«Меня терзают смутные сомнения…» О том, куда идут Россия и Европа.
Мы продолжаем играть с США и Европой в странные игры, суть которых, вероятно, ясна только тем, кто делает официальные заявления от имени России. Создается впечатление, что мы переносим на международные отношения евангельскую заповедь о том, что «если тебя ударили по одной щеке, надо подставить другую».
Хочу напомнить, что это касается только личных врагов, но не врагов твоей страны. Однако наши официальные представители делают такие заявления, которые заставляют сомневаться в объективности оценки ими международной обстановки. Или в их когнитивной несостоятельности. Или в том, что… Даже сказать страшно.
Замглавы МИД России Михаил Галузин заявил ТАСС, что Россия на данном этапе остается привержена договоренностям, достигнутым в Анкоридже. «Со своей стороны, сохраняя приверженность поставленным руководством России целям специальной военной операции, готовы к их реализации с учетом анкориджских пониманий», — сказал Галузин.
Заметим, это при том, что 25 июня госсекретарь США Марко Рубио заявил, что «на Аляске было предложение, а не договорённость». День спустя, глава нашего МИДа Лавров парировал, что если одна сторона положила на стол свои предложения, а вторая выразила согласие, то говорить, что согласия не было, «получается как-то не очень изящно».
Москва пикируется с Вашингтоном по поводу понимания того, что же было в Анкоридже. И уже не первый месяц.
А тем временем, как откровенно сообщает журнал The Atlantic, США по-прежнему бесплатно предоставляют Украине разведывательные данные, в том числе для нанесения ударов по объектам энергетической инфраструктуры в России. «По словам американских и украинских источников, США по-прежнему предоставляют бесплатно только разведывательную информацию, в том числе пакеты данных для наведения ударов по позициям российских военных на Украине и по энергетической инфраструктуре в России», — говорится в статье The Atlantic.
Полученные Киевом от Запада беспилотники продолжают атаковать мирное население и объекты инфраструктуры России. В понедельник, 10 августа, от удара украинских БПЛА в Нижнекамске погибли 13 человек, 75 пострадали. До этого был удар по мирному пляжу в Геленджике. И тоже погибло несколько человек. Список, к сожалению, можно продолжить.
Наш МИД по-прежнему продолжает на что-то надеяться. Ситуация сильно напоминает ту, что была в преддверии нападения гитлеровской Германии на СССР. Кремль, точнее Сталин до последней минуты не верил, что Германия может напасть, не верил донесениям нашей разведки и требовал не провоцировать немцев.
Сегодня только слепой не видит, что вся Европа усиленно готовится к войне с нами. Точнее, к этой войне Европу готовят США, которые пытаются, с одной стороны, строить из себя миротворца и делать вид, что ищут общий мирный знаменатель с Москвой и никак его не находят. А с другой — США почти не скрывают, что способствуют приближения того момента, когда смогут сказать «фас» своему послушному вассалу — Европе.
Планомерные удары Киева по объектам нашего ТЭК — это и есть подготовка Европы к войне с Россией. Никто не нападает на сильного противника. Эти удары с помощью БПЛА нацелены на то, чтобы ослабить всю социально-экономическую систему России до того состояния, когда, по разумению Вашингтона, на Россию можно будет напасть с наибольшими шансами нанести нам поражение — со всеми вытекающими последствиями.
Администрация Трампа постоянно утверждает, что не имеет никакого отношения к конфликту на Украине и что, мол, все попечения об Украине возложила на Европу. Это сделано исключительно из опасения того, что будущая война имеет все шансы перерасти в ядерную. И Вашингтон, как бы оставаясь «в стороне», рассчитывает избежать ядерного удара со стороны России. Совершенно циничная, иезуитская позиция, которую, тем не менее, невозможно не замечать.
На этом фоне заявления нашего МИДа про какие-то договоренности в Анкоридже выглядят весьма странно. Если не сказать больше.
Я не призываю прямо сейчас ударить центрам принятия решений в США и Западной Европе, по тамошним военным заводам, которые работают на полную мощность, производя ударные дроны для Киева. Я говорю о том, что слова, произносимые Москвой, всё больше и больше теряют цену.
Такое впечатление, что кого-то у нас наверху что-то сдерживает. Что? Большие деньги, вложенные в недвижимость в Европе и западные банки? Родственники, постоянно живущие в Европе и США? Нет? А что тогда? Вот иранцы, например, без рассуждения и опаски бьют по американским базам на Ближнем Востоке и по авианосцам США в Индийском океане, потому что знают, что на карту поставлено само существование Ирана и его древней цивилизации.
А мы разве не понимаем, что Россия тоже приговорена к полному уничтожению и расчленению на десятки клочков, поскольку со своей территорией, историей и приверженностью православному христианству является главным духовным — потому и главным — препятствием для глобалистов в реализации их планов мирового доминирования.
Или кто-то у нас хочет вернуться к «добрым» отношениям с Западом? Этих «добрых» отношений никогда не было и теперь уже — ясно как белый день — никогда не будет.
Наше слово должно быть сильнее ядерного удара. По ту сторону баррикад должны помнить каждую минуту, что они смертны. Именно страх смерти надо поддерживать в наших врагах каждый день. А не уповать на некие соглашения в Анкоридже или где-то еще. Нас хотят тривиально обмануть. Мы должны вскрывать этот обман публично и говорить это в лицо врагам. Тогда и воевать с нами ни у кого не будет желания.
Такое впечатление, что у наших чиновников какая-то боязнь собственных слов. Это страх лишиться места из-за сказанного? И вообще у нас наблюдается какой-то дефицит слов, которые бьют не по воздуху, а по мозгам наших врагов.
Если всё вышесказанное связать в одну цепочку с нашей безоговорочной цифровизацией всего и вся, включая введение цифрового рубля, цифрового удостоверения личности, и в целом с нашим участием в создании мировой «цифровой общественной инфраструктуры», с повсеместным и безоговорочным внедрением ИИ, прежде всего в систему образования (в МГУ в 2026 года создан даже факультет ИИ!), то россиян начинают «терзать смутные сомнения…».
