Цифровой туман
Примерно в 22:50 12 августа 2015 года в порту Тяньцзиня на севере Китая вспыхнул пожар. Пожарные пытались взять огонь под контроль, но примерно 40 минут спустя произошёл чудовищный взрыв. За первой детонацией через полминуты последовала одна из крупнейших когда-либо зафиксированных промышленных катастроф такого рода, породившая гигантский огненный шар с пугающим сходством с ядерным грибом. Официальное число погибших в результате инцидента составляет 173 человека. Если бы попросили оценить реальное число, поставил бы на большее.
Второй взрыв был снят множеством свидетелей, которые достали мобильные телефоны после первой детонации. Событие было подробно запечатлено с разных ракурсов. По понятным причинам многочисленные видео стали вирусными в сети, и любой, кто изучал их внимательно, уже никогда не забудет некоторых деталей. Если смотреть их достаточно много раз, восклицания, выражения шока и паники превращаются в своего рода отпечатки, подтверждающие подлинность роликов, связанных с той роковой ночью более десяти лет назад.
Знакомство с такими «отпечатками» очень пригодилось за последние две недели, пока автор материала просматривал соцсети в поисках новостей о войне с Ираном. Десятки раз он видел, как пользователи выкладывали видео из Тяньцзиня как доказательство гигантских взрывов либо в Тегеране, либо в Тель-Авиве. Несколько заметных и добросовестных аккаунтов подхватили эти кадры — вероятно, потому, что они не выглядели явно созданными с помощью искусственного интеллекта (ИИ). Кроме того, они почти наверняка подтверждали уже существовавшее предубеждение о том, как этим пользователям хотелось бы видеть ход войны, — импульс, с которым в период крупного кризиса невероятно трудно бороться.
Один из приёмов, который автор использует, чтобы пробиваться через дезинформацию и психологические операции, — это работа в соцсетях вроде Twitter/X через вручную собранные списки, сегментированные по политическому уклону или точке зрения. Чтобы попасть в такой список, аккаунт должен регулярно публиковать интересную и релевантную информацию, даже если автор с ней категорически не согласен. Чтобы оставаться в списке, нужно просто не поддаваться искушению создавать или распространять заведомо ложную информацию. Что сегодня рассказывает о себе лагерь сторонников ВИЭ? А нефтяная индустрия? А европейская элита? А команда Make America Great Again? Как аналитический инструмент такой подход поистине бесценен.
Другой полезный метод поиска истины — смотреть, как одно и то же событие освещают разные международные медиа; это особенно помогает в моменты, когда одна тема — например, террористическая атака или похищение венесуэльского Николаса Мадуро — доминирует во всём мировом новостном цикле. Исторически этот подход у автора ограничивался чтением англоязычных версий крупных зарубежных изданий — особенно в странах-соперниках. Это позволяет увидеть то, что традиционные западные медиа упускают или намеренно сглаживают.
С самого начала было очевидно, что война с Ираном может оказаться едва ли не важнейшим геополитическим событием последних десятилетий — особенно из-за неизбежного воздействия на энергетические рынки. Автор быстро решил объединить две свои стратегии установления фактов — иными словами, получить более полную картину, позволив самому алгоритму Twitter/X помочь собрать список проиранских аккаунтов, чтобы посмотреть, что другая сторона конфликта говорит о войне.
Вместо того чтобы просто добавить новый список в уже существующие профили, где за годы накопились собственные перекосы, давно распознанные алгоритмом, автор решил провести более контролируемый эксперимент. Был куплен новый планшет, созданы свежие электронная почта и учетные данные для входа, загружено приложение Twitter/X. Затем около часа было потрачено на то, чтобы «обучить» программу: единственный интерес автора — проиранская сторона конфликта.
Алгоритм довольно быстро уловил сигнал.
Дальше последовал опыт, который трудно в полной мере описать. По мере того как война набирала обороты, в сети на глазах разворачивались две совершенно разные вселенные, и возможность обновлять вкладки «Для вас» по обе стороны конфликта дала информационное преимущество, значительно превзошедшее ожидания автора.
Начать стоит с поразительного сходства между двумя лентами. Обе были переполнены очевидными фальшивками, гиперболами и манипулятивным вовлечением. Аккаунты, «фармящие» такое внимание, почти заглушали любой полезный сигнал, но в старых лентах эта проблема уже была решена с помощью списков. На то, чтобы проделать ту же работу с «иранской лентой», потребовалось время, но в той вселенной действительно существуют серьезные и вдумчивые пользователи. Если бы автор специально не стал их искать, он почти наверняка никогда бы на них не наткнулся.
Пока этот процесс разворачивался, автора буквально захлестнул видеоконтент в иранской ленте, который на Западе подавлялся. Значительная часть этих кадров была создана ИИ? Почти наверняка. Но записи одного и того же события с нескольких ракурсов особенно трудно подделать, а значит, как минимум часть циркулировавшего материала заслуживала доверия.
Во вторник, последовавший за началом войны, произошла внезапная и весьма заметная перемена. Twitter/X явно вмешался, и алгоритм больше не распространял такой материал столь свободно. Позднее компания объяснила, что усиливает борьбу с ИИ-подделками и будет наказывать пользователей, монетизирующих свои аккаунты, если те продолжат публиковать вводящую в заблуждение информацию.
На поверхность иранской ленты всплыло заявление иранских военных чиновников о наборе стратегических целей, широко доведенное до публики. В западных медиа этому уделили недостаточно внимания. Согласно заявленному плану Ирана, страна намеревалась израсходовать свой запас старых наступательных ракет, чтобы истощить запасы противоракет-перехватчиков США и Израиля, атаковать радиолокационные возможности американских военных в соседних арабских государствах, чтобы ослабить обнаружение ракет, и попытаться выиграть экономическую войну на истощение против президента США Дональда Трампа. И лишь после того, как оборона будет достаточно размягчена, Иран задействует свои наиболее разрушительные ракеты. Их определение победы состоит в том, чтобы сделать цену нового нападения на Иран в будущем невыносимо высокой.
Верит ли автор, что это и есть реальная стратегия Ирана, или что у него есть более амбициозные и разрушительные цели, вопрос отдельный. Но как ментальная модель для ориентирования в новостном потоке это оказалось весьма рабочим инструментом. Например, вот что в иранской ленте считалось общим знанием с «доказательствами», якобы предоставленными спутниковыми снимками, задолго до того, как это стало мейнстримной новостью на Западе:
«Новые спутниковые изображения с нескольких ключевых военных баз на Аравийском полуострове указывают на то, что Иран стремится ослабить противовоздушную оборону, уничтожая произведённые в США радары, обнаруживающие входящие ракеты и дроны.
Радарная система американской батареи THAAD в Иордании была поражена и, по-видимому, уничтожена в первые дни американо-израильских ударов по Ирану, показывает спутниковый снимок, сделанный в понедельник.
Здания, в которых размещались аналогичные радиолокационные системы, также подверглись ударам в двух точках в Объединённых Арабских Эмиратах, показывает анализ CNN, хотя неясно, было ли повреждено само оборудование».
Это также объясняет кажущуюся неохоту Ирана вступать в переговоры о прекращении огня и его продолжающиеся попытки мешать судоходству через Ормузский пролив, несмотря на интенсивность американских и израильских бомбардировок. Рынки, возможно, всё ещё закладывают в цены классический исход по схеме Trump-always-chickens-out (TACO) Трамп всегда сдает назад, но все сигналы со стороны Ирана указывают на стремление продолжать давление. Автору трудно понять, как эта война может быстро завершиться — вопреки тому, во что, по-видимому, верит большинство инвесторов. Вероятно, впереди несколько тяжелых месяцев.
То, что отдельные граждане западного мира всё ещё свободны проводить такие упражнения, как то, которое предпринял автор, почти наверняка ненадолго. Из всех уроков, которые западные лидеры извлекут из этой войны, стремление приструнить соцсети вообще и Twitter/X Илона Маска в частности получит новый импульс. Остаётся гадать, не придёт ли в США в ближайшем будущем какая-нибудь версия европейского Digital Services Act — вне зависимости от того, кто победит на предстоящих промежуточных выборах или на президентских выборах 2028 года.
После этого удачи в попытках понять, что вообще происходит в мире.
