Популизм — это постмодерн

Знакомясь с работами Бенедикта Андерсона, классика теории национального государства, я обратил внимание на его брата-философа Перри Андерсона. Если Бенедикт скорее постмарксист, не без симпатии к левым, но не верящий в марксизм, то Перри именно марксист, разделяющий веру именно в канонического Маркса и с этих позиций разбирающий последующие изводы марксизма. Ключевой работой Перри Андерсона, в которой он разворачивает картину левой мысли в соотношении с постмодерном как парадигмой, является книга «Истоки постмодерна».

Я не ставлю целью полный разбор «Истоков постмодерна», меня интересует феномен «популизма», которому в данной работе уделено небольшое, но значимое внимание.

Цитаты приведены по книге Перри Андерсон «Истоки постмодерна», АСТ, 2025, Москва.

Цитата: «Расширение границ капитала неизбежно опустошает запасы унаследованной культуры. Результатом является характерное падение „уровня“ при постмодерне. Культура модерна была неизбежно элитарной — произведенной изолированными изгнанниками, недовольными меньшинствами, бескомпромиссным авангардом. Искусство, отлитое в героические формы, было оппозиционным по своей сути: оно являло собой не просто независимые конвенции вкуса, но отрицание домогательств со стороны рынка».

Расширение границ капитала есть модернизация периферии, помноженная на империализм. Где-то модернизация носила чисто колониальный характер и нередко сопровождалась геноцидом «архаических племен». Но как бы жестко ни эксплуатировалась колония, в конечном итоге она всё равно оказывалась выстроенной по западным лекалам частью западоцентричного мира. В другом случае модернизация могла вестись изнутри, что исключало чисто колониальную эксплуатацию и при этом включало в себя всё то же перенятие западных ролевых моделей, технологий, устройства социума как такового. Исключение — советская модернизация, имевшая двойственный характер (воплощение родившегося на Западе марксизма в антагонизме буржуазному Западу).

Модернизация взламывала границы традиционных обществ и старых империй, постепенно стирала фундаментальные культурные различия даже в отношении тех обществ, которые вступали на модернистский путь самостоятельно.

В сущности, длинный путь модернизации мира — это эпоха Просвещения, которая вплоть до своего излета дарила нам гениев. Читателями Гете, Вольтера, Руссо, Пушкина, Достоевского, Гюго при их жизни было явное меньшинство, в то время как основная масса жила в иной текстологической реальности. В ХХ веке было осуществлено соединение гениев и масс. Советское соединение, где через образовательную и культурную вертикаль советские люди были де-факто директивно приобщены к сокровищнице русской и мировой культуры. И западное, превращающее гения в модный бренд и продающее его массе.

ХХ век явил нам широчайшее просвещение масс.

Цитата: «Культура постмодерна куда более простонародна. Ибо в данном случае действует иной, куда более широкий тип де-дифференциации. Игнорирование границ между искусствами было обычным делом для неуступчивой традиции авангарда. Но исчезновение барьеров между „высокими“ и „низкими“ жанрами в культуре в широком смысле этого слова, которое приветствовал Фидлер в конце 60-х, следовало совершенно иной логике. С самого начала ее направленность была однозначно популистской».

Простонародная (массовая) культура сегодня — это культура постмодерна, пишет Андерсон. Что подразумевает следующие итерации.

Премодерн — простонародная культура заключена в рамку традиции;

Модерн — высокая элитарная культура существует в отрыве от народных масс, варящихся в собственном дискурсе, но стремится просветить их. На этом этапе массы уже вырваны из своей традиции путем модернизации и оказываются на территории «низких смыслов», просветить которые стремится выстраиваемая сверху вертикаль разума.

Постмодерн — соединение высокой культуры с массой постепенно оборачивается обрушением вертикали, которая, просвещая массу, как бы растворяется в ней. После промежуточного этапа, когда Бергман и Супермен сосуществовали параллельно, остается только массовая культура. То есть культура постмодерна.

Массовая культура ломает все модернистские рамки: идеологические, культурные, политические и т. д. Оставляя на повестке только популизм. На практике это означает смерть или перерождение всех политических партий, выражающих внятные модернистские идеологии.

Книга Перри Андерсона была опубликована в 1998 году, обратите внимание, как он описывает популистское вырождение западной политики.

Цитата: «В публичной сфере демократизация манер и раскрепощение нравов идут рука об руку. Долгое время социологи говорили об embourgeoisement (обуржуазивании) рабочего класса на Западе — весьма неудачный термин для рассматриваемого процесса. Однако в 90-е годы куда более ярким феноменом стало encanaillement (опрощение, огрубление) имущих классов, причем весьма своеобразное: принцессы-старлетки и хамоватые президенты, сдача на ночь официальных резиденций и черный пиар, диснеификация протокола и тарантинизация практик, не поймешь, то ли жадный сброд из ночной подворотни, то ли президентская гвардия. Подобные сцены могут многое сказать о социальном фоне постмодерна».

Это очень точное описание дня сегодняшнего. Просто живая картина администрации Трампа, предтечей которой была американская политика и 90-х, и 70-х, хоть они и представляются нам сегодня чуть ли не классическим периодом.

Цитата: «В этом отношении постмодерн был отмечен новыми моделями производства и потребления. С одной стороны, например, ведущие образцы художественной литературы за счет неумеренной рекламы и раздачи премий могли регулярно попадать в списки бестселлеров и даже на широкий экран, что ранее было невозможно. С другой стороны, значительное число ранее исключенных групп (женщины, этнические и другие меньшинства, иммигранты) получили доступ к постмодернистским формам, значительно расширив базис для художественного производства. В том, что касается качества, определенный уравнительный эффект отрицать невозможно: время великих шедевров и индивидуализма модерна прошло».

Время великих шедевров и индивидуализма модерна прошло, а время постмодернистской массы — наступило.

Цитата: «Именно в этом укоренена сила постмодерна. Если, как говорит Джеймисон, модерн в эпоху своего расцвета никогда не был чем-то большим, чем анклавом, то постмодерн теперь обладает гегемонией».

Постмодерн делает ставку на раскрепощение и пробуждение массы, взламывающей директивно навязанные ей рамки модерна.

Авангардом процесса слома стали западные левые или леволибералы, как мы их называем. Но во всей их гендерной повестке в широком смысле все-таки чувствуется некоторая идеологизированность, насильственный слом рамки требует определенной твердости, которая сама может обернуться рамкой. Что в принципе и произошло на Западе, где установилась своего рода ЛГБТК-диктатура (признана экстремистской и запрещена в РФ).

Противостоят этой диктатуре на Западе популисты, которых мы принимаем за консерваторов и тем самым записываем в реакционный модерн. Что отчасти верно, так как популисты сохраняют привычные представления из прошлого, вроде наличия только двух полов или неприкосновенности госграницы (т. е. продолжения существования нацгосударств). Всё это реакционная форма, но в нее облачено уже чистое шоу. Трамп шоумен до мозга костей, его публичной образ строится на «кривлянии рож для идиотов» и это работает. Что проявляет чисто постмодернистский запрос массы, играющей с консервативными установками как с символами, лишенными содержания.

Если мы в таком ключе рассмотрим российскую действительность, то обнаружим всё тоже самое. Какой-нибудь Гоблин, символически снашающий пальцем свиней во время просвещенческой лекции — это ровно та же шоукратизация и наглядный пример соединения пафоса просвещения с массой. Бесконечные разговоры обо всем и ни о чем в ток-шоу — это шоукратизация. Мы в принципе существуем во всё нарастающем информационном потоке, где значение имеет только «выжимание эмоции» сейчас, здесь не работает рацио, это царство популизма. Левый это популизм или правый не имеет значения, прежде всего, это популизм. В принципе, левопатриотический синтез уже произошел. Это популистский постмодернистсткий дискурс, соединяющий красное и белое в любых эклектичных комбинациях.

На арене сегодня идеологизированные леволибералы (в России пока незаметны) и популисты, облаченные в символы прошлого, содержание которых они «незаметно» подменяют очередным шоу.