В
logo
Виталий Касс
Начинающий писатель.
В
logo
Виталий Касс

Повесть: Умираю, но не сдаюсь. Глава 9. Голоса в голове.

– Немцы! ‎–‏ ‎услышал ‎я ‎сквозь ‎сон ‎знакомый‏ ‎плаксивый ‎голос.‏ ‎Я‏ ‎вскочил, ‎пытаясь ‎протереть‏ ‎спросонья ‎слипшиеся‏ ‎глаза. ‎Глаза ‎отчаянно ‎сопротивлялись‏ ‎и‏ ‎никак ‎не‏ ‎хотели ‎раскрываться.‏ ‎Раздался ‎выстрел. ‎Сон ‎тут ‎же‏ ‎трусливо‏ ‎сбежал ‎в‏ ‎неизвестном ‎направлении.‏ ‎После ‎этого ‎мои ‎глаза ‎наконец‏ ‎выбросили‏ ‎белый‏ ‎флаг ‎и‏ ‎вылезли ‎наружу.‏ ‎Федя, ‎из‏ ‎своей‏ ‎винтовки, ‎палил‏ ‎без ‎разбора ‎куда-то ‎в ‎сторону‏ ‎юга.

– Отставить ‎стрелять,–‏ ‎скомандовал‏ ‎я, ‎отрабатывая ‎зычный‏ ‎командирский ‎голос.‏ ‎– ‎Береги ‎патроны ‎Федя.

Федя‏ ‎растерянно‏ ‎посмотрел ‎на‏ ‎меня: ‎–‏ ‎Так ‎немцы ‎же. ‎

– Где ‎немцы?‏ ‎—‏ ‎попытался ‎я‏ ‎рассмотреть ‎хоть‏ ‎что-то ‎в ‎темноте ‎ночи. ‎Но‏ ‎было‏ ‎темно,‏ ‎как ‎в‏ ‎танке.

Немцы, ‎услышав‏ ‎Федины ‎выстрелы,‏ ‎среагировали‏ ‎пуском ‎в‏ ‎небо ‎нескольких ‎осветительных ‎ракет ‎и‏ ‎уже ‎можно‏ ‎было‏ ‎хоть ‎что-то ‎рассмотреть.‏ ‎Но ‎глаза‏ ‎слезились ‎и ‎не ‎желали‏ ‎работать‏ ‎без ‎отпуска.‏ ‎Наконец ‎мне‏ ‎все-таки ‎удалось ‎их ‎сфокусировать ‎на‏ ‎близлежащем‏ ‎поле. ‎

– Да‏ ‎где ‎они?‏ ‎– ‎пытал ‎я ‎Федю. ‎

– Да‏ ‎вон‏ ‎там‏ ‎короче ‎за‏ ‎пригорком, ‎только‏ ‎шо, ‎мелькали‏ ‎тени,‏ ‎– ‎недовольно‏ ‎ответил ‎Федя.

По ‎его ‎голосу ‎было‏ ‎слышно, ‎что‏ ‎он‏ ‎сильно ‎обиделся ‎на‏ ‎невидимых ‎врагов,‏ ‎которые ‎сейчас ‎попрятались ‎и‏ ‎не‏ ‎желали ‎показываться‏ ‎вновь ‎под‏ ‎прицелом ‎его ‎винтовки.

Я ‎снова ‎присмотрелся‏ ‎и‏ ‎увидел ‎несколько‏ ‎удаляющихся ‎собачьих‏ ‎силуэтов. ‎

Меня ‎разобрал ‎смех: ‎–‏ ‎Ну‏ ‎Федяяяя,‏ ‎ты ‎даешь‏ ‎стране ‎угля.‏ ‎Перепутал ‎немцев‏ ‎с‏ ‎собаками. ‎Это‏ ‎четвероногие ‎друзья ‎были. ‎Наверное ‎вышли‏ ‎перекусить.

Федя ‎растеряно‏ ‎молчал‏ ‎и ‎хлопал ‎близорукими‏ ‎глазами.

– Ладно, ‎если‏ ‎что ‎увидишь ‎снова, ‎не‏ ‎стреляй,‏ ‎а ‎зови‏ ‎меня, ‎–‏ ‎сказал ‎я ‎примирительно ‎и ‎похлопал‏ ‎Федю‏ ‎по ‎пыльному‏ ‎плечу. ‎

Только‏ ‎я ‎свернулся ‎калачиком ‎на ‎дне‏ ‎окопа,‏ ‎чтобы‏ ‎досмотреть ‎прерванный‏ ‎сон ‎с‏ ‎симпатичной ‎актрисой‏ ‎из‏ ‎недавно ‎просмотренного‏ ‎кинофильма, ‎как ‎Федя ‎снова ‎радостно‏ ‎закричал: ‎–‏ ‎Да‏ ‎вот ‎же ‎они!‏ ‎Короче! ‎Я‏ ‎же ‎говорил ‎товарищ ‎Котов!‏ ‎Я‏ ‎же ‎вам‏ ‎говорил. ‎Я‏ ‎их ‎и ‎без ‎очков ‎чую,‏ ‎на‏ ‎расстоянии!

Актриса ‎блондинка‏ ‎испарилась ‎вместе‏ ‎со ‎своей ‎большой ‎грудью, ‎как‏ ‎минимум‏ ‎четвертого‏ ‎размера. ‎Чертыхаясь,‏ ‎я ‎подскочил‏ ‎к ‎Феде‏ ‎и‏ ‎всмотрелся, ‎куда‏ ‎он ‎указывал ‎почерневшим ‎от ‎грязи‏ ‎пальцем. ‎И‏ ‎никого‏ ‎не ‎увидел ‎снова.

Абсолютно‏ ‎никого ‎и‏ ‎ничего, ‎кроме ‎серого ‎камня,‏ ‎рядом‏ ‎с ‎раскидистым‏ ‎кустом. ‎Я‏ ‎решил ‎подождать ‎немного, ‎прежде ‎чем‏ ‎послать‏ ‎Федю ‎подальше‏ ‎с ‎его‏ ‎собаками. ‎Казалось, ‎прошла ‎целая ‎вечность‏ ‎и‏ ‎у‏ ‎меня ‎начали‏ ‎слезиться ‎глаза‏ ‎от ‎напряжения.‏ ‎Наконец‏ ‎камень ‎пошевелился‏ ‎и ‎задвигался ‎в ‎нашу ‎сторону.‏ ‎Вот ‎Федя‏ ‎молодец.‏ ‎Как ‎он ‎их‏ ‎без ‎очков‏ ‎то ‎рассмотрел? ‎

– А ‎вижу.‏ ‎Молодец‏ ‎Федюня. ‎Зачет‏ ‎тебе ‎по‏ ‎боевой ‎и ‎политической ‎подготовке, ‎–‏ ‎похвалил‏ ‎я ‎парня.

Федя‏ ‎выпрямился ‎и‏ ‎расправил ‎сутулые ‎плечи.

– Служу ‎советскому ‎союзу!‏ ‎Да‏ ‎я‏ ‎товарищ ‎Котов,‏ ‎ни ‎разу‏ ‎не ‎сомкнул‏ ‎глаз.‏ ‎Короче. ‎Мимо‏ ‎меня ‎и ‎мышь ‎не ‎проскочит,‏ ‎– ‎гордо‏ ‎произнес‏ ‎Федя, ‎поправив ‎несуществующие‏ ‎очки ‎пальцем.

По‏ ‎нему ‎было ‎видно, ‎что‏ ‎его‏ ‎в ‎детстве‏ ‎нечасто ‎хвалили,‏ ‎вот ‎и ‎вырос ‎пацан ‎падким‏ ‎на‏ ‎любую ‎похвалу.

Я‏ ‎позаимствовал ‎у‏ ‎Феди ‎винтовку ‎и ‎взял ‎на‏ ‎прицел‏ ‎самодвижущийся‏ ‎чудо–камень. ‎И‏ ‎вдруг ‎услышал‏ ‎голос ‎у‏ ‎себя‏ ‎в ‎голове:‏ ‎«Немчик ‎не ‎стреляй». ‎Я ‎в‏ ‎недоумении ‎посмотрел‏ ‎на‏ ‎Федю. ‎Федя ‎непонимающе‏ ‎смотрел ‎на‏ ‎меня. ‎

– Это ‎ты ‎сейчас‏ ‎сказал?–‏ ‎спросил ‎я‏ ‎Федю.

– Каво? ‎–‏ ‎удивленно ‎протянул ‎Федя ‎и ‎снова‏ ‎сгорбился.

Я‏ ‎подозрительно ‎посмотрел‏ ‎на ‎нашего‏ ‎третьего ‎товарища-солдата. ‎Тот ‎спал ‎как‏ ‎убитый.‏ ‎Только‏ ‎похрапывал, ‎как‏ ‎живой. ‎Я‏ ‎снова ‎посмотрел‏ ‎на‏ ‎поле ‎и‏ ‎увидел, ‎что ‎камень ‎уже ‎приобрел‏ ‎человеческие ‎очертания‏ ‎и‏ ‎пригибаясь ‎бежит ‎к‏ ‎нам. ‎Что-то‏ ‎знакомое ‎было ‎в ‎его‏ ‎плавных‏ ‎и ‎уверенных‏ ‎движениях. ‎«Да‏ ‎это ‎же ‎Ногай», ‎– ‎мелькнуло‏ ‎у‏ ‎меня ‎в‏ ‎голове.

– Федя!– ‎заорал‏ ‎я, ‎– ‎Беги ‎к ‎майору.‏ ‎Скажи,‏ ‎что‏ ‎Ногай ‎вернулся.‏ ‎Пусть ‎не‏ ‎стреляют. ‎

Как‏ ‎будто‏ ‎кто-то ‎прочитал‏ ‎мои ‎мысли ‎в ‎форте ‎на‏ ‎втором ‎этаже,‏ ‎только‏ ‎наоборот, ‎и ‎произвел‏ ‎одиночный ‎выстрел.

– Бегом!‏ ‎– ‎прикрикнул ‎я ‎на‏ ‎замешкавшегося‏  ‎Федю.

А ‎сам‏ ‎закричал ‎вниз‏ ‎невидимому ‎стрелку: ‎– ‎Не ‎стреляйте.‏ ‎Это‏ ‎наши. ‎

Не‏ ‎знаю, ‎услышали‏ ‎меня ‎или ‎нет, ‎только ‎больше‏ ‎выстрелов‏ ‎не‏ ‎последовало. ‎Но‏ ‎и ‎фигура‏ ‎Ногая ‎куда-то‏ ‎исчезла.‏ ‎«Неужели ‎попали»,–‏ ‎подумал ‎я. ‎Пришлось ‎растолкать ‎спящего‏ ‎солдата. ‎–‏ ‎Останешься‏ ‎за ‎старшего, ‎–‏ ‎повысил ‎я‏ ‎в ‎звании ‎заспанного ‎бойца,‏ ‎а‏ ‎сам ‎побежал‏ ‎вниз ‎по‏ ‎холму. ‎И ‎налетел ‎на ‎…‏ ‎Ногая.‏ ‎Он ‎сильно‏ ‎изменился, ‎выглядел‏ ‎сильно ‎уставшим, ‎весь ‎в ‎какой-то‏ ‎черной‏ ‎саже,‏ ‎как ‎трубочист.‏ ‎Только ‎его‏ ‎шейный ‎платок‏ ‎хоть‏ ‎и ‎был‏ ‎испачкан, ‎все ‎также ‎элегантно ‎красовался‏ ‎на ‎его‏ ‎шеи.‏ ‎

Крепко ‎обняв ‎старого‏ ‎товарища, ‎я‏ ‎заулыбался: ‎– ‎Живой ‎чертяка.

Ногай‏ ‎улыбнулся‏ ‎в ‎ответ:‏ ‎– ‎Ээ.‏ ‎Васёк! ‎Как ‎знал, ‎что ‎ты‏ ‎меня‏ ‎встретишь. ‎Да,‏ ‎– ‎и‏ ‎произнес ‎неожиданно ‎серьезным ‎тоном: ‎–‏ ‎Я‏ ‎не‏ ‎один ‎тут.‏ ‎Да. ‎За‏ ‎пригорком ‎еще‏ ‎человек‏ ‎пятнадцать. ‎С‏ ‎цитадели. ‎Пусть ‎наши ‎не ‎стреляют.‏ ‎Я ‎сейчас‏ ‎обратно‏ ‎за ‎ними, ‎–‏ ‎Ногай ‎подмигнул‏ ‎мне ‎и ‎исчез ‎в‏ ‎темноте‏ ‎так ‎же‏ ‎внезапно, ‎как‏ ‎появился.

Я ‎побежал ‎в ‎форт, ‎где‏ ‎меня‏ ‎уже ‎ждал‏ ‎Гавриилов. ‎

– Что‏ ‎случилось? ‎– ‎встревожено ‎спросил ‎меня‏ ‎заспанный‏ ‎Майор,‏ ‎похоже ‎что‏ ‎Федя ‎поднял‏ ‎на ‎уши‏ ‎всех‏ ‎бойцов ‎в‏ ‎форту.

 – Все ‎нормально. ‎Ногай ‎вернулся. ‎Сейчас‏ ‎приведет ‎группу‏ ‎наших‏ ‎с ‎цитадели.

Майор ‎громко‏ ‎распорядился, ‎чтобы‏ ‎никто ‎не ‎стрелял ‎и‏ ‎быстро‏ ‎зашагал ‎взад-вперед,‏ ‎с ‎задумчивым‏ ‎видом, ‎по ‎кирпичному ‎полу.

Минут ‎через‏ ‎двадцать‏ ‎вся ‎новоприбывшая‏ ‎группа, ‎во‏ ‎главе ‎с ‎лейтенантом, ‎была ‎в‏ ‎форту.‏ ‎На‏ ‎них ‎было‏ ‎жалко ‎смотреть.‏ ‎Все ‎израненные,‏ ‎чумазые,‏ ‎перевязанные ‎какими-то‏ ‎кусками ‎окровавленных ‎лохмотьев, ‎они ‎еле‏ ‎держались ‎на‏ ‎ногах.‏ ‎Солдат ‎срочно ‎отправили‏ ‎в ‎лазарет‏ ‎на ‎осмотр ‎к ‎доктору.‏ ‎Я‏ ‎вызвался ‎их‏ ‎проводить, ‎чтобы‏ ‎как ‎бы ‎случайно ‎встретится ‎с‏ ‎нашей‏ ‎врачихой. ‎Лейтенант‏ ‎остался ‎наедине‏ ‎с ‎Майором.

– Товарищ ‎майор, ‎так ‎вы‏ ‎не‏ ‎собираетесь‏ ‎прорываться ‎сегодня‏ ‎ночью?– ‎спросил‏ ‎осторожно ‎лейтенант,‏ ‎после‏ ‎некоторого ‎неловкого‏ ‎молчания.

 – И ‎завтра ‎тоже, ‎– ‎сухо‏ ‎ответил ‎Майор.‏ ‎–‏ ‎У ‎меня ‎около‏ ‎сотни ‎тяжелораненых‏ ‎бойцов. ‎Я ‎не ‎могу‏ ‎их‏ ‎оставить. ‎Надеюсь,‏ ‎что ‎в‏ ‎ближайшие ‎дни, ‎наши ‎смогут ‎деблокировать‏ ‎крепость.‏ ‎

Лейтенант ‎тяжело‏ ‎вздохнул ‎и‏ ‎отрицательно ‎покачал ‎головой: ‎– ‎Канонады‏ ‎за‏ ‎пределами‏ ‎крепости ‎уже‏ ‎давно ‎не‏ ‎слышно. ‎Бои,‏ ‎судя‏ ‎по ‎всему,‏ ‎идут ‎уже ‎где-то ‎далеко ‎на‏ ‎востоке. ‎Вы‏ ‎уверены,‏ ‎что ‎вас ‎тут‏ ‎всех ‎не‏ ‎перебьют ‎вместе ‎с ‎ранеными?

Майор,‏ ‎устало‏ ‎склонив ‎голову,‏ ‎молчал, ‎потом‏ ‎ответил ‎тихо: ‎– ‎Не ‎уверен.‏ ‎

Командир‏ ‎форта ‎поднялся‏ ‎и ‎его‏ ‎глаза ‎заблестели ‎то ‎ли ‎от‏ ‎навернувшейся‏ ‎слезы,‏ ‎то ‎ли‏ ‎от ‎обжигающего‏ ‎внутреннего ‎огня.‏ ‎Его‏ ‎голос ‎крепнул‏ ‎с ‎каждым ‎словом: ‎– ‎Но‏ ‎я ‎уверен‏ ‎в‏ ‎одном, ‎пока ‎мы‏ ‎сражаемся ‎–‏ ‎сражается ‎и ‎Брестская ‎крепость.‏ ‎И‏ ‎мы ‎будем‏ ‎сражаться ‎здесь‏ ‎до ‎конца. ‎

Лейтенант ‎промолчал, ‎потом‏ ‎сказал:‏ ‎– ‎Я‏ ‎вас ‎не‏ ‎уговариваю. ‎У ‎меня ‎в ‎отряде‏ ‎еще‏ ‎вчера‏ ‎было ‎сто‏ ‎сорок ‎девять‏ ‎человек, ‎плюс‏ ‎две‏ ‎пушки ‎и‏ ‎три ‎пулемета, ‎а ‎сейчас ‎пятнадцать‏ ‎полуживых ‎бойцов.‏ ‎И‏ ‎мы ‎не ‎бежим,‏ ‎а ‎уходим,‏ ‎чтобы ‎дальше ‎бить ‎врага.

Майор‏ ‎ответил:‏ ‎– ‎Я‏ ‎вас ‎держать‏ ‎не ‎собираюсь. ‎Вы ‎приняли ‎решение.‏ ‎Каждому‏ ‎свое. ‎Чем‏ ‎сможем, ‎тем‏ ‎поможем.

Совещание ‎двух ‎командиров ‎продлилось ‎еще‏ ‎полчаса.‏ ‎Договорились,‏ ‎о ‎том,‏ ‎что ‎в‏ ‎два ‎часа‏ ‎ночи‏ ‎форт ‎откроет‏ ‎беспокоящий ‎огонь ‎по ‎северным ‎воротам.‏ ‎А ‎лейтенант‏ ‎со‏ ‎своими ‎людьми ‎и‏ ‎группой ‎укрывшейся‏ ‎во ‎внешнем ‎валу ‎пойдет‏ ‎восточнее‏ ‎и ‎будет‏ ‎прорываться ‎из‏ ‎крепости ‎в ‎сторону ‎ближайшего ‎леса.‏ ‎Уходящий‏ ‎отряд ‎майор‏ ‎пообещал ‎снабдить‏ ‎продовольствием, ‎боезапасом ‎и ‎гранатами.

Я ‎вернулся‏ ‎на‏ ‎свой‏ ‎пост ‎из‏ ‎лазарета, ‎где‏ ‎не ‎удостоился‏ ‎даже‏ ‎взгляда ‎от‏ ‎усталой ‎докторши. ‎И ‎уже ‎какое-то‏ ‎время ‎болтал‏ ‎за‏ ‎жизнь ‎с ‎Федей,‏ ‎сидя ‎на‏ ‎своем ‎посту ‎рядом ‎с‏ ‎зениткой,‏ ‎когда ‎подошел‏ ‎Ногай ‎попрощаться.‏ ‎

– Уходишь? ‎– ‎спросил ‎я. ‎

Ногай‏ ‎улыбнулся:‏ ‎– ‎А‏ ‎ты ‎остаешься?

– Да.

Ногай‏ ‎кивнул: ‎– ‎И ‎кажется, ‎я‏ ‎теперь‏ ‎даже‏ ‎знаю, ‎почему‏ ‎ты ‎Немчик‏ ‎не ‎уходишь‏ ‎со‏ ‎мной. ‎

– И‏ ‎почему ‎же?– ‎заулыбался ‎я, ‎c‏ ‎интересом ‎взглянув‏ ‎на‏ ‎него. ‎

Но ‎Ногай‏ ‎был ‎серьезен:‏ ‎– ‎Ээ. ‎Зазноба ‎у‏ ‎тебя‏ ‎была ‎здесь‏ ‎в ‎госпитале.‏ ‎

У ‎меня ‎округлились ‎глаза: ‎–‏ ‎И‏ ‎как ‎ты‏ ‎это ‎узнал?‏ ‎И ‎почему ‎была?

Он ‎не ‎ответил‏ ‎и‏ ‎продолжал:‏ ‎– ‎Забудь‏ ‎ее. ‎Не‏ ‎будете ‎вы‏ ‎вместе.

–Ты‏ ‎думаешь ‎она‏ ‎погибла? ‎Ты ‎видел ‎ее? ‎Ты‏ ‎видел ‎Нюру?–‏ ‎громко‏ ‎спросил ‎я, ‎вскакивая‏ ‎с ‎места.‏ ‎

– Нет, ‎не ‎видел. ‎Да.‏ ‎Но‏ ‎ты ‎думаешь,‏ ‎что ‎в‏ ‎Госпитале ‎кто-то ‎выжил? ‎– ‎хитро‏ ‎прищурив‏ ‎глаза, ‎ответил‏ ‎он.

– Прекрати, ‎–‏ ‎закричал ‎я. ‎– ‎Она ‎жива‏ ‎и‏ ‎я‏ ‎ее ‎найду.‏ ‎И ‎вообще‏ ‎это ‎не‏ ‎твое‏ ‎дело. ‎Ты‏ ‎ее ‎не ‎видел ‎и ‎даже‏ ‎не ‎знаешь.‏ ‎Ты‏ ‎похоже ‎бредишь. ‎Ты‏ ‎ранен ‎братан?

Ногай‏ ‎не ‎обиделся. ‎Он ‎вообще‏ ‎никогда‏ ‎не ‎обижался.‏ ‎И ‎он‏ ‎не ‎был ‎похож ‎на ‎человека,‏ ‎который‏ ‎бредил. ‎Мне‏ ‎стало ‎страшно,‏ ‎а ‎что ‎если ‎Ногай ‎окажется‏ ‎прав.

Помолчали.‏ ‎Потом‏ ‎я ‎решил,‏ ‎что ‎пора‏ ‎сменить ‎тему‏ ‎для‏ ‎разговора ‎и‏ ‎спросил: ‎– ‎Ты, ‎когда ‎подходил‏ ‎к ‎форту‏ ‎из‏ ‎цитадели, ‎не ‎звал‏ ‎меня?

Ногай ‎посмотрел‏ ‎на ‎меня ‎своими ‎черными,‏ ‎как‏ ‎бездна ‎глазами‏ ‎и ‎только‏ ‎загадочно ‎улыбнулся. ‎­

– Хорошо, ‎что ‎я‏ ‎тебя‏ ‎узнал ‎по‏ ‎походке, ‎а‏ ‎то ‎Федя ‎нашпиговал ‎бы ‎твою‏ ‎тушку‏ ‎пулями,‏ ‎как ‎меня‏ ‎вчера ‎утром,‏ ‎– ‎и‏ ‎я‏ ‎пропел: ‎–‏ ‎А ‎я ‎милого ‎узнаю ‎по‏ ‎походке. ‎Он‏ ‎носит,‏ ‎носит ‎брюки, ‎брюки‏ ‎галифе.

Ногай ‎недоуменно‏ ‎посмотрел ‎на ‎меня ‎и‏ ‎спросил:‏ ‎– ‎Это‏ ‎ты ‎о‏ ‎чем ‎сейчас ‎брат?

Я ‎ответил: ‎–‏ ‎Это‏ ‎старинный ‎романс,‏ ‎деревня.

– Э-э-э,– ‎многозначительно‏ ‎протянул ‎Ногай. ‎– ‎Куда ‎же‏ ‎нам‏ ‎до‏ ‎вас, ‎городских,‏ ‎– ‎и‏ ‎мы ‎рассмеялись.

 – Да‏ ‎чуть‏ ‎не ‎забыл‏ ‎у ‎меня ‎для ‎тебя ‎подарок,‏ ‎– ‎сказал‏ ‎Ногай‏ ‎вытащив ‎из ‎кармана‏ ‎шаровар ‎пистолет‏ ‎ТТ ‎и ‎протянул ‎мне.‏ ‎

Я‏ ‎взял ‎пистолет‏ ‎и, ‎почувствовав‏ ‎приятную ‎тяжесть ‎в ‎руке, ‎спросил:‏ ‎–‏ ‎Тот ‎самый?‏ ‎Капитана? ‎Ногай‏ ‎кивнул.

– Прощай ‎брат,– ‎сказал ‎я.

– Еще ‎увидимся‏ ‎Немчик,‏ ‎земля‏ ‎круглая,– ‎ответил‏ ‎улыбаясь ‎Ногай.

Он‏ ‎весело ‎подмигнув‏ ‎Феде,‏ ‎и ‎хлопнув‏ ‎меня ‎дружески ‎по ‎плечу, ‎побежал‏ ‎в ‎сторону‏ ‎уходящего‏ ‎отряда ‎лейтенанта. ‎«Увидимся?‏ ‎Ну ‎теперь‏ ‎то ‎вряд ‎ли», ‎–‏ ‎подумал‏ ‎я, ‎смотря‏ ‎вслед ‎удаляющегося‏ ‎друга. ‎«Домой ‎он ‎больше ‎не‏ ‎вернется.‏ ‎Оставил ‎только‏ ‎карточку ‎свою»,‏ ‎– ‎мелькнул ‎у ‎меня ‎в‏ ‎голове‏ ‎куплет,‏ ‎из ‎той‏ ‎же ‎привязавшейся‏ ‎песенки ‎из‏ ‎моего‏ ‎беспризорного ‎детства.‏ ‎У ‎меня ‎было ‎плохое ‎предчувствие‏ ‎по ‎поводу‏ ‎этого‏ ‎прорыва.

Через ‎час ‎мы‏ ‎с ‎Федей‏ ‎и ‎другими ‎бойцами ‎уже‏ ‎сидели‏ ‎в ‎наспех‏ ‎выкопанных ‎окопах‏ ‎на ‎северной ‎стороне ‎форта. ‎Майор‏ ‎скомандовал:‏ ‎– ‎По‏ ‎воротам! ‎Беглым!‏ ‎Огонь! ‎– ‎и ‎мы ‎начали‏ ‎стрелять‏ ‎в‏ ‎темноту.

Немцы ‎пустили‏ ‎осветительные ‎ракеты‏ ‎и ‎устроили‏ ‎ответный‏ ‎огонь ‎по‏ ‎нам ‎из ‎пулеметов. ‎С ‎восточной‏ ‎стороны, ‎куда‏ ‎ушла‏ ‎группа ‎Виноградского, ‎не‏ ‎было ‎слышно‏ ‎ни ‎выстрела ‎и ‎мы,‏ ‎продержав‏ ‎немцев ‎в‏ ‎напряжении ‎еще‏ ‎около ‎получаса, ‎прекратили ‎стрельбу. ‎Похоже,‏ ‎что‏ ‎все-таки ‎нашим‏ ‎удалось ‎уйти‏ ‎из ‎крепости. ‎Я ‎вернулся ‎к‏ ‎нашей‏ ‎зенитке‏ ‎и ‎задремал,‏ ‎пока ‎Федя,‏ ‎назначенный ‎мной‏ ‎дежурным,‏ ‎вновь ‎щурился,‏ ‎всматриваясь ‎в ‎темноту.

Я ‎проснулся ‎от‏ ‎звуков ‎далекой‏ ‎канонады.‏ ‎Где-то ‎за ‎Брестской‏ ‎крепостью ‎в‏ ‎стороне ‎шоссе ‎шел ‎жаркий‏ ‎бой.‏ ‎Еще ‎через‏ ‎пару ‎часов‏ ‎все ‎стихло. ‎

Гавриилов ‎подошел ‎ко‏ ‎мне‏ ‎и ‎задумчиво‏ ‎закурил ‎в‏ ‎ладошку, ‎чтобы ‎не ‎демаскировать ‎себя‏ ‎и,‏ ‎смотря‏ ‎в ‎сторону,‏ ‎куда ‎несколько‏ ‎часов ‎назад‏ ‎ушел‏ ‎отряд ‎лейтенанта,‏ ‎спросил: ‎– ‎Как ‎думаешь ‎Васёк,‏ ‎прорвались ‎наши?

Я‏ ‎задумался.‏ ‎Судя ‎по ‎канонаде,‏ ‎ушедший ‎отряд‏ ‎напоролся ‎на ‎немцев. ‎Ногай‏ ‎и‏ ‎остальные ‎бойцы,‏ ‎возможно ‎лежат‏ ‎уже ‎где-нибудь ‎в ‎пшеничном ‎поле‏ ‎все‏ ‎пострелянные. ‎Меня‏ ‎пробрал ‎мороз‏ ‎по ‎коже ‎и ‎я ‎с‏ ‎ужасом‏ ‎прогнал‏ ‎эти ‎мысли.‏ ‎Да ‎не,‏ ‎Ногай ‎сможет.‏ ‎Он‏ ‎прорвется. ‎

Я‏ ‎уверенно ‎ответил: ‎– ‎Конечно ‎прорвались.‏ ‎

И ‎пользуясь‏ ‎случаем‏ ‎решил ‎спросить: ‎–‏ ‎Товарищ ‎Майор,‏ ‎разрешите ‎обратиться?

– Давай ‎Васек.

– Вы ‎не‏ ‎могли‏ ‎бы ‎меня‏ ‎послать ‎с‏ ‎заданием ‎в ‎Госпиталь?

Майор ‎нахмурился, ‎потом‏ ‎улыбнулся‏ ‎и ‎спросил:‏ ‎– ‎А‏ ‎кто ‎там ‎у ‎тебя?

– Невеста.

По ‎лицу‏ ‎Майора‏ ‎промелькнула‏ ‎тень. ‎Он‏ ‎тихо ‎и‏ ‎задумчиво ‎сказал,‏ ‎как‏ ‎бы ‎самому‏ ‎себе: ‎– ‎Я ‎сам ‎бы‏ ‎хотел ‎знать,‏ ‎где‏ ‎сейчас ‎моя ‎семья,‏ ‎– ‎и‏ ‎продолжил ‎уже ‎громче: ‎–‏ ‎Ладно,‏ ‎я ‎подумаю‏ ‎над ‎этим‏ ‎Васек. ‎Ты ‎сам ‎пока ‎выздоравливай.‏ ‎До‏ ‎Госпиталя ‎путь‏ ‎не ‎близкий.‏ ‎Тебе ‎нужны ‎здоровые ‎ноги.

Я ‎улыбнулся‏ ‎ему‏ ‎и‏ ‎только ‎сейчас‏ ‎понял, ‎что‏ ‎Майор ‎во‏ ‎время‏ ‎нашего ‎разговора‏ ‎называет ‎меня ‎Васьком. ‎Не ‎по‏ ‎уставу, ‎не‏ ‎товарищ‏ ‎Котов, ‎а ‎именно‏ ‎по ‎имени,‏ ‎как ‎отец ‎сына. ‎Вообще‏ ‎я‏ ‎за ‎короткий‏ ‎промежуток ‎времени‏ ‎уже ‎успел ‎попасть ‎под ‎его‏ ‎харизму.‏ ‎Хотелось ‎с‏ ‎ним ‎советоваться,‏ ‎и ‎делать ‎что-то ‎настоящее, ‎подвиги‏ ‎всякие,‏ ‎чтобы‏ ‎он ‎мог‏ ‎гордиться, ‎что‏ ‎у ‎него‏ ‎есть‏ ‎такой ‎солдат.‏ ‎Я ‎преданно ‎посмотрел ‎на ‎Майора,‏ ‎а ‎он‏ ‎похлопал‏ ‎меня ‎по-отечески ‎по‏ ‎плечу ‎и‏ ‎добавил: ‎Подумаю, ‎подумаю. ‎Не‏ ‎переживай.‏ ‎И ‎пошел‏ ‎вниз ‎в‏ ‎казематы.

Я ‎сменил ‎на ‎посту ‎Федю‏ ‎и‏ ‎не ‎сомкнул‏ ‎глаз ‎до‏ ‎утра ‎думая ‎об ‎обещании ‎Майора.‏ ‎Какой‏ ‎все-‏ ‎таки ‎у‏ ‎нас ‎командир‏ ‎хороший ‎человек.‏ ‎Не‏ ‎послал, ‎пообещал‏ ‎подумать. ‎И ‎наверняка ‎найдет ‎мне‏ ‎геройское ‎задание‏ ‎на‏ ‎Госпитальном ‎острове.

Рассвело. ‎Я‏ ‎разбудил ‎дремавшего‏ ‎Федю, ‎который ‎спал ‎как‏ ‎ребенок,‏ ‎только ‎вместо‏ ‎плюшевого ‎медведя‏ ‎он ‎нежно ‎обнимал ‎винтовку. ‎И‏ ‎послал‏ ‎его ‎за‏ ‎тушенкой ‎на‏ ‎склад. ‎Второй ‎солдат, ‎который ‎продрых‏ ‎всю‏ ‎ночь,‏ ‎был ‎послан‏ ‎за ‎патронами‏ ‎и ‎лентами‏ ‎к‏ ‎зенитным ‎пулеметам.‏ ‎Все ‎равно ‎делать ‎было ‎нечего,‏ ‎поедим ‎и‏ ‎будем‏ ‎набивать ‎ленты ‎втроем‏ ‎потихоньку. ‎Вскоре‏ ‎Федя ‎вернулся ‎погруженный ‎в‏ ‎свои‏ ‎мысли, ‎только‏ ‎вместо ‎тушенки‏ ‎он ‎сжимал ‎в ‎руках ‎три‏ ‎банки‏ ‎рыбных ‎консервов,‏ ‎три ‎больших‏ ‎сухаря ‎и ‎фляжку ‎с ‎водой.‏ ‎На‏ ‎вопрос‏ ‎где ‎тушенка,‏ ‎он ‎только‏ ‎виновато ‎захлопал‏ ‎подслеповатыми‏ ‎глазами ‎и‏ ‎предложил ‎сходить ‎поменять ‎обратно. ‎Но‏ ‎я ‎только‏ ‎посмеялся,‏ ‎что ‎ночью ‎со‏ ‎своей ‎близорукостью‏ ‎Федя ‎немцев ‎разглядел, ‎а‏ ‎тушенку‏ ‎с ‎утра‏ ‎нет ‎и‏ ‎великодушно ‎махнув ‎рукой, ‎заверил ‎его,‏ ‎что‏ ‎рыба ‎тоже‏ ‎пойдет ‎на‏ ‎завтрак. ‎Федя ‎облегченно ‎выдохнул ‎и‏ ‎уселся‏ ‎разливать‏ ‎фляжку. ‎Аккуратно‏ ‎поделив ‎воду,‏ ‎у ‎него‏ ‎получилось‏ ‎на ‎каждого‏ ‎по ‎полкружки. ‎Плавающая ‎тина ‎в‏ ‎кружках ‎добавляла‏ ‎ощущения‏ ‎то ‎ли ‎заварки,‏ ‎то ‎ли‏ ‎компота. ‎Ну ‎уже ‎ничего.‏ ‎Живем.‏ ‎Вскрыли ‎ножами‏ ‎по ‎банке‏ ‎рыбы ‎в ‎масле. ‎Орудуя ‎сухарем‏ ‎как‏ ‎ложкой, ‎начали‏ ‎уплетать ‎содержимое‏ ‎консервов. ‎Солдат ‎что-то ‎опаздывал ‎на‏ ‎завтрак,‏ ‎видать‏ ‎заблудился ‎где-то‏ ‎в ‎недрах‏ ‎склада. ‎

Я‏ ‎разговорился‏ ‎с ‎Федей‏ ‎и ‎оказалось, ‎что ‎он ‎из‏ ‎Харькова. ‎Из‏ ‎семьи‏ ‎рабочих. ‎Учился ‎на‏ ‎шофера ‎после‏ ‎школы, ‎но ‎попав ‎пару‏ ‎раз‏ ‎в ‎аварию‏ ‎и ‎доведя‏ ‎до ‎нервного ‎истощения ‎нескольких ‎преподавателей,‏ ‎был‏ ‎отчислен ‎за‏ ‎неуспеваемость. ‎Потом‏ ‎по ‎призыву ‎попал ‎в ‎армию.‏ ‎Я‏ ‎успокоил‏ ‎друга, ‎что‏ ‎так ‎бывает‏ ‎и ‎быть‏ ‎водителем‏ ‎это ‎не‏ ‎его ‎призвание. ‎– ‎А ‎мечта‏ ‎у ‎тебя‏ ‎есть?‏ ‎– ‎спросил ‎я.‏ ‎Федя ‎покраснел‏ ‎и ‎сказал, ‎что ‎хотел‏ ‎бы‏ ‎иметь ‎свою‏ ‎голубятню. ‎Оказалось,‏ ‎что ‎Федя ‎очень ‎любит ‎животных‏ ‎и‏ ‎птиц, ‎особенно‏ ‎голубей. ‎Федя‏ ‎мечтательно ‎посмотрел ‎в ‎небо ‎и‏ ‎лицо‏ ‎его‏ ‎посерело.

С ‎замиранием‏ ‎сердца ‎я‏ ‎посмотрел ‎туда‏ ‎же.‏ ‎В ‎прозрачном‏ ‎утреннем ‎небе ‎к ‎нам ‎приближалась‏ ‎стая ‎птиц.‏ ‎Черных‏ ‎птиц. ‎Они ‎медленно‏ ‎увеличивались ‎в‏ ‎размерах ‎и ‎внешне ‎напоминали‏ ‎грифов.‏ ‎«Откуда ‎в‏ ‎Бресте ‎грифы,‏ ‎– ‎подумал ‎я, ‎– ‎мы‏ ‎же‏ ‎не ‎в‏ ‎Африке». ‎Сделав‏ ‎круг, ‎они ‎вдруг ‎резко ‎накренились‏ ‎и,‏ ‎перевернувшись‏ ‎через ‎себя,‏ ‎начали ‎стремительно‏ ‎пикировать ‎на‏ ‎форт.‏ ‎Послышался ‎ужасающий‏ ‎рев, ‎разрывающий ‎ушные ‎перепонки. ‎Хотелось‏ ‎бежать ‎и‏ ‎бежать,‏ ‎подальше ‎от ‎этого‏ ‎места. ‎Федя‏ ‎подавился ‎сухарем ‎и ‎выронив‏ ‎свою‏ ‎банку ‎заметался‏ ‎по ‎окопу‏ ‎в ‎панике. ‎«Самолеты»,– ‎наконец ‎дошло‏ ‎до‏ ‎меня. ‎Я‏ ‎выбросил ‎остатки‏ ‎рыбы ‎и ‎заорал: ‎– ‎Федя!‏ ‎Да‏ ‎соберись‏ ‎ты! ‎–‏ ‎и ‎попытался‏ ‎быстро ‎скинуть‏ ‎маскировочные‏ ‎ветки ‎с‏ ‎нашей ‎зенитки.

Предыдущий Следующий
Все посты проекта
0 комментариев

Подарить подписку

Будет создан код, который позволит адресату получить бесплатный для него доступ на определённый уровень подписки.

Оплата за этого пользователя будет списываться с вашей карты вплоть до отмены подписки. Код может быть показан на экране или отправлен по почте вместе с инструкцией.

Будет создан код, который позволит адресату получить сумму на баланс.

Разово будет списана указанная сумма и зачисленна на баланс пользователя, воспользовавшегося данным промокодом.

Добавить карту
0/2048