Курсом на юг, часть II

Плантейшн-Ки (Плантейшн-Ки, 42FL) — Порт-Ройал (им. Нормана Вашингтона Мэнли, MKJP)

Лёгкий участок, думал я. Не слишком долгое дело. Буду себе лететь и развлекать читающую общественность рассказами про Генри Моргана и его коллег. Предварительно напомнив, что считать их пиратами нельзя; Генри Морган, услышав такое, строил цивилизованную рожу и немедленно подавал в суд. Если вас интересуют реальные пираты, то вам из Плантейшн-Ки надо не на юг, а на восток, в Нью-Провиденс. И не в семнадцатый век, а в восемнадцатый, год так в 1720.

Я считал, что всю эту мантру — про эволюцию карибских пиратов от столетия к столетию — надо повторять каждый раз, когда о них говоришь. Однако, похоже, Assassin’s Creed делает своё дело: широкая общественность начинает проявлять меньшую девственность в вопросе.

У меня-то АС4 вызвал моментальное неприятие с самого начала. Одной из первых кат-сцен. Ну вот сами скажите: как можно, вылезши из воды, угрожать кому-то кремнёвым пистолетом? А всё остальное у вас такое же?

Вероятно, да. Видимо, я просто знаю тему достаточно хорошо, чтобы заходы на неё, которые многим кажутся профессиональными и познавательными, лично мне казались любительскими и халтурными. Был бы я историком-медиевистом, у меня и первая часть, с Ричардом Львиное Сердце и Салах-ад-дином тоже вызвала бы физиологические реакции. Наверное.

Плохо быть эрудитом. Хоть в чём-то.

Впрочем, вернёмся к авиации.

День начался с огорчений.

Последнее фото «Гуся» в Плантейшн-Ки, в нормальном состоянии.

Оказавшись в начале вылета на воде гавани Плантейшн-Ки, «Гусь» немедленно сделал оверкиль через левое крыло и затонул, только и видели. Сказалась подпорченная генетика.

И я задумался уже не в первый раз: может, с «Альбатросом» надо было? И не такой уж он и магнитофонный?

Кстати, я тут же поставил соответствующий эксперимент именно с «Альбатросом» — может быть, проблема в MSFS2024 в целом? Нет, тут всё в порядке. Пока что единственная проблема с «Альбатросом» — его идиотская привычка выскакивать на пару метров из воды, когда на паузу нажимаешь. Вот как раз этого «Гусь» не делает.

Пришлось начинать полёт в воздухе. Тут «Гусь» тоже своеобразен: по умолчанию полёт начинается на высоте 1500 фт, но именно «Гусь» спаунится там с нулевой скоростью, немедленно валится в отвесное пике и надо успеть его оттуда вывести, не сорвав в штопор или что-то близкое. Я научился это делать не с первого раза. С «Альбатросом», опять же, таких проблем не возникает.

В общем, в воздухе ваш покорный оказался. Хоть и не сразу.

Искать геоглифы под водой, наверное, никто ещё не пробовал. Первым буду.

И направился на юго-восток, под лучами раннего утреннего солнца. Надо заметить, что за всё время путешествия по-настоящему поганой погоды у меня не бывало. Ну, лето. И Карибы. Посмотрим, что в Южной Америке будет.

Приключение с оверкилем и воспоминания о мгновенной антипатии к игре, которая ныне считается лучшей частью всей серии АС, немного подпортили настроение. Да ещё и погода оказалась слишком хорошей — красивых пейзажей совершенно не выдавала.

Итак, наш курс лежал на юго-восток — мы без посадки пролетаем над Кубой, потом над Ямайкой, а на южном побережье Ямайки и будет Порт-Ройял.

Кстати, о Порт-Ройяле — слегка обогатил познания. Я всегда считал, что в результате землетрясения 1692 года часть мыса просто ушла под воду вместе с домами. Оказывается, нет. При землетрясении пошло хорошее цунами, а дома строились на песке. И они отличнейшим образом просто уехали под воду. И, говорят, так там и стоят. Цунами в Карибском море впечатлило всех: выглядываешь в окно, хоба, а полгорода в воде до второго этажа.

Это им, безнравственникам, наказание за грехи — так сказали все. Потому что народ тогда слегка ещё верил в Бога. А в Порт-Ройяле каждое пятое (кажется) строение было либо кабаком, либо игорным домом, либо борделем. Так что выпросили.

Но дело было в том, что Порт-Ройял был пиратской базой (вы, вероятно, что-то слышали об этом?). Если ты попадаешь туда с некоторым запасом денег и намерением начать своё дело, то откроешь именно одно из трёх перечисленных заведений. Потому что именно в таких бородатые чуваки, пришедшие с моря, и оставляют те самые pieces of eight, песо, то есть, которые выдернули у испанцев из глотки. Так испанский капитал поступает в английскую экономику, Ямайка богатеет.

А вот про Кубу я не знал ничего. Нет, серьёзно. У Фиделя была борода. Кубу любил Хемингуэй. Хемингуэя за это любило ФБР. За то, что Хемингуэя любило ФБР, Хемингуэя любили ещё и психиатры. Но не только за это.

И это всё. То есть, вообще всё. Остальное на уровне какого-то бреда.

Впрочем, разок было у меня приключение, связанное с Кубой. Как-то раз я пролетал над Кубой на МКС. Нуачо — в интернет идёт трансляция; если вам интересно, моё бренное тело в этот момент валялось на больничной койке с туберкулёзом.

Так вот, Куба была снежно-белой. Вся. Это не могли быть облака — они точно повторяли форму острова.

Вопрос: что это было?

По идее, даже в прямую трансляцию можно вмешаться и редактировать картинку в реальном времени. Но кому и зачем это понадобилось? НАСА (по чьей-то просьбе)? Роскосмосу (по ней же)? Фиделю на том свете (он уже два года как был не с нами)?

Потом, после Карибского моря, началась Бразилия. И Бразилия была нормальной.

Наверняка на эту кубинскую загадку есть какой-то очень простой ответ.

Впрочем, моё самое важное личное открытие, связанное с Кубой, оказалось другим.

Северный фас острова. Никогда не думал, что у них там вот так.

Я и не думал, что вокруг Кубы, хоть с севера, хоть с юга, столько мелких островков. И никто у нас об этом не писал. Борода Фиделя определённо всё загораживала.

Понятие острова имеет философское значение. Остров означает изоляцию, свои обычаи и свою ментальность обитателей. Любое воздушное или морское транспортное средство служит для сообщения между островами, читай, между изолированными мирами. Мистическое средство, соответственно, необходимо для сообщения между мистическими островами.

Человечество это понимало очень давно. Часть суши могла быть окружена водой и в переносном смысле. Я иногда думал, что «Апокалипсис Сегодня» и «Москва — Петушки» очень похожи. Путешествие между вариациями реальности. Но в «Апокалипсисе» главную роль играют станции, а в «Петушках» — перегоны между ними. А так есть соответствие — станции, перегоны, острова, океан.

Про Кубу мне всегда рассказывали так, что она казалась маленьким островком. А место довольно крупное. Это искажение очень характерно для всех вещей, которые ты не видел сам. Если ты берёшься составить впечатление о чём-то, чего не видел, всегда обращай внимание на размеры и расстояния. Читая описания военной техники у Стругацких, можно сделать вывод, что танки у них были размером с хороший дом.

Было бы интересно, если бы Веничка вылезал на каждой станции и каждый раз погружался в какой-то уникальный мир. Что, разумеется, невозможно: для него путешествие было не целью, а средством.

А ещё есть весь американский киножанр роад-муви.

Керуак ещё. Конечно. У Ричарда Баха не очень получалось. Самолёты ему скорее мешали.

И ещё великое множество вещей, о которых я понятия не имею. Настолько же красивых, насколько и разрозненных.

Южные острова Кубы тоже остались позади.

А вот это мы уже миновали южное побережье.

Я понял и ещё одну вещь. Когда смотришь на такой пейзаж, в голову неизбежно приходит мысль: а ведь отличное название для романа — «Острова в океане». Причём без разницы, о чём будет роман. Также без разницы, что у нас тут не океан, а море. Карибское.

Хемингуэй. Река была на месте. Всё. Чего ещё-то?

На дальних подступах к Ямайке мне пришлось вспомнить про «Апокалипсис» и ещё раз. Вот это ощущение постепенного погружения во всё большее безумие — то, что видит и в чём участвует герой, становится всё более шизовым.

Это началось с чёрно-белых пятен на воде. Довольно быстро я понял, что передо мной облака с тенями. На Карибах мне и раньше приходилось видеть суда у причалов, размазанные по водной поверхности, а про автомобили, навсегда влипшие в текстуры асфальта, мы не говорим (в 2024 их иногда сменяют автомобили, трёхмерным образом выпирающие из текстур).

Вот так и видишь декорации, театральные задники реальности. «Простое и глупое устройство Вселенной» — так, кажется, у Пелевина.

Уже видишь оборотную сторону реальности? А ведь ты даже половину путешествия не проделал, дружок.

С такими мыслями я и пересёк береговую черту Ямайки.

Ого-го!

Деревья здесь тоже курят ганджа, ооооо!

А я такой,

А я такой на крыльях и с двумя моторами и под солнцем,

И смотрю вниз, а там деревья курят ганджаа, ойойойой!

В моём следующем полёте такого уже не было.

Я уже почти начал сочинять дальше, но вовремя решил, что лучше не позориться.

Если серьёзно, то с Ямайкой вот какая дилемма. Если ты едешь на Ямайку, то ты едешь в гости либо к Генри Моргану, либо к Бобу Марли. Третьего не дано, выбирай, в какое ты окошко.

И вот тут мне стало немного обидно, что давным-давно я встал в очередь именно к Генри Моргану и так из неё никогда и не уходил. А когда очередь почти подошла, понял, что становиться-то надо было к Бобу Марли.

С другой стороны, будь я в очереди к Моргану, сидел бы в кабине «Суперхорнета», отгородившись от яркого мира солнцезащитным щитком и кислородной маской. А сейчас кабина у меня даже негерметична.

«Суперхорнет» не может быть растаманским. А «Гусь» может.

А ты помнишь, где в первый раз такие деревья увидел?

А как же. В Airborne Kingdom; там, правда, они такими и задумывались. А ещё там реальность была в виде карты, которая по краям драная и заворачивающаяся. Здесь такого точно не будет, реальность сфероидная, как положено.

Но вообще растаманские деревья мне скорее не понравились. Знак нехороший — мир разлаживается и радоваться тут нечему, ибо неизвестно, что станет дальше.

И я ждал, что вот сейчас моргну — и оно станет нормально.

Но оно так и не стало. Просто ближе к Кингстону сошло на нет естественным порядком.

А где Кингстон, там и Порт-Ройял. По местам стоять к абордажу, сабли наголо, гренадо зажигай, шаг малый, шасси выпущены, закрылки шестьдесят!

Всё-таки я серьёзно себя воспринимаю в последнее время, как буш-флаера. Когда приземляюсь в таких аэропортах, как им. Нормана Вашингтона Мэнли, всегда думаю, что такая полоса для меня — это определённо слишком шикарно.

Ну вот, Генри Морган, я к тебе и прибыл.

Остаток дня

Он оказался довольно большой — с Плантейшн-Ки я вылетел ранним утром, а путь до Порт-Ройяла не так уж и далёк.

Направился я понятно куда.

И ничего особенного там не нашёл.

И это почти всё.

Ну, а чего ты, собственно, хотел? Фрегаты на рейде? Салют в честь твоего прибытия не менее чем из 24-фунтовых орудий? Самого Моргана, ну, или его чучело, сделанное лучшим в мире таксидермистом? А?

И что странно: я думал, туристов будут толпы. Нет, как-то не особенно. Видимо, за толпами — это в Диснейленд.

В общем, Генри Моргана я дома не застал.

Ну чего.

Можно взять вертолёт — мне дадут — и направиться на север, в местечко Найн-Майлз, написание названия варьируется. Только что там делать?

А там не надо ничего делать. Даже какие-то особенные мысли призывать к себе в башку не надо. Слетай, пока буря скитаний тебя дальше не потащила.

В общем, взял я себе недавно купленный MD500E, да и полетел.

Деревья прониклись моментом и стали ненакуренные.

Попасть на приём к Бобу Марли оказалось на удивление сложной задачей. У меня отменно плохо получалось всё — и взлёт, и полёт по маршруту, и посадка. Будто нужные навыки стёрли из башки. Даже не знаю, что меня удивляло больше — вертолёт или мои руки. На посадке дополнительные страдания вызвал очень специфический рельеф местности — сильно пересечённый. На гугль-картах видно много проплешин в зарослях, где вертолёт вроде бы сядет без проблем. На практике они оказываются такими косогорами, что посадка малореальна.

Долго я мотался по-над Найн-Майлз, плеши выискивал. Потом всё же выискал, сел и рулевой винт не погубил.

Камера стоит горизонтально и вы можете оценить уклон рельефа. А дерево слева — это не какая-то вековая секвойя, а достаточно обычное деревцо. Просто стоит на горке.

Разговор с мистером Марли вышел не слишком продолжительным. И сказал он мне примерно следующее.

«Я, конечно, рад, что ты ко мне заглянул. Но хорошо заметно, что сам ты не слишком рад себя здесь видеть. Это меня огорчает, но тут уж ничего не поделаешь.

Твой квест — это хорошо. Забить косяк, глядя на закат и слушая хорошую музыку — это классно, но и в поиске есть свой кайф. Думаю, перед тобой только одна проблема.

Видишь ли, Ямайка — это сердце. А мы с капитаном Морганом — два его основных состояния. Когда мы сменяем друг друга в обычном ритме, сердце работает нормально, качает кровь, жизнь идёт. Тебе казалось, что ты летишь к Моргану, но таких как он ты никогда не любил. И тихенько, не очень заметно даже для себя, злорадствовал, когда очередной такой испускал дух на больничной койке, предварительно задолбав и сестричек, и соседей по палате.

Но и в моей компании тебе делать особо нечего. Ты это понял прямо сегодня, когда шёл от вертолёта мимо толпы моих фанатов, которые делали групповой снимок в зарослях ароматного растения, чтоб потом хвастаться. Ты сразу подумал: э, это не моё.

Так вот, мы — два состояния сердца. А ты хочешь найти третье. Не какую-то комбинацию Моргана со мной, а что-то качественно совершенно другое.

А качественно другого может и не быть. Третьего не дано — и ты сам уже начинаешь об этом думать.

Вот чего я опасаюсь.

Но в любом случае, я желаю тебе успеха и буду за тобой следить из своего мавзолея. Он стоит достаточно удобно, видно будет хорошо.

И зря ты переживаешь из-за своего пилотирования. Я к авиации нормально отношусь, штука неплохая. Но авиация — это один из символов спешки. А вертолёт — символ спешки в превосходной степени. И ты решил посредством этой штуковины прибыть на встречу с регги, растафари и созерцания дыма? Конечно, легко не будет.

Ну, давай. Ты направляешься в место, где холоднее и намного тяжелее дышать. Желаю там тебе найти чего-нибудь. Не обязательно то, что ты ищешь. Кроме этого есть куча интересных штук. Ладно, lickle more, mi a go».

Ну что ж, не зря слетал, напрасно опасался. Интересно, что он в этом разговоре даже авиацию одобрил. Из вежливости, наверное. Авиация и ганджа находятся примерно в таком же антагонизме, как Бог и Сатана, это скажет вам любой вертолётный ветеран Вьетнама. Вломить начальству напарника, застуканного с косяком — это у них было нормально. И не только потому что такой в кабине «Хьюи» напрямую опасен, а просто — этот уже не из наших.

И про Моргана он тоже как-то сдержанно.

Впрочем обо всём этом можно будет подумать уже в воздухе, когда включим автопилот. Взлёт с Ямайки позволит нам сделать бросок через всё Карибское море.

Займёмся.