Говорухин раскрывает секрет успеха зрительского кино
Пересмотрел тут недавно видео Мувивайза про «Большие часы», где он сделал интересное замечание: хороший фильм, который может быть одним из лучших в год выхода, очень часто забывается, если за ним не стоит большого имени. Если бы бы в титрах значился Хичкок, то, говорит один из самых неординарных киноблогеров, «Часы» стали бы классикой кино, а критики с лёгкостью нашли бы в них и нарастающий саспенс, и тему несправедливо обвинённого человека. Мало того, фильм как раз вышел в период увлечения Альфредом длинными дублями и герметичными детективами, так что можно было усмотреть тенденцию в творчестве мастера. Но автором был всего лишь Джон Фэрроу, поэтому 1948 останется годом Хичкока, Хьюстона и Уэллса, а про «Часы» вряд ли вспомнят даже в киношколе.
Мувивайз винит во всём теорию авторства, и, возможно, это верно (хотя неплохо бы уточнить формулировку, поскольку это не столько теория, сколько теории). Выделяя кого-то особо, и насмотренная публика, и более широкая зачастую не признаёт качественные работы просто потому, что за ними не стоит узнаваемое лицо. А творчество всё-таки вещь не такая уж стабильная, и часто бывает как в боксе, когда боец средней руки выдаёт лучший бой в жизни против непобедимого, казалось бы, чемпиона, а потом возвращается на свой обычный уровень. Так и творец может выдать грандиозное произведение, а потом опять продолжить делать обычные вещи.
Собственно, это одна из основных причин, почему не очень работают списки лучших фильмов — по большей части там будут лучшие фильмы (а зачастую и не только) признанных авторов. Они больше говорят о симпатиях и антипатиях тех, кто их составляет. Изучение фильмографии отдельного автора куда более показательно. И да, чтобы не попасть в ту же ловушку теории авторства, когда «карьеру превозносят в ущерб отдельным фильмам», полезно брать и авторов вроде Фэрроу, чтобы посмотреть их становление. Такой подход может дать удивительные открытия, а может доказать, что это и вправду был режиссёр единственного фильма, но в обоих случаях будет продуктивен с точки зрения обучения и лучшего понимания кинематографа.
Сейчас у нас с другом, кстати, идёт марафон им. Говорухина, и так случилось не специально под годовщину, а потому что захотелось несколько более бодрого кино — после юбиляра планируем посмотреть режиссёрские работы (а их, внезапно, немало) Джеки Чана. И да, как и ожидалось, приключенческо-мальчишеская составляющая — одна из основ творчества Станислава Сергеевича. Неспроста он принимал непосредственное участие и в работе над главным отечественным хитом проката — «Пиратами XX века». Говорухин любит приключения, романтику странствий и писателей, воспевающих её в своих произведениях. Поэтому он стремился экранизировать у любимых авторов хотя бы по книжке. Но мне видится в этом и здоровый расчёт — зрительского кино, дающего шанс совершить путешествие вместе с героями или вместе с ними искать негодяя, было не так уж много в позднесоветский период, и Говорухин был готов такую возможность дать.
Понимал он не только вкус публики, но и силу звёзд — если в ранних фильмах это были больше восходящие светила, то в большинство своих знаковых работ он приглашал известных актёров даже на эпизодические роли. Возможно, так получилось из-за влияния, которое оказал Высоцкий на «Вертикаль» — фильм, в общем-то, сырой и завершённый впопыхах, чтобы успеть сдать к сроку. На его фоне обидно забытым выглядит «Белый взрыв» — тоже про горы и альпинистов, тоже с Высоцким (правда, уже в совсем небольшой роли), но военный фильм с элементами внезапного триллера (герои гибнут в нём непредсказуемо и трагично). Триллера, в общем-то, достаточно и в «10 негритятах» — в какой-то момент напряжения становится больше, чем загадочности, и даже мелькают элементы ужаса в виде кошмаров (хотя сны персонажа Кайдановского поставлены не сказать чтобы очень хорошо).
Вообще, операторская работа в фильмах Говорухина редко выделяется чем-то особенным — слишком много съёмок на натуре, слишком много зум-объектива и достаточно стандартные композиции, — но здесь можно выделить «Робинзона». Костюмы и парики в фильме проигрывают тому же «Острову сокровищ» (1971) — и немудрено, Стивенсона режиссировал один из видных художников-постановщиков «Мосфильма», — но именно операторски фильм снят прилично. За камеру отвечал Олег Мартынов, но у него я помню только «Королеву Марго», которая тоже прилично выглядела. Можно отметить в «Робинзоне» и саундтрек, но тут ничего удивительного, потому что в этом качестве выступает музыка Вивальди.
Говорухин называл Дефо своим духовным наставником, и в фильме это отражено не только в образе Робинзона, несущего столб как свой крест, но и в центральной сцене создания героем лодки. Звучащие на фоне рассуждения о том, что человеку непременно нужно найти для этого самое большое дерево, чтобы построить самую большую лодку, напрямую отсылают к строительству вавилонской башни. Крузо в результате смиряет свою гордыню и живёт спокойно на своём острове, получая как дар и друга, и спасение.
Самым значимым, впрочем, пока — тут никаких открытий — произведением в фильмографии однозначно выглядит «Место встречи», но на очереди у нас «Ворошиловский стрелок», и, пожалуй, только он из постсоветских фильмов смог бы подвинуть культовый телефильм. Именно в нём формула Говорухина раскрылась в полной мере — даже роли мелких уголовников, у которых пытаются достать информацию, чтобы свести все нити, муровцы, играют известные актёры уровня Куравлёва и Евстигнеева. Но особенно хорош Юрский в качестве ложного подозреваемого. Вдобавок в каждую серию стараются вставить какой-нибудь экшен — удачный за редкими исключениями.
Но у ставки на звёзд оказывается и оборотная сторона — Конкин никак не может выступать в роли серьёзного спарринг-партнёра для Высоцкого. И тут претензия не столько к нему, сколько к самому подходу, который хоронит изначальную задумку — Владимир Семёнович своей харизмой в «Двух товарищах» перетягивает на себя внимание с таких маститых великих актёров, как Янковский и Быков, даже в отрицательной роли. «Эра милосердия», которая стала «Местом встречи», подразумевала антагонизм подходов и взглядов на жизнь Шарапова и Жеглова. В фильме же Высоцкий столь убедителен, что даже если Жеглов где-то и неправ, это не бросается в глаза — по крайней мере сразу.
Поставить фильм с двумя равнозначными главными героями с разными мировоззрениями, за каждым из которых до конца зритель будет признавать правоту, и без того сложно, а когда ты берёшь на одну из ролей столь харизматичного исполнителя, то и на противоположную чашу весов требуется кто-то не менее убедительный. Высоцкому в этом плане трудно подобрать равнозначного партнёра, но, возможно, тот же Филатов или Абдулов, который пробовался на роль, справился бы лучше — всё-таки Шарапов по книге командовал штрафной ротой, а не пионеротрядом. Кстати, именно поэтому он свободно владел блатным жаргоном, что должно было стать чеховским ружьём в последней серии.
Ну и самый очевидный и приятный приём — это красивые женщины. Говорухин умело не только подбирает, но и показывает своих актрис. Даже не второплановых ролях часто встречаются красавицы. Обсуждать тут особо нечего, стоит признать, что это работает и по возможности использовать.
