Офицер против докторишек: приказано выжить!

Примерно сто лет назад две неодолимых силы — флотская целеустремлённость и чрезмерное врачебное самомнение схлестнулись в жестокой схватке. Речь шла буквально о жизни и смерти.

Чья же взяла — и какой ценой?

Пользуясь случаем, хочу выразить отдельную благодарность Константину «Доку» Жильцову за то, что он попросил дать вторую жизнь этой некогда рассказанной истории.

Портрет героя

Чтобы исполнить мечту детства, юный Боб ухлопал зарплату помощника библиотекаря на платную начальную военную подготовку, приписал себе два года возраста и пошёл служить в национальную гвардию. Все эти годы он планомерно осаждал любого военного и политика, готового рекомендовать перспективного юношу в престижную военно-морскую академию. Ну, как «престижную» — других в стране особо не было. Метод сработал, и в какой-то момент тощий штаб-сержант сапёрного полка — «живое доказательство, что достаточно мотивированный человеческий скелет может ходить» — всё же отправился из военной палатки в гостеприимные стены профильного учебного заведения.

Карьера в каком-то смысле задалась. После выпуска Боб управлял башней линкора в ближнем морском бою, работал оператором баллистического компьютера поста управления огнём линкора в дальнем морском бою, служил на авианосце, участвовал в гуманитарных спасательных операциях и отметился лётчиком-наблюдателем в первом удачном воздушном ударе по военной базе Перл-Харбор — за годы до того, как это стало мэйнстримом. Ну, вроде бы к успеху шёл парень. Что же помешало?

Здоровье, бессердечная ты сволочь!

Увы, переход с капитальных боевых кораблей на крохотную жестянку патрульного эсминца, пусть и с повышением, оказался сильнее. От морской болезни не спасал никакой боевой опыт. Эсминцы тех суровых лет при волнении проливало живительной морской водичкой насквозь. Даже в относительно тёплых краях холодный морской душ оказывает просто содрыгательное воздействие на любой человеческий организм. Вместе с другими проблемами со здоровьем всё стало Очень Плохо.

Медицина эпохи могла предложить только драмамин и бони… ой, простите, на дворе стоял 1932 год, так что ещё даже их не могла. Жуйте имбирь, молодой человек. Заедайте леденцами с лимоном. Авось поможет. Ну и что, хоть кто-то правда думает, что помогло?

Мешок костей, банка соплей

Свой долг инструктора Боб отработал в последнем своём походе на отлично. Экипаж сдал практические артиллерийские стрельбы на 93 балла из 100 возможных. Оно в целом и понятно. В годы работы инструктором по стрелковой подготовке на суше Боб пришёл к «невероятно слабо подготовленной» группе новобранцев, а ушёл с наградным кубком за подписью будущего начальника по кадрам штаба легендарного Паттона. Руки топор помнили.

Но к окончанию похода еда попросту не задерживалась в настолько ушатанном организме. Морской страдалец куда больше походил на крепко зачахшего над златом Кощея, чем на живого человека. Его отправили на госпитализацию. Вроде бы всё и так уже плохо? Просто смена обстановки должна помочь? Ну… должна же?

Это не укачанка!

На берегу пациенту радостно влепили безжалостный диагноз — туберкулёз. Сто лет назад, в мрачные 1930-е с таким диагнозом запросто умирали.

Когда прекрасный современный историк военной медицины Александр Поволоцкий выступает с тематическими лекциями, часть аудитории попросту не верит, что дипломированные врачи эпохи могли быть настолько упоротыми. Так вот: могли! Именно настолько. Да, с пенициллином уже вовсю экспериментировали и даже получали какие-то результаты. Но в массе к ним относились примерно как в наши дни к «Плоскоземельскому вестнику уринотерапии и гомеопатии».

В штатной морской больнице Фитцсиммонс пациенту в итоге могли предложить заманчивый выбор между «подохнуть так себе» или «подохнуть мучительно». Флотское командование, ввиду заслуг и репутации молодого ветерана, позволило ему лечиться в альтернативной коммерческой больнице сопоставимого уровня за свой счёт. Ну что, вам уже начинает казаться, что впереди очень чёрная комедия абсурда?

Когда улучшения к худшему

За полгода лечения у частников Бобу похорошело. Так что его пинком отправили из нормальной больницы туда, где в общем порядке лечат всех. Нефиг потому что!

Флотский туберкулёзный центр запросто мог похвастаться несколькими трупами у одного врача на одной рабочей смене за день. Достоверно известно, что один из пациентов буквально умер от страха до начала процедуры. Третьим подряд в одной короткой очереди.

Ну, кто постарше что-то такое в жёлтой прессе девяностых наверняка читали. Где-то между историей о внебрачном сыне-трансвестите Аллы Пугачёвой от старовера-расстриги и лихой байкой, как ангелы-казаки на вертолёте разогнали гей-парад отравленным лазером. Увы, именно такой счёт потерь был совершенно нормальным для механической терапии эпохи. Врачебная ошибка на миллиметр действительно могла стоить пациенту жизни. Ну что, страшно?

Приди и возьми!

Что ещё мог услышать практически неходячий больной от медсестёр Фитцсиммонса в ответ на простое человеческое желание поесть? Да только это и мог.

Сейчас за требование в хамской форме валить до столовки пешком и не выделываться даже в совершенно гражданской больнице жестоко покарают всю смену, пожаловаться легко. Скандал выйдет жуткий. По блогам разлетится, в новости попадёт. А тогда прокатывало. Ну что, добавим боли и унижений? Как вам понравится уретрит с осложнениями?

(Ка)лечащий врач

Молодой человек. Не занимайтесь самодиагностикой. Написано — «гонорея», вот и будем лечить от гонореи. Жрите, что дают. Лабораторный анализ? Какой ещё тебе, нафиг, анализ, убогий? Гонорея! К фармацевту!

Нормально, блин?

Увы, да. Эту тупую хрень тогда искренне называли профессиональной военной медициной. Бобу светило загнуться в единичные недели от инфекции, которую даже не лечили. Слабеть он продолжал и от неё, и от своей главной болячки. Последней каплей стало требование заткнуться и не оспаривать диагноз. Выразили его в форме «Больной, вот когда помрёте, тогда и приходите, вскрытие покажет, кто чем болел!» Что же оставалось делать в настолько безвыходной на первый взгляд ситуации?

Противостояние

В синем углу ринга — глупый, невежественный и полный чувства собственной важности «я-же-врач». Красный угол ринга занимает пациент, для которого поход в туалет с помощью стула всего за три обморока по дороге считается крупным жизненным успехом.

Но… опыт, чуваки. Флотская дисциплина и опыт касалась в том числе и бюрократии. Сделать анализ Боб уговорил лаборантов в обход начальства, за уговоры и взятку. Думаете, хотя бы это помогло?

Мой щит незнание!

Второй штурм врача бессильно разбился о то, что самодовольный напыщенный индюк попросту не стал читать документы. Строчки заключения «Много гноя, нет следов гонококка» превратились для него волшебным образом в «мало гноя, организмов не обнаружено».

И что прикажете делать с врачом-убийцей?

Бюрократический маневр

На флоте эпохи действовало простое короткое правило. Если офицер полагал неправым другого офицера, он требовал письменное распоряжение за подписью оппонента. В случае чьей-то смерти или увечья это здорово помогало выжившим. Если не морально, то хотя бы карьерно.

Когда врачи уже по второму разу отказались заниматься своими прямыми обязанностями, а Боба «в наказание» укатали под медицинский арест в плохо отапливаемой комнате…

Да, туберкулёзника! Да с воспалением! А чё такого?

…борьба за жизнь целиком перешла в бюрократическую плоскость. И вот здесь медицинская сторона конфликта изрядно приуныла. Вместо того, чтобы весело отфутболивать полудохлого кляузника на словах, пришлось снова и снова давать ответы в письменной форме. Безопасные для себя ответы на заверенные входящие на руках врачей и пациента! И вот по этим бумагам «внезапно» оказалось, что пациент, выходит, совершенно прав в своих пожеланиях. Думаете, после этого его наконец-то принялись лечить?

Капитализм хо!

Ага, врачи-убийцы прям роняя халаты и стетоскопы работать побежали. Держи карман шире! Безвестная и безымянная тогда Айн Ранд, впрочем, могла бы гордиться происходящим. Судьбу Боба порешал Его Величество Рыночек. Между осмотром нового коммерческого пациента в частной практике доктора Говарда и началом работы хирурга прошло минут десять. Ладно, может быть даже целых пятнадцать.

На флот уехал многоэтажный диагноз, — уровня «фульгурированные кисты и другие Страшные Медицинские Проклятия». От последствий Боб мучился до конца своих дней — но случился тот не весной 1934, как мог бы, а намного, очень намного, позже. Военная карьера для молодого флотского офицера закончилась навсегда. Тут бы и сказочке конец?

(Не)Проигрыш

Да, флот потерял молодого талантливого офицера. Да, сам Боб уже в молодости навсегда расстался с карьерой. Да, он пролетел мимо второй мировой и вместо того, чтобы громить японский империализм на мостике (кто знает!) своего крейсера или «джипа» с тремя десятками самолётов на палубе, мирно трудился в тыловой шарашке на вспомогательной инженерной должности.

А с другой стороны — благодарное человечество куда лучше знает Первого Грандмастера Её Величества Фантастики, Роберта Энсона Хайнлайна, чем безымянного штаб-сержанта нацгвардии Миссури или молодого лейтёху с DD-147 USS «Roper». Вот и думай теперь, окажись флотские наставники моряка Боба чуть менее въедливы, дотошны и суровы — не обеднела бы мировая литература XX века на треть своих великих фантастов?