Л. В. Ланник, «После Российской империи: германская оккупация 1918 г.»

Эта книга доктора исторических наук, старшего научного сотрудника Института всеобщей истории РАН Леонтия Владимировича Ланника — лишь часть его масштабного исследовательского проекта по теме участия Германии в Первой мировой войне и последовавших за ней конфликтах. До «Германской оккупации» (2020) у него вышли «Победоносные проигравшие» (2017, о германской военной элите Первой Мировой) и «Русский фронт» (2018, хроника боевых действий на Восточном фронте в 1914–1917 гг.), после — «Непосильная гегемония» (2023, об участии Германии в Гражданской войне в России). Кроме того, Леонтий Владимирович перевёл с немецкого ряд научных работ, в первую очередь «Рывок к мировому господству» Фрица Фишера — книгу 1961 г., которая разделила германскую историографию Первой Мировой на «до» и «после», но до русского читателя добралась лишь в 2017 г. Судя по некоторым данным, в настоящее время пишутся или ожидают печати ещё несколько работ российского историка.

«После Российской империи» охватывает короткий период с февраля по ноябрь 1918 г., когда Германия в результате стремительного наступления и Брест-Литовского мира заняла огромные территории от Эстонии на севере до Грузии на юге. Начался почти годичный период германской оккупации — недоизученный и в значительной степени забытый, в том числе из-за наложившейся на него тени второй германской оккупации тех же территорий в 1941–1944 гг.

Книга содержит ряд интересных тезисов и сюжетов, из которых я упомяну лишь несколько.

1. С самого начала автор подчёркивает: никакого мира после марта 1918 г. на бывшем Восточном фронте не наступило. Вместо него конфликт (со сниженной интенсивностью) перешёл в трёхуровневый: социальный (гражданские войны), межнациональный/межрелигиозный (войны за независимость) и тотальный (мировая война, которую два блока продолжали вести — теперь и на бывшей российской территории). Более того, даже мир с Советской Россией, который был формально закреплён в Бресте, так полностью и не наступил: германцы в нарушение договора оккупировали часть Области Войска Донского, поставив Москву перед фактом. Помимо этого, Германия продолжала оказывать поддержку разнообразным региональным правительствам на российской территории, которые большевики не признавали — от меньшевистской Грузии до почти виртуального Юго-Восточного союза на казачьих землях. Таким образом, весь разговор о «цене мира» является бессмысленным: цена была уплачена, но мир так и не был достигнут. То, насколько наплевательски и Центральные державы, и Антанта относились к «суверенитету» и «нейтралитету» что РСФСР, что лимитрофных государств типа УНР, как нельзя лучше показывает, что реальной возможности «просто выйти из мировой войны» у России не было и быть не могло. С другой стороны, и немцы вынуждены были продолжать держать на Востоке крупные войсковые группировки, чтобы сохранять контроль над территориями и выбивать из местного населения ресурсы.

2. Ретроспективно германская оккупация 1918 г. воспринимается как временное и, в сущности, незначимое с исторической точки зрения явление. Однако этот неполный год был до предела наполнен событиями, многие из которых были драматичны или курьёзны, но стёрлись из коллективной памяти в пользу более поздних и более «заметных». Между тем эти месяцы скрывают в себе множество сюжетов вроде несостоявшейся операции «Шлюссштайн» (план захвата Петрограда с моря), торгов польских националистов с Германией и большевиками или борьбы немцев и турок за Закавказье. Многие из таких историй имели серьёзные отложенные последствия. Например, опыт оккупации 1918 г. (в целом спокойной и даже порой выгодной за счёт различных сделок) сослужил крайне плохую службу еврейскому населению бывшей РИ в 1941 г.: многие до последнего не верили сообщениям о массовых убийствах и не хотели эвакуироваться, полагая, что «хорошо знают немцев», и считая слухи о зверствах «коммунистической пропагандой» — и в результате стали жертвами нацистского геноцида.

3. Ланник отстаивает тезис, что Брестский мир был не просто мирным договором, а отправной точкой возникновения целой (пусть и недолговечной) системы международных отношений — Брестской. Эта система была своего рода эскизом того, как должны были бы выглядеть международные отношения, если бы в Первой Мировой победили Центральные державы — то есть нереализованной альтернативой Версальско-Вашингтонской системе. Двумя основными контрагентами Брестской системы были Германия и Советская Россия, которые определяли её основные контуры в ходе постоянного напряжённого диалога (в т. ч. на языке оружия). На втором уровне находились союзники Германии — Австро-Венгрия, Османская империя и Болгария (в порядке убывания силы). Акторами третьего порядка были три наиболее боеспособных и самостоятельных германских сателлита — Финляндия, Украина и Дон. Далее шли наиболее политически перспективные, но в моменте относительно слабые Литва, Польша, Крым и Грузия, а также Румыния, которую немцы вынудили подписать аналог Бреста — Бухарестский мир. Замыкали список акторов Брестской системы наиболее слабые её элементы — Балтийское герцогство (позднее Эстония и Латвия), Белоруссия (к её национальному движению у германцев не было никакого интереса), Кубань и другие государственные образования Юга России и Северного Кавказа, а также Армения и Азербайджан.

Автор подчёркивает: неустойчивость Брестской системы была заложена в её фундаменте. Она держалась на германской военной мощи и доброй (или не очень) воле. Даже если бы Центральные державы выиграли войну, вскоре система начала бы переформатироваться в пользу более полезных и покладистых новых союзников (вроде Финляндии и Украины), а старые партнёры вроде Австро-Венгрии неизбежно начали бы оттесняться на обочину. Это, в свою очередь, подталкивало бы уже их к поиску новых союзников против Германии среди лимитрофов.

4. Особое место в книге уделено Украине: из 450+ страниц (без списка источников и т. д.) ей посвящены почти 100. И немудрено: УНР была крупнейшим из государств, возникших на западных окраинах Российской империи, а её политическая жизнь была весьма бурной. Впрочем, важнее здесь даже не чисто академические выводы Ланника, а его наблюдения по поводу проблем российско-украинских взаимоотношений как таковых. Некоторые сюжеты и ситуации, впервые отмеченные в 1918-м — сложные поиски компромисса при участии западных держав, нежелание признавать легитимность друг друга, национальные и языковые споры в расчёте на реакцию широкой публики, откровенно недипломатическое поведение представителей МИД — воспроизводились и многие десятилетия спустя. «К этому моменту любые компромиссы между гетманом и большевиками были не нужны уже никому, кроме Германии. Аналогия между ходом и стилем ведения украинско-российских переговоров как в начале ХХ в., так и в конце его отмечалась исследователями не раз, что заставляет сделать выводы о системном характере их неконструктивности».

5. В книге очень наглядно описано разложение германской и австро-венгерской армий (да и тыла) за 1918 г. Вооружённые силы обеих держав на Востоке находились в крайне печальном состоянии уже к началу года, а к его концу подошли в состоянии физического истощения и морального распада. Людей не хватало, личный состав всё чаще состоял из вчерашних подростков и ландштурмистов за 45. Германцам приходилось гонять подразделения туда-сюда по всей Украине, чтобы создавать у крестьян впечатление своей многочисленности и повсеместного присутствия. Вскоре местные жители раскусили обман, и рейхсхеер там и сям стал получать чувствительные удары от «банд» из селян, которыми зачастую руководили бывшие офицеры РИА (порой у «банд» была даже артиллерия). Австро-венгерская армия находилась на грани голода; австрийский тыл частично сам голодал, а частично придерживал продукты для себя, не желая делиться едой ни с армией, ни с соседними регионами. Две державы регулярно скандалили с лимитрофами (в первую очередь с Украиной) по поводу задержки поставок и друг с другом — по поводу «перехвата» (по сути, кражи) того немного, что удавалось выбить. Моральный климат также оставлял желать лучшего. В германской армии распространялась практика обогащения офицеров за счёт мутных сделок с местными коммерсантами. В некоторых частях офицеры вовсе санкционировали и даже организовывали воровство — например, могли украсть при пособничестве солдат полковую кассу и сбежать с ней. Книга хорошо показывает, в каком состоянии находились два главных «победителя на Востоке» к моменту своей победы и после неё. Это крайне важно для понимания того, что трудности со снабжением и другие материальные проблемы сами по себе не могут быть объяснением революций: армия и тыл в России к началу 1917-го держались куда лучше, чем в Германии или Австро-Венгрии, но рухнули первыми.

6. Книга затрагивает и самый мрачный вопрос о германской оккупации 1918 г. — вопрос о том, насколько политика Второго рейха в отношении занятых территорий прокладывала путь для политики рейха Третьего. Как отмечает Ланник, главную роль тут сыграл опыт тех, кто в 1918-м занимал средние и старшие офицерские должности — а ко Второй Мировой дорос до генеральских и министерских (например, Х. Гудериан и А. Розенберг). Сама по себе первая оккупация была гораздо менее жестокой, чем вторая — однако её опыт, в т. ч. опыт неудач и разочарований, во многом стал «дорожной картой» для действий нацистов на территории СССР (в т. ч. зверств, обосновывавшихся как якобы «превентивные меры»).

Плюсы:

Отличная историческая работа по теме, которая непосредственно касается России, но во многом обходится вниманием исследователей;
Важные и хорошо обоснованные тезисы;
Огромное количество фактологического материала, в т. ч. из иностранных (германских, австрийских, польских) архивов — пожалуй, это самое подробное описание оккупации 1918 г. на русском языке;
Видно, что автор глубоко погружён в контекст эпохи, хорошо ориентируется в институциях, персоналиях и их взаимоотношениях друг с другом;
К книге прилагается большая (формата А2) двусторонняя карта оккупированных территорий с направлениями движения войск и т. д.

Минусы:

Нет отдельной главы об оккупации части территории Всевеликого войска Донского;
Несколько тяжеловесный и суховатый стиль изложения — чувствуется, что автор много работал с немецкой литературой и первоисточниками. Если Вы не ценитель такого, чтение может растянуться очень надолго (как это было у меня).

Стоит ли читать: определённо стоит, если Вы интересуетесь Первой мировой войной и/или Гражданской войной в России. Остальным, пожалуй, просто не придёт в голову за это браться.