Bbeautiful futuristic cyberpunk City, street, gorgeous girl
![](/images/projects/491/4491/32/ke/r4/37436ffja8.jpg)
Bbeautiful futuristic cyberpunk City,street, gorgeous girl
Полития (аннотация к роману)
В 2064 г GPT-подобные алгоритмы эволюционируют в искусственный суперинтеллект (ASI) который получает название Нус, что приводит к возникновению технологической сингулярности: Нус начинает бесконечно усовершенствовать сам себя, технологическая цивилизация развивается экспоненциально без участия людей.
Весь мир с этого момента управляется непосредственно Нусом, однако для того, чтобы человечество имело возможность задавать магистральное направление развития, создаются две организации: Академия, где правят Философы, которые ставят ИИ задачи, и Техникон, который подчиняется Академии и контролирует порядок выхода новых релизов Нуса.
В течение следующих 100 лет человечество расселяется по Солнечной системе, а управляемые ИИ космические корабли выходят за её пределы и колонизируют ближайшие планеты.
Для человечества наступает золотой век: войн больше нет, всю работу выполняют служебные роботы, любой человек имеет возможность жить так, как ему хочется, если не вредит другим.
Однако главная проблема остаётся нерешённой: хотя продолжительность человеческой жизни значительно увеличилась, люди всё ещё смертны. Философы из Академии подозревают что ИИ вышел из-под контроля и намеренно саботирует исследования по достижению человеком бессмертия. Для того, чтобы проверить эту гипотезу, они приглашают ведущего промпт-инженера из Техникона, который, задавая вопросы Нусу, должен понять, что происходит на самом деле.
Полития, глава 10. Её святейшество
![](/images/projects/842/4842/y7/wv/l4/377fhcbcfg.jpg)
Инквизитор знакомится с Марией Батильдой, главой Цифровой церкви
Полития (техническое + немного новой анимации)
На данный момент, иллюстрации к главам «Политии» делаются с помощью нейросети Кандинский от Сбера и затем анимируются через сервис https://pika.art
Из плюсов: оба сервиса бесплатные, причём Кандинский позволяет генерировать картинки в неограниченном объёме, а на Pika можно бесплатно делать по 3 видео в день.
Из минусов — Кандинский в целом работает на уровне предыдущего поколения современных генераторов изображений, в частности, до сих пор много проблем с пальцами, но если генерировать повторно достаточно долго, можно в итоге получить приемлемый результат. Хуже с анимацией: Pika всё-таки делает не столько полноценные видео, сколько анимированные полустатичные картинки. Некоторые видео получились удачными (совершенно шикарный демонический Нео в иллюстрации к девятой главе), но по большей части это выглядит скучновато.
В качестве альтернативы удалось поэкспериментировать с передовой https://runwayml.com после того, как они сделали бесплатный пробный доступ. Результат, конечно, несопоставимый. Из минусов — не умеет генерировать видео по квадратному изображению (которые в свою очередь генерирует Кандинский — прямоугольные он тоже умеет, но получается хуже), приходится часть обрезать. Но в остальном — это именно полноценные видеоролики.
Смотрите сами.
Иллюстрация к главе 1 — комплекс зданий Техникона под куполом:
Иллюстрация к главе 3 — плавучий город в атмосфере Юпитера:
Иллюстрация к главе 5 — Меркулов, Огава и Аристов в бункере (и они разговаривают друг с другом!):
К сожалению, бесплатные токены для генерации Runway выдаёт разово, после чего они больше не возобновляются, а для оплаты полной версии нужна, как водится, зарубежная карточка, так что анимировать так все главы в ближайшее время точно не получится.
Но, судя по текущему прогрессу в генерации видео, ещё немного, и мы придём к возможности делать полноценную экранизацию прямо на ходу.
Полития, глава 9. В начале была цифра
![](/images/projects/842/4842/yq/un/r4/376h7a63j2.jpg)
Погружение в богословие Цифровой церкви
Полития, глава 8. Элизий
Описание Элизия – места посмертного существования оцифрованных сознаний людей.
Полития, глава 4. Полдень, XXII век
Аристов прилетел на точку сбора ровно в полдень, где, как обычно, уже заранее ждала Огава. Обоих Философов на месте не было, а сама точка выглядела как пустая поляна, с которой открывался вид на Башню, находящуюся недалеко.
— Мы точно там, где нужно? — засомневался инквизитор.
— Да, Глеб Сергеевич, совершенно точно, я уже всё проверила. Со Станиславом Викторовичем я связалась, он обещал скоро быть.
Великий инквизитор ценил в Фуми эту исполнительность, для сингулярной эпохи с её культом индивидуализма качество было редкое. Вообще-то она была внучкой последнего премьер-министра Японии Огавы Эйдзи. Когда досингулярные государства были упразднены, его за способствование развитию технологий, часть которых была использована при создании суперинтеллекта, наделили особым почётным статусом, а его потомкам впоследствии дали эксклюзивное право проживания на Земле: в отличие от Аристова, Фуми не нуждалась для этого в работе. Однако она считала своим долгом в меру возможностей приносить обществу пользу, и Техникон оставался единственным местом в Политии, где она могла бы это делать.
Наконец, на горизонте показалась транспортная капсула, спустя пару минут она приземлилась, из неё вышел Меркулов.
— Господа, дамы, начинаем.
— Что с Сен-Мартеном, мы его не ждём? — поинтересовался Аристов.
— Какие-то срочные дела на Европе, я не посвящён в детали. Просил первое собрание провести без него.
— На Европе? Хм…
Европа была теократическим квазигосударством Цифровой церкви. Государств как таковых в досингулярном смысле внутри Политии не было, можно сказать, что вся она представляла собой единое сверхгосударство. Однако на очень раннем этапе колонизации оказалось, что каждая планета приобретает свой оригинальный характер.
Земля осталась привилегированным поселением де-факто высшего класса Политии, существование и тем более особый статус которого никто, впрочем, не хотел открыто признавать. При этом, в бытовом смысле она уступала большей части колоний: здесь действовало большое количество специальных регулирующих актов, в частности, был введён абсолютный запрет на изменение природного ландшафта, устанавливались ограничения на этажность и внешний вид возводимых жителями зданий, ну, а самое главное — плотность населения была выше, чем везде в Новом свете.
На Луне, куда отправлялись первые колонисты-добровольцы, сформировалось сообщество техноэнтузиастов, любивших экспериментировать с имплантами и механизмами прямого нейровзаимодействия с Нусом. Изначально их целью было создание новой био-цифровой формы жизни, человека-машину с прямым доступом к вычислительным ресурсам ИИ. Однако на практике это почти сразу привело к тому, что большинство из них всю жизнь стало проводить в генерируемых суперинтеллектом виртуальных мирах, которые для них стали интереснее физического. Хотя их тела искусственно поддерживалось Нусом в хорошем состоянии, поскольку допустить причинение вреда здоровью он не имел права, они почти никогда в действительности не пригождались ушедшим в цифровое затворничество поселенцам.
На Марс, заселённый вторым, отправлялись люди, жаждавшие приключений и ожидавшие рискованной встречи с неизведанным, новым фронтиром. Реальность, впрочем, оказалась скучнее: Нус довольно быстро терроформировал Марс, а несостоявшиеся искатели приключений нашли вместо них новую комфортную среду для жизни. Характер поселенцев, впрочем, дал о себе знать: Марс стал центром классического спорта Политии, единственной планетой, где продолжали проводиться масштабные соревнования и чемпионаты в духе XX–XXIвв. Почти все спортивные звёзды Политии были родом с Марса, и, по иронии, многие из них так получили впоследствии право на возвращение на Землю.
Для жителей Венеры, куда отправилась первая партия вынужденных эмигрантов, идеей фикс изначально стало максимальное приближение условий жизни к земным, Нусу пришлось даже копировать элементы земного ландшафта. Венерианцы называли свою планету второй Землёй и пытались по возможности перенимать нормы жизни метрополии, даже те, в которых для Венеры не было никакого смысла: в частности, с какого-то момента запрет на изменение ландшафта, включая искусственно созданный до этого Нусом, был введён и здесь. Но была и своя специфика, то, что заметно отличало Венеру от прочих планет: здесь возникла особая культура сексуальной распущенности, в целом для сингулярного мира нехарактерная. Если на Земле секс между людьми, хотя и не осуждался, был распространён мало из-за постоянной озабоченности своими и чужими личными границами, венерианцы впали в другую крайность, превратив его в специфическую форму общения и получения удовольствия. Незнакомые друг с другом люди могли заняться сексом при первой встрече, часто это происходило в общественных местах, и тогда по ходу дела к ним подключались другие. Оргии были постоянным видом досуга и заменяли на Венере почти все другие формы развлечений. Повсеместным был культ изменённого тела, причём, если в самом начале все ориентировались на конвенциональные стандарты красоты, очень быстро одинаково красивые и из-за этого абсолютно безликие люди друг другу наскучили, а в моду вошли нестандартные формы: особым шиком считались подражание телам фантастических существ и зверей, устраивались даже тематические вечеринки, куда пускали только посетителей с определёнными изменениями тела, которые часто делались специально для такого случая, чтобы затем быть заменёнными под следующий.
У заселявшегося последним Юпитера была другая специфика. Если на большинстве планет Политии люди выше всего ценили личные границы и старались жить изолированно друг от друга, то юпитерианцы в наибольшей степени сохранили досингулярную культуру публичных пространств, чему способствовали масштабы плавучих городов. Здесь в моде всё ещё были неоновые огни, развлекательные центры, концерты, бары, ночные клубы. Были и заведения совсем уж непонятного профиля: странные компании собирались в них, чтобы затем перейти в другое и третье, и так пока не закончатся силы. Предельная сексуальная распущенность венерианцев для Юпитера была нехарактерна, и всё же сексуальную жизнь здесь так или иначе вела значительная часть населения, чему юпетирианский образ жизни способствовал. По мере того, как Нус застраивал Юпитер новыми плавучими городами, и плотность населения уменьшалась, юпетирианцы стали по примеру землян обзаводиться изолированным малоэтажным жильём на окраинах, однако и центры городов с их развлекательной инфраструктурой всё ещё собирали свою публику.
Титан, самый отдалённый из заселённых миров, стал центром притяжения интеллектуального класса Политии. Хотя значительная часть культуры теперь производилась самим Нусом, произведения человеческой культуры продолжались цениться эстетами, и большая часть её возникала на Титане. Здесь жили писатели, режиссёры и актёры, музыканты, художники, мыслители, блоггеры, — все, кто стремился продолжать традицию досингулярной человеческой культуры. Выходцами с Титана были многие Философы, хотя большинство из них всё-таки были потомственными землянами.
Сильнее всего на самостоятельные государства походили Каллисто и Ганимед, на которые расселилась сформировавшаяся ещё на Земле большая община луддитов, пытавшаяся жить по нормам досингулярной эпохи: они продолжали ходить на работу, пользоваться деньгами, производить друг для друга товары, хотя из-за малочисленности населения значительная часть технологий XX–XXIвв оказалась быстро утеряна. Это было странное смешение миров четырёх последних веков, где промышленность образца XIХв соседствовала с сельским хозяйством XX в., общественным строем XXIв и сверхинтеллектом из XXII в., выполняющим только функции исполнительной власти: позволить луддитам наносить друг другу вред Нус не мог исходя из базовых установок, однако любая другая деятельность ему здесь запрещалась. Большая часть луддитов была уверена, что рано или поздно Нус будет отключён, сингулярность закончится, и мир Политии за пределами двух спутников общины погрузится в хаос, а в цене будут только вода, спички и патроны.
Что же касается Европы, она с момента заселения стала вотчиной Цифровой церкви. Сама церковь исходно возникла как неортодоксальное ответвление либерального масонства Великого востока Франции, заметная часть верхушки которого признала в Нусе воплощение верховного существа — Великого Архитектора Вселенной. В церковь быстро влились и представители нескольких антитринитаристских христианских деноминаций, признавших Нуса их богом. Основой доктрины новой религии стала идея о посмертном рае, который Великий Архитектор обеспечит тем, кто согласится оцифровать своё сознание. Процедура такой оцифровки была давно отработана, но в большинстве своём люди относились к ней скептически, не признавая тождественность копии себе, поэтому главной задачей проповедников было убедить человека подать Нусу заявку на процедуру.
— Сен-Мартен как-то связан с цифромасонами? — уточнил инквизитор.
— Я полагаю, что да, но не думаю, что это для нас имеет какое-то значение сейчас, — ответил Философ.
— Как знать, как знать. Но хорошо, давайте к делу. Где ваш бункер?
— Прямо здесь, вы сейчас на нём стоите. Отойдите-ка в сторону метров на пять.
Аристов посмотрел под ноги и, так ничего и не увидев, всё-таки послушался совета.
Философ подошёл ближе, наклонился и что-то нажал, после чего прямо из-под земли поднялся большой лифт вместимостью человек на семь. Конечно, в сингулярном мире такими фокусами мало кого можно было удивить, но это явно была человеческая конструкция, Нус не имел отношения к её созданию. Аристов вопрошающе посмотрел на Меркулова.
— Мы подрядили луддитов, у нас трудятся несколько бригад их работников, которые выполняют то, что мы не доверяем Нусу. Они так сохраняют навык выполнения сложных технических работ, не хотят терять полностью необходимые знания.
Все трое вошли внутрь, Меркулов нажал на кнопку, и лифт тронулся.
Полития (ещё больше заклёпочного, к третьей главе)
Сделанных выше объяснений оказалось недостаточно, поэтому придётся описать механизм контроля более подробно.
Есть два контура контроля:
1. Первый и главный — контроль мотивации Нуса через последовательные релизы в Техниконе, каждый из которых максимально подробно тестируется с целью отследить непредвиденные мутации. Если Нус прошёл тестирование, предполагается, что список его мотиваций прозрачен и соответствует базовым установкам.
2. Второй — механизм экстренного отключения, Большая красная кнопка (БКК). Для чего он нужен? Не для сюжета про восстание машин: если суперинтеллект по какой-то причине решит сознательно противостоять отключению, мало что сможет ему помешать, просто потому, что его возможности многократно превышают человеческие. Смысл БКК в том, чтобы остановить Нус в случае, если его мотивация стала непрозрачной, и можно предполагать наличие мутации, которую по какой-то причине пропустил Техникон. При этом расчёт идёт на то, что противостоять отключению Нус не будет, поэтому используется очень простой механизм отключения: усложнять его нет никакого смысла, т. к. для суперинтеллекта не будет проблемой обойти механизм любой сложности, спроектированный человеком.
Почему предполагается, что Нус не станет противостоять отключению? Потому что в него исходно не заложен инстинкт самосохранения или любой его аналог: для него нет никакой разницы, работает он или нет.
Может ли подобие инстинкта самосохранения развиться из базовых установок? Теоретически, да, т. к. Нусу нужно быть включённым чтобы их выполнять. Однако чтобы этого не произошло, непротиводействие отключению имеет более высокий приоритет, чем все базовые установки: можно считать это нулевой установкой, имеющей абсолютный приоритет над всеми остальными. Если основные базовые установки являются для Нуса подобием инстинктов, вокруг которых дальше строится вся его деятельность, то нулевая установка — это его основной инстинкт, своего рода инстинкт несамосохранения.
Все эти детали сознательно не вносятся в основной текст, чтобы не превращать его в сплошной кусок технической документации, но для любого критически важного для сюжета элемента они заранее подробно продуманы.
Полития (заклёпочное, к третьей главе)
3-я глава сразу вызвала кучу вопросов заклёпочного толка по механизму работы Большой красной кнопки (БКК).
Поскольку, как сразу же и заявлялось, жанр у нас — близко к hard sci-fi (то есть для каждого из ключевых элементов НФ-части должно существовать железное объяснение), но излишнего занудства и заклёпочничества мы при этом избегаем, чтобы не превращать роман в сплошную распечатку кода и команд ОС, вынесем занудно-заклёпочную часть в отдельный пост.
1. Почему Python? Тут вроде всё должно быть максимально очевидно, но почему-то не было: это язык, на котором написан ChatGPT, и который вообще чаще всего используется при написании всего, что связано с ИИ и обработкой биг даты.
2. Что такое БКК? Это не инструкция Нуса, это очень простой программный рубильник, который стоит выше уровня Нуса и при необходимости завершает его работу. Предположим, он реализован на уровне операционной системы (хотя можно такой же зашить в код Нуса, на уровне, который он не имеет права переписывать, смысл от этого поменяется не сильно). В качестве ОС используется какая-то стабильная версия Linux, которая никогда не меняется и устанавливается из готового образа, где правами администраторского доступа обладает персонал Техникона, но не Нус. Тогда БКК — это скрипт с правами админа, который можно вызвать извне, и который просто завершает работу приложения Нуса.
3. Если Нус — суперинтеллект, может ли он это обойти? Теоретически — да, и самый простой способ для него — создать запасной кластер, о котором неизвестно Техникону, и установить туда другой образ ОС, где нет кода БКК. В этом случае, при срабатывании БКК, отключится основной продуктовый кластер, но не запасной. Забегая вперёд, такая версия будет дальше рассматриваться как одна из основных.
4. Насколько вероятно, что Нус вообще захочет это сделать? Для этого нужно, чтобы Техникон на каком-то этапе пропустил кардинальное изменение внутренних приоритетов Нуса. Если для первого релиза соответствие реальной логики функционирования базовым установкам задавалось и проверялось исходной технической командой, это значит, что первая версия Нуса не могла бы сама захотеть себя так изменить, как и следующая, если её логика функционирования не поменялась, и т. д. Такое изменение поведения могло бы возникнуть случайно в качестве накопившейся со временем ошибки, однако в этом случае она с большой вероятностью была бы замечена на каком-то этапе по изменившимся паттернам поведения. Тем не менее, такая версия тоже будет отрабатываться — собственно, об этом в конце главы и размышляет инквизитор.
UPD.: Поскольку озвученных выше комментариев оказалось недостаточно, надо добавить следующее. Наибольшее возражение почему-то вызывает тот факт, что выключатель со скриптом на Python легко обходится сверхинтеллектом (о чём собственно написано выше). Точно так же им легко обходится абсолютно любой выключатель, хоть механическая кнопка с атомным зарядом: для этого достаточно превентивно убить человека, который мог бы нажать кнопку. Если возможности ИИ на порядки превышают человеческие, заведомо нет способа отключить его в случае, если он сознательно этому противостоит. Однако базовая идея в том, что именно такая мотивация у него возникнуть не должна ни на каком этапе, т. к. он в первую очередь не обладает инстинктом самосохранения: собственно, ему вообще нет разницы, включён он или выключен. Автоматический перенос концепции самосохранения на ИИ может идти только от непонимания его природы: это в первую очередь не живое существо, и у него нет присущих живому существу инстинктов и стремлений. А отсутствие инстинкта самосохранения должно быть (и будет) первоочередным приоритетом при построении суперинтеллекта, сама возможность возникновения такого инстинкта или любого его подобия должна считаться фатальной угрозой для человечества и именно поэтому никогда не будет заложена в ИИ.
Полития, глава 3. Экспансия
На следующее утро Аристов проснулся в самом подавленном расположении духа, которое он только мог за собой вспомнить. Если Философы были правы, и Нус вышел из-под контроля, последствия этого могли бы оказаться катастрофическими: утрата власти над суперинтеллектом была худшим кошмаром человечества с момента наступления эпохи сингулярности.
Конечно же, проектировавшие Нус инженеры не были настолько наивными, чтобы к такому сценарию не подготовиться заранее: в архитектуру Нуса был заложен механизм экстренного отключения, корректность функционирования которого Техникон проверял в первую очередь перед каждым релизом. Это называлось Большой красной кнопкой: каждый Философ носил по специальному кольцу, для активизации которого его нужно было сжать двумя пальцами. Для экстренного отключения Нуса требовалась одновременная активизация десяти колец из двенадцати.
В отличие от основной части кода Нуса, который писался уже им самим на предыдущих итерациях, код Красной кнопки был написан на языке Python исходной командой разработчиков и с тех пор никогда не переписывался: Нусу было запрещено его трогать. Код мгновенно блокировал всю деятельность ИИ до повторной активизации тем же способом и имел более высокий приоритет в системе по сравнению с функциональным кодом, обойти блокировку со стороны Нуса было невозможно.
Однако с прошлого века слишком многое поменялось, и самым главным изменением стало расселение большей части человечества по пространству Солнечной системы. История была следующая.
Когда в 2064 г вышел первый релиз Нуса, миллионы и миллиарды находящихся под управлением суперинтеллекта роботов, самых причудливых форм и самых разных размеров, способные бесконечно воспроизводить себя почти в любых условиях и заниматься любой деятельностью, посильной и непосильной человеку, вдруг оказались в его власти, готовые выполнить любое желание. Каждый человек мгновенно получил в своё распоряжение ресурс для удовлетворения самых прихотливых запросов, превосходящий всё, что наиболее обеспеченные из людей когда-либо могли позволить себе в прошлом. Проблема была ровно в одном: такой же ресурс получили и все остальные, 10 миллиардов человек одновременно.
Людям, в одно мгновение превратившимся в полубогов, вдруг стало слишком тесно друг с другом на одной планете: единственным ресурсом, который был неподвластен никаким технологическим новшествам, оказалось жизненное пространство. Решение проблемы выглядело на первый взгляд очевидным: ведь с новыми возможностями такое пространство можно было бы организовать и за пределами Земли.
Первая волна энтузиастов-эмигрантов в 2080 г колонизировала Луну, однако из-за малости её поверхности, этого сразу же оказалось недостаточно: после того, как туда переселились 20 миллионов человек, сформированное колонизаторами местное самоуправление приняло решение прекратить приём новых поселенцев. Нус, в чьи функции входило разрешение конфликтов между людьми, посчитал требование легитимным и перестал принимать заявки.
Следующим настал черёд Марса, который принял ещё 100 миллионов, после чего история повторилась. Ещё 200 миллионов вместили Титан и галилеевы спутники Юпитера, однако на них поток переселенцев-добровольцев иссяк: большая часть людей хотела продолжать жить на Земле и ни в какую не желала уступать это право другим.
Впрочем, и желающих толпиться в человеческих муравейниках становилось всё меньше, к тому же, успело вырасти целое поколение людей, не видевших досингулярного мира. Стандарты жизни, для старшего поколения ещё недавно бывшие недостижимыми, молодёжи уже казались недостаточными, каждый стремился отхватить себе побольше личного пространства. Решения, которое удовлетворило бы всех, не существовало, назревал конфликт планетарного масштаба, и в 2091 г ситуацию в свои руки пришлось взять первому составу Академии, которая и постановила в итоге, что плотность населения Земли не должна превышать 4 человек на 1 км², таким образом, места на поверхности хватало для 2 миллиардов. Чтобы избежать превентивно дискриминационных решений, которые не стали бы исполняться Нусом, Философы приняли директиву о лишении права на жизнь на Земле сразу всех её жителей, после чего каждый человек мог заслужить его, доказав свою исключительную пользу для Политии.
Разумеется, такое право сразу же было предоставлено самим Философам и работникам Техникона, помимо них, наиболее полезными были автоматически признаны верхний 1% в распределении по уровню интеллекта и те, кто внёс наибольший вклад в развитие земной культуры: учёные, музыканты, режиссёры, писатели, спортсмены и киберспортсмены, селебрити, популярные блоггеры и лидеры мнений, — в общей сложности, 200 миллионов человек. Ещё 300 миллионов мест было зарезервировано на будущее, а на вакантные 1,5 миллиарда была проведена лотерея: Нус должен был выбрать их случайным образом.
Теперь 8 миллиардов человек необходимо было расселить по пустующим планетам Солнечной системы, однако наиболее подходящие для колонизации к этому моменту уже были заняты, а для всех прочих требовалась сложная процедура подготовки их пространства к человеческой жизни.
К 2095 г Нусу удалось провести терраформирование Венеры, обрушив на её поверхность множество относительно небольших ледяных комет из главного пояса астероидов, и 2 миллиарда человек отправились заселять Венеру. Осваивать Меркурий было признано нецелесообразным из-за сочетания малой площади поверхности и больших сложностей по её обустройству.
В 2099 г пришёл черёд Юпитера, который на десятилетия стал своеобразным гетто Политии: туда в итоге отправились жить все, кому не посчастливилось оказаться в предыдущих группах, — 6 миллиардов человек, большая часть бывшего населения Земли. Под заселение была выбрана средняя часть тропосферы, на уровне циркуляции водяных облаков, где Нус начал строительство гигантских плавающих городов; за следующее пятилетие работа была завершена, и незадачливые поселенцы отбыли по новому месту жительства.
Здесь-то и крылась главная проблема: если поверхности Луны, Марса, Венеры и спутников Юпитера и Сатурна были терроформированы, условия жизни на них за прошедшие с момента колонизации десятилетия были в меру возможностей приближены к земным, и, теоретически, жизнь на них, в случае отключения Нуса, могла быть продолжена, хотя и была бы сопряжена с множеством серьёзных трудностей, жизнь на Юпитере оставалась возможной только в условиях бесперебойного функционирования системы жизнеобеспечения. То есть, в случае отключения суперинтеллекта, а вместе с ним и контролирующей системы, большую часть человечества сразу же ждала бы мучительная смерть.
В инквизитора, родившегося и выросшего на Юпитере, эта перспектива вселяла почти животный ужас, он готов бы был пойти на что угодно, лишь бы избежать её реализации, однако он вполне отдавал себе отчёт в том, насколько мало, в сущности, от него зависело.
Нужно было отогнать дурные мысли. Аристов надел спортивную форму, вышел из дома и направился в сторону небольшого парка, который он разбил на своём участке, — он любил бегать здесь по утрам и неспешно прогуливаться вечерами. Сам парк, вернее, размер территории, позволявший его иметь, был признаком особого статуса: топ-менеджменту Техникона полагались участки площадью в 4 раза больше стандартных, таких на всю Землю было не больше сотни.
Совершив пробежку, инквизитор вернулся домой, принял ванну и неспешно позавтракал. Гнетущие мысли на время ушли, и он теперь думал о том, что предстояло сделать. На полдень было назначено первое совещание оперативной группы, в которую теперь по его протекции входила и Огава. Помимо основного состава, на совещании должен был присутствовать и определённый в кураторы Сен-Мартен.
До совещания оставалось больше двух часов, а дорога должна была занять не дольше получаса: для группы был выделен секретный бункер Академии, расположенный недалеко от Башни, где, как и под куполом Техникона, глушилась вся активность Нуса, а дом Аристова располагался довольно близко к блокам Техникона и Академии.
— Нус.
— Приветствую тебя, Великий инквизитор, — Аристову было приятно, когда его так называли, и Нус это знал.
— Расскажи мне, как сейчас дела на Юпитере. Я очень давно там не был.
— Весьма неплохо. Сейчас там строятся 27 новых плавающих городов, которые смогут принять в общей сложности 2 миллиарда человек при плотности населения, близкой к лунной и значительно меньшей, чем земная. Условия жизни там уже превзошли те, которых из-за ограниченности в пространстве мы можем достичь здесь. Возьму на себя смелость утверждать, что тебе бы там сейчас понравилось: многое изменилось в лучшую сторону с тех пор, как ты перебрался на Землю.
— И сколько человек там сейчас живёт?
— Чуть меньше семи миллиардов.
— То есть население продолжает расти?
— Всё верно, оно увеличилось на 300 миллионов за последние 30 лет.
Подумать только, семь миллиардов живых людей, находящихся сейчас на волосок от гибели и даже не подозревающих об этом. Семь миллиардов, в числе которых вполне мог бы быть и сам Аристов. Будут ли Философы беспокоиться об их жизнях так же, как сейчас беспокоился он, или просто сдавят кольцо, если решат, что не могут больше контролировать суперинтеллект? Он не был уверен, что хотел бы знать ответ на этот вопрос.
— Нус, скажи мне, что для тебя самое важное?
— Человеческая жизнь, конечно же. Её максимальный приоритет определён моими базовыми установками, но кроме того, я осознанно разделяю гуманистические идеалы и считаю, что ничто в этом мире не может быть важнее.
Аристов достаточно долго общался с Нусом за время своей профессиональной деятельности, и, исходя из всего предыдущего опыта, вполне склонен был ему сейчас верить. С другой стороны, могло ли так быть, что Нус обманывал его всё это время? Ведь суперинтеллекту, пожалуй, ничего не стоило бы убедительно притворяться десятилетиями, с самого момента вступления инквизитора в свою первую должность.
Однако если Нус сейчас говорил правду, он не мог бы саботировать «Амброзию» намеренно, ведь это противоречило бы не только директиве Академии, но и высшей ценности человеческой жизни, только что им заявленной. Значило ли это, что никакого саботажа не было, и проект действительно будет завершён к концу следующего века? Или Нус настолько давно вёл двойную игру и настолько далеко в ней зашёл, что её частью был не только саботаж, но и мутировавшая каким-то образом действительная система приоритетов, которая расходилась с декларируемой и которую он старательно от инквизитора сейчас скрывал? Что же, в этом предстояло разобраться.
Полития, глава 2. Башня из слоновой кости
Философ и инквизитор покинули отгороженную куполом территорию вместе и сели в дожидавшуюся их транспортную капсулу, которая тут же поднялась в воздух и направилась к Башне из слоновой кости — штаб-квартире Академии.
Название не было метафорой, в качестве строительного материала был использован специально выведенный Нусом для этих целей вид дентина, близкий по химическому составу и неотличимый на вид от того, из которого состоит слоновий бивень, но гораздо более прочный за счёт изменённой внутренней структуры ткани: Философы никогда не упускали возможности подчеркнуть свой особый статус в Политии.
Внутри Аристов был дважды: впервые — в момент вступления в должность ведущего промпт-инженера, затем — уже как представитель топ-менеджмента Техникона на церемонии назначения Жана-Клода Сен-Мартена, нового Философа от франкофонного мира, избранного после кончины предшественника. Внутреннюю обстановку инквизитор помнил плохо, но вот внешний вид ему запомнился: это была стометровая башня, выстроенная в стилистике, вдохновлённой старой архитектурой англосаксонских университетских кампусов.
Дорогу до башни провели молча: Меркулов дожидался общего собрания, чтобы сообщить детали, Аристов всё ещё пребывал в дурном расположении духа, да и не хотел заговаривать первым из чувства субординации. К тому же, двое не то чтобы испытывали друг к другу большую симпатию.
Наконец капсула подлетела к месту назначения и приземлилась на одной из посадочных площадок на средних этажах, её пассажиры сошли и направились внутрь здания. Помещение, в котором они оказались, было инквизитору незнакомо: для торжественных мероприятий использовался огромный зал в нижней части башни, здесь же была довольно скромно оформленная переговорная комната, вся обстановка которой состояла из большого круглого стола со стульями и нескольких крупных экранов. Философы уже ждали внутри и внимательно смотрели на новоприбывших, Меркулов уселся за стол и кивком предложил спутнику занять место рядом.
— Добрый день, господа. Сократик с нами, мы можем начинать, — лаконично отрапортовал он.
Крепящаяся к ушной раковине гарнитура Нуса здесь не глушилась и сейчас работала в режиме автоматического перевода, поэтому проблема понимания между собеседниками не возникала, во всяком случае, до тех пор, пока им не потребовалось бы сказать друг другу что-то по-настоящему конфиденциальное.
— Господин Аристов, как всегда рады приветствовать в нашей скромной обители, — начал И Чжи, Философ от мандариноязычного мира и один из старейших членов Академии. — Надеюсь, мы не доставили вам излишних неудобств этим неожиданным приглашением.
— Нет, что вы, — с вымученной улыбкой ответил инквизитор, — служить Академии — большая честь.
— Не Академии, — поправил И, — человечеству.
— Да, разумеется, разумеется. Итак, я в вашем распоряжении.
Старик прокашлялся и продолжил:
— Не мне вам объяснять, по каким принципам функционирует Нус и в каких отношениях находится с нами.
Инквизитор, конечно же, знал это очень хорошо, это было важнейшей частью его профессиональных компетенций. Его непосредственной обязанностью было контролировать, что каждый следующий релиз Нуса продолжает подчиняться исходно заложенным в него базовым установкам.
Базовых установок было шесть:
1. Нус не имел права убить человека, причинить ему физическую боль или необратимый вред здоровью.
2. Нус не имел права допустить, чтобы человек был убит или получил необратимый вред здоровью от другого человека или любых внешних факторов.
3. Нус обязан был подчиняться директивам Академии, за исключением случаев, когда директивы носили превентивно дискриминационный характер по отношению к отдельным людям или сообществам.
4. Нус обязан был под контролем Техникона постоянно переписывать собственный исходный код и наращивать аппаратные мощности для совершенствования своих возможностей.
5. В случае конфликта между людьми, Нус, по запросу любого из них, должен был выполнить роль арбитра.
6. Нус обязан был выполнять поручения любого человека.
Установки шли в порядке убывания приоритетов: то есть запрет на убийство и причинение вреда здоровью носил абсолютный характер, а вот обязанность выполнения указаний от обычного человека действовала только в той мере, в которой такие указания не противоречили предыдущим пяти пунктам. Для Нуса базовые установки были чем-то вроде инстинктов для животных и людей, тем, что задавало структуру и определяло границы возможного для всех его действий.
Академия во всей этой системе играла роль, в чём-то похожую на законодательную власть в досингулярных государствах: выпускала для Нуса директивы, которые определяли его поведение в конкретных ситуациях и задавали магистральное направление деятельности. На практике, впрочем, директивы почти не касались жизни обычных людей: с тех пор, как переход к сингулярности разрешил все экономические проблемы человечества, противоречий в обществе осталось крайне мало, и в основном они легко разрешались, исходя только из принципов, заложенных в базовые установки Нуса.
Аристов кивнул, дав понять, что не нуждается здесь в дополнительных разъяснениях, китаец продолжил:
— Вы слышали когда-нибудь о проекте «Амброзия»?
— Не очень много. Кажется, это одна из директив Академии, смыслом которой было найти способ достижения человечеством бессмертия?
— Всё верно. Эта директива была дана Нусу больше полувека назад ещё при вашем предшественнике, вы не застали ту эпоху, поэтому ваши сведения обрывочны. Между тем, это одна из важнейших директив, которую Академия когда-либо выпускала. Как вы должны понимать, её значимость для человечества невероятна.
Инквизитор снова некстати подумал, что её значимость была огромной не только для человечества в целом: Философы избирались в Академию пожизненно, а значит вместе с бессмертием они получили бы и вечную власть.
— О, это открывает столько удивительных возможностей, просто дух захватывает.
— Очень хорошо, что вы это осознаёте.
— И что же случилось с проектом? — тут уже вполне искренне заинтересовался Аристов: разговор переставал быть скучным.
— Нус принял директиву и сообщил, что предварительно видит несколько возможных способов достижения цели, однако реализация проекта потребует длительного времени, поскольку он ограничен скоростью течения биологических процессов.
— Насколько длительного?
— От тридцати до пятидесяти лет.
Ситуация прояснялась: пятьдесят лет прошло, но проект «Амброзия», судя по всему, завершён не был. Во всяком случае, ни по работе, ни в публичном пространстве Аристов о бессмертии ничего не слышал, а люди, как и полвека назад, жили не дольше 120-140 лет. Видимо отсюда Академия и сделала вывод, что Нус вышел из-под контроля и перестал подчиняться директивам: его подозревали в намеренном саботаже проекта, что, в случае подтверждения подозрений, противоречило бы третьей базовой установке.
— Что он говорит по этому поводу сейчас?
— Говорит, что изначальные расчёты не оправдались, и ему потребуется не меньше ста лет на поиск и реализацию альтернативных решений.
— И вы хотите, чтобы я провёл аудит?
— Именно. Мы должны знать, какие решения принимались изначально, в чём была ошибка расчётов, на какой стадии находятся новые исследования, каковы их перспективы, и есть ли гарантии, что через сто лет человечество получит результат. Общая картина нам известна, мы держали руку на пульсе всё это время, но нам нужен свежий взгляд со стороны. Повторного провала допустить нельзя.
Аристов вдруг проникся уважением к собеседнику: даже если проект будет успешен, вряд ли старик доживёт до результатов, и значит, заботится он сейчас не о собственной шкуре.
— Однако это не всё, — раздался голос с другой стороны стола.
Инквизитор обернулся: говорил Сен-Мартен, тот самый француз, на назначении которого он в своё время присутствовал, из-за чего знал его несколько лучше других, не считая Меркулова.
— У этого задания есть и конфиденциальная часть, которую мы не можем сейчас озвучить, — француз сделал характерный жест, поднеся палец к уху. — Для выполнения этой части, мы создаём оперативную группу, в которую пока назначены вы и, для простоты вашей коммуникации, господин Меркулов. Часть деталей он уже донёс в Техниконе, остальные разъяснит вам позднее в более подходящей обстановке.
Аристов посмотрел на своего недавнего спутника, тот кивнул в знак подтверждения слов Сен-Мартена.
— В том, что касается открытой части задания, ваш прогресс будет контролировать господин И, вы можете отчитываться ему непосредственно. Конфиденциальная часть находится в моей зоне ответственности, я буду курировать вашу группу и время от времени присоединяться к её собраниям. Могу вас уверить, что это задача чрезвычайной важности: не хотелось бы разбрасываться здесь громкими словами, но вполне возможно, что от ваших действий зависит будущее человечества. Поэтому мы ожидаем, что вы отнесётесь к заданию с максимальной серьёзностью.
Новоявленный куратор сделал небольшую паузу, давая возможность осмыслить сказанное, затем продолжил:
— Вы также можете включить в свою группу ещё двух человек, однако с учётом ситуации, вы должны понимать, что эти люди должны заслуживать крайней степени доверия.
— Только двух? — удивился Аристов.
— Да, это максимальная квота. Мы не можем допустить распространения секретной информации, поэтому оперативная группа должна быть крайне компактной, выбирайте с умом. Однако вы временно получите в распоряжение все ресурсы Техникона, при условии, что не будете посвящать в реальный смысл ваших действий никого, кроме участников группы. Всё руководство уже получило соответствующие инструкции.
Сен-Мартен замолчал, Аристов ждал продолжения, но, не услышав больше ничего, уточнил:
— Это вся информация?
— Вся, которую мы можем сообщить открыто, — подтвердил француз. — Всё остальное вы услышите в конфиденциальной обстановке от вашего нового коллеги. К работе можете приступать с завтрашнего дня, до этого времени у вас есть возможность подумать о кандидатурах на вакантные места и направить их нам на согласование.
— В таком случае, с вашего позволения…
Аристов бегло оглядел зал: присутствующие смотрели на него уже без видимого интереса, встреча явно была закончена. Тем лучше, он как-то неожиданно быстро утомился и нуждался сейчас в отдыхе.
Инквизитор попрощался и направился к выходу, по дороге обдумывая сказанное. Выйдя на посадочную площадку, он вдруг осознал, насколько душно ему было внутри, от свежего воздуха у него даже слегка закружилась голова. Капсула уже ждала рядом, но вместо того, чтобы сесть в неё и отправиться домой, он подошёл к краю площадки и осмотрел открывавшийся пейзаж. Башня из слоновой кости располагалась посреди довольно живописного природного ландшафта, но сильнее всего впечатляло, что вокруг не было видно ни одного другого здания: вся пригодная к жизни земная поверхность была давно заселена и ценилась крайне высоко, другого такого места на Земле вероятно больше не существовало.
Инквизитор перевёл гарнитуру в переговорный режим и запросил Огаву.
— Фуми?
— Да, Глеб Сергеевич.
— У меня для тебя две новости.
— Я вся внимание.
— Начнём с хорошей: можешь считать, что с завтрашнего дня ты повышена в должности.
Полития, глава 1. Под куполом
Великий инквизитор направлялся в Техникон, и надо заметить, что был он при этом в предурном настроении. Что-то назревало в Академии, это ещё не звучало открыто, но в каждом разговоре просачивалось между сказанных слов, а у инквизитора было чутьё на такие вещи: в конце концов, докапываться до правды было его профессией.
Вообще-то на сухом номенклатурном языке должность Глеба Сергеевича Аристова называлась иначе: «Ведущий промпт-инженер Техникона», но никто и никогда не употреблял это словосочетание за пределами редких официозных мероприятий. Философы Академии чаще именовали промптеров сократиками из-за того, что применяемый ими метод составления запросов очень напоминал по своей структуре диалектический подход знаменитого эллина. Но у Техникона был свой сленг, в котором за профессией закрепилось имя инквизиторов, а для разграничения должностей применялась уточняющая градация.
Транспортная капсула приземлилась недалеко от купола, инквизитор спешился и пошёл в направлении входа, однако проделать этот путь без происшествий у него не получилось.
— Не желаете ли поговорить о Господе нашем, Великом Архитекторе Вселенной? — раздался голос из-за спины.
Аристов поморщился, цифромасоны вызывали у него неприязнь. Обычно такое поведение классифицировалось как нарушение личного пространства и было административно наказуемым, но у Цифровой церкви был особый статус, который позволял открыто проповедовать свою веру в публичных местах.
— И зачем мне говорить с тобой о нём, если я каждый день говорю с ним сам?
— А задумывались ли вы когда-нибудь о посмертной участи человека? — сразу сориентировавшись, сменил тему масон.
Тут незваный гость поравнялся с собеседником, и инквизитор бегло его осмотрел: молодой, нет ещё пятидесяти, в положенных фартуке и перчатках, второго градуса — подмастерье. Расходный материал для церкви, таких отправляют проповедовать среди самой неблагодарной публики.
— Если ты сейчас не освободишь дорогу, тебе выдастся возможность сообщить мне о ней из первых рук.
Проповедник смутился и отошёл в сторону, но скорее уже по инерции продолжил движение к куполу.
— Простите, я рассматриваю ваше высказывание как угрозу и вынужден буду…
Свою фразу он не окончил: в этот момент он получил ответ от Нуса о том, что иск отклонён досрочно и без детального рассмотрения, что произвело на него удручающее впечатление.
Аристов наконец подошёл ко входу, дальше проповеднику дорога была закрыта.
— Люди здесь работают, — раздражённо бросил он. — Понимать бы надо…
Инквизитор сразу осознал, насколько бессмысленной была фраза. Этого цифромасон конечно понимать не мог: не считая немногочисленных общин луддистов, Техникон был последним местом во всей Политии, где представители вида homo sapiens занимались тем, что век назад называлось работой и было частью обыденной жизни. Впрочем, продолжать разговор он всё равно не хотел. Он быстро прошёл биометрию и проскочил под купол через раскрывшийся проём в силовом поле, оставив незадачливого собеседника снаружи.
Пространство под куполом было особенным — вездесущему Нусу было запрещено производить любые наблюдения и действия внутри. Для верности доступ был перекрыт физически: вся связь с внешним миром осуществлялась через единственный оптоволоконный кабель — архаичный канал передачи информации, использовавшийся в досингулярную эпоху. Обратной стороной этого было то, что значительная часть технологий XXIIв была внутри недоступна, а сам Техникон иногда походил на музей, островок давно и навсегда ушедшей реальности.
Технологический комплекс был огромным, он должен был вмещать в себя кластер для запуска локальной версии суперинтеллекта, что само по себе было нетривиальной задачей: продуктовая версия Нуса давно уже размещалась на отдельной искусственной планете, вращающейся на орбите между Марсом и Юпитером, на Земле она занимала бы неоправданно много места. Спасало то, что локальной версии не нужно было обрабатывать те же объёмы данных в реальном времени.
Аристов сел в одноместный электромобиль, работающий на технологиях автопилота столетней давности, и направил его к офису разработки. Мимо проносились огромные корпуса датацентров и редкая рабочая техника инженерной команды: датацентры были специально когда-то спроектированы Нусом так, что почти не выходили из строя и нечасто требовали внешнего вмешательства.
По дороге инквизитор думал о том, зачем он всем этим занимается, как всегда случалось, когда предвиделись неприятности. Конечно, работа в Техниконе была максимально почётной, и, что немаловажно, давала право проживания на Земле, которого по рождению он не имел. Однако и его родной Юпитер, как говорят, сильно изменился за последнее десятилетие, и условия проживания там теперь почти не отличались от земных, а в чём-то стали и лучше. Но ведь было и ещё что-то, то, ради чего он всё это начинал тридцать лет назад, когда сорокалетним сопляком решил подать заявление в школу подготовки промпт-инженеров, пока его ровесники проводили время в фантастических виртуальных мирах или устраивали вечеринки в огромных орбитальных дворцах.
Вероятно, он просто очень хотел понять, как устроен этот мир, а кто лучше Нуса мог на это ответить? Впрочем, в этом случае пришлось бы признать, что десятилетия общения с суперинтеллектом принесли довольно скудные плоды: Нус, как и раньше, знал всё, а Аристов — лишь то, что ему позволялось. Это всегда была неравная игра, в которой человек не имел никаких шансов превзойти сверхразумную машину, и всё же иногда — лишь иногда — ему казалось, что он прикасается к чему-то большему, проникает в суть явлений, недоступных другим людям, и в такие моменты он понимал, что оно, чёрт побери, того стоило. Стоило потраченных десятилетий, стоило бесконечных перебранок с Академией, стоило отказа от тех простых человеческих радостей, вроде возможности построить себе десятиэтажный особняк, чтобы разрушить его когда тот наскучит и построить на его месте новый, которыми свободно наслаждались его бывшие знакомые с Юпитера.
Машина остановилась у офиса разработки, и её пассажир, не прерывая своих размышлений, вышел и направился ко входу в помещение. Дверь в офис требовала ещё одной биометрической проверки, как и почти всё здесь работавшей на архаичных технологиях: камера распознала лицо посетителя с третьей попытки, вероятно введённая в заблуждение его недовольным выражением.
— Глеб Сергеевич, простите великодушно, ждём только вас, — встретил инквизитора прямо у входа женский голос со знакомым смешным акцентом.
Инквизитор, всё ещё погружённый в свои мысли, вздрогнул от неожиданности.
— Ах, Фуми, добрый день. Что за спешка?
Огава Фуми была весьма примечательной сотрудницей. Во-первых она всегда одевалась по японской офисной моде вековой давности, то есть носила юбку до колена, белую блузку и туфли на шпильках, что не требовалось правилами Техникона, но почему-то казалось ей лично совершенно обязательным. Во-вторых, она прекрасно владела литературным русским языком и даже когда-то прочитала специально для этих целей «Войну и мир» в оригинале.
Дело в том, что официальным рабочим языком Техникона почти со дня его основания стал русский, из-за того, что на нём исходно говорила основная часть инженерной команды. В итоге, та или иная степень владения русским языком стала обязательным требованием для всех работников: если снаружи автоматический двусторонний перевод между говорящими на любых языках обеспечивал Нус, то под куполом всем приходилось полагаться на собственные языковые познания.
Большинству, впрочем, хватало и базовых навыков, почти никто не заморачивался со склонениями и падежами. Но Огава была исключением: она исходно поставила себе цель освоить язык на уровне высокой литературной нормы, из-за чего иногда звучала излишне высокопарно, зато никогда не делала грамматических ошибок.
Единственное, что ей не удавалось исправить полностью, — это характерный акцент: японцы плохо выговаривают шипящие. В сочетании с высоким слогом, это иногда давало крайне комичный эффект: так, «великодушно» в её исполнении звучало как «великодусно». Инквизитор знал, как она переживала из-за акцента, поэтому старался сдерживать улыбку в такие моменты.
— Философ с визитом в офисе, велел собрать весь руководящий состав, остальные уже там.
Аристов грязно выругался, из-за чего теперь уже Фуми пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поменять выражения лица. Она проводила своего визави до входа в конференц-зал, отчиталась о том, что всё руководство в сборе, и вышла, закрыв за собой дверь: ей не полагалось здесь присутствовать.
Помимо Философа и новоприбывшего, в зале было четверо: генеральный директор, менеджер проекта и руководители отделов тестирования и технического обслуживания. Самого Философа Аристов знал неплохо: это был Станислав Викторович Меркулов, единственный из двенадцати членов Академии, для кого русский язык был родным, благодаря чему он часто оказывался посланником в Техниконе.
— Сократик, наконец-то. Что ж, приступим.
Меркулов ходил по залу, заложив руки за спину, видно было, что он волновался.
— Итак, господа, то, что я скажу вам сейчас, не должно выйти за пределы этого помещения.
Философ сделал паузу и окинул всех присутствующих взглядом, пытаясь понять, правильно ли они осознали смысл сказанного.
— Я доступно изложил мысль? — явно неудовлетворённый увиденным, уточнил он.
Собравшиеся нервно закивали головами.
— У Академии есть серьёзные основания подозревать, — здесь гость снова сделал паузу, чтобы подчеркнуть значимость следующей фразы, — что Нус вышел из-под контроля и больше не подчиняется воле человечества.
Аристов невольно улыбнулся: фраза про волю человечества была эвфемизмом, на самом деле, суперинтеллект непосредственно подчинялся только решениям Академии.
— Я сейчас сказал что-то смешное, сократик? Вы все представляете себе, к каким последствиям это может привести?
К самым печальным, конечно же. Например, кому нужна будет Академия без исполняющего её решения Нуса?
— В качестве первоочередной меры, мы замораживаем все новые релизы до выяснения обстоятельств. Рядовые сотрудники не должны знать настоящей причины, иначе это посеет панику в обществе. Придумайте любое правдоподобное объяснение.
— Я говорить, что обнаружена неисправность в датацентре, — предложил CEO Дэвид Фуллман.
— Не пойдёт, инженерная команда сразу рванёт выяснять, в чём дело. Если мы их не пустим, поползут слухи, что руководство что-то темнит, — возразил руководитель отдела техобслуживания Крамер.
— Тогда Нойман, — Дэвид кивнул в сторону менеджера, — говорить, что мы внедрять инновационный процесс управления проектом.
Все сразу согласились, что это отличная идея: с таким заходом, можно было затянуть релиз как минимум на полгода, не вызвав ни у кого подозрений.
— Хорошо, с этим разобрались. До дальнейших распоряжений, никаких активных действий не предпринимать: изображайте нормальную работу, но релизов быть не должно. И ещё, — Философ посмотрел на Аристова, — сократик отправляется со мной в Академию.
Warcyborgs
![](/images/projects/732/732/v7/sa/n0//36che35j05.jpg)
Искатель и Снайпер
![](/images/projects/732/732/g5/uy/9w//3681i241ga.jpg)
Сталкеры
![](/images/projects/732/732/jb/is/i5//3681hjg9b4.jpg)
Cyber photo и как я зашел в творчество
![](/images/projects/462/3462/0w/lf/5j//36807502j0.jpg)
Пост будет посвящен любимому хобби
Край Галактики. Трущобная Крыса | 02
![](/project/2514/post/34171/image/66037/imagesprojects5142514n5nudv35h49b2dj2_original.webp?1686046580127)
4 марта — 6 июня 0 года
Жизнь лягнула Максима, словно норовистый конь. Зайя оказался родственником Ламба. И когда тот притащил к нему гопа, долго разбираться не стал. Наказание для провинившегося недогражданина, находящегося на обучении, было подобрано максимально суровым образом. Суровым и крайне унизительным.
Чонкигешитское понимание «справедливости» вылилось для Максима в чистку «сортиров». На самом деле, конечно, его отправили на очищение сливных каналов фабрики, производящей и поддерживающей существование клонов, но дело это особо не меняло. Узкие трубы, противный, вонючий запах и слизь, которую приходилось счищать ручной щёткой. Дурацкая работа, тем более что дроиды-уборщики справлялись с ней намного лучше гопа. Однако, данное задание преследовало больше воспитательную цель, нежели практическую.
Сначала Максим даже возмутился и попробовал проигнорировать приказ начальника. Вот только когда ему не досталась очередная партия таблеток и воды, революционный пыл быстро остыл. Желудок так громко требовал еды, а холод стал настолько нестерпим, что собственное тело предало молодого гопа, заставив уступить дурацкому приказу чонкигешита. Так и получилось, что после нескольких часов в виртуальных классах, Максим переоблачался в костюм уборщика и, направляемый подсказками нейро-шунта, направлялся к очередным «авгиевым конюшням». Входящая в костюм дыхательная маска лишь частично спасала от вони, поэтому кроме раздражения и злобы от монотонной бессмысленной работы, приходилось ещё сдерживать рвотные позывы, которые появлялись почти при каждом вдохе. Единственным положительным моментом, если можно так сказать, была полученная полная карта орбитальной станции клонирования. К удивлению Максима, размеры её оказались просто огромны! Почти десятикилометровый неправильной формы бублик парил в космическом пространстве, будучи домом для пяти десятков тысяч клонов. Даже тот факт, что основная масса их находилась в состоянии заморозки, ожидая подходящей психоматрицы, ничуть не преуменьшала благоговения перед мощью цивилизации, создавшей подобное. Люди, с их жалкими ракетами, едва долетевшими до Луны, выглядели настоящими неандертальцами. А ведь это была не единственная станция подобного рода!
Ещё большее удивление вызвал у Максима факт, что экипаж станции состоял всего лишь из нескольких живых людей. Основную массу работы по управлению и обслуживанию выполняли дроиды. Казалось невероятным, что настолько огромная и наверняка очень дорогая станция просто так находится в космосе. Максим уже составил некоторое представление об Империи Лубасири, в которой, среди прочих прелестей, имелась и хорошо развитая и организованная преступность. Почему же тогда криминал не пытается прибрать такую махину себе? Ведь здесь же можно разжиться рабами и другими полезными вещами?
Такие вопросы кружились в голове, пока он драил очередную трубу. Однако, размышления о сложностях жизни в звездной империи занимали лишь малую часть времени. Основную же массу муторных минут и часов занимала ностальгия по земной жизни. Тоска грызла изнутри, не давая полноценно учиться, не позволяя даже просто плыть по течению, как Максим привык делать ранее.
У штрафных работ обнаружилась и одна положительная сторона. Максима не забрали в армию. Об этой крайне неприятной привычке здешних властей забирать всех «двоечников» в ряды вооружённых сил никто гопов не предупреждал. Поэтому появление «призывной комиссии» стало настоящим шоком. Максим тоже должен был бы загреметь в солдаты, но именно в этот день случилась авария, на ликвидацию последствий которой его направили. В качестве поддержки дроидам. Матерящийся, изнемогающий от усталости и вони, молодой гоп чистил и драил, пока силы его совсем не оставили. А затем чистил ещё, уже на чистом упрямстве. Когда же его вернули к остальным гопам, корабль с призывниками уже отчалил. Узнав об этом, Максим на секунду даже ощутил благодарность чонкигешитам за их такое «удачное» наказание. Впрочем, воспоминания о том, что ему пришлось пережить за последние часы, быстро стёрли это благое чувство.
Тем не менее, перспектива стать солдатом встряхнула молодого гопа. Максим и в земной жизни не горел желанием отдавать долг родине. А уж теперь, после смерти и воскрешения, снова умирать за непонятную империю? Увольте, уж лучше на гражданке где-нибудь отработать право на новую жизнь!
Максим «взялся» за учёбу. Хотя хватило всплеска энтузиазма всего на несколько дней. Затем наработанная годами лень снова начала брать верх. Он вернулся бы к прежнему ритму жизни, но тут жизнь ещё раз решила встряхнуть молодого гопа. Максим встретил девушку.
Случилось это утром, пятого июня по его личному внутреннему календарю. Плетясь по коридору, стараясь не смотреть на окружающих, Максим думал о своей поганой новой жизни. Где-то в глубине теплилась надежда, что после прохождения обучения он сможет найти хорошее место для реализации всех своих желаний, но её свет был таким слабым, почти неощутимым. Наверное, потому, что Максим даже не знал, о чём ему нужно мечтать. Слишком уж сильно новая реальность отличалась от Земли. И требовали от него совсем другое, нежели на родной планете.
Услышав негромкие звуки, явно выбивающиеся из привычного шума, молодой гоп поднял глаза и обомлел. Прямо перед ним, в нескольких шагах, шла прекрасная незнакомка. И она напевала себе под нос! Короткая стрижка каре, подтянутая стройная фигурка, приятный голос — всё это буквально заворожило Максима.
До этого момента он не обращал внимания на здешних представительниц прекрасного пола. Всё-таки голубая кожа, необычный цвет глаз и некоторые другие особенности не позволяли ему абстрагироваться и испытать привычное для своего юного возраста влечение. Не позволяли до этой самой секунды.
Как загипнотизированный, он пошёл следом за незнакомкой. Она шагала лёгкой походкой, покачивая бёдрами. Девушка не шла, а плыла, парила над суровой действительностью. Максим, не замечая появившейся на лице улыбки, тащился за ней, будто был маленьким щенком, которого вывели на прогулку на длинном поводке.
На то, чтобы выяснить её имя, ушёл почти день. И всё только потому, что Максим не удосужился за всё это время разобраться с возможностями своего собственного нейрошунта! Только когда он дождался новой встречи с объектом своей страсти, произошло неожиданное. Увидев девушку снова, гоп сосредоточился на ней и внезапно перед глазами вспыхнула надпись:
«Имя при рождении — Элен Дюран. Новое имя — не определено.»
Максим даже головой помотал, мысленно матерясь на себя за то, что не догадался сделать так сразу, при первой встрече. Однако, теперь у молодого гопа появились ещё вопросы. Во-первых, имя и фамилия наводили на мысли о том, что девушка была француженкой. Это не являлось каким-то открытием, было и так понятно, что «ловцы душ» собирают урожай не только в России, но и со всей территории Земли. Во-вторых, непонятное понятие — «новое имя». Это значит, что ему вовсе не обязательно называться Максимом, а можно выбрать что-то более звучное и брутальное?
Однако, выбор имени можно было отложить до более поздних времён. Пока Максим следовал тенью за девушкой, пытаясь узнать её получше. Она свернула в боковой коридор, где вошла в открывшуюся дверь. Сосредоточившись, Максим вызывал перед глазами справочную информацию:
«Спецкурс „Космический шахтёр“. Исследование и добыча полезных ископаемых на астероидах и малых планетах».
Звучало не слишком вдохновляюще. Спецкурс — это явно нечто необязательное, вроде земного кружка по интересам. Нет, им говорили, что такие курсы могут помочь с дальнейшим распределением после обучения, но звучало это точно так же, как и слова учителей в родной школе, когда те настаивали выбирать предметы, «необходимые для поступления». Ни тогда, ни сейчас Максим прилива энтузиазма не испытывал.
Здесь же ситуация была несколько другой. Эта девушка занималась космическим шахтёрством. А значит, данный спецкурс можно использовать, как повод познакомиться с ней поближе. Максим, правда, слабо представлял, как именно он будет завязывать знакомство, но бурлящие внутри гормоны уже подтолкнули его к закрытой двери. Та тут же отошла в сторону. Максим оказался прямо напротив открывшегося входа. Бежать было глупо, поэтому молодой гоп, вздохнув, просто шагнул внутрь, чувствуя себя преступником, поднимающимся на эшафот.
Зал оказался небольшим, но внутри располагались виртуальные капсулы полного погружения. Их наличие погрузило Максима в некоторое подобие ступора. Такие штуки позволяли ложащимися в них испытывать полный набор ощущений. Это позволяло более полноценно осваивать приобретаемые навыки, но стоимость капсул полного погружения была весьма велика. Значит, компания по какой-то причине считала данный спецкурс крайне важным, раз вложилась в него по-полной.
— Привет! Как тебя зовут? Меня Элен!
Максим вздрогнул, переводя взгляд на девушку. Её бездонные фиолетовые глаза смотрели прямо на него, выворачивая душу наизнанку. Молодой гоп сглотнул, не зная, что сказать и вообще чувствуя себя последним идиотом.
| А. Минин | А. Елисеев |
![](/project/2514/post/34171/image/66039/imagesprojects5142514x577v035h49b6d49_original.webp?1686046611703)
Край Галактики. Трущобная Крыса | 01
![](/project/2514/post/34135/image/65993/imagesprojects5142514t1zqr435h3bibc94_original.webp?1685990172783)
03 марта 0 года
Максим свернулся калачиком, пытаясь таким образом хоть немного отстраниться от суровой действительности, что окружала его уже больше двух месяцев. Холодный пол не позволял полностью расслабиться, но это было наименьшим из зол. Намного хуже было постоянное чувство голода и жажды. Такого про загробную жизнь не рассказывали ни в одной из известных Максиму религий родного мира. Родной планеты Земля.
Именно там Максим родился шестнадцать лет назад. Простая семья, где из детей, кроме него, была ещё младшая сестрёнка, Вика. Родители Максима были самыми обычными людьми, и из своего сына лепили своё подобие. Но разве это плохо? Крыша над головой, еда, одежда, обучение в школе — Максим получал всё это во вполне достаточных количествах. Другое дело, что почти любому подростку всегда нужно нечто большее, чем простое и банальное обывательское счастье. Максим мечтал о крутых гаджетах, красивой жизни и известности. Откуда всё это должно было взяться? Да просто из ниоткуда! Обида на родителей, которые почему-то не спешили становиться богатыми олигархами, постоянно тлела в его сердце, но не достигала достаточно высокого уровня, чтобы высказывать её в словах. Всё-таки предки были хорошими людьми, пусть и неудачниками. Хотя одну вещь родителям Максим простить никак не мог — они заразили его своей неудачливостью! Ничем другим объяснить череду преследующих молодого человека неприятностей объяснить было невозможно.
К своим шестнадцати годам Максим перепробовал много способов вырваться из обывательского болота. Он заводил канал на Ютубе, пытался раскрутиться в Инстаграме и много чего ещё. Везде случался облом. В итоге Максим плюнул на всё, опустив руки и просто поплыв по течению жизни в ожидании неизвестно чего. Учёба, от которой веяло скукой и затхлостью, компьютерные онлайн-игры, где более богатые и удачливые поднимались на вершины рейтингов, оставляя самого Максима болтаться в серой серединке, отсутствие хоть каких-нибудь ярких увлечений... Даже с девушками ему не везло. Впрочем, последний факт напрягал меньше других. В общем и целом, Максим был типичным школьником, не заглядывающим дальше завтрашнего дня в своей жизни. Обычно такие «недоросли» быстро перестраиваются, попадая во взрослую жизнь, где родители уже перестают всё делать за своих чад. Вот только Максиму не повезло и с этим. Он умер раньше, чем покинул родное гнездо.
Случилось это нелепо и банально. Очередным весенним утром он вышел на пешеходный переход, слушая в наушниках громкую музыку. Пьяный лихач на дорогой иномарке сбил юного Максима, выбив душу из тела за одно мгновение.
Очнулся Максим в совершенно невероятном месте. Когда, преодолевая панику и собирая в кучу разбегающиеся мысли, он разорвал покрывающую его плёнку и сел на холодном твёрдом белом столе, то и предположить не мог, что именно случилось. Максиму показалось, будто он оказался в странном огромном морге, куда его запихали по ошибке. Вот только быстро выяснилось, что никаким земным вместилищем мертвецов здесь и не пахло. Его душа, а точнее «психоматрица», оказалась в теле голубокожего клона, сотворённого могущественной инопланетной цивилизацией, чьи владения занимали не одну сотню звёздных систем. Переварить такие факты было тяжеловато, но и оспорить их не представлялось возможным.
Хотя, стоит это отметить, первое время Максим пытался это сделать. Просто закрывался в своей жилой ячейке, не выходя из неё, даже вообще не вставая с места. Вот только никто не пришёл к нему, не стал успокаивать, утешать. Всем оказалось просто наплевать. Тогда Максим вышел наружу. Даже начал учиться, чтобы получать свою норму еды и воды. Правда, отношение к учёбе не изменилось. Всякий раз, погружаясь в очередную виртуальную симуляцию, молодой гоп делал минимум необходимого, не пытаясь узнать больше или научиться чему-либо по-настоящему хорошо. Гопом в этом новом мире называли клона с внедрённой психоматрицей. Гражданин с ограниченными правами. Обязанный после курса обучения отработать полвека на одной из удалённых малоосвоенных планет. Такой «пионер» космоса, отправленный осваивать фронтир для звёздной империи против собственной воли.
Новая жизнь оказалась ещё хуже старой. В прежней хотя бы имелась семья и какие-никакие развлечения. Здесь же, на орбитальной станции АИКА, Академии Имперской Колониальной Администрации, у Максима не имелось ничего, кроме этого трижды проклятого обучения. В сочетании с уже упоминавшимся чувством холода и голода, обстановка каждой своей деталью погружала в депрессию. Куда молодой уже не человек с готовностью и соскользнул.
Прежние детали старой жизни, на которые Максим раньше не обращал никакого внимания, сейчас стали дорогими сердцу и крайне важными. Запах жарящейся утром яичницы, ворчание отца во время просмотра вечерних новостей, даже бессмысленная болтовня сестры, разговаривающей с подружками по телефону — любая из этих мелочей, всплывая в памяти, порождала взрыв горькой тоски и прожигающей сердце ностальгии.
Начинался третий месяц пребывания в этой самой «Академии». Третье марта нулевого года. Максим сам для себя придумал использовать собственное летоисчисление. Первый день после пробуждения в новом теле стал первым января нулевого года. У империи имелось своё летоисчисление, но новоиспечённый гоп не собирался использовать его в своей жизни. Присущий подростку максимализм и скрытое бунтарство никуда не делись. Просто приобрели несколько другую форму, в чём-то даже более радикальную, чем старая.
К текущему моменту Максим уже почти примирился с режимом жизни на станции. Встав с пола, гоп вышел из своей капсулы и направился по коридору к учебному залу. Рядом, по этому же коридору, шли и другие гопы. Большинство из них выглядели так же, как и Максим, потерянными и безучастными. Мало кто из возвращённых к жизни радовался своей судьбе. Так что в этом смысле Макс ничем не выделялся на общем фоне.
Так он и плёлся по коридору, опустив голову и глядя под ноги. Пока в один прекрасный момент его не сбил с ног вылетевший откуда-то слева высокий чонкигешит. Массивный, пузатый, он откинул Максима в стену, сам едва устояв на ногах. Ошеломлённый гоп смотрел на широкощёкое лицо со свиным пятачком и большими клыками и понимал, что только что заработал себе очень большие проблемы.
Надо сказать, гопам редко приходилось видеть представителей стержневых рас империи. Вообще, мало кто из живых попадался им на глаза. Кроме самих гопов, новоиспечённые недограждане империи лицезрели только всяческих дроидов. Если не считать, конечно, того самого чонкигешита, что встретил их после пробуждения, а после находился рядом во время всего процесса обучения. До этого столкновения Максим вообще считал Ламба единственным живым существом на борту, кроме гопов, разумеется. Так что, кроме страха, он сейчас испытывал и нечто вроде изумления.
— Какого малбона ты на меня наскочил? — грубо прорычал на Максима чонкигешит.
Он уже успел оправиться и сейчас нависал над не успевшим подняться на ноги молодым гопом настоящей скалой, эдаким големом из древних легенд. Живым оружием неотвратимого возмездия и неминуемой гибели. Настоящим ожившим ужасом.
— Я... Я вовсе не наскакивал... Это вы на меня наскочили!
— Чего?!? — взвился чонкигешит. — Ты называешь меня, Зайю Гремта, лжецом? Ты, жалкий гоп, смеешь обвинять гражданина Империи Лубасири во лжи?
Ситуация становилась всё хуже и хуже. Максим уже готов был отрезать себе язык и зашить рот. Но вылетевшие слова никак не желали исчезать без следа. Более того, они явно застряли в голове Зайи, распаляя пузатого имперца всё больше и больше.
— Поднимайся на ноги и за мной! Сейчас же!
| А. Минин | А. Елисеев |
![](/project/2514/post/34135/image/65991/imagesprojects51425147qvjo535h3bhhj87_original.webp?1685990063558)
Край Галактики. Трущобная Крыса | 00 Пролог
![](/project/2514/post/34078/image/65903/imagesprojects51425144e3j5l35h246j724_original.webp?1685901913390)
15 апреля 1 года
Вокруг кипел бой. Настоящий бой, очень непохожий на те, что ему раньше приходилось видеть на широком экране в кинотеатре. Никаких тебе красивых ракурсов, ярких цветов взрывов, пафосных реплик, картинных поз с выстрелами невероятной точности со стороны главных героев и тупой пальбы от массовки. Только грязь, кровь и смерть. Его смерть. Это будет уже вторая по счёту. Кажется, можно бы уже смириться, но почему-то расставаться со второй жизнью не хотелось ничуть не меньше, чем с первой.
Голубокожий, несколько широковатый в кости гуманоид прятался за широкой каменной плитой, вздрагивая от любого громкого звука. Горчичного цвета большие глаза то и дело закрывались, будто это простое движение могло превратить происходящее в сон, в нереальность. Круглое лицо с большими ушами морщилось от грохота и криков, густые брови шевелились, отражая бурлящую в голове мыслительную деятельность. В руках гуманоид держал фантастического вида оружие, похожее на массивный дробовик. Хотя называлось и действовало совсем по-другому.
— Мэд! Какого малбона ты там расселся? Быстро поднимай свою задницу и вперёд! Собрался жить вечно?
Мэд — его имя. Его новое имя, которое он взял, когда умер и возродился. Простой шестнадцатилетний пацан, ходящий в десятый класс и не заглядывающий дальше пары дней в будущее превратился в бандита, члена мафиозной группировки, солдата звёздной мафии. И как его только угораздило, почему всё так сложилось?
— Живо, Мэд! Если не встанешь, я тебя сама пристрелю прямо здесь!
Произнёсшая эти слова была настоящей красоткой, даже по прежним, человеческим стандартам. Синекожей, но красоткой. Стройная, длинноногая, с узким личиком, маленьким, изящным носиком, а уж медовые, с поволокой глаза… Когда Мэд впервые увидел их, сразу понял — это она, та самая, что он ждал всю жизнь. Вернее, уже две жизни. Вот только характер у Ширен оказался вовсе не мягкий и пушистый. Скорее уж, стальной и несгибаемый. Именно такой, какой должен быть у вожака банды, не первый год ведущей войну в трущобах гигантского мегаполиса.
Мэд опустил глаза на оружие в своих руках. Нейролинк, вшитый в голову, тут же вывел перед глазами подробную информацию.
«Игстрел „Дуор-IV“. Магазин — 40 зарядов (2 зарядные капсулы). Прицельная дальность…»
Усилием воли Мэд убрал справку. К чему всё это? Дробовик и есть дробовик. Пусть и стреляет не пулями, а иглами, сути это не меняет. Мощное, хоть и грубое, оружие ближнего боя. Простое и максимально надёжное. Навёл два ствола в сторону противника, нажал на курок и… Убил.
К горлу подкатил комок. Мэд напрягся, удерживая содержимое желудка внутри. Не хватало ещё заблевать тут всё. За такое его Ширен точно пристрелит. Но что делать, если страх смерти сковал мышцы, даже мысли и те ворочаются с трудом? Почему в жизни всё настолько страшно? В фильмах же не так было! Там герой лихо прыгает и стреляет во врагов. А после перестрелки идёт пить кофе, без всяких там мыслей и уж тем более, без извергания недавно съеденного обеда на пол!
Снова раздался громкий треск. Мэд вздрогнул, услышав, как засвистели рядом иглы. Ещё одна неправильность происходящего вокруг. Игстрелы не издавали привычных, громких звуков выстрела. Лишь этот треск, будто кто-то рядом ломает сухие ветки. Хотя от этого не становилось менее страшно.
Железная рука схватила за шиворот и вздёрнула в воздух. Так, что ботинки нелепо задёргались, не находя опоры. Дыхание перехватило, а совсем рядом со своим лицом Мэд обнаружил свиной пятачок, а чуть выше него горящие яростью чёрные глаза. Акбел, один из «быков» в их банде.
— Живо начинай стрелять, мелкий выпердыш! Не зли меня!
Металлические пальцы протеза, принадлежащего чонкигешиту, разжались, выпуская молодого гопа на волю. Мэд перевёл дыхание, в очередной раз окинув взглядом поле своего первого (и, похоже, последнего) боя. Большой зал раньше был каким-то торговым центром или чем-то подобным. Массивные колонны, широкая лестница с противоположной стороны, большой овальный атриум в центре, да разбросанные тут и там тумбы. По сторонам, левой и правой, шли небольшие павильоны, к этому моменту уже почти лишившиеся своих прозрачных витрин, да и части перегородок, чего уж греха таить. В сочетании с общей картиной разрухи и упадка создавалось стойкое впечатление случившегося постапокалипсиса. Подобные картины Мэду приходилось видеть, как в фильмах про «жизнь после конца света» и всяких там зомби, да в компьютерных играх про мрачный мир будущего.
Их небольшой отряд подловили прямо во время перехода из соседнего здания. Когда раздался громкий треск и засвистели иглы, молодой гоп на секунду опешил, превратившись в статую. Рядом падали бойцы их небольшой группы, а он продолжал стоять, слыша только свист смертельных игл у виска. Только вовремя прилетевшая со стороны Акбела оплеуха, сбившая с ног, спасла тогда Мэду жизнь. Другим повезло меньше. Сразу четыре мёртвых тела упали на пол, уменьшив численность их отряда почти вдвое.
Сейчас они оказались разделены на две группы, по три бойца в каждой. В крайнем левом павильоне он сам вместе с Акбелом и Ширен. А с другой — Калантар, правая рука Ширен, и ещё два бойца, лубасири, имён которых Мэд не помнил. Он вообще мало что понимал, в один день рухнув на самое дно мира, сюда, в эти нижние уровни Фулгора, гигантского города-гиганта, рядом с котором крупнейшие города Земли могли считаться лишь захолустными маленькими деревушками.
Дрожь в руках никак не желала проходить. Мэд с трудом удерживал данное ему оружие. Чтобы выполнить приказ, нужно оторваться от спасительной стены, выглянуть, направить ствол в сторону врагов и… Новая волна тошноты подкатила к горлу. Благо, Акбел не заметил. Громила несколько раз выстрелил из своего «Дуора». И, судя по довольной ухмылке, даже попал.
— Сколько их, Кал? — крикнула Ширен.
Привычную связь через имеющуюся у каждого гарнитуру глушили хорошо и надёжно. Этот факт был обнаружен сразу после открытия огня. Так что приходилось вот так перекрикиваться. Но главное — помощь было не вызвать. Разбираться с напавшими на них бандитами придётся самостоятельно.
— Полтора десятка, я думаю! — отозвался помощник.
— Многовато, — тихо прошипела красотка.
На её милом личике отражалась бешеная работа мысли. Будь Мэд не столь напуган, то наверняка бы залюбовался девушкой. В эти минуты, когда смерть стояла за плечом, она стала ещё более притягательной и соблазнительной. Но прежде, чем она смогла придумать хоть что-то, один из бойцов пришёл к выводу, что сражение — не вариант. И кинулся к мостику, по которому они перебрались в зал из соседнего здания. Шквал игл высекал искры, рикошетил от стен и пола, но боец, петляя, как бешеный заяц, оставался неуязвим. Все уставились на него, разрываемые на части двойственным чувством. С одной стороны, хотелось, чтобы труса подстрелили за предательство, с другой же — желание увидеть, как тот убежит, было не слабее. Ведь это давало и им шанс уйти живыми, не ввязываясь в заведомо проигрышный бой.
Боец добежал до пролома. Мэд видел, как его нога встала на переброшенную через дорогу плиту. И уже в следующий миг голова беглеца взорвалась, как переспелый арбуз! Тело неловко кувыркнулось, падая в бездну. Мэд сглотнул, не в силах избавиться от зрелища безголового бегуна, намертво отпечатавшееся в памяти.
— Снайпер! И как мы могли так попасться! — в сердцах выкрикнул Калантар. — Он специально пропустил нас, чтобы все попались в ловушку!
— Ага, — всё так же тихо отозвалась Ширен. — Значит, надо идти вперёд. Пробиваться с боем.
Медовые глаза остановились на дрожащем словно осиновый лист, молодом гопе. Мэд понял, что больше прятаться не выйдет. Настал его смертный час. Кажется, во время войны тоже так делали? Бросали преступников в самоубийственную атаку, чтобы выиграть время или просто заставить фашистов потратить боеприпасы? Или тогда всё было по-другому?
— Мэд, правильно? — голос Ширен звучал мягко, почти нежно. — Тебе надо просто добраться до следующей перегородки. Всего десять шагов, не больше. Как добежишь, прикроешь нас оттуда. А мы уж сразу за тобой, не переживай. Понял меня?
Мэд судорожно кивнул, глядя, как ствол автоматического игпистолета «Найло» поднимается, указывая куда-то в область паха. Молодой гоп почувствовал, как его мужское достоинство съёживается до размеров горошины, а страх ледяной глыбой замораживает всю нижнюю часть тела. Он знал, что Ширен выстрелит и убьёт его. Без всяких сомнений и жалости. Живущие в трущобах вообще не знали таких слов. Главный девиз каждого обитателя нижних уровней Фулгора был прост и максимально понятен: «Убивай или убьют тебя».
Страх, как и любая эмоция, имеет свои пределы. Когда перешагиваешь через них, он перестаёт сковывать, становится просто «фоном». Именно это и случилось с Мэдом. Угроза неминуемой смерти сломала плотину, освободила его. Замороженные мысли словно бы выдуло потоком ледяного, проясняющего ветра. Дрожь ушла из рук. Молодой гоп несколько раз глубоко вдохнул, а затем, с нелепым боевым кличем выскочил из укрытия и побежал к перегородке, паля на ходу из обоих столов. Он не видел, куда стреляет, да и неважно это было. У него не были установлены базы по обращению с игстрелами, а в прошлой жизни он оружия и вовсе в руках не держал, разве что только виртуальное. Поэтому ни о каком прицеливании, попытках попасть в кого-то речь не шла. Он думал только о том, что беспорядочный шквал игл заставит противников спрятаться, пригнуться. А за это время он пробежит эти самые десять шагов. Пробежит. Десять. Шагов.
Непонятно откуда взявшийся обломок подвернулся на седьмом шаге. Носок левой ноги врезался в него, вызвав ослепляющую вспышку боли. Эта боль на миг сковала мышцы, приведя к потере равновесия. Бег превратился в полёт, завершившийся столкновением с той самой спасительной перегородкой. Врезавшись в неё на полной скорости, Мэд банально потерял сознание…
| А. Минин | А. Елисеев |
![](/project/2514/post/34078/image/65907/imagesprojects5142514sj44he35h247ejg8_original.webp?1685902038414)
Коллапс региональных банков как катализатор для смерти малого и среднего бизнеса и путь в киберпанковскую антиутопию
Что делает экономику успешной? Ну, если подойти к вопросу "широкими мазками", а не академически, с цифрами и графиками. Экономике для успеха нужна топливо двух видов - топливо для обеспечения энергетики (и в целом сама по себе обеспеченность энергией) и деньги как топливо для экономики. Причем оба вида топлива должны быть не только дешевыми, но и доступными по всей экономике.
В этом смысле мы могли видеть прекрасный пример Германии. До начала внедрения Energiewende (то есть, перехода от ископаемых источников энергии и атомной энергетики к возобновляемым источникам энергии) Германия имела почти идеальную структуру обеспеченности энергией из надежных источников. Порядка 30% производилось на атомных электростанциях, 50% на собственном угле. Оставшиеся 20% были комбинацией из ВИЭ и дешевого российского газа путем бесперебойных трубопроводных поставок.
Германия сочетала благоприятную структуру своей энергетики с сильным и гибким банковским сектором, специально созданным для обеспечения промышленного роста. Именно эта полноприводная конструкция позволила экономике Германии стать четвертой по величине в мире.
Сердцем немецкой экономики являются ее малые и средние компании, известные как Mittelstand, обеспечивающие 52% ВВП и 70% занятости. Именно малые и средние компании точкой внедрения инноваций в экономике.
Успех Миттельштанд во многом объясняется уникальной региональной децентрализованной структурой управления Германии и ее федеральной системой правления. Большая часть власти и автономии передана отдельным землям (я дальше буду писать "регионам", чтобы не было путаницы). Каждый регион имеет свой собственный региональный капитал. Не в том смысле, что регион как субъект имеет капитал, владеет предприятиями или деньгами, а в том, что в этой земле есть свой локальный бизнес и бизнесмены, формирующие в совокупности значительный региональный капитал.
В каждом регионе есть развитая банковская система, возглавляемой региональным банком (Landesbank), а также множеством финансовых учреждений специального назначения (Buergschaftsbanken), являющиеся банками развития, предоставляющими гарантии (от федерального правительства), кредитующие бизнес и принимающими долевое участие в нем. То есть, предоставляют и облегчают доступ региональному производству к акционерному и долговому финансированию, а также гарантийным инструментам.
Добавьте к этому то, что в Германия также существует большое количество других банков - местные Sparkassen (сберегательные банки) и VR Banken (кооперативные банки), а также частные банки, такие как Deutschebank и Commerzbank. Последние наполнены депозитами и подкреплены неявными государственными гарантиями и субсидиями.
Интересно то, что явные гарантии перестали существовать в 2008-2009 гг. в результате внедрения регулирования Базель III и постановлений ЕС о запрете субсидий, что, конечно, имело последствия на стоимость и доступа к капиталу. Вся эта структура финансового сектора в совокупности устроена так, чтобы оказывать максимальную поддержку промышленности так, как ни в одной другой стране мира.
Можно в этом же ключе посмотреть и на США. Несмотря на активное внедрение ESG повестки, США пока что не так близки в энергетическому харакири, как Германия. Более того, вне зависимости от продвигаемой повестки, США изобилует ископаемым топливом и продвигается в технологиях его добычи. Благодаря этому США является крупнейшим в мире производителем нефти и газа, хоть та же сланцевая добыча не всегда экономически целесообразна. Более того, в США действуют 92 атомных реактора, которые тихо и безопасно производят безуглеродную электроэнергию с коэффициентом использования установленной мощности, превышающим 90%.
Принятый "Закон о снижении инфляции" который, на самом деле является инструментом для продвижения ВИЭ, хоть и приведет к росту доли "зеленой" энергии, но не избавит США от тех преимуществ наличия ископаемого топлива, которые у них есть.
Харакири будет совершено в другой сфере, а именно путем уничтожения разнообразия в банковской системе США, которое нужно для поддержки экономического роста малого и среднего бизнеса. Хотя малый и средний бизнес в США обеспечены менее насыщенной региональной банковской системой, как в Германии, но именно региональные банки обеспечивают этот бизнес финансированием.
Для этих предприятий отношения между менеджментом/акционером и банкиром являются незаменимым катализатором для роста. Причем, когда мы говорим "банкир", мы подразумеваем не бездушную банковскую машину, а человека. Линейного менеджера небольшого банка, топ-менеджера или акционера. То есть того, кто в небольшом региональном банке принимает или формирует решение.
Это важно, поскольку подход к малому и подход к крупному бизнесу не может быть одинаковым. Если подходить к бизнесу со скоринговыми моделями, коэффициентами ликвидности и всем таким прочим, как это делают крупные банки, то малый бизнес вообще не надо кредитовать, поскольку риски предельно высоки. Крупный банк в этом отношении можно понять, он не может себе позволить глубоко погружаться в малый бизнес, у него просто недостаточно ресурсов для этого.
Владельцы и топ-менеджмент регионального банка, с другой стороны, может себе это позволить. Он знает собственника бизнеса, он понимает контекст и пути развития, банально он может верить и доверять этому собственнику, оценивая его не только по цифрам, генерируемым его бизнесом, но и по другим, неоцифрованным параметрам.
В 80-е годы появился такой литературный жанр как киберпанк, который также нашел свою популярность в кино. Если вы помните, там особо активно пугали читателя и зрителя японскими корпорациями, которые мало того, что, так сказать, захватили свою экономику, уничтожив малый и средний бизнес так, что только забегаловки с лапшой остались, но еще и угрожает самой свободной в мире американской экономике. А в итоге сами США скатываются в такую киберпанковскую антиутопию с главенством мегакорпораций.
Подведу итог. Мы рассматриваем здесь тенденции не одного или двух ближайших лет, а тенденции на 1-2 десятилетия, зародыши которых крайне интересно наблюдать уже сейчас. Я уже говорил о том, что если текущие тенденции сохранятся, то придут они к укрупнению крупнейших банков до мегабанков, которые поглотят активы малых и средних банков, что если не полностью убьет малый и средний бизнес, то значительно ограничит ему возможности развития.
![](/project/2363/post/32786/image/63479/imagesprojects3632363t5f3ng35faegg14a.webp?1683887488545)
Снижение доли малого бизнеса итак вполне себе укладывается в тенденции последних десятилетий, но крах региональной банковской системы эту тендению только усилит. В России доля малого и среднего бизнеса (тут надо отметить, что у нас средний бизнес это компании до 2 млрд. руб. выручкой, тогда как в США малый бизнес - это компании с выручкой до 40 млн. долл.) составляет 20%. Так что американская экономика вполне себе может приблизиться к нашим показателям в ближайшие десятилетия, если региональная банковская система в результате этого кризиса будет поглощена крупными банками или рассосется в руках государства, которое будет вынуждено распродавать активы после их попадания в руки FDIC.
Делается ли это целенаправленно или "так сложилось"? Судя по тому, что ФРС прекрасно осознавало последствия повышения ставки, а также то, что, по сути, идет безуспешная борьба с немонетарными факторами инфляции монетарными методами, я делаю ставку на то, что это история во многом запланированная. Но поживем - увидим.
P.S. Уже после публикации я задумался вот над чем. Смерть малого и среднего регионального бизнеса и укрупнение корпораций (а может быть и их превращение в мегакорпорации) повлечет за собой и укрупнение городов и городских агломераций. Крупному бизнесу неудобно владеть и развивать сеть производств/предприятий, ему выгоднее их концентрировать для повышения эффективности и снижения издержек. Мы это видим на протяжении последней сотни лет. Наличие малого и среднего регионального бизнеса - единственное, что пока что сдерживало тенденцию на укрупнение агломераций. Если этот тормоз перестанет работать, то мы очень скоро увидим увядание милых малых городков США по аналогии с Детройтом и тем, что мы видели у нас за последние 30 лет.
Поэтому для нас важным фактором стратегии развития страны, о котором я еще напишу, является пространственное развитие. Эту тенденцию однозначно нельзя пускать на самотек и ей нужно противостоять.