В данном проекте собраны все отредактированные статьи и книги о службе в ГСВГ. Рассказы основаны на реальных событиях, что-то добавлено, что-то придумано. Все совпадения совершенно случайны...

"...В середине мая 1983 года призывник Тимур Валиев возвращался из военкомата, разглядывая солнечный пейзаж за окном автобуса. У зелёных подножий местных «гор», состоящих из рыжих терриконов действующих и заброшенных шахт, на полосках вспаханной земли копошился народ. На Южном Урале началась посевная картофеля…

Старый автобус тяжело переваливался по вечно разбитой дороге, делая остановки у каждого шахтёрского посёлка. Весь городок состоял из небольших поселений, разбросанных по всей округе. Там, где ближе к поверхности земли располагались пласты угля, строились шахты, появлялись деревянные бараки - первые жилища для семей шахтопроходчиков. Шахта вгрызалась в землю отбойными молотками и зарядами аммонита, шли первые тонны угля Родине.

Поселения разрастались: строились кирпичные дома, появлялись школы и магазины. Около каждой шахты возникал свой посёлок, по виду которого можно было тут же определить – шахта оставалась рабочей или полностью выработала подземный ресурс. В самом отдалённом посёлке и жил наш герой. Шахта открылась недавно под номером 47, стала со временем перспективной, ударной и оказалась с большим запасом угля. Сам посёлок носил название «Имени 30-летия ВЛКСМ», постоянно рос и через пятилетку имел две школы, баню, поликлинику и даже свою больницу. В центре посёлка возник памятник Владимиру Маяковскому, а напротив каменного поэта возвышался одноимённый Дворец культуры.

Ещё одной достопримечательностью нашего посёлка оказались расположенные неподалёку две тюремные зоны (одна строгого режима, вторая – не очень строгого), сидельцы которых периодически пополняли местное население и трудовой коллектив шахты...

Там, под землёй, и трудилось жители посёлка, включая и родителей Тимура: отец работал подземным электрогазосварщиком самого высшего пятого разряда, а мама – машинисткой подъёма. Вместе работали русские, татары, башкиры, а также немцы-переселенцы с Волги, которые были высланы на Урал в 1941 году, и украинцы, прибывшие в сороковых годах из Донбасса по комсомольским путёвкам поднимать новые шахты. Поэтому учеников в двух школах старались комплектовать в равных пропорциях: немцы, украинцы, русские, татары и башкиры.

С местами в детских садах существовали те же проблемы, что и сейчас. С младенчества ребятишки в коллективе таких же детей с ключами на верёвочке, закрепленных на тонких шеях, росли на улице и привыкли не нуждаться в родителях, занятых строительством развитого социализма. Дома взрослые старались говорить на родных языках, а их отпрыски выносили услышанную речь на улицу, перенимали друг у друга различные яркие словечки и приносили домой. Иногда выражения состояли из не совсем хороших слов, и детишек периодически наказывали. Но всё равно в детской памяти навсегда остались различные идиоматические выражения на нескольких языках.

Так и рос Тимурка вместе со всеми. Ещё пацанёнком спорил со своими сверстниками о татуировках на местном пляже единственного в округе озера Курочкино, летом играл со своей дворовой командой в футбол, а зимой гонял шайбу в хоккейной коробке. Коньки и клюшки в те годы были далеко не у всех игроков. Бегали в валенках, а клюшки вырезали из молодой берёзы.

Когда пацанёнок подрос, он уже знал границы района, не пускал чужаков во двор; но, и сам старался не соваться один на соседние территории. Среди районов проходили локальные войны, обычно без особой злобы, до первой крови. Дрались честно, «по чесноку», только на кулаках. Иногда происходили драки с пацанами из соседних посёлков, вот тут уже было не до дворовых этикетов, могли и кастетом вдарить или штакетником.

Все пацаны владели матерным и блатным словом и за этим в карман не лезли. С ранних лет все быстро усвоили основной поселковый запрет: никогда не закладывать своих. Это было всегда и при любых обстоятельствах – западло! Красть у своих – западло вдвойне, крысятничество.

Также от старших парней знали, что быть ментом – тоже не совсем хорошо. Но все, и стар и млад, опасались и уважали районного участкового, седого капитана Виктора Викторовича, которого и жители, и блатные называли не иначе как Виктрч. Участковый работал в посёлке с момента открытия шахты, знал район как свои пять пальцев, всегда ходил в форме, без оружия и с планшеткой через плечо. Слово «планшетка» местные ребятишки усвоили с самого детства, так как одной из самых реальных угроз матерей было: «Вот скажу Виктрчу, запишет он тебя в свою планшетку – будешь знать!».

Попасть на запись в эту самую пресловутую планшетку никто не хотел, хотя никто и не знал, что может последовать за этим. Поэтому ответ на вопрос: «Что такое хорошо и что такое западло?» – наш Тимурка знал с ранних лет. Что интересно, правнуки и правнучки этих самых ребятишек тоже будут знать слово «планшет» с раннего детства, но уже совсем в другом качестве...

В шестом классе пацан решил повзрослеть, для чего начал отращивать причёску «полубокс», затем попросил двоюродную сестру вшить снизу клинья в школьные брюки, а следующей целью стало умение курить. Это было просто здорово, рискованно и красиво – прятаться на переменах за школой, стоять в брюках-клёш, по-взрослому держать папиросу двумя пальцами и небрежно пускать дым при разговоре с пацанами. Да и девочки совсем по-другому смотрели на курящих мальчиков. В общем, ради скорого возмужания данный опыт был остро необходим.

Для этой цели школьник выбрал только перешедшего к ним в класс Сергея Маркина, более известного под кличкой Мара – опытного курильщика и второгодника, что в совокупности делало пацана самым авторитетным среди всех шестиклассников. Тимур подошёл к нему и попросил: