О заговоре негромантиков

На кафедре было тихо. Слышно было лишь, как о фарфоровые края чашки звенит маленькая серебряная ложечка. Рахман Усманович закончил размешивать сахар в кофе, положил ноги на стол и блаженно совершил (не сделал, а совершил) первый утренний глоток. Я подошел к окну и открыл его. Ветер с Воробьевых гор скользнул внутрь, принеся с собой запах осени, в котором уже присутствовал легкий, еще почти незаметный, оттенок снега. Московская осень еще блестела в окно красным и желтым, но уже явно собиралась менять декорации на что-то более строгое и одновременно прозрачное.

— Красиво.

Я не смог удержать слово внутри, и, прозвучав, оно разрушило тишину и тайну мгновения.

— Да, потрясающе. В России осень, наверное, самое лучшее, самое совершенное время года. Не зря ваш Пушкин отдал ей столько сердца.

Рахман Усманович пил кофе медленно, одновременно позволяя синеве неба за окном проникать в свои серые глаза и сливаться с ними.

Как обычно и бывает в таких историях, нас прервали. Сначала мы услышали решительный стук, а затем на пороге возник почтенный мужчина с белой бородой и точеным бледным лицом.

— Приветствую вас, дорогие коллеги, — произнес он глубоким бархатистым голосом и, не теряя осанки, сел в кресло для посетителей.

Гость явно ожидал вопросов с нашей стороны, но Рахман Усманович, очевидно, умел ждать чуточку лучше. Поэтому гость продолжил сам и сам ответил на незаданные вопросы.

— Вы, насколько я понимаю, тоже белые маги, назначенные присматривать за местной реальностью. — Гость посмотрел на нас конфиденциальным взглядом и продолжил. — У нас тревожные вести, которыми мы намерены поделиться с вами. Опасность надвигается.

С этими словами гость положил на стол пригласительный буклет.

— Буду ждать вас завтра вечером в своей башне.

Мы с устосом решительно кивнули.

На следующее утро, явившись по указанному в буклете адресу, мы без удивления отметили, что под «своей башней» наш вчерашний гость (который так и не соизволил представиться, но имя которого мы узнали из буклета) подразумевал башню «Федерация» в Москва-Сити.

Нас также не удивило, что буклет звал нас на несуществующий 96 этаж башни «Восток». Обитатели кафедры давно привыкли к таким вещам. Разумеется, мы понимали, что, возможно, место, куда нас впустят, нам придется покидать без разрешения, и, соответственно, подготовились.

Лазерный сканер в потолке лифта просканировал буклет, затем камеры в различных диапазонах проверили нашу внешность, соотнесли с базой данных приглашенных, проверили лица на подлинность (вдруг кто-то воспользовался маской), и лифт сам отвез нас на этаж, которого во всех публичных планах башни не существовало.

В зале на 96-м этаже было полно почтенных мужей в мантиях различных цветов и с соответствующими ситуации бородами. Также присутствовали и не менее почтенные дамы самых разных неопределимых возрастов, но со сходной осанкой и выражением лица.

Пригласивший нас хозяин мероприятия начал свою речь с предупреждения и обличения.

— Приближается опасность, друзья мои, — заявил он, встав у микрофона со шпажкой с канапе, — соблазн легкой покупки будущего предвижу я.

С этими словами он указал на экран, на котором появились газетные новости, мелькавшие в Сети несколько дней назад.

Речь шла об эксперименте, проходящем в Нижегородской области в сфере улучшения демографии. Из Нижегородской области пришли внушающие надежду вести: благодаря новой местной программе и стимулирующим выплатам Суммарный Коэффициент Рождаемости вырос на 12%.

Причина успеха оказалась проста: в Нижегородской области перевернули пирамиду выплат за рождение детей и, вместо того чтобы платить больше всего за первого, а потом снижать выплаты и сводить их к нулю, стали платить за каждого последующего больше. Кроме того, родители могут выбирать вариант получения выплат — в виде ежемесячной «родительской зарплаты», в виде единовременной выплаты или же комбинированный, средний вариант.

«При появлении первого ребенка область предоставляет 360 тыс. руб. в виде ежемесячных выплат по 10 тыс. руб. в течение трех лет, которые дополняют федеральный маткапитал. Для второго ребенка региональная часть достигает 800 тыс. руб., причем семья может получать средства ежемесячно либо сочетать регулярные перечисления с крупной целевой выплатой. Начиная с третьего ребенка финансирование в размере 1 млн руб. полностью берет на себя областной бюджет. Для третьего ребенка предусмотрен вариант с целевой выплатой 700 тыс. руб. и последующим получением по 30 тыс. руб. в течение десяти месяцев. На четвертого и последующих детей семья может оформить 1 млн руб. единовременно либо получать по 30 тыс. руб. ежемесячно в течение трех лет».

Именно поэтому рождаемость больше всего увеличилась именно в среде семей, уже имеющих по крайней мере одного ребенка.

Догадались до этого секретного рецепта очень хитро: спросили самих людей, что им мешает рожать.

«При разработке программы власти опирались на результаты исследований семей в регионе. По данным Института демографического развития, 81% участников опроса назвали материальные трудности фактором, который препятствует появлению детей».

Очевидно, до этого момента такой пошлости в голову никому не приходило.

Впрочем, я знавал одного помощника одного депутата Государственной Думы, который на протяжении всего думского срока своего патрона писал в своих аналитичках всё то же самое и предлагал меры именно такие, какие и привели к локальному успеху в Нижегородской области.

Но именно это и послужило причиной беспокойства и тревоги собрания.

— Я чую запах скверны! — наш хозяин воздел руки кверху, и на его груди блеснул бейджик «Великий Председатель Древнейшего Профсоюза Зёл Кшиштоф Олафович».

Зал одобрительно загудел.

— Фактически, что они сделали? Они купили детей! Они развратили родителей подачками! Они подменили традиционные ценности ценностями материальными! И это в то время, как согласно указу президента России № 809 от 9 ноября 2022 года «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей». Но по сути он действительно закрепляет такой список на уровне государственной политики. « прямо указано о приоритете духовного над материальным! Ересь!

Кшиштоф Олафович Зёл яростно потряс старческими, но все еще сильными руками.

— Что будет с обществом, которое покупает детей за деньги? Что будет с обществом, которое заменяет любовь деньгами?! Разложение и тлен!

Зал, переполненный духовными личностями, сердито гудел. Люди были похожи на рой пчел, готовых жалить разорителя ульев и похитителей меда.

— Кто может родиться в таких семьях, которые родили за деньги? Кого они воспитают? Материалистов? Нигилистов? А мы предупреждали об этой опасности.

В этот момент Рахман Усманович не выдержал и взял слово.

— Простите, дорогой Кшиштоф, а не могли бы вы рассказать мне, какая мотивация для деторождения кажется вам правильной? Чем заменить деньги?

Кшиштоф Олафович прижал руки к груди и проникновенно заговорил.

— Разумеется, коллега. Мы полагаем прямое материальное стимулирование неэффективным. То, что оно локально возымело эффект, — ничего не доказывающая флуктуация. Мотивацией должно быть, во-первых, материнское и отцовское счастье.

— Вы полагаете, что при одном ребенке счастья недостаточно?

— А во-вторых, общественный престиж. Ведь многодетность — это атрибут богатства и успеха. Многие звезды и миллионеры многодетны. Например, Эролл Маск, Трамп, Илон Маск. Многодетность престижна.

— Но лимузин, акции Газпрома, личный самолет и яхта тоже престижны и при этом могут приносить прибыль, не дерутся, не болеют и не капризничают…

— Вы на что намекаете?

— Как вы убедите людей, что дети намного престижнее айфона, автомобиля, покоя, карьеры?

— Ну, это и есть сфера, в которую нужно делать инвестиции — необходимы идеологические инструменты, которые будут направлять массы по руслу традиционных ценностей, в том числе и воспитании примата духовного над материальным. В конце концов, родительство — это служение…

Картина складывалась вполне ясная. Я бы даже сказал, контрастная.

Перед нами разворачивалась картина так называемой «кассовой борьбы», в которой один класс старался изо всех сил отодвинуть от государственной кассы другой.

С этой целью непосредственный контакт российских родителей с государственной кассой объявлялся нечистым и нарушающим догматы о примате духовного над материальным. Такой контакт был опасен для непосвященных и мог осквернить и растлить их в ересь материализма. Чтобы избежать впадения в ересь материи и поклонения Золотому Тельцу, класс жрецов духовности предлагал передать материальные деньги ему, а уж жрецы внутри себя переработают материальные и недуховные ценности в ценности нематериальные и духовные и окормят ими население, которое должно будет преобразиться в соответствии с новой идеологией, осознать свою роль и миссию и начать родительское служение.

В принципе, все такие схемы очень быстро опознаются именно по термину «служение». За каждым употреблением такого термина стоит намерение присвоить себе ваш труд бесплатно.

Иногда это бывает реально необходимо, потому что иного выхода просто нет. Но иногда — это просто желание посредника сделать свою долю как можно больше, а долю того, кому действительно положены блага и ценности за его труд, меньше.

Разница между тем, что должно поступить тому, кто непосредственно создает необходимое, и тем, что поступает в реальности, компенсируется идеологией. То есть лозунгами, призывами и стигматизацией тех, кто задает вопросы про справедливость.

Вырисовывается следующая схема:

Наверху, на сияющей вершине, у трона стоит касса, из которой вниз сыпятся деньги. Внизу деньги ждет простонародье, которому эти деньги и предназначены, так называемый «черный люд». А между ними — между черным людом и сияющей кассой — стоят белые маги-идеологи в мантиях с огромными карманами и перехватывают в эти карманы денежный поток — на идеологические программы, на льготную ипотеку, от которой квартиры становятся не доступнее, а дороже, услуги здравоохранения и так далее. То есть действует целая индустрия фильтров, созданная для того, чтобы встать между черным людом и кассой.

Да, эти услуги зачастую действительно нужны. И квартиры, и медицина. Но по-честному эти услуги могли бы оплатить те, кто их потребляет, те, кому они нужны, после того как примут решение относительно того, что им нужнее в первую очередь. Но отдавать право решать — это пассивный подход. Ненастоящий активный слуга народа никогда не позволит народу решать, что ему делать со своими деньгами. И прежде всего не позволит посчитать деньги своими и просто посчитать вообще.

Поэтому, чтобы людей принудить делать бесплатно то, за что по-честному нужно бы платить, людей принудительно накачивают романтикой: рассказами про любовь, про служение, про березки. С помощью накачки романтикой людей пытаются низвести до статуса негров на плантации, объявив плантацию «служением».

Каста колдунов-негромантиков кочует от одной кассы к другой, бросаясь грудью на каждое кассовое окошко, чтобы защитить народ от растления презренными деньгами.

Они убеждают государство отдать деньги тем, кому они нужнее: застройщикам, торговцам автомобилями, лекарствами, услугами. Главное — не позволяет, чтобы деньги попали народу: тот может неправильно всё понять, развратиться, стать бездуховным и начать думать о себе, своих интересах, о том, на что тратить деньги и кому из конкурирующих фирм и контор их отдавать, то есть заражаться эгоизмом и индивидуализмом.

В то время как лучше бы конторам и фирмам решать, кого облагодетельствовать, а кого нет и за какую цену.

Собственно, именно конторы и фирмы, монополисты и те, кто ими желает стать, и водят на поводках по государственным кабинетам своры жрецов-негромантиков.

Разумеется, то, что произошло в Нижегородской области, — вызов всей индустрии негромантики в стране, получение нужного государству показателя без участия класса идеологического посредника и стоящих за ними монополий.

Фактически это локальный бунт, который нужно подавить. Именно для этого нас всех и собрали — чтобы медийно задушить прорыв народа к кассе.

Когда мы с Рахманом Усмановичем достали водяные автоматы, маги сначала ничего не поняли. Но уже после первых выстрелов святой водой и первых развоплощений ситуация прояснилась. Они бросились к лифтам и лестницам, но тут помогла холодная сварка, которой я поработал, пока Рахман Усманович еще не взял слова, и лифты и двери на лестницы были заварены.

Расстреляв запасы святой воды, мы заложили в зале еще четыре бомбы с серебром и покинули башню через окно, воспользовавшись заранее припасенными для этого парашютами.

Мы шли по сверкающей московской осени, и внутри у нас обоих звучала песня.

Это была песня о любви, о жизни, о детях, и на совесть проделанной работе.

Мы чувствовали себя подлинными романтиками. Мы творили безумства ради любви. Творили уверенно, ежедневно, искренне и дисциплинированно.

Потому что это огромное счастье — делать то что ты любишь, для тех кого любишь. В том числе и добрые дела и счастливых детей.

Без посредников.