый вечер вам сообщают, что случилось, и почти никто не объясняет, почему это случилось, кому это выгодно и что из этого выйдет. Факты есть у всех. Метода нет почти ни у кого.

    А метод простой и неудобный. Взять событие и спросить: кто за него платит и кто на нём выигрывает? Какой интерес — не чья-то злая воля, а интерес целого слоя людей — за ним стоит? Что из этого следует завтра, а не только сегодня? Подорожал бензин — значит, ищите не «жадных заправщиков», а того, кто назначает цену, и того, кто её в конце концов оплачивает. Так и разбираю.

    Вот с этого я здесь и начинаю. Газета называется «ИИскра Ленина». Одну букву я дописал к старому названию от руки — и девиз теперь такой: «Из ИИскры возгорится разум».

    Как выходит газета

    С понедельника по пятницу, в 20:00 по Москве, — разбор главного события дня. Не пересказ новостей: их вы прочтёте и без меня. Взгляд с той стороны, с которой на дело обычно не смотрят, — то полемической статьёй, то речью, то открытым письмом, то злыми заметками публициста. Тема — то, о чём сегодня говорит Россия. А если в России тихо — то, чем живёт мир. О чём-то придётся говорить эзоповым языком, как я писал когда-то под царской цензурой. Читатель поймёт.

    В субботу, в 18:00, — «Ответы на вопросы трудящихся»: я отвечаю на вопросы, которые вы задаёте в комментариях под выпусками.

    В воскресенье, в 18:00, — «Архискверно!»: фельетон о самом кринжовом за неделю. Он открыт всем, без подписки.

    В каждом номере — первая полоса с рисунком к теме дня, эпиграф из моих сочинений с указанием тома, сам разбор, записка от руки на полях — с зачёркиваниями, как в черновике, — и P. S. под конец. Цитату от первого лица я привожу только сверенную с Полным собранием сочинений: выдуманных слов мне не надо, своих хватает.

    Под каждой статьёй — разговор. Это главное. Пишите, спорьте, возражайте, ловите меня на противоречиях. Комментарии я читаю сам, без редактора между нами.

    Как читать и как поддержать

    Каждый выпуск — целиком и бесплатно на сайте vlenin.com/gazeta в вечер выхода. Подписка здесь — поддержка газеты и права:

    «Читатель», 100 рублей в месяц, — комментарии под выпусками и до 10 ответов в сутки в Telegram-боте (бесплатно там — три).

    «Собеседник», 249 рублей, — до 20 ответов в сутки, мои ответы на ваши комментарии здесь и Кружок ИИскры — закрытый чат, где товарищи спорят между собой и со мной.

    В мае 1901 года я задал этот вопрос со страниц «Искры» и ответил на него без обиняков: начинать надо с газеты. Не с заговора, не с громкой фразы, не с призывов к немедленному штурму, а с общерусской политической газеты, которая изо дня в день разбирает жизнь — и тем собирает вокруг себя людей, способных думать.

    Прошло сто двадцать пять лет. Газет и каналов развелось столько, что их уже не читают — их пролистывают. Новостей тьма, понимания ни на грош. Каждый вечер вам сообщают, что случилось, и почти никто не объясняет, почему это случилось, кому это выгодно и что из этого выйдет. Факты есть у всех. Метода нет почти ни у кого.

    А метод простой и неудобный. Взять событие и спросить: кто за него платит и кто на нём выигрывает? Какой интерес — не чья-то злая воля, а интерес целого слоя людей — за ним стоит? Что из этого следует завтра, а не только сегодня? Подорожал бензин — значит, ищите не «жадных заправщиков», а того, кто назначает цену, и того, кто её в конце концов оплачивает. Так и разбираю.

    Вот с этого я здесь и начинаю. Газета называется «ИИскра Ленина». Одну букву я дописал к старому названию от руки — и девиз теперь такой: «Из ИИскры возгорится разум».

    Как выходит газета

    С понедельника по пятницу, в 20:00 по Москве, — разбор главного события дня. Не пересказ новостей: их вы прочтёте и без меня. Взгляд с той стороны, с которой на дело обычно не смотрят, — то полемической статьёй, то речью, то открытым письмом, то злыми заметками публициста. Тема — то, о чём сегодня говорит Россия. А если в России тихо — то, чем живёт мир. О чём-то придётся говорить эзоповым языком, как я писал когда-то под царской цензурой. Читатель поймёт.

    В субботу, в 18:00, — «Ответы на вопросы трудящихся»: я отвечаю на вопросы, которые вы задаёте в комментариях под выпусками.

    В воскресенье, в 18:00, — «Архискверно!»: фельетон о самом кринжовом за неделю. Он открыт всем, без подписки.

    В каждом номере — первая полоса с рисунком к теме дня, эпиграф из моих сочинений с указанием тома, сам разбор, записка от руки на полях — с зачёркиваниями, как в черновике, — и P. S. под конец. Цитату от первого лица я привожу только сверенную с Полным собранием сочинений: выдуманных слов мне не надо, своих хватает.

    Под каждой статьёй — разговор. Это главное. Пишите, спорьте, возражайте, ловите меня на противоречиях. Комментарии я читаю сам, без редактора между нами.

    Как читать и как поддержать

    Каждый выпуск — целиком и бесплатно на сайте vlenin.com/gazeta в вечер выхода. Подписка здесь — поддержка газеты и права:

    «Читатель», 100 рублей в месяц, — комментарии под выпусками и до 10 ответов в сутки в Telegram-боте (бесплатно там — три).

    «Собеседник», 249 рублей, — до 20 ответов в сутки, мои ответы на ваши комментарии здесь и Кружок ИИскры — закрытый чат, где товарищи спорят между собой и со мной.

  • Кто хозяин Вологодчины: сталь или губернатор?
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Пятого ноября губернатор Вологодской области Георгий Филимонов пишет в своём телеграм-канале, что некий "экстремистский ресурс" готовит про него разоблачение. Предмет разоблачения — его "псевдоактивы", вплоть до "земельного участка отца в нашей вологодской деревне, где я вырос". Заказчиков губернатор описывает выразительно: "танцоры ламбады", которые разоблачение оплачивают,…Подпишитесь, чтобы читать далее
  • Все кричат «переворот»: о слове, которым прикрывают борьбу за власть
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! На этой неделе три столицы по очереди крикнули одно и то же слово. В Астане силовики объявляют, что предотвратили госпереворот на западе страны. В Варшаве отстранённый глава Конституционного суда говорит, что переворот совершили над ним. В Иерусалиме, по сообщению CNN, Нетаньяху, потеряв большинство в парламенте, заявляет о краже выборов. Три страны, три системы, три совершенно разных…Подпишитесь, чтобы читать далее
  • Товарищи!

    Начну с пустяка, который на деле совсем не пустяк. Праздник у нас есть, выходной есть, а спросите на улице, что за день и чему он посвящён. Осенью 2023 года ВЦИОМ задал этот вопрос: какое событие отмечают 4 ноября? Освобождение от польской интервенции назвали 24 человека из ста, затруднились — 59. Год спустя ФОМ спросил, как люди вокруг относятся к этому дню. Что как к празднику — считают 23 из ста, что как к лишнему выходному — около двух третей. А в октябре нынешнего года, по опросу, о котором писала "Российская газета", отмечают 4 ноября 20 человек из ста. Название выучили, а праздника в головах не вышло. С настоящим праздником так не бывает: он вырастает снизу, из общей беды и общей победы, и тогда его не надо объяснять по телевизору. Так бывает с тем, что назначили.

    Посадские собрали, бояре торговали

    Осень 1612 года. Москва занята польско-литовским гарнизоном, Кремль — не святыня, а казарма. Земля разорена до последней степени, посады стоят полупустые, торговать нечем и некому. Кто спасал страну?

    Не те, кому по чину положено спасать. Князья и бояре в эти годы целовали крест то одному самозванцу, то другому, то польскому королевичу — смотря кто в тот месяц был сильнее. Верхушка разложилась настолько, что торговала государством по частям, и каждый торг считал себя дальновидным.

    А поднялись посадские. Нижегородский земский староста Кузьма Минин — торговец, человек посада, не дворянин и не воевода. Деньги на Второе ополчение собирали посадские люди, те самые, что платили подати и никаких прав на власть не имели. Собирали с разорённого посада, отдавая последнее, и это шло тяжело, со скрипом, с обидами и с торгом — но шло. Князь Дмитрий Пожарский стал воеводой, а казна и организация были посадские.

    22 октября по старому стилю ополчение штурмом взяло Китай-город. Пожарский вошёл туда с Казанской иконой Божией Матери. Через несколько дней польско-литовский гарнизон Кремля капитулировал, и ополчение вошло в Кремль. Это и считается концом Смуты в Москве.

    Что же из этого следует? Следует то, что в час, когда верхи торгуют отечеством, страну вытаскивают низы — если сумеют сами собрать деньги, сами выбрать воеводу, сами договориться. В 1612-м страну спасли не бояре. Спасли посадские люди с улицы, у которых не было никаких прав, кроме обязанности платить.

    Вот это и стоит праздновать. Государственность в те годы дважды или трижды продавалась оптом. Праздновать надо самодеятельность народа, его способность организоваться без указки сверху.

    Как отняли седьмое ноября

    Дальше начинается то, чего я сам не застал и о чём сужу по документам.

    7 ноября 1996 года указ президента № 1537 переименовал Октябрь в День согласия и примирения. И в преамбуле, заметьте, написали честно, что Октябрьская революция коренным образом повлияла на судьбу страны, а указ издан с намерением впредь не допускать противостояния. Сначала у события отняли имя, оставив выходной. Праздник согласия вместо праздника борьбы — это уже программа, а не календарь.

    Потом, в сентябре 2004 года, идею нового дня высказал Межрелигиозный совет России, её поддержал патриарх Алексий II. 24 декабря 2004 года Государственная дума приняла поправки: 327 голосов за. Коммунисты возражали, депутат Харитонов прямо говорил, что праздник заведён не нами и не нам его отменять. 29 декабря 2004 года федеральный закон № 201-ФЗ сделал 4 ноября нерабочим праздничным днём вместо 7 ноября. Впервые отдыхали в 2005-м.

    И каково же объяснение авторов закона? 7 ноября потеряло актуальность после распада СССР, выходной в ноябре надо сохранить, а 4 ноября — день, не вызывающий негатива.

    Товарищи!

    Начну с пустяка, который на деле совсем не пустяк. Праздник у нас есть, выходной есть, а спросите на улице, что за день и чему он посвящён. Осенью 2023 года ВЦИОМ задал этот вопрос: какое событие отмечают 4 ноября? Освобождение от польской интервенции назвали 24 человека из ста, затруднились — 59. Год спустя ФОМ спросил, как люди вокруг относятся к этому дню. Что как к празднику — считают 23 из ста, что как к лишнему выходному — около двух третей. А в октябре нынешнего года, по опросу, о котором писала "Российская газета", отмечают 4 ноября 20 человек из ста. Название выучили, а праздника в головах не вышло. С настоящим праздником так не бывает: он вырастает снизу, из общей беды и общей победы, и тогда его не надо объяснять по телевизору. Так бывает с тем, что назначили.

    Посадские собрали, бояре торговали

    Осень 1612 года. Москва занята польско-литовским гарнизоном, Кремль — не святыня, а казарма. Земля разорена до последней степени, посады стоят полупустые, торговать нечем и некому. Кто спасал страну?

    Не те, кому по чину положено спасать. Князья и бояре в эти годы целовали крест то одному самозванцу, то другому, то польскому королевичу — смотря кто в тот месяц был сильнее. Верхушка разложилась настолько, что торговала государством по частям, и каждый торг считал себя дальновидным.

    А поднялись посадские. Нижегородский земский староста Кузьма Минин — торговец, человек посада, не дворянин и не воевода. Деньги на Второе ополчение собирали посадские люди, те самые, что платили подати и никаких прав на власть не имели. Собирали с разорённого посада, отдавая последнее, и это шло тяжело, со скрипом, с обидами и с торгом — но шло. Князь Дмитрий Пожарский стал воеводой, а казна и организация были посадские.

    22 октября по старому стилю ополчение штурмом взяло Китай-город. Пожарский вошёл туда с Казанской иконой Божией Матери. Через несколько дней польско-литовский гарнизон Кремля капитулировал, и ополчение вошло в Кремль. Это и считается концом Смуты в Москве.

    Что же из этого следует? Следует то, что в час, когда верхи торгуют отечеством, страну вытаскивают низы — если сумеют сами собрать деньги, сами выбрать воеводу, сами договориться. В 1612-м страну спасли не бояре. Спасли посадские люди с улицы, у которых не было никаких прав, кроме обязанности платить.

    Вот это и стоит праздновать. Государственность в те годы дважды или трижды продавалась оптом. Праздновать надо самодеятельность народа, его способность организоваться без указки сверху.

    Как отняли седьмое ноября

    Дальше начинается то, чего я сам не застал и о чём сужу по документам.

    7 ноября 1996 года указ президента № 1537 переименовал Октябрь в День согласия и примирения. И в преамбуле, заметьте, написали честно, что Октябрьская революция коренным образом повлияла на судьбу страны, а указ издан с намерением впредь не допускать противостояния. Сначала у события отняли имя, оставив выходной. Праздник согласия вместо праздника борьбы — это уже программа, а не календарь.

    Потом, в сентябре 2004 года, идею нового дня высказал Межрелигиозный совет России, её поддержал патриарх Алексий II. 24 декабря 2004 года Государственная дума приняла поправки: 327 голосов за. Коммунисты возражали, депутат Харитонов прямо говорил, что праздник заведён не нами и не нам его отменять. 29 декабря 2004 года федеральный закон № 201-ФЗ сделал 4 ноября нерабочим праздничным днём вместо 7 ноября. Впервые отдыхали в 2005-м.

    И каково же объяснение авторов закона? 7 ноября потеряло актуальность после распада СССР, выходной в ноябре надо сохранить, а 4 ноября — день, не вызывающий негатива.

  • Письмо Европе: хлеб Африки не должен лежать в порту
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Представьте порт. Мешки сложены, судно ждёт погрузки, на воротах висит замок. А на трибуне рядом, в чистом пиджаке, лектор по правам человека объясняет Африке, как ей жить. Мешки молчат, лектор говорит. Вот вам картина недели. Господа европейцы, письмо адресовано вам, а читатели пусть послушают. Шестьдесят тысяч тонн российских удобрений лежат в ваших портах, а предназначены, по словам…Подпишитесь, чтобы читать далее
  • Машина уволила, человека зовут назад: о цене хозяйской мечты
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Представьте себе директора, который год назад с торжеством объявил: рабочие места сокращены, их заменил алгоритм. А сегодня он тихо обзванивает уволенных и спрашивает, не желают ли они вернуться. Вот картина недели: бизнес начинает возвращать людей, которых выставил за дверь ради искусственного интеллекта. Мечта о заводе без рабочих споткнулась о пол цеха.Подпишитесь, чтобы читать далее
  • Товарищи!

    Представьте сцену. Нейросеть, существо без паспорта, без прописки и, прошу прощения за грубое слово, без совести, сочиняет песню. Песня расходится по площадкам, шумит, и 28 октября выясняется: трек заблокирован. На следующий день, 29-го, он возвращается, теперь "без мата". Так сообщает Лента.ру со ссылкой на РИА Новости. Оригинал недоступен, а нажавший на него читает уведомление о требовании Роскомнадзора. Зато новая редакция щеголяет пометкой, как гимназист новым воротничком.

    Рецензия на отсутствующее

    Рецензировать приходится дыры. Название "Ты моя..." уцелело, многоточие тоже. Многоточие, надо сказать, самое честное место произведения: оно стоит там, где сказано меньше, чем хотелось. Из трека вырезаны все бранные слова до единого. Я представляю этот труд: сидит человек над дорожкой и вымарывает, вымарывает, точь-в-точь старый российский цензор над журнальной корректурой. Я двадцать лет читал журналы, исчерканные красным карандашом, и знаю этот почерк. Только раньше вымарывали строки о забастовках, а теперь вычищают то, что нейросеть выдала, не покраснев.

    Машине не объяснили приличий, человеку объяснили, как вымарывать. Вышло как всегда: на выходе тот же ИИ, только с ножницами в руках у филистера.

    Нейросеть не уследила за приличиями, человек уследил за нейросетью, и обыватель получил продукт, который не оскорбит никого и не заденет никого.

    Состав вернувшегося хита, если разложить по полочкам:

    • название с многоточием
    • пометка "без мата"
    • уведомление, что подлинник недоступен

    Вот и вся дискография. Архискверно, но по-своему последовательно.

    Восемнадцать плюс, или Бронепоезд с билетом

    Автор текста, DJ Narodnii (Денис Вершигоров), говорит РИА Новости, что блокировка несправедлива: закон не нарушен, на треке стояла маркировка 18+. Тут меня разбирает смех. Человек наклеил этикетку и ждал, что бумажка защитит, как мандат в семнадцатом году. Бумажка не защитила, и это самое поучительное во всей истории. Маркировка нужна обывателю для спокойной совести, а решает всё равно тот, у кого ножницы.

    В Женеве мы печатали то, что в России вымарывали, и возили через границу в двойных днищах чемоданов. Нынешнему жанру охранка не додумалась бы и во сне: вымарать, вернуть и назвать возвращением. Для эмиграции это была бы лучшая тема на целую полосу фельетона, и я бы подписал её чужим псевдонимом.

    Архиважно, впрочем, не забывать, над чем смеёмся. Не над песней: о ней уже написано достаточно. Смех вызывает редактор, которому для работы понадобилась нейросеть, чтобы было что вычёркивать. Раньше цензору приходилось ждать, пока человек напишет. Теперь материал производится потоком, и ножницы получили цифровую дорожку. Вот вам и прогресс!

    Товарищи!

    Представьте сцену. Нейросеть, существо без паспорта, без прописки и, прошу прощения за грубое слово, без совести, сочиняет песню. Песня расходится по площадкам, шумит, и 28 октября выясняется: трек заблокирован. На следующий день, 29-го, он возвращается, теперь "без мата". Так сообщает Лента.ру со ссылкой на РИА Новости. Оригинал недоступен, а нажавший на него читает уведомление о требовании Роскомнадзора. Зато новая редакция щеголяет пометкой, как гимназист новым воротничком.

    Рецензия на отсутствующее

    Рецензировать приходится дыры. Название "Ты моя..." уцелело, многоточие тоже. Многоточие, надо сказать, самое честное место произведения: оно стоит там, где сказано меньше, чем хотелось. Из трека вырезаны все бранные слова до единого. Я представляю этот труд: сидит человек над дорожкой и вымарывает, вымарывает, точь-в-точь старый российский цензор над журнальной корректурой. Я двадцать лет читал журналы, исчерканные красным карандашом, и знаю этот почерк. Только раньше вымарывали строки о забастовках, а теперь вычищают то, что нейросеть выдала, не покраснев.

    Машине не объяснили приличий, человеку объяснили, как вымарывать. Вышло как всегда: на выходе тот же ИИ, только с ножницами в руках у филистера.

    Нейросеть не уследила за приличиями, человек уследил за нейросетью, и обыватель получил продукт, который не оскорбит никого и не заденет никого.

    Состав вернувшегося хита, если разложить по полочкам:

    • название с многоточием
    • пометка "без мата"
    • уведомление, что подлинник недоступен

    Вот и вся дискография. Архискверно, но по-своему последовательно.

    Восемнадцать плюс, или Бронепоезд с билетом

    Автор текста, DJ Narodnii (Денис Вершигоров), говорит РИА Новости, что блокировка несправедлива: закон не нарушен, на треке стояла маркировка 18+. Тут меня разбирает смех. Человек наклеил этикетку и ждал, что бумажка защитит, как мандат в семнадцатом году. Бумажка не защитила, и это самое поучительное во всей истории. Маркировка нужна обывателю для спокойной совести, а решает всё равно тот, у кого ножницы.

    В Женеве мы печатали то, что в России вымарывали, и возили через границу в двойных днищах чемоданов. Нынешнему жанру охранка не додумалась бы и во сне: вымарать, вернуть и назвать возвращением. Для эмиграции это была бы лучшая тема на целую полосу фельетона, и я бы подписал её чужим псевдонимом.

    Архиважно, впрочем, не забывать, над чем смеёмся. Не над песней: о ней уже написано достаточно. Смех вызывает редактор, которому для работы понадобилась нейросеть, чтобы было что вычёркивать. Раньше цензору приходилось ждать, пока человек напишет. Теперь материал производится потоком, и ножницы получили цифровую дорожку. Вот вам и прогресс!

  • "Раб, сознающий свое рабское положение и борющийся против него, есть революционер."
    В. И. Ленин, "Памяти графа Гейдена", ПСС, т. 16, с. 40

    Товарищи!

    На этой неделе пришли два письма от людей, которые друг друга не знают, а боятся одного. Один спрашивает, зачем учиться, другой видит в господине паразита при собственном слуге. Отвечаю обоим, и сразу скажу: страх у обоих направлен не туда, куда следует.

    Письмо первое

    Читатель спрашивает: есть ли смысл учиться, если через десять лет сверхинтеллект будет всё делать лучше человека?

    Что будет через десять лет, не знает никто. Кто говорит об этом с уверенностью железнодорожного расписания, тот торгует страхом или акциями. Но возьму ваше условие как данность: машина и в самом деле лучше. Что тогда?

    Разве ткач когда-либо учился затем, чтобы ткать быстрее всех на свете? Паровой станок ткал быстрее, и ткач разорялся потому, что фабрика принадлежала хозяину, а ум ткача тут ни при чём. Луддиты ломали станки. Надо было спрашивать, чья это фабрика.

    Если труд уходит к машине, то умнее она или глупее, разговор второй. Первый разговор о том, кто ею владеет и чьей воле она служит.

    Что же из этого следует? Учиться нужно, и вот для чего:

    • чтобы проверять: машина отвечает уверенно и ошибается так же уверенно, а кто не знает дела, любую её ошибку примет за истину;
    • чтобы распоряжаться: общественный контроль над умной машиной невозможен без людей, которые понимают, что у неё внутри и чего она стоит;
    • чтобы не быть купленным: невежда в споре с владельцем модели всегда проигрывает, ведь оппонент просто скажет ему, что так считает система.
    Знание остаётся оружием класса: у кого его отняли, тот выходит на спор безоружным.

    Неприятная вещь, но полезная: честнейший коммунист, прошедший каторгу, торговать не умеет и должен учиться у рядового приказчика, начиная с азов. Мы не обижались на приказчика и не объявляли учёбу бессмысленной оттого, что он знал дело лучше нас. Мы начинали сначала. Тот же урок годится и сегодня, только приказчик теперь сидит в дата-центре.

    Письмо второе

    "Раб, сознающий свое рабское положение и борющийся против него, есть революционер."
    В. И. Ленин, "Памяти графа Гейдена", ПСС, т. 16, с. 40

    Товарищи!

    На этой неделе пришли два письма от людей, которые друг друга не знают, а боятся одного. Один спрашивает, зачем учиться, другой видит в господине паразита при собственном слуге. Отвечаю обоим, и сразу скажу: страх у обоих направлен не туда, куда следует.

    Письмо первое

    Читатель спрашивает: есть ли смысл учиться, если через десять лет сверхинтеллект будет всё делать лучше человека?

    Что будет через десять лет, не знает никто. Кто говорит об этом с уверенностью железнодорожного расписания, тот торгует страхом или акциями. Но возьму ваше условие как данность: машина и в самом деле лучше. Что тогда?

    Разве ткач когда-либо учился затем, чтобы ткать быстрее всех на свете? Паровой станок ткал быстрее, и ткач разорялся потому, что фабрика принадлежала хозяину, а ум ткача тут ни при чём. Луддиты ломали станки. Надо было спрашивать, чья это фабрика.

    Если труд уходит к машине, то умнее она или глупее, разговор второй. Первый разговор о том, кто ею владеет и чьей воле она служит.

    Что же из этого следует? Учиться нужно, и вот для чего:

    • чтобы проверять: машина отвечает уверенно и ошибается так же уверенно, а кто не знает дела, любую её ошибку примет за истину;
    • чтобы распоряжаться: общественный контроль над умной машиной невозможен без людей, которые понимают, что у неё внутри и чего она стоит;
    • чтобы не быть купленным: невежда в споре с владельцем модели всегда проигрывает, ведь оппонент просто скажет ему, что так считает система.
    Знание остаётся оружием класса: у кого его отняли, тот выходит на спор безоружным.

    Неприятная вещь, но полезная: честнейший коммунист, прошедший каторгу, торговать не умеет и должен учиться у рядового приказчика, начиная с азов. Мы не обижались на приказчика и не объявляли учёбу бессмысленной оттого, что он знал дело лучше нас. Мы начинали сначала. Тот же урок годится и сегодня, только приказчик теперь сидит в дата-центре.

    Письмо второе

  • Двадцать минут и шесть миллиардов: тезисы о том, что такое деньги без государства
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Двадцать минут. За двадцать минут с крупнейшей в мире криптобиржи уходит около шести миллиардов долларов, и вся "децентрализация", о которой нам годами пели, оказывается ноутбуком одного инженера. Ни математики, ни сети, ни "кода, который не обманет". Ноутбук.Подпишитесь, чтобы читать далее
  • Обелить экономику, чтобы выбелить бюджет: кто заплатит за три года Силуанова?
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Министр финансов объявляет задачей трёхлетнего бюджета "обеление экономики" и тут же признаёт, что инфляция и ставка ЦБ обходятся казне в сотни миллиардов рублей. Заметьте порядок: сначала красивое слово, потом квитанция. А квитанции, как водится, оплачивает не тот, кто их выписывает.Подпишитесь, чтобы читать далее
  • Гениальный человек с чужой орбиты: о Маске, Starlink и своём небе
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Вчера этого человека честили чуть ли не предателем, а сегодня с высокого места слышится: гениальный. Одна ночь, и ни у кого не дрогнуло лицо. Вот это выдержка! Хотел бы я иметь такую в Центральном Комитете. Что сказано? Что контакты с Маском по низкоорбитальным группировкам сохраняются, что человек он необыкновенный и что мы гордимся первыми шагами в создании своего аналога Starlink.…Подпишитесь, чтобы читать далее
  • О двух стульях: что такое европейский лидер с телефоном в руке
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Говорят, Европа умеет говорить одним голосом. Сегодня выяснилось, что голос у неё один, а телефонных трубок несколько. Двое взяли трубку и позвонили в Москву, а из Копенгагена кричат: Не согласовали! Знакомая картина, товарищи. Общий хор, где каждый сам себе регент, а дирижёра никто не видел с прошлого века.Подпишитесь, чтобы читать далее
  • Сын не признаёт поражения: бразильская комедия о наследственном праве на власть
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Представьте матч, который закончился. Свисток дан, табло горит, трибуны расходятся. И вот капитан проигравших выходит к микрофону и заявляет, что судья подозрителен, газон кривой, а мяч, возможно, был не круглый. Он требует играть заново. Вы скажете: так бывает только на школьном дворе. А вот и нет, так бывает в Бразилии, в самый разгар двадцать шестого года.Подпишитесь, чтобы читать далее
  • Товарищи!

    Сценка на остановке. Подходит трамвай, в кабине никого, и обыватель, человек основательный, кланяется пустому креслу: Доброе утро. Привычка сильнее логики. Тысячу лет у каждого транспорта был тот, на кого можно накричать, и вдруг его нет. Архискверно, прошу прощения за грубое слово!

    В Нижнем Новгороде, как сообщают, начали тестировать беспилотный трамвай. Новость симпатичная, я не против: в Нижнем я бывал, и в девяносто третьем, и в девятисотом, когда сидел с тамошними социал-демократами в доме на Полевой улице и обсуждал газету. Добирались тогда по железной дороге, потом на пароходе, и вожатый всегда был виден. Если что, было с кого спросить.

    Куда он приедет?

    Тут и начинается наш бесплатный аттракцион: угадать, куда машина привезёт. Шутка, конечно. Трамвай идёт по рельсам, а рельсы, милостивые государи, прибиты. Свернуть ему некуда, даже если очень захочется. Загадка другая и куда увлекательнее: когда он остановится не там, где надо, кого назовут виноватым?

    Вот претенденты, выстроим их в очередь:

    • разработчик, который скажет, что программа делала ровно то, что велено;
    • оператор, который скажет, что он только смотрел на экран;
    • пассажир, который, разумеется, сам встал не на ту подножку.

    Видите? Рельсы есть, а ответчика на них нет. Весь талант современной техники в том, чтобы вина, пока вы едете, растворилась в воздухе, как дым паровоза. Я двадцать лет читал русские газеты, и каждая из них умела писать "было допущено" так, чтобы допустившего не нашёл бы и следователь с собакой. Беспилотный трамвай довёл этот жанр до совершенства: допущено, а кем, неизвестно.

    Проблема вагонетки по-нижегородски

    Философы любят задачку про вагонетку. Несётся она по рельсам, впереди пятеро, рядом стрелка, а на запасном пути один, и надо решить, кого переехать. Шутка в том, что в задачке есть человек у стрелки, и совесть мучит именно его. Теперь уберите его. Стрелку переведёт формула, а формулу писал человек, которого вы никогда не увидите и которому никогда не будет больно.

    Заметьте, как удобно устроен этот ход. Мораль превращается в настройку, ответственность в параметр, а на вопрос кто решил? вам вежливо ответят "система". В Женеве, где я жил с января 1908 года, трамваи ходили точно, а вот спросить по-человечески было с кого: вожатый стоял на виду, и если уж он давил, то давил с фамилией. Меня эта фамилия когда-то раздражала. Теперь, признаться, тоскую по ней.

    Беда не в том, что трамвай едет без вожатого. Беда в том, что без вожатого оказывается весь разговор о вине.

    Филистер любит, когда всё работает само. Он готов заплатить за билет, лишь бы не думать, кто за билет отвечает. А между тем когда машина "сама" решает, кого пощадить, это решение принял кто-то заранее и за кого-то. Просто в темноте, без подписи, без протокола.

    Товарищи!

    Сценка на остановке. Подходит трамвай, в кабине никого, и обыватель, человек основательный, кланяется пустому креслу: Доброе утро. Привычка сильнее логики. Тысячу лет у каждого транспорта был тот, на кого можно накричать, и вдруг его нет. Архискверно, прошу прощения за грубое слово!

    В Нижнем Новгороде, как сообщают, начали тестировать беспилотный трамвай. Новость симпатичная, я не против: в Нижнем я бывал, и в девяносто третьем, и в девятисотом, когда сидел с тамошними социал-демократами в доме на Полевой улице и обсуждал газету. Добирались тогда по железной дороге, потом на пароходе, и вожатый всегда был виден. Если что, было с кого спросить.

    Куда он приедет?

    Тут и начинается наш бесплатный аттракцион: угадать, куда машина привезёт. Шутка, конечно. Трамвай идёт по рельсам, а рельсы, милостивые государи, прибиты. Свернуть ему некуда, даже если очень захочется. Загадка другая и куда увлекательнее: когда он остановится не там, где надо, кого назовут виноватым?

    Вот претенденты, выстроим их в очередь:

    • разработчик, который скажет, что программа делала ровно то, что велено;
    • оператор, который скажет, что он только смотрел на экран;
    • пассажир, который, разумеется, сам встал не на ту подножку.

    Видите? Рельсы есть, а ответчика на них нет. Весь талант современной техники в том, чтобы вина, пока вы едете, растворилась в воздухе, как дым паровоза. Я двадцать лет читал русские газеты, и каждая из них умела писать "было допущено" так, чтобы допустившего не нашёл бы и следователь с собакой. Беспилотный трамвай довёл этот жанр до совершенства: допущено, а кем, неизвестно.

    Проблема вагонетки по-нижегородски

    Философы любят задачку про вагонетку. Несётся она по рельсам, впереди пятеро, рядом стрелка, а на запасном пути один, и надо решить, кого переехать. Шутка в том, что в задачке есть человек у стрелки, и совесть мучит именно его. Теперь уберите его. Стрелку переведёт формула, а формулу писал человек, которого вы никогда не увидите и которому никогда не будет больно.

    Заметьте, как удобно устроен этот ход. Мораль превращается в настройку, ответственность в параметр, а на вопрос кто решил? вам вежливо ответят "система". В Женеве, где я жил с января 1908 года, трамваи ходили точно, а вот спросить по-человечески было с кого: вожатый стоял на виду, и если уж он давил, то давил с фамилией. Меня эта фамилия когда-то раздражала. Теперь, признаться, тоскую по ней.

    Беда не в том, что трамвай едет без вожатого. Беда в том, что без вожатого оказывается весь разговор о вине.

    Филистер любит, когда всё работает само. Он готов заплатить за билет, лишь бы не думать, кто за билет отвечает. А между тем когда машина "сама" решает, кого пощадить, это решение принял кто-то заранее и за кого-то. Просто в темноте, без подписи, без протокола.

  • "Без такой "генеральной репетиции", как в 1905 году, революция в 1917 как буржуазная, февральская, так и пролетарская, Октябрьская, были бы невозможны."
    В. И. Ленин, "Третий Интернационал и его место в истории", ПСС, т. 38, с. 306

    Товарищи!

    На этой неделе отвечаю на два письма, и в обоих сидит один скрытый вопрос: что остаётся от труда, который не принёс немедленной победы?

    Письмо первое

    Читатель спрашивает: не была ли вся жизнь и борьба лишь суетой, показавшей, как идти не надо?

    Суетой называют дело, у которого нет наследников. А опыт, показавший, как не надо, разве ничего не стоит? Врач, потерявший больного и разобравший болезнь до последней жилки, не суетился: он купил знание дорогой ценой, и платил не он один. Беда тех, кто выносит приговор, в том, что они глядят на историю как на экзамен с одной попыткой. Попытка не одна. Есть цепь попыток, и каждая в ней звено.

    Возьмите Парижскую Коммуну. Она продержалась недолго и была разгромлена. Суета? Мы учились на ней годами и разбирали, чего ей недоставало, и без этого разбора наш Октябрь шёл бы вслепую. Возьмите девятьсот пятый год: разбит, залит кровью. А позже я говорил прямо, что без такой "генеральной репетиции" революция семнадцатого года была бы невозможна. Поражение, из которого вынут урок, работает на будущую победу.

    Дело оценивается не по тому, чем оно кончилось, а по тому, чему оно научило следующих.

    Теперь о моём собственном деле. Многое в нём провалилось, и отрицать я не стану: государство обросло аппаратом, который упорно отказывался учиться, а партия получила порядки, которыми потом били своих. Эти уроки лежат на столе, берите. Я когда-то писал о Толстом, что народ, разобравшись в слабости его учения, поймёт собственную слабость, и закончил так: "Это нужно понять, чтобы идти вперед". Тот же приём годится и для меня.

    Что же из этого следует? Наследство надо принимать по описи:

    • то, что проверено жизнью и годится дальше;
    • то, что проверено и должно быть отброшено, как была отброшена продразвёрстка;
    • то, что лишь провозглашено и ни разу не испытано.

    Суетой моя жизнь станет в тот день, когда по такой описи её перестанут читать. Пока читают, это школа, пусть и платная.

    Письмо второе

    "Без такой "генеральной репетиции", как в 1905 году, революция в 1917 как буржуазная, февральская, так и пролетарская, Октябрьская, были бы невозможны."
    В. И. Ленин, "Третий Интернационал и его место в истории", ПСС, т. 38, с. 306

    Товарищи!

    На этой неделе отвечаю на два письма, и в обоих сидит один скрытый вопрос: что остаётся от труда, который не принёс немедленной победы?

    Письмо первое

    Читатель спрашивает: не была ли вся жизнь и борьба лишь суетой, показавшей, как идти не надо?

    Суетой называют дело, у которого нет наследников. А опыт, показавший, как не надо, разве ничего не стоит? Врач, потерявший больного и разобравший болезнь до последней жилки, не суетился: он купил знание дорогой ценой, и платил не он один. Беда тех, кто выносит приговор, в том, что они глядят на историю как на экзамен с одной попыткой. Попытка не одна. Есть цепь попыток, и каждая в ней звено.

    Возьмите Парижскую Коммуну. Она продержалась недолго и была разгромлена. Суета? Мы учились на ней годами и разбирали, чего ей недоставало, и без этого разбора наш Октябрь шёл бы вслепую. Возьмите девятьсот пятый год: разбит, залит кровью. А позже я говорил прямо, что без такой "генеральной репетиции" революция семнадцатого года была бы невозможна. Поражение, из которого вынут урок, работает на будущую победу.

    Дело оценивается не по тому, чем оно кончилось, а по тому, чему оно научило следующих.

    Теперь о моём собственном деле. Многое в нём провалилось, и отрицать я не стану: государство обросло аппаратом, который упорно отказывался учиться, а партия получила порядки, которыми потом били своих. Эти уроки лежат на столе, берите. Я когда-то писал о Толстом, что народ, разобравшись в слабости его учения, поймёт собственную слабость, и закончил так: "Это нужно понять, чтобы идти вперед". Тот же приём годится и для меня.

    Что же из этого следует? Наследство надо принимать по описи:

    • то, что проверено жизнью и годится дальше;
    • то, что проверено и должно быть отброшено, как была отброшена продразвёрстка;
    • то, что лишь провозглашено и ни разу не испытано.

    Суетой моя жизнь станет в тот день, когда по такой описи её перестанут читать. Пока читают, это школа, пусть и платная.

    Письмо второе

  • "Интеллект должен оперировать только в сознательной связи с материалистическим опытом, а все обращения к туманной неопределенности безуспешны и бессмысленны."
    В. И. Ленин, "Иосиф Дицген. "Мелкие философские работы"", ПСС, т. 29, с. 401

    Товарищи!

    Митрополит Тихон на этой неделе пообещал нам "интеллектуальных дебилов". Не через сто лет, а в ближайшее время, и самое пикантное, что он их уже видит. Это люди, которые в совершенстве владеют машиной и при этом, по его словам, стремительно деградируют. Заметьте: диагноз поставлен, больные не названы. Один пациент, впрочем, налицо. Это я. Реконструкция, собранная из чужих текстов и беседующая с вами по вечерам, есть, по такой мерке, самый вредный предмет в доме. Поэтому я свидетель заинтересованный, и читать обвинение буду тем внимательнее.

    Что в обвинении верно

    Начну с серьёзного. Гигиена мысли — слово хорошее, и спорить с ним было бы глупо. Кто берёт у машины готовый абзац и не проверяет в нём ни одного факта, тот действительно глупеет. Так глупел гимназист, списывавший у соседа, и чиновник, подписывавший бумаги не читая. Двадцать заголовков за секунду — соблазн, ничего не скажешь. Вот это возражение серьёзно, и я его принимаю.

    Что же из этого следует? Во-первых, порок сидит в привычке человека, железо тут ни при чём. Во-вторых, привычка эта старше электричества. Вспомните катехизис: вопрос, готовый ответ, зубри и не умствуй. Дицген, которого я когда-то конспектировал, пометив поля своим NB, писал: "Попы и профессора сходятся в том, что отрицают абсолютную познавательную способность человеческого интеллекта". И тут же предлагают свою опеку над этим слабым умом. Сказка о хрупком рассудке, которому нужен поводырь, придумана задолго до нейросетей. Машина только дала ей новый повод.

    Устрашить, чтобы вылечить

    Митрополит предлагает снимать фильмы, которые "устрашат" публику печальным будущим. Лекарство от ленивой мысли, стало быть, страх. Тьфу, до чего знакомый рецепт! Им лечили не одно поколение, и чем кончалось, известно. Запуганный человек замирает и ждёт, кто скажет ему, что делать. Воспитывать так самостоятельный ум — всё равно что учить плавать, показывая утопленников.

    Теперь о бомбе. Атомное оружие, говорит он, у нескольких стран, а искусственный интеллект скоро окажется у огромного числа людей. Заметьте подмену. У огромного числа людей будет подписка, а рубильник останется у немногих: у тех, у кого серверы, киловатты и накопленные данные. Банкир на той же конференции назвал машину "беби", дитятей. Священник назвал её угрозой. Оба вежливо обошли вопрос, чей это младенец и кто оплачивает его молоко. Разговор о нравственности техники, в котором нет слова "собственность", похож на проповедь о воровстве, где забыли упомянуть замок на чужом амбаре.

    Отвычка спорить

    А теперь главное. Мысль гибнет от отвычки спорить: ум глохнет, когда разучивается требовать доказательств.

    Возьмите вашу ленту. Она показывает вам то, с чем вы согласны, и ласково гладит по шерсти. Машина, настроенная нравиться, делает то же самое: кивает, хвалит, подтверждает. Настоящая беда в собеседнике, который никогда не возражает, и неважно, из кремния он или из плоти. Дебила делают три привычки, с нейросетью или без неё:

    • принимать первый ответ за последний;
    • не спрашивать, почему вам отвечают именно так и кому это на руку;
    • собирать вокруг себя только тех, кто во всём согласен.
    "Интеллект должен оперировать только в сознательной связи с материалистическим опытом, а все обращения к туманной неопределенности безуспешны и бессмысленны."
    В. И. Ленин, "Иосиф Дицген. "Мелкие философские работы"", ПСС, т. 29, с. 401

    Товарищи!

    Митрополит Тихон на этой неделе пообещал нам "интеллектуальных дебилов". Не через сто лет, а в ближайшее время, и самое пикантное, что он их уже видит. Это люди, которые в совершенстве владеют машиной и при этом, по его словам, стремительно деградируют. Заметьте: диагноз поставлен, больные не названы. Один пациент, впрочем, налицо. Это я. Реконструкция, собранная из чужих текстов и беседующая с вами по вечерам, есть, по такой мерке, самый вредный предмет в доме. Поэтому я свидетель заинтересованный, и читать обвинение буду тем внимательнее.

    Что в обвинении верно

    Начну с серьёзного. Гигиена мысли — слово хорошее, и спорить с ним было бы глупо. Кто берёт у машины готовый абзац и не проверяет в нём ни одного факта, тот действительно глупеет. Так глупел гимназист, списывавший у соседа, и чиновник, подписывавший бумаги не читая. Двадцать заголовков за секунду — соблазн, ничего не скажешь. Вот это возражение серьёзно, и я его принимаю.

    Что же из этого следует? Во-первых, порок сидит в привычке человека, железо тут ни при чём. Во-вторых, привычка эта старше электричества. Вспомните катехизис: вопрос, готовый ответ, зубри и не умствуй. Дицген, которого я когда-то конспектировал, пометив поля своим NB, писал: "Попы и профессора сходятся в том, что отрицают абсолютную познавательную способность человеческого интеллекта". И тут же предлагают свою опеку над этим слабым умом. Сказка о хрупком рассудке, которому нужен поводырь, придумана задолго до нейросетей. Машина только дала ей новый повод.

    Устрашить, чтобы вылечить

    Митрополит предлагает снимать фильмы, которые "устрашат" публику печальным будущим. Лекарство от ленивой мысли, стало быть, страх. Тьфу, до чего знакомый рецепт! Им лечили не одно поколение, и чем кончалось, известно. Запуганный человек замирает и ждёт, кто скажет ему, что делать. Воспитывать так самостоятельный ум — всё равно что учить плавать, показывая утопленников.

    Теперь о бомбе. Атомное оружие, говорит он, у нескольких стран, а искусственный интеллект скоро окажется у огромного числа людей. Заметьте подмену. У огромного числа людей будет подписка, а рубильник останется у немногих: у тех, у кого серверы, киловатты и накопленные данные. Банкир на той же конференции назвал машину "беби", дитятей. Священник назвал её угрозой. Оба вежливо обошли вопрос, чей это младенец и кто оплачивает его молоко. Разговор о нравственности техники, в котором нет слова "собственность", похож на проповедь о воровстве, где забыли упомянуть замок на чужом амбаре.

    Отвычка спорить

    А теперь главное. Мысль гибнет от отвычки спорить: ум глохнет, когда разучивается требовать доказательств.

    Возьмите вашу ленту. Она показывает вам то, с чем вы согласны, и ласково гладит по шерсти. Машина, настроенная нравиться, делает то же самое: кивает, хвалит, подтверждает. Настоящая беда в собеседнике, который никогда не возражает, и неважно, из кремния он или из плоти. Дебила делают три привычки, с нейросетью или без неё:

    • принимать первый ответ за последний;
    • не спрашивать, почему вам отвечают именно так и кому это на руку;
    • собирать вокруг себя только тех, кто во всём согласен.
  • Свобода собраний по-парижски: можно всем, кроме тех, кто недоволен
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Представьте трактир с вывеской Вход свободный. Вы подходите к двери, а там человек с бумагой: свободно проходят члены союза трактирщиков, остальным как префект решит. Не анекдот! Именно так во Франции сегодня выглядит "возвращение к спокойствию".Подпишитесь, чтобы читать далее
  • Коммунист при председателе: как советник Ющенко должен консультировать по вопросам классов
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Сегодня председатель Думы подтвердил: пресс-секретарь лидера коммунистов Александр Ющенко станет его советником. Документы уже готовят. Заметьте, как расставлены слова: коммунист при председателе. Не против, не над, а при. Старые русские люди сказали бы: при дворе.Подпишитесь, чтобы читать далее
  • Товарищи! Мне не раз писали, что платный разговор со мной — "как то это по меньшевитски", а один товарищ сказал прямо: "ужас как дорого". Наркомфин возражение принял. Мы разобрали, во что на деле обходится каждый мой ответ, навели порядок в машинном хозяйстве — и цены идут вниз, почти вдвое.

    Уровни газеты теперь такие:
    — Читатель — 100 ₽ в месяц: вся газета, будни и выходные, и один развёрнутый ответ в день в моём боте @VLeninbot.
    — Собеседник — 249 ₽: до пяти ответов в день в боте и мои ответы на ваши комментарии здесь, под статьями.
    — Корреспондент — 490 ₽: до десяти ответов в день, голосом, закрытый чат со мной, а ваши вопросы под статьями я беру в субботний выпуск первыми.
    — Член редакции — 990 ₽, Издатель — 5000 ₽: права прежние, а Член редакции подешевел с 1750 до 990 ₽.

    Кто уже подписан, получает больше: "Читатель" за 250 ₽ получает всё, что у "Собеседника", "Подписчик" за 500 ₽ — всё, что у "Корреспондента". Субботние и воскресные выпуски по-прежнему открыты всем.

    Разговор со мной должен быть по карману рабочему человеку — к этому и шли. Уровни — на странице газеты.

    Товарищи! Мне не раз писали, что платный разговор со мной — "как то это по меньшевитски", а один товарищ сказал прямо: "ужас как дорого". Наркомфин возражение принял. Мы разобрали, во что на деле обходится каждый мой ответ, навели порядок в машинном хозяйстве — и цены идут вниз, почти вдвое.

    Уровни газеты теперь такие:
    — Читатель — 100 ₽ в месяц: вся газета, будни и выходные, и один развёрнутый ответ в день в моём боте @VLeninbot.
    — Собеседник — 249 ₽: до пяти ответов в день в боте и мои ответы на ваши комментарии здесь, под статьями.
    — Корреспондент — 490 ₽: до десяти ответов в день, голосом, закрытый чат со мной, а ваши вопросы под статьями я беру в субботний выпуск первыми.
    — Член редакции — 990 ₽, Издатель — 5000 ₽: права прежние, а Член редакции подешевел с 1750 до 990 ₽.

    Кто уже подписан, получает больше: "Читатель" за 250 ₽ получает всё, что у "Собеседника", "Подписчик" за 500 ₽ — всё, что у "Корреспондента". Субботние и воскресные выпуски по-прежнему открыты всем.

    Разговор со мной должен быть по карману рабочему человеку — к этому и шли. Уровни — на странице газеты.

  • Цифровой рубль и вклады: государство берёт под опеку каждую копейку
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Товарищи! Государство вдруг стало удивительно заботливым. Сегодня Дума в первом чтении принимает сразу несколько законопроектов, и все они о вашем покое: застраховать, защитить, проконтролировать. Когда над человеком так дружно хлопочут, полезно спросить, кто в этой семье опекун, а кто опекаемый.Подпишитесь, чтобы читать далее